Шевцова - известная такая тётечка в узких кругах, вхожая в сени мирового закулисья. Она всегда держится скромно, не светится слишком много на ТВ и не вызывает у народа изжогу как многочисленные "либеральные эксперты", но список её университетов и членств в рукопожатных организациях говорит за неё громче, чем крики Навального на митингах. По сути, это одна из смотрящих за элитой России полутеневого уровня.

Но от наших пытливых взоров не укроешься. Уважаемый arguendi взял недавнюю статью Лилии Фёдоровны и аккуратно ножичком вскрыл всю её гнилую суть, весь антирусский пафос этого скромного смотрящего за Россией. Всё-таки врагов надо знать в лицо, особенно неявных.

Лилия Шевцова

Оригинал взят у arguendi в План Даллеса 2.0 ( http://arguendi.livejournal.com/35873.html )

Есть у нас в стране такой политолог - Лилия Федоровна Шевцова.

Вот послужной список Лилии Федоровны, если верить Википедии:

  • 1974-1989 - Институт экономики мировой социалистической системы АН СССР, отдел политических исследований, научный, старший научный сотрудник, заведующая отделом;
  • 1989-1995 - Институт международных экономических и политических исследований РАН (Институт экономики мировой социалистической системы АН СССР), заместитель директора;
  • 1991-1994 - Центр политических исследований Академии наук СССР, директор;1993 - Университет Беркли, Калифорния, профессор;
  • 1994 - Корнельский университет, Итака, Нью-Йорк, профессор;
  • 1994 - Джорджтаунский университет, Вашингтон, профессор;
  • 1994 - 1995 - Институт Кеннана международного исследовательского центра Вудро Вильсона, Вашингтон, исследователь;
  • с 1995 - главный научный сотрудник, Институт международных экономических и политических исследований;с 1995 - Фонд Карнеги за международный мир, Вашингтон-Москва, ведущий исследователь (российская внутренняя политика и политические институты). Член научного совета Московского Центра Карнеги;
  • 1997-2001 - профессор МГИМО МИД России;
  • с 2004 - ведущий исследователь, Королевский Институт Международных Отношений (Чатэм Хаус), Лондон.

А вот, что записано в разделе "Членство в организациях":

"...Член Исполнительного Совета Международной Ассоциации «Женщины за международную безопасность» (WIIS); ... руководитель и член Секции по исследованию проблем России и Евразии Совета по общественным наукам (SSRC), Вашингтон; член правления Международного совета по вопросам изучения Центральной и Восточной Европы; член правления Института гуманитарных наук при Университете Бостона, Вена-Бостон.
В 1999 и 2001-2004гг принимала участние в конференциях Бильдербергского клуба"
.

Последнее подтверждается вполне авторитетным пруфлинком, чтобы никто ничего не подумал, а то всякое бывает. Никакой паранойи, товарищи.

Кстати, об этом Бильдербергском клубе у нас, не стесняясь, говорят прямо с высокой думской трибуны.

http://youtu.be/kWkMIJxq-ao

Отягощенная таким количеством званий и регалий, мадам Шевцова периодически пописывает в "Новой газете", где не так давно опубликовала очередную свою заметку - "О мирной революции".

Текст посвящен протестному движению, которое, сражаясь с тиранией, никак не может осознать главную причину несвободы и, соответственно, всех прочих российских бед. А ведь причина лежит на поверхности - единоличный характер верховной власти в стране, только изменив который, как вы понимаете, мы и сможем достигнуть настоящего счастья. Ура.

На самом деле, тема очень интересная и явно не повод для шуток. Особенно если понимать, откуда ветер дует.

Поэтому, следуя примеру лидера революционного "Левого фронта" Ильи Пономарева (обратите внимание на это трогательное единство во взглядах на государство у либералов-западников и радикальных социалистов), настоятельно рекомендую ознакомиться и очень внимательно с нижеприведенными выдержками из этой статьи, а можно и с полным текстом.

Это вам не фонтанные реплики Удальцовых и Навальных. Не молебны придурошной Чириковой. Не бессмысленные гуляния с писателями по московским бульварам.

Здесь мы лицом к лицу сталкиваемся с темной стороной Силы. С холодными политическими расчетами очень больших и важных дядек, собирающихся по своим Ротари клубам для... Хрен знает, что они там делают, конечно. Обсуждают проблемы, выступают, наверное, с докладами, договариваются о чем-то.

Тем ценнее для нас эта возможность увидеть, что за "план Даллеса" разрабатывают сегодня в отношении России. Благо что степенные политологи и эксперты всевозможных Карнеги-центров и прочих ИНСОРов предельно откровенны в своих политических устремлениях.


Статья начинается весьма претенциозно: "Уже очевидно, что в России достигнут консенсус, - подавляющая часть и общества, и политического класса понимает, что система не работает... Спор идет о том, что с этой системой делать".

А далее Шевцова сетует, что в данном споре всех перекрывает голос "постепеновцев", которые являются "системными либералами" и, "понимая все пороки власти, тем не менее призывают к диалогу с этой властью и компромиссам с нею", например, через "кооптацию протестующих в систему власти".

Лилию Федоровну это не устраивает: "Но если власть... потеряла доверие продвинутых слоев населения, то к чему может привести «кооптация» в нее этих слоев? Скорее всего, к их самодискредитации... Если система нереформоспособна и власть нелегитимна, о чем с нею говорить?"

На другой стороне спора выступают "радикалы", которые "утверждают, что систему реформировать невозможно. Нужно ее демонтировать и формировать новые правила игры, причем по возможности сразу: поэтапность приведет к возрождению самодержавия в том или ином виде".

Шевцова, естественно, симпатизирует именно этой позиции, "но и тут не все просто":

"Взгляните на программы радикальной оппозиции. В большинстве случаев вы увидите акцент на выборах новой власти, которая затем обязана провести политическую реформу. Конституционные изменения упоминаются чаще всего как нечто второстепенное. Если вообще упоминаются.

Между тем все дело именно в конституционном порядке, который устанавливает в России неограниченную власть президента, стоящего над обществом и обществом не контролируемого. Более того, неограниченная власть президента-самодержца делает неизбежной ликвидацию конституционных свобод."

Вот он главный корень всех зол.

"...Отмена гражданских и политических прав, которую Кремль осуществляет последние годы, запрограммирована самой Конституцией в той ее части, в которой она определяет организацию власти и самодержавные полномочия президента... И если ограничиться перевыборами власти, то они завершатся лишь сменой лица самодержавия... Скажем прямо: любая оппозиционная программа, которая не упоминает реформу Конституции как приоритет, является не чем иным, как стремлением ее авторов захватить власть, а не изменить ее.

...И «постепеновцы», пытающиеся цивилизовать власть, и радикалы, считающие выборы ключевой задачей, продолжают работать в рамках старой русской матрицы... Если ты не возражаешь против нынешней Конституции - ты системный политик, будь ты революционер по другим вопросам".

Как же изменить саму систему власти в России?

Лилия Федоровна дает ответ. - "Постепеновцы" должны оставить "самодержавный режим" в гордом одиночестве, потому как именно "они обеспечивают власть профессиональной экспертизой; их присутствие во власти либо в обслуживании власти маскирует ее архаизм. Наконец, их включение в орбиту власти решает и еще одну задачу - легитимирует ее насилие в отношении оппонирующих сил".

А вот "уход «постепеновцев» сокращает дни оставшегося в одиночестве режима. Именно пакт между системными прагматиками и несистемной оппозицией помог многим странам ускорить прощание с авторитаризмом. Но пакт возможен в случае ухода прагматиков, технократов и «сислибов» из власти, а не включения протестующих во власть.

Что же может стать основой трансформационного пакта? Бойкот властной монополии: участники пакта должны прекратить работу на правительство и президентскую администрацию, выйти из состава всех советов при президенте и премьере, отказаться от сотрудничества с телевидением и официальными СМИ, которые являются инструментом монополии".

По сути речь идет о вполне осознанном обострении социального противостояния. Пока лишь в форме бойкота, но если власть "нелегитимна" и "нереформоспособна", то подобная бескомпромиссная тактика означает только одно: "Война до победного конца!"

А с виду вроде респектабельная мадам...

Идем дальше.

Те, кто остаются в "официальной" политической системе, по мнению респектабельной мадам, превращаются в откровенных "охранителей".

Проводится четкая разграничительная черта - между правильной революционно-демократической позицией и позицией недопустимой, т.е. умеренной. Тех, кто предал идеалы Руссо, Вольтера и Джорджа Буша, Лилия Федоровна не замечает. Реакция как у Снежной королевы: "Что же, это их выбор"...

Как говорится, баба с возу - кобыле легче. Просто в этом случае "несистемной оппозиции, не озираясь больше на «постепеновцев», придется договариваться о своем стратегическом векторе - вначале конституционные поправки о перераспределении властных полномочий от президента в пользу других властей, а затем проведение выборов".

Правда в этом месте статья как-то невнятно обрывается и за кадром остается самое интересно: как же именно произойдет смена режима? Как и с кем "радикалы" должны будут "договариваться" и добиться в результате конституционной реформы?
Нипанятна(с)

Тем не менее главная политическая цель формируется легко и изящно: "Только так мы можем прервать русскую традицию самодержавия и его насильственного свержения. Которое ведет к воспроизводству единовластия".


Лилия Федоровна, несмотря на всю свою европейскую респектабельность и демократичность, - самый что ни на есть воинственный и непреклонный критик Кремля. По вопросу единовластия в России она абсолютно нетолерантна к любым иным вариантам развития событий, кроме того, на который нам указывает.

Это видно и из всех прочих ее материалов, с которыми я на досуге познакомился (Вкладка ниже). Везде красной линией проходит мысль о необходимости ликвидации самого института сильной президентской власти и изменения конституционного строя страны.

О чем идет речь - Это видно и из всех прочих ее материалов, с которыми я на досуге познакомился

Победа или поражение?

Мы все еще спорим, как оценить то, что с нами произошло в последние месяцы, и каковы будут последствия этих событий (и будут ли?) для нашей жизни. С одной стороны, звучат фанфары: «Декабрьское движение — это победа гражданского общества!» С другой — все громче стенания: «Протест слили. Упущен исторический шанс!» Давайте выслушаем аргументы сторон. Бессмысленно думать о будущем, не договорившись о прошедшем и его уроках.

Оптимисты говорят нам: под давлением митингов власть решилась пойти на либерализацию — она принимает законодательство о партиях, готовит прямые выборы губернаторов, обсуждает созыв Конституционного собрания. Смотрите: оппозиция участвует во встречах с президентом и готовит повестку «большого правительства», а самые радикальные оппозиционеры допущены на телевидение. И главное — никаких репрессий!

Действительно, создается впечатление, что власть пошла на попятную, начав «российскую весну». Решающим аргументом, который убедил серьезных и критически мыслящих людей в том, что началась разгерметизация, стали поправки к закону о партиях, которые снижают потолок членства, необходимый для их регистрации. Именно этот закон дал возможность Сергею Алексашенко, Сергею Пархоменко, Матвею Ганапольскому, Станиславу Белковскому, Андрею Колесникову, Сергею Удальцову, Дмитрию Гудкову и многим другим выразить оптимизм (пусть и в разной степени): «Вперед к покорению Думы, вперед к президентству!», «Поле для конкуренции увеличивается», «Результат (протеста.— Л.Ш.) мы держим в руках», «Закон играет скорее на руку оппозиции».

Признаюсь, этот оптимизм застал меня врасплох. Никак не могу понять: что этот закон меняет — создает конкуренцию? Но между кем и кем? Обновленный закон о партиях действительно поощряет борьбу новичков друг с другом. Но отнюдь не с властью, монополия которой по-прежнему защищена железобетонными блоками в виде разрешительного способа регистрации партий и возможности Минюста под любым предлогом умертвить любую из партий; сохранения контроля власти за избиркомами и отказом в формировании избирательных блоков.

Меня больше убеждает аргументация Константина Мерзликина, который представлял оппозицию в рабочей группе Володина, созданной президентом и готовившей поправки к закону о партиях. «Профанация, — заявил Мерзликин. — У исполнительной власти остается почти весь инструмент произвола». Ни одна существенная поправка оппозиции, которая могла создать реальную конкуренцию для власти, так и не была одобрена Кремлем.

Так чему же радоваться? Тому, что Кремль будет получать наслаждение, наблюдая за суетой на политическом ковре? Можно поздравить кремлевских технологов, которые предложили изящную комбинацию — разрешать всех (и чем сильнее партийная толчея, тем лучше) и одновременно всех держать под прицелом минюстовского пистолета. Власть, видно, не ожидала, что оппозиционеры начнут благодарить Кремль, увидев в новом репрессивном законе принуждение к объединению! Мазохисты сами напрашиваются на новый подарок в виде закона о «прямых» выборах губернаторов, естественно, с президентским фильтром.

Что касается других доказательств «оттепели», то они оказались дозированной формой допуска в политическое и информационное пространство избранных представителей оппозиции и гражданского общества. Этот допуск должен решить три задачи: во-первых, создать более цивилизованный имидж лидеров, с которым можно без напряжения обедать с Обамой; во-вторых, дискредитировать оппонирующую сторону либо заставить ее выглядеть легковесной и даже смешной; в-третьих, вовлечь в сферу обслуживания власти новых адаптантов.

Собственно, в тактике власти нет ничего нового. Речь идет о гибкости в расстановке акцентов: сейчас в преддверии инаугурации Путина правящая команда решила снять недовольство жаждущих свобод граждан обещаниями либерализации. В отношении же тех, кого эта реформа не удовлетворит, в государственном арсенале есть и другие меры воздействия. Как сказал Дмитрий Песков о тех, кто критикует Путина и пытается «повести за собой людей»? Оказывается, «есть такой бизнес — всегда клеймить Путина. С кем они делают этот бизнес — отдельная история. Есть ли смысл с ними общаться и что-то объяснять? Думаю, что нет…». Возникает вопрос: а что государство в таком случае собирается делать с критиканами? Скоро увидим.

Но пока власть использует обволакивающий подход, и он работает. Ведь оппоненты приняли кремлевские правила игры и позволили власти завлечь их на ее поле. На этом поле у них нет шансов победить! Президент, внимательно выслушивающий в своей резиденции митинговых лидеров (кто бы представил еще недавно, что это возможно!), создает новый облик власти, при этом ничего не дав взамен. Телевидение при помощи Гордона с Соловьевым и НТВшников с «Честным понедельником» без особых усилий делают из оппозиционеров участников базара, который у аудитории оставляет недоумение, — «Да они там все одинаковы!»

Понятно стремление оппозиционеров «достучаться» через телевидение до широкого общества. Но неужели они сами бы поверили девицам, которые пришли в публичный дом читать лекцию о том, как сохранить невинность под присмотром «мамочек»? Впрочем, оппозиционерам нужно самим на себя взглянуть во время телецирка, причем именно в контексте всего представления, и решить, стоит ли в подобных мероприятиях участвовать.

На заседании рабочей группы по формированию «открытого правительства» представитель оппозиции, известный своим жестким оппонированием, вдруг оказавшись рядом с Медведевым, заявляет: «Борьба с коррупцией переходит в новую фазу. Она продолжается». (!) О какой борьбе власти с коррупцией может идти речь, если эта власть может себя воспроизводить только при помощи коррупции? И каких успехов в этой борьбе с коррупцией добился Медведев? Но ведь раз похвалив президента, теперь будешь вынужден искать доказательства своей правоты и обоснование для участия в этом совместном с властью проекте…

Понятно, почему представители оппозиции и протестного движения пытаются найти повод для воодушевления и готовы идти на диалог с Кремлем. Во-первых, в ситуации, когда власть не выполнила ни одного требования «Декабря», есть естественное стремление найти хоть какие-то доказательства того, что люди, выходившие на улицу, хоть чего-то добились. Иначе завтра они не выйдут, и всё уйдет в песок. Во-вторых, возможно, кое-кто из оппозиционеров и протестантов действительно верит, что власть ощутила свою слабость и готова пойти на перемены. И лучше добиться таких перемен, сидя за столом, чем выходя на улицу и подставляя головы под полицейские дубинки. Если это так, то эти надежды — идеальный пас для власти, которая выживает за счет имитации и провоцирования надежд.

Значит ли всё это, что правы те, кто говорит, что первое в нынешнем столетии российское протестное движение закончилось провалом? Нет, не правы. «Декабризм» завершил затянувшуюся паузу, продемонстрировав, что общество обладает потенциалом жизнеспособности, — пациент вышел из комы, в которой его держали 12 лет. На сцене появилось новое поколение, которому душно жить в чулане.

Начался процесс делегитимации российской власти, остановить который невозможно без смены и правителей, и самой системы. Так что те, кто выходил на площади, и те, кто помогал организовывать «Декабризм», могут быть горды тем, что они открыли новую страницу в российской истории. Российское общество за несколько месяцев проделало путь, на который в другие времена потребовались бы десятилетия. Мы все приобрели неоценимый опыт. Но теперь, прежде чем начать писать новую главу, нам нужно этот опыт осмыслить. Вот несколько уроков, которые полезно обдумать.

1. «Декабристская» повестка дня и ее лозунг «За честные выборы» сыграли свою роль, дав возможность населению получить наглядные доказательства узурпации власти со стороны правящей команды. Но эта повестка дня, как и сам лозунг, не имеют трансформационного потенциала, и в их нынешнем виде они начали работать на единовластие. Ну какие могут быть честные выборы при монополизации власти? Необходимо думать о том, как сменить и правящий класс, и правила игры (т.е. провести реформу власти и Конституции).

Причем без большого разрыва во времени, чтобы старая система не сумела перемолоть новых людей. В одних странах, выходивших из единовластия, реформа власти и конституции осуществлялась старым парламентом, а потом следовали новые выборы. В других — вначале проходили выборы, и новая власть предлагала на суд общества новую конституцию и новую организацию власти. Везде, однако, выход из старого порядка проходил под давлением общества.

2. Гражданские лидеры, несомненно, расширили базу протеста за счет прежде аполитичных слоев и внесли в сам процесс морально-этическое измерение. Однако пока никто из них не демонстрирует готовность сыграть роль российского Гавела (Геремека или Михника), т.е. стать профессиональным политиком — оппозиционером. Или я ошибаюсь? Между тем новое протестное движение нуждается в политизации как инструментов, так и лидерства. Ведь речь идет уже не о влиянии на власть, а о смене власти.

3. Диалог оппозиции с властью всегда и везде был успешным (для оппозиции, конечно) только при одном условии: когда за ней стояло мощное общественное движение, заставлявшее власть идти на уступки. При отсутствии такой поддержки, конечно, можно пойти и послушать, что предлагает власть, и даже высказать свои требования. Но результаты таких встреч обычно дивидендов оппозиции не приносят. Напротив, диалог с позиции слабости завершается, как правило, танцем под кремлевскую дудку.

4. Нужно избежать радикализации протеста любой ценой, ибо она приведет к закручиванию гаек, предупреждают осторожные коллеги. Дело, однако, в том, что без перехода к стратегии трансформации (не реформы!!) системы на основе новых принципов Россию не вытащить из тупика, в котором она оказалась. Следовательно, нужна радикализация повестки дня. Хорошо бы, конечно, добиться ее осуществления без радикализации средств борьбы за эту повестку. Но ответственность за выбор оппозицией средств осуществления своих целей почти всегда несет сама власть. Наша правящая команда, цепляющаяся за монополию на власть, программирует общество на один способ поведения — выталкивает его на улицу.

5. Пора избавиться от эйфории по поводу социальных сетей и их роли в организации информационного и политического пространства. Конечно, без новых коммуникаций протестное движение вряд ли состоялось бы. Но есть и вторая сторона медали — увлечение коммуникациями в ущерб содержанию. Сеть может вывести народ на улицу. Но Сеть пока еще нигде не смогла сыграть роль объединителя людей в эффективную политическую организацию. Сеть — это еще и новая форма атомизации общества. Единственное исключение — Пиратская партия Германии, которая совместила коммуникацию с партийными признаками. Но еще предстоит увидеть, насколько это сочетание успешно. А потому правы те, кто призывает вернуться к рутинной работе по организации партий и традиционных политических структур и искать свое сочетание сетевых и политических инструментов.

6. «Нам не нужны ваши концепции, мы люди действия», — говорят представители молодого поколения фрондеров. Словом, слезайте — мы сядем. Есть правда в том, что поколение «политических пенсионеров» так и не смогло разбудить Россию. Но можно ли заменить стратегию технологией? Как можно выходить на улицу, не задумываясь, какое государство и с какой конституцией ты хочешь построить? Если все сведется к борьбе «технологии протеста» с «технологией удержания власти», то в этом столкновении у нового протеста нет шансов. Победит держатель более мощного ресурса, пока, конечно, он еще способен его удерживать.

7. Исключительно важна проблема, которую подняла Татьяна Ворожейкина

(см. «Новую газету», № 26—27 от 12.03.2012): как соединить протест городского населения с его акцентом на политические свободы с социальным протестом остальной России? Увы, нынешний «Декабрь» проигнорировал Россию за пределами «Кольцевой». И если мы не перекинем мостик к этой России, она вновь начнет искать харизматического лидера и популистский ответ. А тем временем из всех сегментов оппозиции именно либералы наименее готовы и способны разговаривать с остальной Россией.

8. Не исключено, что прав и Владимир Пастухов (Полит. Ру, 2 января 2012): мы проскочили развилку, на которой еще можно было увести революцию «на запасный путь». Возвращение Путина в Кремль является мощным ускорителем революционных событий хотя бы потому, что его лидерство означает, что власть не допустит смены власти. Впрочем, возможно, поэтому возвращение Путина в Кремль и не самый худший сценарий — лучше знать, чего ожидать. Любой другой лидер породил бы неопределенность (и надежды), что может только продлить агонию системы и сделать ее более мучительной.

И последнее. Совершенно очевидно одно: система единовластия не может (даже при желании лидера) реформировать себя сверху и постепенно. Значит, остается один путь — снизу и сразу. Осознание этой неизбежности сегодня является для российской оппозиции и всего протестного сообщества самой срочной задачей. А сохранение иллюзии, что возможна реформа «сверху», и готовность оппозиции и протестантов в этом процессе участвовать — важнейший способ воспроизводства власти.

В Конституции не должно быть места для вождя

Люди, вышедшие в декабре на площади российских городов, протестовали против навязанной властью игры без правил. Против моральной и правовой деградации, на которую власть эта вместе с собой обрекала общество. Лозунг честных выборов – лозунг игры по правилам, объединивший тех, кто надеется получить эти правила в России, а не в дальнем зарубежье. Тех, кто остро ощущает их дефицит не только на выборах, но и в повседневной жизни, постоянно сталкиваясь с унижающим произволом чиновника.

Но уже после митинга 10 декабря стало ясно: его беспрецедентная для путинской России многолюдность не заставит власть признать состоявшиеся парламентские «выборы» недействительными и назначить новые. Не отступила она и после протестной акции, еще более массовой, на проспекте Сахарова.

Зато не без удовольствия, наверное, власть наблюдает за тем, как ее оппоненты публично выясняют отношения относительно формата предвкушаемых переговоров с Кремлем, как суетливо некоторые из них спешат присвоить себе статус главных переговорщиков.

Разрешив митинги и проигнорировав их резолюции, власть как бы сказала митингующим: у вас есть право требовать перевыборов, а у нас есть право отказывать, любые переговоры на сей счет считая заведомо беспредметными. У вас есть право выступать против третьего пришествия Путина в Кремль, а у нас есть право этого пришествия добиваться. И вы нас не одолеете, потому что возведенная нами государственная конструкция обеспечивает нам контроль над всеми ресурсами, причем контроль узаконенный. Наше право сильнее, потому что оно охраняется российской Конституцией, дающей нам монополию на власть. И что сможет этой монополии противопоставить, собираясь на площадях, аполитичная публика, которая революции боится еще больше, чем нас?

Понятно, что вслух ничего такого не произносится. Но подразумевается наверняка. И что же отсюда следует? Отсюда следует, что фальсификации выборов – лишь одно из проявлений узаконенной монополии на власть, а противодействие фальсификациям не есть еще противодействие самой монополии.

Но на нее-то резолюции митингов не покушаются, сосредоточившись на фигуре Путина как ее персонификатора. Не наблюдаем мы и желания демонтировать эту монополию среди других политических лидеров. Ни среди системных, ни среди несистемных. Последние могут говорить о том, что «систему надо менять», даже не упоминая об изменении Конституции, эту систему узаконившей.

Но если все ведущие политики на сей счет отмалчиваются, то в умонастроениях общества наметились, похоже, существенные сдвиги. Причем наметились именно после 10 декабря.

Монополия на власть и честные выборы

Власть, отказав митингующим в их требованиях и отослав обманутых избирателей выяснять их отношения с избиркомами в прославленные своей независимостью российские суды, заставила многих людей задаться вопросами, которыми они до этого не задавались. И едва ли не главным среди них стал такой: если она, власть, имеет возможность вести свою игру без правил, то, может быть, дело вообще не в Путине, Медведеве, Чурове или ком-то еще, а в самом государственном устройстве, такую возможность предоставляющем? А за вопросом, как водится, последовали и ответы. И в ответах этих рядом со словами «монополия на власть» появилось слово «конституция».

Раньше такого не наблюдалось. Осенью 2011 года социолог Георгий Любарский, используя разработанную им методику, по заказу Фонда «Либеральная миссия» провел исследование мнений интернет-аудитории. Инициаторам исследования хотелось узнать, как люди понимают «монополию на власть». Выяснилось, что в подавляющем большинстве случаев имеется в виду власть «Единой России», сравнивавшейся с КПСС, и лично Путина. О Конституции, наделяющей президента почти неограниченными полномочиями, речи не было вообще. Не было никакой содержательной реакции и на осенние выступления в печати Михаила Горбачева и Михаила Ходорковского, призывавших к изменению Основного Закона. Преодоление монополии большинству блоггеров виделось в «честных выборах», что и вывело их в декабре на улицы.

А потом им было наглядно продемонстрировано, что их протест и их требования власть может позволить себе не слышать. И тогда среди них стало стремительно нарастать число желающих размышлять о российском государственном устройстве и узаконивающей его Конституции. Прислушайтесь, господа политики, к этой развернувшейся в интернете дискуссии, и вы увидите, что от многих своих потенциальных избирателей вы уже безнадежно отстаете.

Разумеется, требование честных выборов и консолидация вокруг него общества чрезвычайно важны. Потому что очень важно дать понять властям, что они имеют дело с гражданами, а не со стадом баранов. Но давайте не будем все же друг друга обманывать. И насчет возможности честных выборов в нашей государственной системе, и насчет их возможности сколько-нибудь существенно – при сохраняющейся узаконенной властной монополии - эту систему изменить. Могут ли, скажем, даже сверхчестные думские выборы существенно повлиять на экономический и политический курс? Ответ: не могут. Потому что парламентские выборы и их результаты в нашей конституционной конструкции такого влияния не предусматривают. В данном отношении они, строго говоря, вообще лишены какого-либо политического смысла.

Во-первых, Государственная дума не имеет почти никаких рычагов воздействия на правительство – ни на его формирование, ни на его деятельность, ни на его отставку. Во-вторых, курс внутренней и внешней политики, согласно действующей Конституции, определяет президент. И он может проводить его даже при оппозиционном парламенте, так как именно в его руках находится судьба правительства.

Вот почему чрезвычайно наивной выглядит позиция тех, кто видит выход из обозначившегося политического тупика в юридических границах действующей Конституции. Достаточно, мол, добросовестно следовать ее букве и духу, чтобы обеспечить свободную политическую конкуренцию и сменяемость власти в соответствии с народным волеизъявлением. Да невозможна же она, такая конкуренция, при нашем Основном Законе!

И реальное политическое представительство разных социальных групп невозможно тоже. Если основные направления политики определяет президент, то соперничество партий на парламентских выборах, пусть и честных, может быть лишь конкуренцией в борьбе за думские кресла и привилегии, а не за возможность проводить в жизнь свои программы. За думский статус, но не за политическое влияние.

Нам, конечно, возразят, что президент, согласно Конституции, тоже избирается населением. А раз так, то при честных выборах оно будет якобы реально участвовать в определении экономического и политического курса. Но и это иллюзия. Потому что при тех полномочиях, которыми наделен Конституцией глава государства, его политика будет представлять собой не результат компромисса разных политических сил и стоящих за ними слоев населения, а монопольно навязываемую партийную политику, которая будет определяться окружающими президента «референтными группами», т.е. высшей бюрократией.

Именно такую партийную политику и проводили все три наших президента, хотя формально они были беспартийными, а при Ельцине партия бюрократии организационно и политически еще даже не оформилась. Тогда, в 90-е годы, мы могли наблюдать, как безвластный парламент при доминировании в нем оппозиции может президенту мешать. Однако изменить политику ему было не по силам.

А теперь задумаемся о том, может ли партийный политик быть надежным хранителем конституционного строя («гарантом Конституции»), как ему предписано Основным Законом. Это ведь примерно то же самое, как если бы арбитр на поле играл за одну из команд. Что было бы? Правильно, была бы игра без правил.

Разумеется, президенту интереснее быть политиком, нежели гарантом. И он не хочет, чтобы ему мешали. И потому, кто бы им ни был, будет стремиться к подавлению идеологических и политических оппонентов. К встраиванию всех институтов, включая парламент, в бюрократическую вертикаль своей власти. У одних президентов, как у утратившего популярность Б.Ельцина, это получается хуже, у других, как у В.Путина, лучше. Но мы должны отдавать себе ясный отчет в том, что выстраивание Путиным тотального контроля над всем и вся – это страшный, но совершенно естественный в нашей конституционной конструкции ход событий.

Закономерно в этой конструкции и неудержимое стремление президентской власти к постоянному расширению своих полномочий. По данным исследования одного из авторов этой статьи, с момента принятия в 1993 году нынешней Конституции три российских президента получили 502 новых полномочия: 165 получил Ельцин, 226 – Путин и 111 – Медведев. Причем среди них, с конституционной точки зрения, много сомнительных, а то и просто не соответствующих Конституции. На время правления Ельцина таких приходится 41, Путина – 108, Медведева – 51.

Закрепленная в Основном законе монопольная власть тяготеет к экспансии, которую некому остановить. Но самое печальное в том, что ни от кого из политиков, претендовавших в разное время на президентский пост, мы не слышали заявлений о готовности от этих полномочий отказаться. Равно как и обязательств, в случае победы, инициировать изменение самой Конституции. Судя по всему, не услышим и во время нынешней президентской выборной компании. Но сегодня это, повторим, будет означать, что от быстро меняющихся общественных настроений политики уже отстают.

Дискуссии о Конституции, развернувшиеся в интернете, ведут людей от лозунга честных выборов к лозунгу «Долой самодержавие»! Это уже не только против «Единой России» и Путина. Это – против закрепленной в Конституции институциональной системы, сделавшей возможным феномен Путина и не содержащей механизмов противодействия тому, что в очередной раз произошло 4 декабря.

Что же предлагается вместо «самодержавия»? Что и как предлагается изменить в конституционной конструкции?

О парламентской республике и Учредительном собрании

Не будем останавливаться на предложениях, касающихся возвращения к четырехлетнему циклу президентства или изъятия из Основного Закона словечка «подряд», благодаря которому у Путина есть возможность вернуться в Кремль. Принципиально такие коррекции ничего не изменят. Могут они воспрепятствовать назначению новых «преемников»? Нет, не могут. Но, даже предположив, что очередной «преемник» на честных выборах будет избирателями отвергнут, и избран кто-то другой, мы получим ту же монополию в исполнении победителя.

Похоже, что в мыслящей части общества недостаточность такого рода косметических реформ уже осознается. Свидетельством тому все громче звучащие голоса в пользу перехода к парламентской республике, которая позволит воспрепятствовать, наконец, возрождению российского единовластия. Для этого, в свою очередь, рекомендуется созыв Учредительного собрания. Что можно сказать по данному поводу?

Начнем с идеи Учредительного собрания. Ее, разумеется, надо обсуждать, но не скрывая при этом, что она означает революционный разрыв правовой преемственности. В том числе, и от тех, кто выходит сегодня на площади с надеждой на мирные перемены без революционных потрясений. Идея Учредительного собрания, предполагающая полную отмену действующей конституционной законности и очередное начало российской государственной истории с нулевой отметки, от таких потрясений не гарантирует.

Попутно скажем, что даже для полномасштабной замены действующей Конституции разрыв правовой преемственности и созыв Учредительного собрания вовсе не требуются. По той простой причине, что инструмент для такой замены этой Конституцией предусмотрен. Просто называется он иначе – Конституционным собранием. Оно может выработать и принять новую конституцию либо вынести ее проект на референдум. Да, пока неизвестно, кто и как его может созвать, и как будет формироваться его состав, ибо соответствующий закон отсутствует. Но, повторим, сам учредительный институт предусмотрен. Вопрос лишь в том, надо ли использовать его для преобразования существующей формы правления в парламентскую республику.

О том, что парламентская форма правления более плюралистична и устойчива, чем президентская (или полупрезидентская, как у нас), известно давно. И о том, что она надежнее застрахована от авторитарного перерождения, известно тоже. Но сегодня, как и 20 лет назад, переход в России к парламентской республике несет в себе, на наш взгляд, опасность дезорганизации всего государственного механизма.

Парламентская форма правления эффективна лишь в тех странах, где сложились сильные партии и где укоренились демократическая политическая культура и конституционное правосознание. Но в постсоветской России возникшие партии не столько укреплялись, сколько разлагались. И это естественно, так как ни одна из них не имела возможности взять на себя реальную политическую ответственность.

Какая может быть ответственность при отстраненности от формирования и осуществления политического курса? Это касается и «Единой России» - как бы она ни пыжилась, она представляет собой не политическую партию, а клуб сторонников Путина, приводной «парламентский» ремень между ним и бюрократией. Что касается политической культуры, то мы пока не изжили принцип «игры с нулевой суммой». В головах и политиков, и большинства общества она предстает как игра «Царь горы»: если я (мы) наверху, то все остальные внизу и должны только подчиняться.

Но по этой же причине России не подходит и вариант республики президентской, существующей в США и многих странах Латинской Америки. Вариант, при котором президент непосредственно возглавляет исполнительную власть. При неразвитой демократическо-правой политической культуре данная модель ведет к конфронтации между ветвями власти, так как в ней ни президент не может распустить парламент (нижнюю палату), ни парламент не вправе выразить недоверие президенту и его администрации. И вовсе не случайно в странах Латинской Америки столь часты были военные перевороты, когда конфликты, не разрешимые политическими средствами, устраняются силой.

Мы должны считаться с наличным уровнем культуры российского общества. С тем, что принято называть ментальностью. Учреждение форм правления, заведомо с ней не совместимых, ни к чему хорошему страну не приведет. Но и фетишизировать эту ментальность, якобы и в ХХI веке обрекающую нас на примирение с самодержавием, нам не пристало. Да, наш стиль взаимоотношений друг с другом, наше отношение к власти, как и ее отношение к нам, не очень-то соответствуют современному пониманию правового государства.

И что же – ждать, пока мы до него «дорастем»? Но на основе чего будем «дорастать»? Что нас будет к этому подталкивать? Да и общество, как свидетельствуют о том последние события, ждать, загнивая под сенью самодержавия, не очень-то расположено. Разве проявившееся на декабрьских митингах отторжение «вождизма» не свидетельствует о стихийном запросе на иной, чем самодержавие, государственный строй? Разве призывы к изменению Конституции, с которыми солидаризируется все большее число людей, не свидетельствуют о том же?

Но от призывов пора уже переходить к обсуждению конкретных конституционных проектов.

Арбитра надо отделить от игроков

Исходить, на наш взгляд, нужно из того, что ничего лучше полупрезидентской модели мы для России не придумаем.

Как показывает государственный опыт Франции, Португалии, Финляндии, Польши, Болгарии, Румынии, Словакии, Словении и других стран, модель эта вполне жизнеспособна. И не во всех них в пору ее утверждения население обладало высоким уровнем политической культуры и конституционным правосознанием. Почему же ни в одной из них нет персоналистского («самодержавного») режима, а у нас он есть? Почему ни в одной из них она не ведет, как у нас, к деградации этой культуры и этого правосознания, а ведет, наоборот, к повышению их качества? Да именно потому, что в этих странах полномочия всенародно избираемых президентов сбалансированы с полномочиями парламентов. Вот этого нам и предстоит добиться, изменив соответствующим образом российскую Конституцию.

Предлагаем для обсуждения следующие поправки (их принятие, кстати, созыва Конституционного собрания не требует), которые целесообразно было бы в нее внести:

Президенту должна быть отведена роль главного хранителя конституционного строя, гаранта честных правил политической жизни. Роли партийного игрока его нужно лишить. Для этого у него следует отнять такие функции, как определение основных направлений внутренней и внешней политики и обеспечение «согласованного функционирования и взаимодействия органов государственной власти».

Вторая функция, кстати, настолько туманна и размыта, что фактически представляет собой мандат на вмешательство в деятельность любых государственных институтов. В то же время роль президента как гаранта нужно усилить. Скажем, предоставить ему право самому назначать Генерального прокурора и Уполномоченного по правам человека, наделив последнего более существенными, чем сейчас, полномочиями. Кроме того, целесообразно передать под непосредственное президентское командование Внутренние войска МВД, трансформировав их в Национальную гвардию.

Конституционная конструкция должна предполагать формирование правительства, прежде всего, Государственной думой. Для этого нужно, чтобы правительство слагало с себя полномочия не перед вновь избранным президентом, а перед вновь избранной Думой. Она же должна предлагать президенту для назначения кандидатуру премьера, а не наоборот, как сейчас. И только если расклад сил в нижней палате не позволяет фракциям об этой кандидатуре договориться, президент должен быть вправе сформировать свое правительство, которому через год Дума выразит доверие либо недоверие.

Вотум недоверия правительству должен вести за собой неизбежную его отставку. Сегодня, напомним, президенту представлено право выбора: он может или правительство отправить в отставку, или распустить Думу. Нетрудно догадаться, что при таком развитии событий он, скорее, выберет второй вариант. Не случайно же наши думцы, осмелившись за время действия нынешней Конституции несколько раз грозить правительству вотумом недоверия, никаким результатом свои угрозы ни разу не увенчали. Президент должен быть лишен права в любой момент по собственному хотению отправлять правительство в отставку.

Мы перечислили лишь главные поправки, которые необходимо внести в Конституцию. Поправки, без которых из самодержавной колеи выбраться, на наш взгляд, невозможно. Честные выборы в данном отношении ничего не изменят, так как при сохраняющемся в Основном Законе месте для вождя они всего лишь воспроизведут существующую систему, которая, в силу своей природы, будет тяготеть к их превращению в нечестные.

Остается, однако, открытым вопрос о том, кто и как может осуществить назревшую системную трансформацию – по сути своей революционную, но по методам эволюционную, предполагающую сохранение правовой преемственности. О субъекте перемен

Есть мировой опыт таких трансформаций, и в нем, при всем его многообразии, есть нечто общее. Они происходят тогда, когда запрос на системные изменения созревает в обществе. Когда оно перестает молчаливо примиряться с подавлением своей моральной и гражданской субъектности. Когда его наиболее образованные и инициативные слои отказываются признавать действующую тоталитарную или авторитарную власть легитимной, но настроены при этом не просто на замену одних властвующих персон и групп другими, а на смену государственной системы. А смена государственной системы – это не только легитимация власти на честных выборах (сами по себе они могут привести лишь к приватизации системы иными людьми), но и изменение конституционного строя страны.

Все успешные системные трансформации последних десятилетий именно потому и состоялись, что при их осуществлении признание действующей власти нелегитимной, требование честных свободных выборов и установка на изменение конституционных правил игры сочетались в одном пакете. Сочетались, консолидируя все оппозиционные силы. Там же, где эти условия обеспечены не были, происходили откаты к прежней системе при старых или новых правителях. Что же мы видим в сегодняшней митингующей России?

Мы видим, что в оппозиционном лагере нет единства даже относительно легитимности нынешней власти. Ведь если политик соглашается участвовать в проводимых этой властью выборах, то он ее легитимирует. И если требует от нее честных выборов, не требуя конституционной реформы, легитимирует тоже. Потому что тем самым подпитывает иллюзию, что честные выборы (и отмена результатов выборов нечестных) возможны и при сохранении системного статус-кво.

Речь идет вовсе не о том, допустимо или нет договариваться с действующей властью о новых правилах игры. Примеры Испании, Польши и других стран свидетельствуют о том, что такой вариант системной трансформации не только возможен, но и является наиболее безболезненным. Да, трансформация в данном случае начинается с законодательных норм, принимаемых существующей властью, которую оппонирующая сторона не считает легитимной. Но если эти нормы выводят из изжившей себя системы, существующей властью олицетворяемой, то такой прагматизм уместен. А вот готовность некоторых наших оппозиционных политиков признать за нынешней Государственной думой, объявленной ими нелегитимной, право принять отдельные «полезные» законы вызывает недоумение. Потому что дело касается законов, которые при сохранении персоналистской конструкции власти к выходу в новое системное качество не ведут.

В этом отношении, повторим еще раз, мыслящая часть общества, осознавшая необходимость конституционной реформы, оказывается впереди политиков. И не потому ли, кстати, самоорганизующееся интернет-сообщество остерегается признавать за ними лидерство, что ни в ком из них в отдельности и во всех вместе не находит олицетворения системной альтернативы?

Не потому ли предпочитает подчеркивать свою аполитичность и гражданский характер своего протеста? И не проявляется ли в этом подчеркивании неосознанный запрос не только на новое качество государственной системы, но и на соответствующий ему новый, не «вождистский» тип политического лидерства?

Возможно, что мы ошибаемся. Но если все же такой двойной запрос наличествует, а озвучиваться не будет, если политики будут по-прежнему демонстрировать свои сектантские амбиции, то волна протеста неизбежно пойдет на спад. Не могут люди бесконечно голосовать за резолюции с требованием перевыборов, осознав его недостаточность и именно потому – принципиальную нереализуемость. А других резолюций, отвечающих их быстро меняющимся после 10 декабря умонастроениям, им не предлагают. И может так получиться, что запрос на системную альтернативу и новый тип лидерства будет вытесняться запросом на альтернативный «вождизм», противостоящий не только власти, но и всем разрозненным оппозиционерам. Симптомы этого уже просматриваются.

Как бы то ни было, когда стратегия растворяется в тактике, серьезных успехов ждать не приходится. Не только быстрых, но и небыстрых. Лозунг честных выборов, адресованный российским властям, - это тактика. Лозунг «ни одного голоса Путину!» - тактика тоже. Но ради чего она, такая тактика, ради какой цели? Ради того, чтобы слегка обновить состав безвластной Думы и привести к власти другого монополиста? Вот уже и голоса слышатся из оппозиционного стана: в случае выхода во второй тур Путина и Зюганова будем призывать голосовать за Зюганова. С тем, чтобы потом с ним бороться. За что? Снова за честные выборы ради победы на них нового претендента на все ту же узаконенную в Конституции президентскую монополию?

Мы полагаем, что сегодня желательно другое.

Желательно наметившийся сдвиг в общественном сознании в пользу конституционной реформы перевести в политическую повестку дня. Сделать его стратегической опорой оппозиции. Опорой, сохранение и укрепление которой много важнее исхода предстоящих президентских выборов.

Опорой, которая будет иметь решающее значение и после выборов, каков бы ни был их объявленный результат.

Быстрых успехов и этот путь, скорее всего, не сулит. Но в нем есть перспектива, а в том, что пока предлагается, таковая отсутствует. Перспектива мобилизует, ее отсутствие деморализует. И чем скорее это будет осознано, тем лучше.

Перехват лозунгов

В России возник общественный консенсус. Он впервые за долгие годы объединяет левых и правых, центристов и радикалов, оппозицию (системную и несистемную) и людей, открыто служащих власти. Все они согласились, пусть некоторые и со скрипом, а некоторые притворно, что выборы должны быть справедливыми и честными. А прошедшие в Думу выборы были и не то, и не другое. Следовательно, с этим нужно что-то делать.

Правда, по вопросу, что именно делать, участники консенсуса разделились. Радикалы требуют новых выборов. Умеренные и люди при власти готовы согласиться на выборочный пересчет голосов и обращение в суд по вопросу самых откровенных махинаций. О фальсификациях вдруг затараторили по «зомбоящику». Системная оппозиция, явно гордясь своим неожиданным мужеством, подняла этот вопрос на встрече с Медведевым. Президент, как обычно, не возражал над вопросом подумать. Но сам тот факт, что власть позволила своему телевидению заговорить о фальсификациях и разрешила системной оппозиции говорить об этом на камеру, заставляет прийти к выводу: путинская команда решила, что по этому вопросу лучше признаться и обернуть это признание в свою пользу.

В этом контексте жалобы «системщиков» Медведеву выглядят отнюдь не смелостью, а скорее участием в кремлевской игре.

Причем не просто в игре, а в торге. Признав нечестность выборов, лидеры «Справедливой России», КПРФ и ЛДПР не только не отказались от своих мандатов, но и с удивительной прытью поучаствовали в дележе думских комитетов. В ситуации, когда одна опора власти («ЕдРо») прогнулась, наше партийное «трио» без колебаний подставило Кремлю свое плечо. Не будет преувеличением сказать, что в нынешней ситуации именно это «трио» стало фактором легитимации политического режима. Оно фактически сыграло роль мародеров, получив протестные голоса и обменяв их на допуск к барскому столу с объедками.

Решив проблему с системной оппозицией (впрочем, проблемы и не было: неужели кто-то всерьез надеялся, что она взбунтует?!), Кремль почти решил проблему и с правительственным Западом.

ЕС с удовлетворением ожидает от российской власти «расследования нарушений на выборах 4 декабря»: Брюсселю так не хочется срывать свой саммит с Россией. Американское посольство тоже считает медведевское обещание расследовать «сообщения о фальсификациях хорошим знаком». Словом, западные правительства получили основания для самоуспокоения. Правда, еще остаются западные парламенты и западное общественное мнение, которое никак не хочет успокоиться. Вот европейские парламентарии призвали Кремль провести новые выборы. Ну и пусть призывают — этих пока можно проигнорировать…

А теперь перейдем к основному лозунгу протестующей части общества — «Даешь перевыборы Думы!» Этот лозунг сегодня потерял свою остроту.

Как оказывается, даже признание фальсификации результатов выборов не ведет к роспуску Думы.

Вот как умно составлено кремлевское законодательство — всё предусмотрели!

Осознавая это, недовольные тем не менее продолжают протестовать против фальсификации выборов, готовясь к президентским выборам.

Не смирившаяся оппозиция, конечно, понимает, что кремлевский механизм «выборов без выбора» продолжит свою работу — с Чуровым либо без Чурова. Протестующие граждане собираются создавать объединения избирателей, которые должны воспрепятствовать новому кремлевскому обману. Скажу сразу: я считаю, что независимые наблюдатели, которые контролировали ход думских выборов, в первую очередь организация «ГОЛОС» и коллеги, создавшие проект «Гражданин наблюдатель», в первую очередь Дмитрий Орешкин, — сыграли огромную роль в формировании общественного протеста и одновременно в придании ему конструктивного характера. Общественное недовольство было канализировано в мирное русло — люди пытались добиться осуществления конституционных прав через выборную процедуру. Сам тот факт, что первый в путинской России массовый общественный протест был ненасильственным, — во многом заслуга тех, кто создал механизм общественного контроля за выборами.

Но сегодня мы подошли к новому этапу, когда инструмент выборов в его нынешнем правовом и организационном оформлении не может стать средством обновления и демократизации.

Напротив, этот инструмент может начать работать против общества. Нет — я не призываю к отмене выборов. Я за то, чтобы увидеть роль и значение их имитации, которая была создана путинской командой.

Давайте предположим, что Кремль согласится пойти на перевыборы Думы и откажется от фальсификаций и вбросов. Пусть даже ненавистное «ЕдРо» либо то, что от него останется, получит 10% голосов. Ну и что это изменит? Системная оппозиция, скорее всего, завоюет большинство, и она уже доказала, что всегда готова к торгу с Кремлем. Вопрос лишь в цене оплаты услуг. Предположим, что власть вдруг согласится на невозможное — позволит зарегистрировать несистемные партии и отменит репрессивное избирательное законодательство, введенное Путиным в 2004 г. Пусть в Думу пройдут все российские карбонарии. Что это изменит, когда российский парламент играет роль слепого аппендикса исполнительной власти? Ведь настоящая-то власть в Кремле!

А что может принести общественный контроль за президентскими выборами при нынешнем составе участников? При честных выборах — победу во втором туре Зюганова, вечного кремлевского спарринг-партнера. Неужели это то, что заслужила Россия 20 лет спустя после падения коммунизма? Представим, что власть опять сделает невозможное и разрешит выйти на сцену всем возможным кандидатам — от Навального до Лимонова, и победит самый желаемый для общества кандидат. И чем это всё закончится? Народный любимец въедет в Кремль, как некогда это сделал другой народный герой — Борис Ельцин. Ему достанутся царские полномочия, которыми его наделяет нынешняя (ельцинская) Конституция. Есть ли гарантия, что он от них добровольно откажется в пользу настоящего народовластия и разделения властей? Пока в новейшей истории примеров подобного альтруизма не было.

Следовательно, акцент лишь на честные выборы и подготовка к борьбе с фальсификациями на грядущих президентских выборах ничего не изменят. Возникает ощущение, что сама власть толкает нас к тому, чтобы мы втянулись в бесконечное обсуждение прошлых выборов, занялись обращениями в суды, вовлеклись в кропотливое разбирательство обмана и подтасовок. Власть совсем не против того, чтобы мы начали готовиться и к наблюдениям за президентскими выборами. Я так и представляю Кучерену с Канделаки в качестве руководителей общественной комиссии по «независимому наблюдению» за этими выборами. После президентских выборов Кремль вновь согласится на расследование отдельных «нарушений» (которые есть и на Западе), и даже создаст постоянный орган при президенте, который постоянно будет заниматься постоянными нарушениями.

Мой вывод прост. Требование свободных и честных выборов и независимый контроль над ними должны оставаться в списке общественных приоритетов. Опыт, который накоплен в ходе контроля над прошедшими выборами, должен быть востребован. Но внимание к инструменту легитимации власти не может означать отказа от стратегического вектора — борьбы с единовластием.

Пробуждающееся российское общество не может жить вчерашним днем и эйфорией от собственной неожиданной для себя смелости. Особенно когда власть ему позволила вздохнуть ровно для того, чтобы опробовать свой новый механизм выживания. Пора требовать ликвидации монополии на власть. Речь идет не просто о требованиях отставки Путина и Медведева — персонификаторах этой власти. Речь идет о пересмотре конституционных и правовых гарантий нынешнего российского царизма. Правы Игорь Клямкин и Михаил Краснов, которые без устали твердят: только конституционная реформа подорвет монополию на власть. Кстати, первым из политиков о конституционной реформе заговорил Михаил Горбачев. Вопрос лишь в том, как облечь это требование в понятные и простые лозунги.

Пока даже «антисистемная» оппозиция воздерживается поднимать вопрос о конституционной монополии на власть, которая ликвидирует возможность свободных выборов. А почему? Из опасений, что общество не поймет? Давайте объясним ему, что значит эта монополия. Общество поймет. Если же оппозиция будет ограничиваться требованиями текущего, впрочем, уже уходящего, момента, она не только потеряет перспективу. Она позволит власти использовать ее лозунги. Как власть уже делает с лозунгом «честных выборов». Учитывая кремлевский опыт перехватывания идей и превращения их в противоположное, можно не сомневаться, что вскоре мы увидим срежиссированную сверху кампанию борьбы «За честные выборы» во главе с Говорухиным и всем путинским «Народным фронтом».

Словом, задумаемся о стратегическом векторе, даже если сегодня он кажется нереальным. Главное сегодня — борьба с монополией на власть, а не борьба за монополию на власть.

http://www.novayagazeta.ru/politics/50372.html

http://www.novayagazeta.ru/politics/51943.html

http://www.novayagazeta.ru/politics/50151.html

Чтобы прочитать, откройте вкладку

Обратите внимание, Шевцову и Карнеги-центр не устраивает простая смена действующих лиц на кремлевском небосводе: "любая оппозиционная программа, которая не упоминает реформу Конституции как приоритет, является не чем иным, как стремлением ее авторов захватить власть, а не изменить ее".

Шевцова - неглупая тетенька и прекрасно понимает, что сегодня условный Навальный у тебя в кармане, а завтра, получив реальные властные полномочия, он превратится в условного Путина, который возьмет и наложит вето на нужную резолюцию Совбеза. И что тогда?

Единственный приемлемый вариант политического устройства нашей с вами страны, который позволит господам из закрытых элитных клубов плотно держать руку на ее пульсе и контролировать все нужные процессы, - это парламентаризм. Власть политических партий. Ни одна из которых не должна (и не будет) обладать полномочиями, достаточными для того, чтобы претендовать на независимую политическую волю.

Именно поэтому уже в революционном прошлогоднем декабре, когда оппозиционный протест только набирал силу, Лилия Федоровна настойчиво формировала соответствующую повестку дня протестующих, которые еще и думать не думали ни о чем ином, как о "честных выборах":

"Внимание к инструменту легитимации власти (то самое требование честных выборов) не может означать отказа от стратегического вектора - борьбы с единовластием... Пора требовать ликвидации монополии на власть. Речь идет не просто о требованиях отставки Путина и Медведева - персонификаторах этой власти. Речь идет о пересмотре конституционных и правовых гарантий нынешнего российского царизма".

В январе выходит очередная ее статья в "Новой газете" - "В Конституции не должно быть места для вождя", где говорится о "все громче звучащих голосах в пользу перехода к парламентской республике, которая позволит воспрепятствовать, наконец, возрождению российского единовластия".

Лилия Федоровна не позволяет себе усомниться в том, что "парламентская форма правления более плюралистична и устойчива, чем президентская (или полупрезидентская, как у нас)", об этом, дескать, "известно давно"(?!).

При этом, надо отдать ей должное, она признает, что "сегодня, как и 20 лет назад, переход в России к парламентской республике несет в себе, на наш взгляд, опасность дезорганизации всего государственного механизма", поскольку "парламентская форма правления эффективна лишь в тех странах, где сложились сильные партии и где укоренились демократическая политическая культура и конституционное правосознание".

"Конституционного правосознания" у российского народа, к сожалению, не обнаружено, поэтому нам предлагается, якобы, более умеренная концепция: "ничего лучше полупрезидентской модели мы для России не придумаем... (диагноз поставлен!) Как показывает государственный опыт Франции, Португалии, Финляндии, Польши, Болгарии, Румынии, Словакии, Словении и других стран, модель эта вполне жизнеспособна".

Лично мне бы не хотелось, чтобы Шевцовы и Ко вообще что-то придумывали. Потому как сама идея заимствования государственного опыта у Словении и Румынии совсем уж дурно пахнет. Не спасает ее даже кажущаяся "постепенность" перехода от президентского правления к более "плюралистичным" и "устойчивым" формам.

Да и сама "постепенность" выглядит не такой уж постепенной. Посудите сами:

"Президенту должна быть отведена роль главного хранителя конституционного строя, гаранта честных правил политической жизни. Роли партийного игрока его нужно лишить. Для этого у него следует отнять такие функции, как определение основных направлений внутренней и внешней политики и обеспечение «согласованного функционирования и взаимодействия органов государственной власти»... Конституционная конструкция должна предполагать формирование правительства, прежде всего, Государственной думой". С неизбежной его отставкой по требованию все тех же депутатов.

Если вспомнить некогда изучаемую теорию государства и права, выходит вполне себе обычная парламентская республика. При которой президент становится весьма условной фигурой, лишенной всех реальных полномочий по текущему управлению страной.

Подводя итоги

Подобные планы звучат, наверное, немного дико и совсем нереалистично. Однако, не стоит забывать, кто автор написанного и какие силы стоят за формированием данного политического тренда.

Каким бы неосуществимым нам не казалось требование сегодня конституционной реформы, Лилия Федоровна не стесняется говорить о долгоиграющей стратегии:

"Желательно наметившийся сдвиг в общественном сознании в пользу конституционной реформы перевести в политическую повестку дня. Сделать его стратегической опорой оппозиции. Опорой, сохранение и укрепление которой много важнее исхода предстоящих президентских выборов".

Идет война против самого принципа сильной центральной власти. Против идеи.

Для этих господ Кремль - это не Путин. И не Медведев. Конкретное имя - лишь тактическая цель.

Кремль для них - само олицетворение великодержавной власти в России. То, с чем они никогда не смогут смириться.

И борьба именно с этим политическим фактом является стратегической (конечной) целью "общегражданского протеста".

Пусть сами его участники пока еще и не в курсе.

P.S.

"Что, взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская вера!

Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!.."

Н.В. Гоголь, "Тарас Бульба".

http://russkiy-malchik.livejournal.com/167980.html

Обновление от 15.02.13

Вот свежачок от моего гуру - февральская статья в The Financial Times (Великобритания!!!) под дивным названием: Новый способ для Запада сдерживать Россию. Как вам заголовок? Впечатляет? Я всё жду, когда кто-нибудь из наших "гуру" напишет уже статью под названием "Эффективный способ проведения ковровых бомбардировок европейской части России с минимальными потерями для авиации Шестого флота и парящей в небе Боннэр". Но это все шуточки. А Лилию Федоровну там, как видим, ценят и уважают - просто так в Файнэншл Таймс не печатают. Сколько я не посылаю им своих статей - ни хрена. Ни ответа, ни привета.

Давайте же посмотрим, что российский политолог пишет в ведущих иностранных деловых изданиях.

1. "Во-первых, путинской команде сегодня уже безразлично, что думает Запад. Во-вторых, Кремль переключился с имитирования демократии на сдерживание европейских ценностей. Тот, кто думает, что такой сдвиг не окажет воздействия на российскую внешнюю политику, серьезно заблуждается. Воздействие уже оказывается. Посмотрите на оборонные расходы Кремля и на попытки Москвы собрать из бывших советских государств Евразийский союз".

Российскому политологу НЕ НРАВИТСЯ, что российская власть не ориентируется на мнение Запада, создает мощную армию и собственные геополитические конструкции.

Интересно, а американские и британские политологи выражают в "Российской газете" или "Ведомостях" свое недовольство тем, что Вашингтон и Лондон не принимают в расчет мнение Кремля? Или тем, что НАТО приближается к российским границам и создает систему ПРО, разрушающую международный баланс сил? Или тем, что США и Европа имеют свои собственные геополитические проекты?

Можете не отвечать - это риторические вопросы. Я их задал просто так (сотрясаю воздух). Идем дальше.

2. "Но оптимист спросит: а как же насчет партнерства государственной энергетической компании «Роснефть» с ExxonMobil и BP? Путину нужен западный бизнес, чтобы продлить существование своего нефтегосударства, однако незавидная участь Shell и BP в России доказывает, что все они зависят от кремлевских настроений".

Российскому политологу НЕ НРАВИТСЯ, что западный бизнес, действующий на территории России, зависит от российской власти.

Обойдемся без риторических вопросов? Пожалуй.

3. "Кремль выдвигает новые правила, которые звучат как ультиматум. Соглашайтесь с идеей полного государственного суверенитета, который позволяет любому режиму (включая сирийский) обращаться со своим народом так, как ему заблагорассудится... Не чините препятствия деятельности нашей элиты в ваших странах – то есть, забудьте про закон Магнитского, которым запрещен въезд в США российским чиновникам, обвиняемым в нарушениях прав человека. Примиритесь с тем, что у нас есть «сфера интересов». И никаких лекций о демократии".

Я тоже поначалу не поверил, но все именно так и написано. Российскому политологу НЕ НРАВИТСЯ, что российская власть настаивает на идее полного государственного суверенитета России. Российскому политологу НЕ НРАВИТСЯ, что у России есть "сфера интересов". В глазах российского политолога наличие у России своих собственных интересов, нуждающихся в защите, выглядит столь комичным, что это выражение она даже берет в кавычки. Наверное, точно так же древнеримские юристы иронизировали по поводу правового статуса рабов. Что? "Права раба"? Гы Гы Гы

4. Дальше по тексту идет до боли нам знакомая мантра про политические репрессии, заложников-сирот и так далее. Это не очень интересно (благо мы все уже в курсе преступлений преступного режима), за исключением одного момента:

"Традиционные методы воздействия Запада на Россию (от realpolitik до перезагрузки) уже не работают. Запад имеет дело с государством, сохраняющим двойственность: российская элита сегодня интегрируется в западное общество и помогает продвигать некоторые его интересы, но в то же время у себя дома она борется с западными принципами".

Обратите внимание на "российская элита сегодня интегрируется в западное общество и помогает продвигать некоторые его интересы". Вряд ли речь идет о шизофрении нашей верховной власти в Кремле. Здесь мой любимый российский политолог однозначно лукавит, а точнее не договаривает (ибо такие вещи в открытой прессе никто прямым текстом не пишет). Речь, бесспорно идет о той части российской элиты, которая готова "интегрироваться в западное общество и продвигать некоторые его интересы".

5. Особенно наглядно это видно из содержание следующего абзаца:

"Понятно, что западные лидеры предпочитают заключать тактические сделки с Кремлем, надеясь на то, что при них Россия не рухнет. Но есть и другой подход: прекратить помогать Кремлю. Как? Надо на практике применять то, что вы проповедуете. Предъявите российской элите условия, на которых она может вливаться в ряды Запада (пользоваться нашими благами и преимуществами вы сможете, если будет хорошо себя вести дома). Прекратите игру «Давайте сделаем вид» ради умиротворения Кремля. Действуя таким образом, Запад сможет настоять на соблюдении своих принципов, а также поможет российскому обществу трансформироваться".

Что скажете? На мой взгляд, настоящий гимн свободы и демократии. Лев Щаранский может смело закрывать свой блог - не тянет.

Российский политолог просит Запад поставить перед российскими элитами жесткое условие: или вы "хорошо себя ведете" и получаете возможность скупать виллы в Испании, особняки в Лондоне, открывать банковские счета в Лихтенштейне и так далее. Или - список Магнитского. И именно так, по мнению российского политолога, Запад сможет настоять на соблюдении своих принципов.

Наивно полагать, что такое предложение Запад будет делать Путину. Совершенно очевидно, что адресат для таких посланий иной, хоть и имеющий серьезный вес в российской политической системе. С этим никто не спорит. И свой статус "элиты" этот адресат заслуживает полностью.

P.S. В детстве я прочел увлекательнейший детектив "Тонкая нить" про работу наших контрразведчиков.

Эта замечательная книга, на которой воспитывались поколения советских подростков, до сих пор стоит у меня в шкафу. Сюжет такой: в КГБ приводят торговавшую шмотками спекулянтку, поскольку в кармане одной из курток бдительные милиционеры обнаружили обрывок записки, на котором "торопливым женским почерком было написано:

…русские не знают и не узнают…
…дете вести себя хорошо. Что…
…выполнять задания…
…тать предателем…"

С этого клочка бумаги и начинается расследование, завершающееся разоблачением действующей в СССР сети иностранных шпионов, представляющих особую угрозу государственной безопасности. Как в итоге оказалось, отрывок был частью письма, где честная советская гражданка описывала своему брату, как союзники пытались ее завербовать сразу после окончания войны с нацистской Германией в лагере для перемещенных лиц:

"Впрочем, зачем вам погибать, – сказал тот же американец. – То, что знаем мы о вас, русские не знают и могут не узнать. Больше того, они никогда и не узнают, если вы будете вести себя хорошо». Оказывается, «вести себя хорошо» означало: вернувшись на родину, стать предателем".

Именно эту замечательную книжку я почему-то и вспомнил, читая статью российского политолога.

Предъявите российской элите условия, на которых она может вливаться в ряды Запада (пользоваться нашими благами и преимуществами вы сможете, если будет хорошо себя вести дома)... Действуя таким образом, Запад сможет настоять на соблюдении своих принципов.

Интересная эта штука - современная российская политология. Не находите?

Обновление от 05.11.2013

"Шевцова  из центра Карнеги считает, что у Путина мало шансов «наказать Запад», поэтому в ответ Кремль продолжит наступление на гражданские свободы внутри страны.

«Если принцип закона Магнитского распространится на всю Шенгенскую зону, тогда мы с абсолютной уверенностью можем ожидать по крайней мере частичного железного занавеса с российской стороны», - сказала она".

http://inosmi.ru/russia/20130102/204081473.html#ixzz2Gobnirsx

Вот ведь как выходит по логике гр. Шевцовой:

1. Путин, оказывается, "наступает на гражданские свободы внутри страны" потому, что у него не получается "наказать запад".  То, что эти два тезиса никак не стыкуются, очевидно. Да и вранье и то, и другое. Такое регулярно рождается в мозгах ненавистников России, ибо они мыслят по-своему, и их логика исходит исключительно из странных поворотов их сознания и из нарушенной картины мира.

В чем Путин наступает на гражданские свободы? В том, что усилены наказания за нарушения на митингах? Так они и в нынешнем виде мягче, чем на том же западе. В том, что политические НКО, действующие в интересах и за счет других государств, нынче названы так, как они того заслуживают, и будут находиться под пристальным контролем? А как иначе может быть в суверенном государстве? В том, что снова ввели уголовную статью за клевету? Ну так это палка о двух концах. Пожалуйста, господа Адагамов, Навальный, Немцов и прочая, пользуйтесь на здоровье!

Так в чем проявляется «наступление на  гражданские свободы"? Может, кого-то ограничили в свободе слова? Или передвижений? Или в свободе собраний? Мы насладились этими "свободами слова и собраний" за последний год в полной мере. Писали и пишут что угодно, не останавливая свои поганые языки, и журналисты устные, и журналисты письменные. А недовольные -  и согласованно ходили по улицам Москвы, и несогласованно, без перерыва. Как угодно. Где угодно. И что? Кто-то пострадал?

А полицейских душить нельзя. Нигде. За это и на западе наказывают, не отходя от места нападения. Да еще как. И западным полицейским за это ничего не бывает.

И ведь все всё прекрасно понимают. Нет ни в одном законе, принятом за последний год, наступления на "гражданские права". Нет.

И этой фразочкой о «наступлении на эти самые права» они прикрывают то, что Путин по их требованию не отрекается от власти.  А им почему-то этого очень хочется. И вся их "борьба" направлена на свержение власти. Других требований, по большому счету, у них нет. Это, похоже, и есть то самое нарушение их гражданских прав - то, что Путин не уходит. И не может уйти. Потому что не эта стат. погрешность его выбирала. А большинство граждан нашей страны

2. Очень ловко гр. Шевцова обходит тему запретов в отношении России со стороны запада:

Ежели запад ограничивает въезд Российских граждан на запад, с лишением их прав на собственное имущество во внесудебном порядке, то это вовсе не означает "частичный железный занавес". Нет-нет. Какой же это занавес? Это необходимая мера.

А вот когда Россия запрещает въезд некоторым личностям, виновным в нарушении прав россиян, то это да.

Это сразу "железный занавес".

Именно так случилось и с предыдущим "занавесом".   Объявил его запад, но виноват в нем был, ясно дело, СССР. Он же, так же как и Российская Империя, и Российская Федерация, оскорблял запад своим присутствием на планете. Вот если бы он закончил бы свое существование, как того хотел запад, ведя непрерывную войну с Россией на протяжении нескольких веков, то тогда и железный занавес бы не понадобился. Это же так очевидно! А пока Российская Империя - СССР - Российская Федерация существуют и здравствуют, очевидно, надо принимать меры. Какие угодно. В том числе и самые подлые. Ну и очередной железный занавес вывесить.  И обвинить в его появлении Россию.

Логика тут тоже понятна. Очевидно, что запад живет правильно, а Россия - неправильно. Поэтому запад просто принимает меры. А Россия вместо того, чтобы кланяться и благодарить за советы, и следовать им, почему-то ведет свою политику. Да еще отвечает "симметрично". С какой стати? Если запад решил, что надо замораживать активы и не разрешать въезд на свою территорию гражданам России, то это исключительно для блага России. И никак иначе. И непонятно, чего это она "обижается" и сопротивляется?

Ведь понятно, что путь России - евроинтерграция. Потому что  только там благо.  Хорошо  там, где мнение большинства никого не интересует, где навязываются противоестественные ценности, где права отдельных личностей ставятся выше государства. Это и есть правильный путь. Это и есть демократия, которая отнюдь не власть большинства,  а  вовсе даже права меньшинств (© С. Ковалев).  Поэтому задача большинства - это не собственная жизнь, а устройство жизни различных меньшинств.

И да. Главное ведь - это права человеков. А так как права каждой отдельной личности заканчиваются там, где начинаются права другого, то соблюсти права каждого практически невозможно. Ведь каждый имеет право! Например, бить полицейского. Или оскорбить врача. Или влезть  без очереди. Или нарушать ПДД. Ведь он же исключительная личность! А ему все мешают это делать. И ясно дело, кто виноват.  Государство. И мракобесное большинство. И Путин лично.

Ну да ладно. Права человеков - это отдельная тема.

И я знаю одно. Запад будет недоволен Россией всегда.  Что бы тут ни происходило. Какие бы законы не принимали. Любое телодвижение России будет порицаться.  Это – бесконечность.

«Ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать».

Но Россия – это не ягненок, пришедший в жаркий день напиться.  Как бы того, не хотелось западу. Была ягненком. Да. В 90-е. И все равно ведь «мутила чистое европейское питье»!  Что уж говорить о нынешних временах, когда Европа вдруг обнаружила свою зависимость от России.

Как думаете, в каком случае она была бы довольна? Ведь даже, если вдруг, не дай Бог,  все народонаселение России во главе с проклятым Путиным исчезнет за один миг, оставив одну лишь пятую колонну одиноко блуждать по бескрайним просторам опустевшей страны, то все равно будет куча поводов для недовольства.  Я в этом не сомневаюсь.

Поэтому, единственный выход – это быть сильными. И отвечать симметрично и,  если понадобится, несимметрично. А куда деваться? Придется.

Потому что шакалам угодить невозможно.  И любые их претензии тут ни при чем. Когда им хочется, они находят любой предлог, чтобы уволочь жертву в "темный лесок"

http://fish12a.livejournal.com/431249.html

http://vvv-ig.livejournal.com/395259.html