Разумеется, сейчас все вспоминают и 2008-й, а кто постарше, и 1986-й. На первый взгляд, все очень похоже. С 1986-м аналогии особенно интересны – тогдашнее резкое падение цен на нефть сильно осложнило положение в СССР. Свело ли оно СССР в могилу – вопрос сложный, кроме падения цен там была и очень дорогостоящая чернобыльская авария, да и судя по описанию Гайдара в «Гибели империи», высокие цены просто продлевали агонию, СССР был обречен гораздо раньше, о чем Амальрик писал за много лет до того. Но что то падение цен резко ускорило крах советского строя – это несомненно.

Есть много других напрашивающихся параллелей, хоть к началу 1986-го года у власти уже был Горбачев, но до гласности и перестройки было еще далеко, в ходу были ускорение и борьба с пьянством, до встречи в Исландии был еще почти год, а пока СССР в глазах как прогрессивного, так и реакционного человечества был палачом корейского «Боинга» и захватчиком Афганистана. Соответственно, достаточно популярны были и есть теории о том, что Рейган подговорил саудовцев как следует наказать русских гяуров, воюющих против единоверцев. В такой парадигме события 2014-го года выглядят крайне похоже на 1986-й. На самом деле, определенное сходство есть, но лежит оно совсем в другой плоскости.

Вашему вниманию предлагается два графика – цены на нефть, пересчитанные в доллары 2014-го года и объем добычи разных игроков. На втором графике дается объем экспорта СССР и б.СССР, а не добычи – это важнее.

Мировые ресурсы

Цены на нефть, $/bbl в ценах 2014-го года

Мировые ресурсы

Объем добычи ключевых игроков и мировое потребление, миллионы баррелей в день

Что произошло в 1986-м? За предыдущие 6-7 лет резко, практически с нуля выросла добыча в Северном море и в Мексиканском заливе (как в американском, так и мексиканском секторе), запустилось гигантское месторождение Prudhoe Bay на северном побережье Аляски. Одновременно с этим сокращалось потребление нефти – после шока 1973-го года были приняты существенные меры по снижению потребления нефти, газ стал замещать мазут в электрогенерации, массово строились установки крекинга, превращавшие мазут в бензин и дизтопливо, т.е. из тонны нефти стали делать больше моторных топлив, в автопарке существенную долю заняли малолитражки, повысилась экономичность прочих видов транспорта.

Революция в Иране и ирано-иракская война на время внесли некоторую кутерьму в ситуацию с поставками, в 1979-1980-м цены даже достаточно резко взлетели относительно уровня середины 1970-х, но к середине 1980-х этот эффект сошел на нет. Саудовская Аравия и ОПЕК изо всех сил пытались поддерживать цену, снимая свои объемы с рынка, но вотще – Саудовская Аравия снизила свои продажи втрое, ОПЕК в целом – в два раза, но цены продолжали падать. При этом, у ОПЕК оставались очень значительные свободные мощности, готовые к запуску в любой момент. Но снимаемые с рынка объемы почти мгновенно замещались растущей добычей в новых регионах. К 1985-му началось широкомасштабное жульничество в рядах ОПЕК – просто наглое превышение квот на продажу, поставка нефти по бартерным сделкам и т.д.

В конце концов, терпение саудовцев лопнуло и они резко увеличили свою добычу, а вслед за ними и остальной ОПЕК. При этом, несмотря на падение цены, выручка этих стран возросла, а учитывая минимальные издержки на добычу и бездонные запасы, экономически эти действия оказались совсем оправданными. Заметьте, что конспирологический мотив «покарать гяуров» здесь отсутствует, он был не нужен. Увеличение добычи было рациональным действием со стороны ОПЕК и было бы предпринято независимо от существования СССР.

Огромного навеса предложения в 10 МБД хватило на 15 лет прироста спроса (в 1985-м общий мировой спрос спрос был 60 МБД, так что, излишек был около 17%), в том числе и потому, что в 90-е на рынок вышла дополнительная постсоветская нефть. СССР, несмотря на то, что добывал в 1985-м году около 12 МБД, экспортировал всего 3.5, где сжигалось остальное – бог весть, то ли на масштабных военных учениях с участием многотысячных танковых группировок, то ли в сверхэффективном сельском хозяйстве трактористами и комбайнерами, ездившими с полевого стана за бутылкой и на обед на своих комбайнах и бульдозерах, то ли «Аэрофлотом», обеспечивавшим регулярное пассажирское сообщение не только с райцентрами, а и с центральными усадьбами некоторых колхозов с помощью вертолетов.

В 1990-е добыча в странах бывшего СССР резко пошла на убыль, но подобное потребление стало сокращаться еще быстрее, поэтому в 1996-м, году самой низкой постсоветской добычи, страны бСССР поставляли на мировой рынок столько же, сколько в 1985-м, а в 2003-м уже в два раза больше. Все это обеспечило низкие цены на протяжении 15 лет.

При этом, обратите внимание на график цен. С уровня около $60 в нынешних ценах падение было до почти $20 с тем, чтобы стабилизироваться в районе $30 примерно до начала 2003-го года, когда резко вырос спрос со стороны Китая и цены пошли вверх (с 2003-го года по сегодняшний день китайский спрос удвоился с 5 до 10 МБД).

В 2008-2009-м ситуация была совсем другой. Из-за перегрева мировой экономики цены за год удвоились, потом случился крах финансовой системы и внезапная остановка мировой экономики, которой сопутствовало резкое сокращение произодства и перевозок, я помню пугающе пустой франкфуртский аэропорт в самом конце 2008-го. На стороне предложения никаких особенных подвижек в этот момент не происходило. ОПЕК тогда отреагировал достаотчно резко, и цены быстро вернулись до уровня около $70 за баррель, а тем временем и спрос восстановился.

Нынешняя ситуация отчасти похожа на 1986-й и не похожа на 2008-й. Подробно причины нынешнего падения цен и перспективы я разбирал 2 месяца назад. И в 1986-м, и в 2014-м падение цен вызвано успокоением политических кризисов в регионах традиционной добычи и накопившимся предложением со стороны проектов, основанных на новых технологиях. Оба раза это совпало с накопившейся неприязнью остального мира к России-СССР, но post hoc часто не означает propter hoc, и в данных случаях тоже этого не означало.

Но между 1986-м и 2014-м есть и существенные отличия. Пока, по крайней мере, ничего не предвещает настолько глубокий и продолжительный спад цен, какой был 30 лет назад. Тогда ОПЕК выбросил на рынок дополнительные объемы добычи, которые долго сокращал в предыдущие годы. Сейчас он просто не стал снижать производство. Заметим, в целом это было, наверное, разумное решение. Рубеж $100 за баррель был не обороняем, какой смысл было снижать добычу на 2-3 МБД для защиты этого рубежа, если при таких ценах американская сланцевая добыча выросла бы на те самые 2-3 МБД за пару лет? Этот урок был выучен в 90-е.

Может быть, сугубо из соображений управления настроениями и паникой не следовало столь брутально изображать полное умывание рук, как это было сделано на последней конференции ОПЕК, но фундаментально это действие разумно. Потенциальный навес предложения составляет сейчас 3-5% мирового потребления, а не 15-20, как было в 80-е, этот навес будет ликвидирован за пару лет.

Конкретно сейчас на рынке может быть большая волатильность, цены действительно могут сходить и к $40, но такие движения интересуют трейдеров, а не экономистов. В перспективе месяцев цены могут быть какими угодно от 20 до 200 за баррель, поскольку кривые спроса и предложения на таком интервале практически неэластичны, такой взлет или падение, вызванные настроениями рынка, могут быть компенсированы только спекулянтами, скупающими дешевую нефть в хранилища или наоборот выставляющими объемы из хранилищ на рынки.

Если же говорить о более длительной перспективе, в среднем по году, например, то пока трудно увидеть что-то ниже $60-$70, а это цена, которая казалась вполне приличной и в 2007-м, и в 2010-м году.

С точки зрения России (Russia, Inc), есть, опять же, большая разница между падением с $60 до $30 и с $110 до $60. И то, и то, вроде бы в два раза, но если в первом случае прибыль уходит почти в ноль, то во втором вполне наличествует, хоть и на меньшем уровне.

Теперь вопрос, что все это падение цен на нефть значит для мира.

Для многих экономик, которые все никак не могут выкарабкаться после великой рецессии, это снижение, по идее, сильно во благо. В самом деле, это такой экономический стимул, что никаким QE и низким процентным ставкам не снился, он эквивалентен снижению подоходного налога на несколько процентов. Но с другой стороны, оно лишь добавляет к дефляционному давлению, с которым стараются бороться европейский и японский центробанки. Проблема многихстран сейчас не в отсутствии денег, а в отсутствии инвестиционных идей и готовности тратить эти деньги. А в данном случае осуществляется значительный value transfer от стран-транжир к странам-сквалыгам.

Конечно, изрядная часть нефтяной выручки солилась в разнообразных фондах национального благосостояния, но многие из этих фондов как раз активно инвестировали свои деньги в не-нефтяные сектора мировой экономики, а расточительство граждан нефтяных стран, на которых проливался денежный дождь поддерживало немецких машиностроителей, британских девелоперов, итальянских портных и отельеров и рестораторов по всему свету. Строительство мегапроектов, мостов из ниоткуда в никуда, небоскребов выше туч и т.д. тоже создавало спрос на строительную технику, сталь, услуги и т.д. Сейчас этот спрос подзасохнет, и не факт, что возникнет в тех странах, которые сейчас станут платить меньше за топливо.

Начавшую было активно развиваться индустрию электромобилей нынешние события тоже притормозят – дороговизна электромобиля и связанные с ним неудобства будут меньше окупаться экономией на бензине, хотя, конечно, на продажи Теслы в Норвегии это никак не скажется – там-то с Теслы просто не берут таких налогов, как с бензиновых автомобилей, пускают на полосы общественного транспорта и т.д., так что, Тесла обходится чуть не дешевле VW Passat. Производителям и разработчикам биотоплив, видимо, тоже не поздоровится.

Как ни парадоксально, но американский сланцевый газ может подорожать. Он, собственно, окупался за счет продажи жидких фракций, а коль выручка от жидкой фракции пошла вниз, то придется добирать на росте цен на газ. Правда, неминуемое снижение стоимости бурения и большая доступность буровых могут снизить издержки. Вообще, в том, что касается газа, это снижение цен на нефть может позволить «Газпрому» спать спокойнее – его газ, продаваемый по ценовым формулам станет стоит ближе, если не дешевле, спотового СПГ, уменьшится давление на устойчивость контрактов, газ станет конкурентосопособнее с углем, а «Газпрому», на самом деле, не так важна выручка, как устойчивость и незыблемость долгосрочных контрактов.

Отдельный интерес – что произойдет в Венесуэле, Нигерии, Анголе – неспокойных нефтедобывающих странах без особой подушки безопасности в виде многомиллиардных накоплений, где спокойствие населения покупалось за нефтяные деньги. Если там начнется заварушка, то цена на нефть может снова резко взлететь, так же, как в 2010-м.

В принципе, может быть интересно посмотреть на Азербайджан –нефтяные доходы для него крайне важны, резкое их снижение может привести к всплытию многих застарелых проблем, как выход руководство страны может захотеть пустить наконец в дело армию и арсенал, которые так любовно и не жалея денег отстраивали последние годы и посмотреть, что там у них с соседом спорного на «К».

Ну и разумеется, вопрос, который у всех на яыке – что с Россией-то будет? Если это все так похоже на 1986-й, то не будет ли вскорости так, как в 1991-м? Кто-то задает этот вопрос со страхом, кто-то с большой надеждой. Ну что можно сказать – так, как в 1991-м, почти наверняка не будет.

Давайте для начала представим самый экономически мрачный сценарий. Да, для нынешней России нефтяная выручка, пожалуй, даже важнее, чем она была для СССР. Но экономические и государственные проблемы СССР были куда глубже и разностороннее того, что ему вдруг не хватило денег. Можно спорить, насколько хороши нынешние российские учителя, врачи и инженеры по сравнению с советскими, но нынешние российские управленцы, что в государстве, что в частном секторе, неизмеримо более образованны и профессиональны, чем советские. У России есть проблема с коррупцией и казнокрадством, но это все равно ничто по сравнению с тем, насколько неэффективно распределялись ресурсы при СССР, насколько та система зависела от центрального командного управления.

Если помните, тогда особенно большая глубина спада была вызвана, во-первых, мгновенной обстановкой производств, изготавливавших то, что в новое время стало ненужным, во-вторых, тем, что в половине страны инфраструктура была завязана на эти остановившиеся предприятия, вплоть до систем жизнеобеспечения городов, школ, торговли и медицины, в-третьих –«разрывом народохозяйственных связей» - предприятия не умели ни продавать свою продукцию, ни планировать свое производство, ни выстраивать цепочки поставок. Нынешняя экономика, может быть, слабее, но гораздо более гибка и мобильна, чем советская, и поэтому гораздо лучше способна реагировать на шоки. То же касается и российского населения – оно гораздо больше в состоянии заботиться о себе само, менять род занятий, учиться новому, чем 30 лет назад.

С другой стороны, нынешняя российская экономика куда сильнее интегрирована в мировую, чем советская, куда больше зависит от импортных комплектующих, сырья, средств производства. И удорожание этих компонент – это только половина проблемы, вторая – резкое похолодание всех отношений с остальным миром в результате внешнеполитических эскапад 2014-го года. В 1991-1992 к России настроение в мире, несмотря на ее фактическое банкротство, было доброжелательным, практически такми же, как сейчас к Украине. С нынешней Россией мир готов, да и то, не до конца, на сугубо товарно-денежные отношения, причем, на условиях «деньги вперед».

Рассчитывать сейчас на кредиты, на договоренности с поставщиками ради долгосрочного партнерства сейчас будет очень тяжело. Опять-таки не все так худо, Россия – все-таки большой и богатый рынок, т.е. ситуация должна стать уж совсем ужасной, чтобы VAG, Samsung или Pepsico закрыли в России производства – им не привыкать, за свою долгую историю они работали в самых неаппетитных странах при самых тяжелых режимах. А эти иностранцы – это и спрос на продукцию российских смежников, и канал притока капиталов, и в идеале – экспортное производство.

В тучные путинские годы довольно много денег было потрачено и на инфраструктуру, и на товары длительного пользования, как гражданами, так и фирмами. Да, очень бездумно потрачено, можно было куда эффективнее, но тем не менее. На этом материальном заделе, что в платяных шкафах и гаражах, что в цехах, страна сможет прожить достаточно долго без заметного снижения уровня жизни – хотя и с сильно ущемленным эго, раньше-то уровень жизни рос, богатство накапливалось, а теперь может придтись ходить в старой одежде, пользоватся старой электроникой, ездить на старой машине (хоть все это будет абсолютно несравнимо с тем, чем пользовались и считали за счастье советские люди в 1989-м). Возможно, определенное время уйдет на перестройку подходов «а, новое купим!» к привычке беречь то, что есть. Но все равно, до бедности, разрухи, развала начала 90-х сейчас очень и очень далеко.

В одном из вариантов жизнь в России будет похожа на бедные постсоветские страны Европы со столичными приличными зарплатами около полутора тысяч долларов и провинциальными около пятиста-семиста. Впрочем, заметьте, это не 100 и не 50, считавшиеся хорошими деньгами в 1992-м.

Но пока и до этого весьма далеко. Валютные резервы все еще весьма значительны, у СССР и близко ничего подобного не было. Кроме того, посмотрите на график цен, нефть сейчас, конечно, дешевеет, но она все равно изрядно дороже и видимо, останется дороже, чем то, до чего дошло дело в 1986-м.

Ну и несомненно, очень много неизвестностей лежит в политической сфере. Нынешние российские власти весьма цепки, циничны, лишены чистоплюйства и романтизма советских властей 1980-1990-х. Это тогда Верховный Совет обсуждал процедуры выхода республик из состава Союза, а сейчас за одно упоминание подобной возможности можно срок получить. Это тогда наличествовали пусть формальные, но все-таки полностью оформленные региональные элиты, законы и т.д., которые только слово им дай, принимались за законы о суверенитете – сейчас это в принципе невозможно, некому, базы для этого нет.

Это тогда полагалось работать во благо народа, давать ему отчет, демонстрировать личную скромность и т.д. Сейчас ничего подобного нет и близко. Правда, тогда у народа была очень сильная симпатия к Западу, западному образу жизни, западной демократии, может быть, не «бесчеловечного американского образца», но уж социал-демократического европейского - так точно. Сейчас народу из западного не слишком близка даже потребительская культура – вот еще, со своим экологичной холщовой сумкой в магазин приходить или покупать товары с маркой Fairtrade.

В итоге, если у революции 1991-го года была какая-то позитивная программа – «что мы хотим сделать» - модернизировать экономику по рыночным образцам, снести железный занавес и интегрироваться с остальным миром, насадить реальную представительную демократию, а у власть имущих не было особой возможности спорить с этой платформой, по их собственным догматам, которым они вынуждены были следовать, полагалось и эффективность экономики повышать, и дружбу народов крепить, и нациям право на самоопределение давать, и народовластие обеспечивать.

Нынешняя же власть, во-первых, не связана никакими особенными догматами, а во-вторых гораздо лучше управляет желаниями и идеалами населения. Да, эти желания и идеалы – все-таки со средних этажей пирамиды Маслоу, если власть окажется неспособна обеспечить базовые потребности в еде, тепле, правопорядке, то вся пропаганда окажется бессильной, но как уже говорилось, до этого пока далеко.

Так что, скорее всего, совсем прямые аналогии с 1980-ми проводить рано.

Отдельного интереса заслуживает происходящее на валютной и фондовой бирже. В некотором смысл, это выражение полнейшего вотума недоверия со стороны деловых кругов и более продвинутой части населения правительству, уверенность в том, что классическая рыночная экономика может быть практически отменена в пользу мобилизационных инструментов, что могут появиться ограничения на движение капитала, что ради внутриполитических и пропагандистских выгод может быть усилена конфронтация с внешним миром, наконец, что элита не захочет снижать свой уровень потребления и будет пытаться его сохранять, что в остановке сжимающейся экономики и санкций потребует еще большего уменьшения доли пирога всех остальных.

По большому счету, это предположение сценария имени Мугабе или Мобуту Сесе-Секо, а в более мягком варианте - аргентинского или филиппинского. В африканский сценарий мне все-таки верится с трудом, а в аргентинский, увы, вполне верится. Но заметьте, и Аргентина, и даже Зимбабве пока все-таки как-то существуют.

http://akteon.livejournal.com/140197.html

http://akteon.livejournal.com/140328.html