В советские времена День науки отмечался в третье воскресенье апреля. При выборе даты руководствовались тем, что в 1918 году между 18 и 25 апреля В.И.Ленин составил "Набросок плана научно-технических работ".

Наука в СССР была одной из наиболее развитых отраслей народного хозяйства. Особенно были развиты технические науки и естественнонаучные дисциплины, имелись определенные достижения и в гуманитарных науках. Ученые и научные сотрудники работали как в Академии наук СССР, так и в отраслевых и республиканских академиях, на многочисленных предприятиях различных Министерств.

Советская наука сыграла ключевую роль в реализации планов развития народного хозяйства, создании новых отраслей промышленности — автомобильной, авиационной, тракторной, развитии энергетики и металлургии, освоении промышленного производства синтетического каучука, крекинга нефти, моторного топлива и многих, многих других. Были созданы новые наукоемкие отрасли экономики: атомная энергетика, самолётостроение, космонавтика, вычислительная техника и т.д.

Достижения отечественной науки способствовали решению задач сельского хозяйства, легкой и пищевой промышленности, прогрессу в области медицины, здравоохранения и образования, которые по многим параметрам, по праву считались лучшими в мире. Особо необходимо отметить огромный вклад советской науки в обеспечение, как национальной безопасности СССР, так и безопасности стран входивших в Организацию Варшавского договора.

По числу публикаций по естественнонаучной тематике за период с 1981 по 1985 год СССР находился на четвертом месте, опережая по числу публикаций все европейские страны, кроме Великобритании и ФРГ, от которых отставал не на много. Темпы роста численности научных работников существенно превышали темпы роста численности рабочих и служащих. По существующим оценкам в 1975 году число научных работников в СССР составляло около 25% научных работников всего мира. Отечественными учеными были созданы уникальные научные школы, пользовавшихся заслуженным авторитетом в мировой науке, девять советских ученых были удостоены Нобелевской премии.

После развала СССР, спустя четверть века, отечественная наука потеряла половину кадров (при всем том количество чиновников, как на душу населения, так и на единицу ВВП увеличилось более чем втрое.), и на порядок сократилось финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР). По этому показателю Россия сегодня уступает не только США, где объем финансирования НИОКР более чем в 10-20 раз превосходит российский уровень, но и каждой из стран “семерки”, а также Корее, Китаю и Индии. По интенсивности научно-исследовательской деятельности, измеряемой долей расходов на науку в использовании ВВП, Россия опустилась до уровня Новой Зеландии и Чехии. А по затратам на НИОКР на душу населения Россия на порядок уступает Швеции и в четыре раза Австралии.

Затраты на НИОКР с 1990 г. составляют около 1% от ВВП, в том числе на гражданские исследования порядка 0,8% от ВВП. Это втрое меньше уровня, характерного для развитых стран, и вдвое меньше уровня, необходимого для поддержания хотя бы простого воспроизводства, сохраняющегося еще в России научно-технического потенциала. Отметим так же, что за последние 10–15 лет реальное финансирование научно-технической сферы по сравнению с 1991 г. сократилось в 15–20 раз и оказалось значительно ниже критического (2,0% от ВВП) порога устойчивого развития и уровня технологической безопасности.

По абсолютным затратам на науку Россия сегодня примерно в 5 раз уступает Германии, в 7 раз Японии и в 17,5 – 30 раз США. Для сравнения, при всей несопоставимости бюджетов США и России, Б. Обама в своей речи на собрании Национальной академии наук США обещает беспрецедентные объемы финансирования науки, более 3% от ВВП или около 440 млрд. долларов США, в то время как В. Путин в 2008 году на одном из собраний российской Академии наук пообещал, что к 2010 году ассигнования на науку составят аж 60 млрд. рублей или около 2 млрд. долларов США по бывшему тогда курсу.

Среди современных российских научных журналов примерно 1% от мирового количества реферируемых журналов с ненулевым импакт-фактором имеют более-менее значимый импакт-фактор. При этом средний импакт-фактор научного журнала в мире составляет примерно 1,6-1,7 а в России — 0,439, т.е. в разы ниже. В мире, в год публикуется более 1 миллиона научных статей (учитываются только публикации в журналах с ненулевым импакт-фактором), в России около 25 тысяч.

Сегодня, российским "ноу-хау" принадлежит лишь 0,2–0,3% мирового рынка наукоемкой продукции, в то время как доля США составляет около 35-37%, Японии около 30% и Германии — 16 %.

В России используется приблизительно 10% инновационных идей и проектов, в США и Японии более 60 и 90% соответственно; только одно из примерно 500 запатентованных изобретений находит применение в российской промышленности. Все эти факты свидетельствуют о том, что власть уже много лет не может и/или не хочет определить ни приоритетных направлений развития науки и техники, ни создать необходимые условия не то что для развития, но даже для сохранения и эффективного использования имеющегося научно-технического потенциала.

Следствием проводимых властью реформ неизменно оказывается сокращение численности ученых и научных организаций, утечка умов за рубеж и ликвидация целых научных школ, пользовавшихся заслуженным авторитетом в мировой науке.

Не лучшим образом обстоят дела и с корпусом социально-гуманитарных наук. По мнению О.Н.Яницкого социология теряет свой вес в обществе, а главная причина в том, что она стала обслуживать власть, вместо того, чтобы критически анализировать ее действия и стараться влиять на них.

Социологи теряют свой вес в обществе еще и потому, что они предпочитают позицию стороннего аналитика в отношении происходящих в нем драматических перемен, тогда как они должны объяснять людям, что происходит сегодня и что ждет их в ближайшем будущем, выступать советником и выразителем их интересов.

Н.С.Розов считает, что стагнация социологии есть выражение общего недуга российского обществознания. Обобщив экспертные оценки текущего состояния не только социологии, но также политологии, экономики, демографии, геополитики, регионоведения, сделанные в рамках проекта "Мыслящая Россия" Н.С.Розов делает вывод: недуг интеллектуальной стагнации охватил практически все общественные науки.

С.Кордонский полагает, что научная картина мира сроднилась с политикой и технологиями, а через них и с экономикой. В результате наука во многом потеряла то, что отличало ее от других видов деятельности, то есть самое себя.

Обзор социально-исследовательских работ, особенно прикладного характера, показывает, что они, либо сводятся к обеспечению "творцов" практической политики возможностью лучше понять социальный мир и воздействовать на него более эффективными и надежными средствами, в своих личных/групповых интересах, либо служат инструментом ретуширования нелицеприятной действительности.

Например, сведение мотивов экономического поведения к максимизации прибыли существенно упрощает его математическое моделирование и позволяет строго доказывать определенные гипотезы о свойствах экономической системы. С другой стороны, эти свойства затем используются для оправдания вполне определенной экономической политики, получающей, таким образом, "научное" обоснование.

С помощью соответствующих этим идеологическим предпосылкам экономико-математических моделей доказывается "разумная" неизбежность безработицы и неразумность регулирования оплаты труда и социальных гарантий, что затем служит наукообразным оправданием воспроизводства социального неравенства, бедности и фактического бесправия большинства населения.

Отметим, что еще в 1973 г. Джон Кеннет Гэлбрейт в своей работе "Экономические теории и цели общества" писал: "Содействие, которое экономическая теория оказывает осуществлению власти, можно назвать ее инструментальной функцией в том смысле, что она служит не пониманию или улучшению экономической системы, а целям тех, кто обладает властью в этой системе".

О низком уровне теоретических работ социально-гуманитарного характера сказано уже достаточно много. Нередко представители "высокой теории", озабоченные скорее построением изысканных синтаксических и/или теоретических конструкций высокой степени абстракции, нежели чем стремлением ясно и последовательно определить актуальные проблемы и направить свои усилия на их решение — теряют из виду цель всякой теории: объяснять, как реально устроен и работает социальный мир.

Суммируя выше изложенное, приходится констатировать, что современная российская наука в целом уже давно находится в кризисном состоянии, а по еще более жестким оценкам в фазе стагнации, если не в коме. По оценке академика Евгения Каблова (2009), президента Ассоциации государственных научных центров, наука и экономика России в последние десятилетия жили в основном лишь за счёт научного задела, созданного еще в советское время

http://imhotype.livejournal.com/440265.html