Шведский комедийный актер Магнус Бетнер делится своими мыслями насчет практиковавшейся в его стране насильственной стерилизации женщин, отнесенных государственными органами к категории "психических отсталых" (проводилась с 1934 по 1974 гг.), и заодно рассуждает о деятельности Государственного института расовой биологии в г. Уппсала, существовавшего вплоть до 1958 года.

Дабы исключить поверхностные сравнения шведских программ принудительной стерилизации с аналогичной практикой, применявшейся, например, в США, стоит указать на два фундаментальных отличия.

Во-первых, шведская "социальная инженерия" была на порядок масштабнее: если в США в рамках "евгенических программ" было стерилизовано в общей сложности порядка 30 тысяч американок, то в Швеции количество женщин, принудительно подвергнутых этой процедуре, было на 10 тысяч больше. Учитывая разницу в населении между США и Швецией, различие масштабов очевидно.

Во-вторых, планы, разрабатывавшиеся шведским правительством, шли гораздо дальше, чем просто желание избавить общество от тех, кого правящие круги считали социально-генетической "обузой". Бетнер не зря сравнивает шведские евгенические программы с расовой политикой Третьего рейха: шведские власти вполне официально рассматривали принудительную стерилизацию как способ физического уничтожения целых этнических групп, в первую очередь ? цыган:

"Причины, по которым цыгане были выделены в отдельную категорию, менее ясны. Их позднее появление в статистических отчетах позволяет предположить, что причиной тому были расовые факторы, потому как, как и в случае саамов, их образ жизни не соответствовал требованиям современного развитого общества.

К 1920-м годам цыган и tattare (этническая группа цыган, поселившихся в скандинавских странах в 16м веке; авторы работы используют этот термин, дабы отличить цыган-tattare от цыган, иммигрировавших в Швецию и Норвегию в конце 19 века) со всей очевидностью рассматривали как расово неполноценных людей, хотя происхождение tattare было неясно и оставалось предметом дискуссий.

Когда в 1923 году правительство приступило к изучению проблемы tattare, в качестве способа ее решения (так и не претворенного, однако, в жизнь), рассматривалось прямое или опосредованное уничтожение этой этнической группы. Принятые шведским парламентом в 1934 и 1941 годах законы о стерилизации рассматривались как способ решения проблемы tattare. Хотя стерилизация редко применялась против представителей этой этнической группы как таковых, сам факт принадлежности к tattare во многих случаях определял решение о стерилизации конкретных женщин. (…)

По мере приобщения страны к современному образу жизни, научные и технологические достижения предоставляли архитекторам новой Швеции неизвестные ранее возможности решения существующих проблем. Статистические категории, изобретенные в 19 веке, и собранная статистическая информация обеспечили сторонников расовой биологии и социального дарвинизма новыми средствами для претворения в жизнь своих идей.

"Идиоты", цыгане и tattare, по их мнению, могли быть в конечном счете уничтожены посредством применения различных мер ? от запрета на вступление в брак до стерилизации. Для саамов, финнов и евреев лучшим решением в то время считалась ассимиляция. Стоит отметить, что принятые меры косвенно привели к потере жизни лишь в случае психически неполноценных граждан.

Стерилизация тысяч психически неполноценных жителей Швеции, проводившаяся в рамках евгенических программ в 1930 ? 1950-е годы, ни в коем случае не может считаться случайностью, временным отступлением по пути к построению цивилизованного и современного шведского общества. Наоборот, они были логическим следствием стремления к модернизации, которая подразумевала применение естественнонаучных методов для создания общества нового, "улучшенного" типа, общества 20 века".

“Lapps, finns, gypsies, jews, and idiots” modernity and the use of statistical categories in Sweden by John Rogers, Uppsala University and Marie C. Nelson, Link?ping University

Вряд ли можно согласиться с выводами авторов относительно того, что причисление цыганок к психически больным и, соответственно, применение к ним законов о принудительной стерилизации на основании их принадлежности к цыганскому этносу коренным образом отличалось бы от их массовой стерилизации в качестве цыганок "как таковых". В таком случае следовало бы признать, что, например, в Эстонии Холокоста не было ? как известно, эстонские коллаборационисты, выполняя распоряжения оккупационных властей об уничтожении евреев, применяли схожую юридическую уловку: евреев ? граждан довоенной Эстонии поголовно обвиняли в подрывной деятельности и формально расстреливали не как евреев, а как "политических преступников", что, разумеется, никоим образом не меняло сути происходящего.

Отличие шведских нацистов, у которых, как верно заметил Бетнер, их германские единомышленники многому научились, - лишь в "умеренном" характере шведского нацизма. Шведским коллегам Ганса Гюнтера (основатель германской "расовой науки", понятное дело, тесно сотрудничал с институтом в Уппсале, и, похоже, состоял в приятельских отношениях с его главой "доктором" Германом Лундборгом ? таким же отъявленным расистом и антисемитом) не было необходимости создавать нацистскую партию, принципиально менять государственное устройство страны или вводить чрезвычайное законодательство. Собственно, шведский нацизм был непосредственным результатом шведской демократии, и зародился он даже до прихода к власти Социал-демократической партии (социальные программы которой, как неоднократно отмечалось, напрямую связаны с гитлеровской концепцией Volkstaat'а и фашистской теорией "корпоративного государства").

Наверное, можно было бы на этом и завершить, предложив напоследок поразмышлять о том, в какой степени восторг определенных политических кругов в США и Канаде относительно ими же созданного мифа о "шведском социализме" связан со шведской практикой стерилизации "расово неполноценных" групп населения, и стоит ли рассматривать тот факт, что сегодняшняя Швеция известна как одна из наиболее антисемитски и антиизраильски настроенных стран Европы, как историческую случайность или же как естественное продолжение шведской традиции "умеренного нацизма". Однако, буквально вчера, я получил интереснейший коммент от одного из тайваньских френдов на Фейсбуке.

Человек прокомментировал видео с Магнусом Бетнером следующим образом: мол, я все время критикую Европу за недостаток демократии, но, если задуматься, а не к лучшему ли это как для европейцев, так и для всех остальных? Очевидно ведь, что нацизм не был специфически германским явлением, и, будь в европейских странах установлена политическая система американского или швейцарского типа, не получилось бы так, что в конечном счете европейцы выбрали бы себе нового Гитлера?

И правда, есть над чем задуматься. Человек, знакомый с американской политической действительностью, часто бывает удивлен слишком резким отличием европейских политических нравов от тех, которые бытуют в США (или, скажем, в той же Швейцарии). Пристальный контроль государственной бюрократии над СМИ, отсутствие в конституционном праве положений, аналогичных Первой поправке, меньший объем гражданских свобод, централизованный и фактически административный характер образовательной системы, существенные ограничения свободы слова, права на владение оружием, наличие развитой системы полицейского контроля над индивидуумом, подчиненность судебных органов политическим интересам, отсутствие механизмов непосредственного участия граждан в законодательным процессе (наподобие системы референдумов в некоторых штатах и Швейцарии) ? список фундаментальных отличий европейских политических систем от американской можно продолжать бесконечно.

В некоторых случаях контроль правящих кругов над политическими процессами приобретает совсем уж экзотические формы ? например, в той же Швеции во время последних выборов партия "Шведские демократы" (та самая, которую активно поддерживают живущие в Швеции ассирийцы, и которую же контролируемые государством СМИ шельмуют как "крайне правую") обвинила правящую госбюрократию в масштабном мухлеже с избирательными бюллетенями.

Однако, по здравом размышлении, приходится признать, что во многом ограничения эти оправданы, и, скорее всего, вызваны объективной несовместимостью европейского национального государства с демократическим и правовым устройством общества. В конце концов, такие, казалось бы, очевидные для современного европейца вещи, как гражданское равноправие евреев и женщин, на большей части Европейского континента были установлены не в результате демократического процесса, но были чуть ли не силой навязаны Наполеоном.

Вряд ли случайно то обстоятельство, что наиболее демократическое из европейских государств, Швейцария, которую, к тому же, и сейчас с трудом можно охарактеризовать как национальное государство, признала гражданское равноправие евреев лишь в 1874 году ? и то под сильнейшим давлением США и Франции, протестовавших против того, что американцы и французы еврейского происхождения подпадали под швейцарское ограничительное законодательство. Швейцарские женщины же, как известно, получили избирательное право лишь в 1971 году.

Трудно не согласиться с процитированным выше комментарием ? как показывает, кроме всего прочего, новейшая история Швеции, нацизм не представлял собой специфически германское явление - в ином случае он не был бы, за редчайшими исключениями, так безболезненно воспринят в оккупированных нацистским рейхом странах. Национал-социализм был естественным результатом политического и интеллектуального развития новообразованных европейских национальных государств, и было бы наивно полагать, что после краха Третьего рейха факторы, способствовавшие его появлению, окончательно ушли в небытие.

Таким образом, сама идея ограничения демократии во благо самих же европейцев кажется разумной. И поэтому концепция Европейского Союза, фактически ставящего своей целью подмену того, что осталось от европейских национальных демократий, централизованной административно-командной структурой, хотя и не вызывает симпатий, но логически понятна.

Проблема в другом. Не может ли получиться так, что самозваные спасители от "нового Гитлера" окажутся не лучше тех, с кем они назначили себя бороться? Не получит ли Европа в результате "коллективного Гитлера"? Не окажется ли лекарство хуже болезни? Если судить по реальной политике европейских властей, практически открыто потворствующих самым диким формам мусульманского мракобесия и антисемитизма, понемногу к этому дело и идет.

http://nicshe2003.livejournal.com/552217.html