Несмотря на немалые успехи в восстановлении экономики, США не сумели предотвратить новый экономический кризис, начавшийся осенью 1937 года.

К лету 1938 года промышленное производство сократилось на одну треть, а количество безработных достигло 9,6 миллиона человек.

Доходы фермеров упали, число заявок на предоставление пособий резко возросло. Правительство Рузвельта увеличило ассигнования на общественные работы и социальную помощь.

Президент говорил о неравенстве американского общества, указав, что 1,5 % населения страны получают такой же доход, как и 47 % населения, но не смог предложить никаких мер для изменения этого положения.

Американский историк Р. Тагвелл писал: «В 1939 году правительство не могло добиться никаких успехов. Нельзя было даже предложить новых законопроектов… Впереди лежало открытое море до того дня, когда в Польшу вторгся Гитлер. Туман мог развеять только могучий ветер войны. Любые иные меры во власти Рузвельта не принесли бы никаких результатов».

Для того чтобы не ошибиться при разработке политического курса, требовалась детальная информация о положении дел в зарубежных странах и возможность влиять на их ход.

Со времен Бенджамина Франклина США имели хорошую систему информирования о положении дел за рубежом, а также много своих явных и тайных агентов, способных осуществлять акции в интересах США. Американские историки Б. Лангер и С. Глисон писали: «Едва ли какое-либо правительство в новейшее время имело больше разведывательной информации о положении дел за рубежом, чем американское правительство в этот критический период.

Рузвельт и Хэлл (тогдашний государственный секретарь США. — Авт.) своевременно и полностью информировались. Едва ли будет преувеличением считать, что они находились в лучшем положении по сравнению с государственными деятелями других стран, зная все аспекты обстановки, и, если бы они сочли необходимым, они могли оказывать громадное влияние».

Прекрасно зная международную обстановку и имея своих агентов влияния в различных странах, правительство США стремилось повести дело так, чтобы новая мировая война принесла им не меньшие финансовые прибыли и политические выгоды, а может быть, и большие.

На первых порах правители США старательно делали вид, будто не замечают, что в мире появились силы, готовые не только осуществить новый передел планеты, но и подвергнуть народы Земли полному порабощению или геноциду на основе расовых лжетеорий. Нежелание вмешиваться в дела других стран и верность принципам изоляционистского «американизма» декларировались Рузвельтом в то время, когда над миром нависла угроза фашистского нашествия. Проведение политики «невмешательства» объективно поощряло агрессоров.

3 октября 1935 года фашистская Италия напала на Эфиопию, а уже 5 октября была опубликована прокламация Рузвельта о «нейтралитете» США. «Нейтральная» политика позволяла США резко увеличить поставки в Италию нефти. Оправдывая свой курс, Рузвельт заявил 2 октября: «Американский народ имеет лишь одну заботу, выражает лишь одно чувство: что бы ни случилось на континентах за морем, Соединенные Штаты Америки будут и должны, как о том давным-давно молились «отцы» — основатели страны, оставаться не связанными ни с кем и сохранять свободу рук… Мы не только искренне стремимся к миру, нами движет твердая решимость избежать тех опасностей, которые могут поставить под угрозу наши мирные отношения с остальными странами».

Этими же мотивами объясняло правительство Рузвельта свою политику «невмешательства» в дела Испании, которая объективно помогала фашистам Испании, Италии и Германии расправляться с республикой. В то время как Эрнест Хемингуэй и другие американские антифашисты отправлялись добровольцами в Испанию, чтобы защитить ее от фашистского порабощения, 7 января 1937 года конгресс США ввел «моральное эмбарго» на торговлю оружием с республиканской Испанией, поставив ее в исключительно трудное положение.

В то же время правительство Рузвельта не прибегло к закону о нейтралитете после нападения Японии на Китай в июле 1937 года. Это объяснялось тем, что Япония в чрезвычайной степени зависела от поставок американских товаров. Это бы обострило японо-американские отношения. Американское же правительство предпочитало, чтобы Япония увязла в войне с Китаем, а возможно, и с Советским Союзом. Таким образом, угроза войны с Японией была бы устранена.

Хотя США высказывали недовольство агрессией Японии против Китая и Рузвельт объявил о необходимости продолжать осуществление «доктрины Стимсона» 1932 года о непризнании японских захватов в Китае, он не собирался предпринимать какие-либо ответные действия.

Правительство Рузвельта надеялось, что сумеет оказать давление на Японию, исходя из зависимости последней от американской торговли. На совещании у Рузвельта было решено: «Мы можем нанести Японии поражение голодной смертью». А для того, чтобы найти противовес Японии, было решено установить отношения с СССР, что и было сделано в ноябре 1933 года.

Посол США в СССР У. Буллит писал Рузвельту из Москвы: «Если между Японией и СССР вспыхнет война, мы не должны вмешиваться, а использовать свое влияние и силу к концу ее, чтобы она закончилась без победы и равновесие между Японией и СССР не было нарушено».

Аналогичными мотивами правительство Рузвельта руководствовалось, саботируя усилия СССР по созданию системы коллективной безопасности в Европе для обуздания гитлеровской агрессии. И в этом отношении Рузвельт последовательно проводил политику, которая отвечала интересам правящих кругов США.

Позже бывший заместитель государственного секретаря США С. Уэллес вспоминал: «Многие финансовые круги были твердо убеждены, что война между Советским Союзом и Германией лишь соответствовала бы их собственным интересам. Россия, по их мнению, неминуемо должна была потерпеть поражение, и это повлекло бы за собой крах большевизма».

Характерно, что после прихода Гитлера к власти активность американских компаний в Германии существенно возросла. Англо-германо-американский банк Шредера вместе с нью-йоркским банком «Диллон Рид» финансировал германский стальной трест «Ферейгигте Штальверке». Крупнейшие американские монополии, такие, как группы Рокфеллера, Моргана, Меллона, оказывали Германии широкую финансовую помощь.

Многие американские компании передавали Германии технологии, с помощью которых стало возможным создание военного потенциала этой страны. «Стандарт ойл» финансировал строительство заводов по производству синтетического топлива. В 1938 году американский химический трест Дюпона передал германскому тресту «ИГ Фарбениндустри» технологию производства синтетического каучука.

После того как в лабораториях американской фирмы «Джасако» была разработана технология массового производства каучука «бун», право собственности на этот патент перешло к германскому тресту. Р. Сэсюли, исследовавший деятельность «ИГ Фарбениндустри», писал: «Когда в 1938 году пошли на синтетическом бензине бронемашины с шинами и гусеницами, изготовленными из «буна С», германский Генеральный штаб мог констатировать, что вооружение вступило в свою последнюю фазу. Теперь война могла начаться, как только Гитлер подаст сигнал к ней».

Американские монополии помогли Гитлеру увеличить производство ряда стратегически важных товаров. Вскоре после его прихода к власти мировой алюминиевый картель, который для сохранения высоких цен на алюминий сдерживал его производство, принял решение снять эти ограничения для Германии, при условии что эта страна не будет продавать алюминий на мировом рынке.

Используя алюминий для строительства самолетов, Гитлер не был заинтересован в его продаже за пределами страны. Зато к 1939 году производство алюминия в Германии сравнялось с выплавкой этого металла в США и Канаде вместе взятых. Кроме того, американская компания «Ал-коа» и «Британская алюминиевая компания» так активно снабжали Германию алюминием, что поставили под угрозу снабжение этим металлом самолетостроительной промышленности своих стран.

Таким же образом американские монополии помогали производству в Германии магния, никеля, карбид-вольф-рама, бериллия и других стратегических материалов. Американские компании помогли Германии наладить и разработку железорудных месторождений с бедным содержанием железа. Рокфеллеровская компания «Стандарт ойл» сделала большие капиталовложения в германскую нефтепромышленность.

Американские компании «Форд» и «Дженерал моторз» помогали нацистам развивать автомобильную промышленность. Компания Форда осуществляла техническое руководство германским заводом, выпускавшим «Фольксваген». Вскоре этот завод стал выпускать машины для армии. Правительство Гитлера наградило Форда высшим германским орденом за его заслуги перед Германией.

В 1938 году производство автомашин в Германии выросло в 3,5 раза по сравнению с 1929 годом. Половина этих машин была произведена на заводах «Оппель», которые принадлежали «Дженерал моторе».

Стоимость самолетов, которые поставляли американские фирмы Германии, стала быстро возрастать после прихода Гитлера к власти. В 1932 году поставки самолетов оценивались в 6 тысяч долларов, в 1933 году — в 272 тысячи долларов, за первые восемь месяцев 1934 году — в 1445 тысяч долларов. Бывший посол США в Германии Додд писал, что в это время Германия закупала в США по 100 самолетов в год.

В справке «Фальсификаторы истории», опубликованной Совинформбюро в 1948 году, не без оснований утверждалось: «В короткий срок, опираясь на финансовую поддержку, главным образом американских монополий, Германия воссоздала мощную военную промышленность, способную производить в огромных количествах первоклассное вооружение, многие тысячи танков, самолетов, артиллерийских снарядов, военно-морских кораблей новейшего типа и другие виды вооружений».

Вооружение Германии при поддержке США и других западных держав не могло не вести мир к катастрофе. Те круги США, которые планировали войну, старались сделать так, чтобы она принесла им наибольшие выгоды, а потому они тщательно выбирали подходящий момент для ее начала. Объясняя причины того, почему Рузвельт так активно поддерживал Чемберлена в его мюнхенской политике уступок, американский историк Ч. Тэнзил писал: «Президент вовсе не хотел, чтобы в Европе началась война, которая могла бы закончиться так быстро, что Соединенные Штаты не успели бы вмешаться.»

В сентябре 1938 года против Гитлера могли бы выступить французская, английская, русская и чешская армии, которые разгромили бы его довольно быстро». Следует добавить, что осенью 1938 года внутри Германии созрел мощный антигитлеровский заговор генералов, опасавшихся начала войны и поэтому готовивших государственный переворот. Об этом было хорошо известно западным державам, с которыми заговорщики поддерживали контакты. В этом случае война могла не состояться, и рассчитывать США на огромные военные заказы не пришлось бы.

Однако после того как Мюнхенское соглашение привело к расчленению Чехословакии, а СССР оказался политически изолированным, положение Германии значительно укрепилось. Это признавали в США. 31 января 1939 года на совещании с членами сенатского комитета по военным делам Рузвельт заявил: «Как бы ни началась война в Европе… с похода на восток или на запад… ее исход без материальной помощи Англии и Франции со стороны США, в первую очередь самолетами, приведет к торжеству держав Оси в Европе…

Африка падет автоматически. Это очевидно, ибо Африка на девяносто пять процентов колония… Следующая совершенно несомненная цель, предложенная братцем Гитлером во вчерашней речи, — Центральная и Южная Америка». Рузвельт не сомневался, что угроза Гитлера не покупать продовольствие в Аргентине будет достаточным средством, чтобы принудить эту страну капитулировать перед Германией. Затем он сказал, что в Бразилии живет 250 тысяч немцев.

Очевидно, исходя из американского и даже личного опыта, Рузвельт говорил: «Центральная Америка? При соответствующей подготовке и умении подыскать нужных людей можно совершить революцию в любой из стран Центральной Америки, затратив от 1 до 4 миллионов долларов». Рузвельт уверял: «Идет постепенное окружение Соединенных Штатов, уничтожается наша первая линия обороны. А она проходит в Европе и по Средиземному морю».

Объявив об угрозе безопасности страны, Рузвельт принимал меры для наращивания военного потенциала США. В своем послании конгрессу 4 января 1939 года Рузвельт запросил 1,6 миллиарда долларов на военные расходы. (В 1938 году эти расходы составляли 1,1 миллиарда долларов.) До этого на секретном совещании с военными Рузвельт изложил свою программу военного строительства.

Президент утверждал, что для обороны Западного полушария «от Северного до Южного полюсов» США должны иметь в строю 20 тысяч самолетов и строить ежегодно 24 тысячи самолетов. Германия, пояснял президент, производит в год 12 тысяч самолетов, Англия — 4,8 тысячи самолетов, Франция — 3,6 тысячи самолетов. Американское самолетостроение компенсирует отставание Англии и Франции от Германии, объяснял президент. Выдвигая программу укрепления обороны страны, Рузвельт одновременно обеспечивал промышленность большими заказами и добивался сокращения безработицы.

Теперь, когда американские компании помогли Гитлеру создать военную промышленность, достаточную для развязывания войны, США старались вооружить и другую сторону для того, чтобы война могла быть достаточно долгой и обеспечивала, как и в годы Первой мировой войны, заказами американскую промышленность. Поэтому США делали все возможное, чтобы наращивать темпы продажи вооружений в Европу.

В апреле 1939 года после падения республики в Испании Рузвельт призвал конгресс отменить закон о нейтралитете. 19 мая 1939 года он объяснил конгрессменам, что отмена запрета на продажу оружия «сделает менее вероятной победу в войне держав, недружественно относящихся к США».

В противном случае, говорил Рузвельт, «через небольшой промежуток времени мы окажемся в окружении враждебных государств. Объединенные флоты Германии и Италии равны нашему, а японский флот составляет 80 % от нашего. Поэтому у них всегда будет соблазн попытаться провести молниеносную войну против нас». Конгресс отменил запрет на торговлю оружием.

Одновременно Рузвельт прилагал усилия для того, чтобы поддержать Англию и Францию в их попытках добиться такого соглашения с СССР, которое бы втянуло его в войну с Германией, но позволило бы западным странам избежать участия в конфликте. H.H. Яковлев писал, что, как только Рузвельту стало известно о предложении Германии подписать договор о ненападении с СССР, он «решил вмешаться».

Рузвельт направил послание к Советскому правительству, настаивая на продолжении переговоров между СССР, Англией и Францией. Комментируя это послание, Яковлев писал: «Запад не мытьем так катаньем стремился вовлечь Советский Союз в войну с Германией, которая могла вылиться в крестовый поход капиталистического мира против страны социализма». Подписание советско-германского договора 1939 года о ненападении сорвало эти попытки.

Теперь Рузвельт изменил тактику. H.H. Яковлев писал: «Хотя Рузвельт и направил 24 августа в общем и целом платонические призывы к Гитлеру и президенту Польши Мосницкому воздержаться от применения силы, Лондону и Парижу было очень серьезно сказано, что США не считают больше необходимым способствовать умиротворению.

Больше того, если Англия и Франция не объявят войны Германии в случае агрессии против Польши, они в свою очередь не смогут рассчитывать на американскую помощь.

Как сказал после войны Кеннеди (имеется в виду посол США в Великобритании Джозеф Кеннеди, отец будущего президента. — Авт.), «ни французы, ни англичане никогда бы не сделали Польшу причиной войны, если бы не постоянное подстрекательство из Вашингтона»… В телефонных разговорах летом 1939 года президент непрерывно предлагал подложить горячих углей под зад Чемберлена».

Говоря о повороте во внешней политике Рузвельта в конце лета 1939 года, Ч. Тэнзил писал: «По-видимому, есть только одно логическое объяснение его давлению, чтобы Англия, Франция и Польша выступили против Германии в 1939 году, что, как ему было известно, означало войну. К лету 1939 года обстановка коренным образом изменилась: Россия заключила договор с Германией, а чешская армия исчезла. Война, начавшаяся в 1939 году, могла бы бесконечно затянуться».

Очевидно, что гонка вооружений, которая могла стимулировать рост производства в США, не могла устранить причины экономических кризисов, а поэтому являлась лишь временным решением текущих трудностей страны. Бывший помощник Рузвельта, а затем порвавший с ним Р. Моли писал: «Поощрив англичан и французов отказаться от умиротворения в расчете на нашу активную поддержку, мы способствовали развязыванию войны…

И независимо от того, хотели мы или нет, мы тем самым игнорировали наши нерешенные внутренние проблемы».

Курс на поддержание напряженности между странами и связанные с ним гонка вооружений и провоцирование международных конфликтов стали теми способами, на которые стали полагаться американские правящие круги для преодоления трудностей развития своей страны. Рискованная политика, начатая в конце 30-х годов, обрекла США и весь мир на постоянную жизнь в обстановке милитаризации, вооруженных конфликтов или ожидания их.

http://ss69100.livejournal.com/2148339.html