Народное хозяйство Третьего Рейха и современность

«В Германии чистота, аккуратность и порядок — прежде всего... за свою месячную зарплату рабочий имеет возможность одеться, обуться и культурно провести время — сходить в театр, что так доступно для рабочего в Германии... Обеды в ресторанах вкусны и дешевы. Немец без пива никогда не садится кушать... Дома утопают в зелени и фруктовых деревьях»[310].

Н. Вощило «Записки о Германии», ноябрь 1942г.

Это цитата из панегирика, написанного главным редактором газеты «Голос народа», издававшейся на территории Локотской республики после обзорного посещения её администрацией Мюнхена. Потом риторика восторженного коллаборационизма исчезла вместе с самим явлением и вернулась в 90-е. Дотянулся проклятый Гёббельс: новые «голоса народа» сели лить слёзы по баварскому пиву, которым немцы щедро поили жителей оккупированных территорий. Описывать счастливую жизнь заграницы кинулись после того как триколор локотского самоуправления был поднят над всеми административными зданиями страны, на территории которой натурально развернули план «Ост».

При открытии выставки «Планирование и построение нового порядка
на Востоке» 20 марта 1941 г. Конрад Майер (справа) выступил с
обращением к ведущим фукционерам Рейха (слева направо):
заместитель Гитлера Рудольф Гесс, Генрих Гиммлер, райхсляйтер
Булер, рейхсминистр Тодт и шеф главного управления имперской
безопасности Гейдрих

Именно так, генеральный план «Ост» Конрада Мейер-Хетлинга предполагал: «Так как сейчас невозможно отказаться от сотрудничества с коренным населением Восточных областей, создаваемый на этом пространстве народный порядок должен быть нацелен на умиротворение местных жителей». Этот известный план на самом деле на девяносто процентов документ экономического характера и оценивает расходы, «которые приводят к приносящим доход капиталовложениям, в первую очередь следует принять во внимание средства кредитов, взятых у Рейха, средства рынка частного капитала и средства из предоставленных дополнительных кредитов».

Средства частных кредитов в «приносящие доход капиталовложения» оценивались в добрые 19,11 млрд. из необходимых 45,7 млрд. рейхсмарок[311]. При этом, напомню, что с 1941 года планирование экономики Третьего Рейха было официально передано Обществу Юго-Восточной Европы под руководством главы отдела экономической разведки «Farben I.G.» Макса Илгнера, племянника финансового архитектора концерна Германа Шмица. Резиденция Общества была расположена в Вене и являлась сосредоточением независимых экономических школ и институтов по большей части австрийских, таких же которые впоследствии обучат и подготовят к работе Е. Гайдара. Из Второй Мировой «частные кредиторы» вынесли несколько уроков, которые зафиксировало на своих заседаниях немецкое руководство: «Россия может быть сокрушена только русскими» и «только с помощью «руководства». Подготовить такое руководство в своё время взялось Московское отделение Международного Института Прикладных Систем Анализа (IIASA), альма-матер которого также располагалось в Австрии:

Таблица из документа Конрада Мейер-Хетлинга
Генеральный план «Ост»

«… международный институт системных исследований в Вене. Если почитать биографии молодых российских реформаторов из команды Гайдара, огромная их часть прошла через эту точку.»[312]

доктор экономических наук М.Г. Делягин,
директор Института проблем глобализации

Чтобы не оставалось иллюзий относительно случившегося в 90-е приведу еще одну цитату доктора Конрада Мейер-Хетлинга:

«Получение дополнительных кредитов и денежная эмиссия могут быть использованы в качестве подходящего средства финансирования (ср. с примером Центрального эмиссионного банка Украины), если необходимые народнохозяйственные резервы (в форме земли, рабочей силы, сырья и т.д.) имеются в наличии и с помощью использования кредита могут быть использованы продуктивно»

- из которой видно, что многие детали «перестройки» это и есть план «Ост», и рождались эти детали отнюдь не в младореформаторских головах. Как говаривал близкий друг Адольфа Гитлера, тонкий интеллектуал Роберт Лей:

«Инновации – главный ваш инструмент. Под маркой экспериментов и заимствований иностранного опыта смело наносите удары ломом» [264].

Речь в документе идет также о «возможности введения всеобщей трудовой повинности» - во-первых кредиты надо будет отдавать, во-вторых Третий Рейх силой клонировал ту самую «новую социальную справедливость» о которой грезил Эдуард VIII и которая уже была установлена на территориях самого Третьего Рейха, награбившего столько, что если бы Гитлер так уж любил свой народ, то тот бы зажил как арабские шейхи. Но экспроприированные средства почему то оказались в Швейцарии, а «любимый народ» первым познакомился с «новой социальной справедливостью».

«Наш исходный пункт - не индивидуум, и мы не разделяем точку зрения, согласно которой следует накормить голодных, напоить жаждущих или одеть нагих, - не в этом заключаются наши цели. Наши цели диаметрально противоположны …»
Иосиф Гёббельс,

из выступления на съезде NSDAP в 1938 г.

Несмотря на то, что Имперский аграрный союз на втором этапе президентских выборов 1932 года объявил Гитлера кандидатом от сельского хозяйства страны, исследование общественного мнения, проведенное Кершо, свидетельствует о том, что именно в сельских областях неприятие нацистского режима было в это время почти всеобщим. Объяснением может стать иллюстрация социального эксперимента по созданию кастового неофеодализма, которому подверглось крестьянство Германии. Речь идёт о создании Имперского продовольственного сословия, по определению рейхсминистра продовольствия и сельского хозяйства Р.В. Дарре: «единой сословной организации распределения и переработки продуктов сельского хозяйства».

Образованное в соответствии с «Законом о временной организации Имперского продовольственного сословия» от 13 сентября 1933 г. оно должно было принудительно объединить все профессиональные отрасли сельского и лесного хозяйства. Несмотря на то, что Дарре назвал «год победоносной национал-социалистической революции» годом «славного освобождения немецких крестьян», на смену контрактной системы и свободной реализации продукции вводился жесткий регламент всего оборота аграрного сектора.

Пропаганда подавала этот шаг как ответ - «либеральному меркантильному торгашескому духу мы противопоставляем наше мировоззрение крови и почвы». По поводу почвы нужно заметить, что хотя экономическая программа NSDAP 1930 года заявляла: «немецкая земля никогда не станет объектом финансовой спекуляции», это никогда не было реализовано на практике, зато теперь землевладельцы не справлявшиеся с обязанностями по отношению к фатерланду или по политическим мотивам могли быть лишены права собственности на землю по усмотрению рейхскомиссара.

«…классический фашизм ‹…› был модернизационным движением, которое, с одной стороны, вещало о крови и почве, а с другой – продвигало модернизацию радикальными методами[317]»

германский социолог Ульрих Бек,
профессор Мюнхенского университета и Лондонской школы экономики

Идеологическая машина объясняла крестьянству, что оно «оплот против разрушительного воздействия цивилизации» и «эталон нордической расы», условия соответствия которому определил Дарре, выступая перед представителями германской промышленности в 1934 году: «Мы требуем, чтобы каждый крестьянин сознательно подчинялся суровой дисциплине; мы отдаем ему приказ в битве за продовольствие … » - по его мнению «зачаточными клетками расового возрождения немецкого народа» должны были стать «наследственные дворы», закон о которых разрешал наследование лишь одному из детей мужского пола. Под лишённых наследства остальных детей 1 февраля 1940 г. в Имперском молодежном руководстве была создана «служба поселенцев молодого поколения OST» - основа заселения «восточных поселений», где после годового курса сдавался экзамен на усвоение сельскохозяйственного труда.

Отдел «Остланд» функционировал в Рейхсминистерстве продовольствия и сельского хозяйства с 1933 года, что явилось продолжением гитлеровской политики, определённой фюрером в «Mein Kampf»:

«Мы … указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на востоке … Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены»[280]. «...Коренных жителей вытесним в болота Припяти, чтобы самим поселиться на плодородных равнинах...» «Мы совершенно не обязаны испытывать какие-либо угрызения совести... Едим же мы канадскую пшеницу, не думая [при этом] об индейцах»[291].

План «Ост» действительно предполагал онемечивание отдельных территорий, но до этого переформатировано должно было быть само немецкое сознание:

Гитлеровцы сжигают книги. Берлин 1933 г.

«Век крайнего интеллектуализма теперь окончился, и успех германской революции вновь проложил дорогу германскому духу. Вы делаете правое дело, предавая дух прошлого пламени. Это сильный, великий и символический акт ... Прошлое лежит в огне ... Будущее поднимается из огня в наших собственных сердцах».

Иосиф Гёббельс,
выступление 10 мая 1933 г. на берлинской Франц-Йозеф-плац

Зажигательную речь министра пропаганды, сопровождающую публичное сожжение «неблагонадёжных» книг наблюдал детский писатель Эрих Кестнер, чьи книги горели вместе с 24 другими «нежелательными и вредными» авторами[280]. Кестнер в течении шести лет издавался в семейной газете Отто Байера «Beyers f?r Alle» (с 1928 г. «Детская газета Клауса и Клэры»)[316].

«Дню сжигания книг» предшествовало изъятие из университетских библиотек учебников и курсов лекций, не вызывающих доверия у нового руководства. Это дало старт воспитательной доктрине, которую описал ведущий национал-социалистический педагог Э. Крик:

«Национал-социализм является мировоззрением, которое поднимает тотальное притязание на действительность и не хочет доверять формирование мнения воле случая» .

Руководитель Гитлерюгенд - Бальдур Бенедикт фон Ширах (нем. Baldur Benedikt von Schirach) провозгласил «революцию воспитания», в которой задача «обновления немецкой народной души» возлагалась на образование. Родители, препятствующие переходу их детей в ведомство фон Шираха подлежали тюремному заключению, а сами дети направлялись в сиротские приюты.

Представители нацистской молодежи сжигают книги
в Зальцбурге, Австрия, 30 апреля 1938 года

Вмешательство в дела семейные вообще узнаваемый признак даже современного «нового мирового порядка», так в Третьем Рейхе была заведена так называемая «семейная книга», где помимо учитываемых ранее стандартных сведениях о родителях заполнялись данные об их гражданстве, вероисповедании, расовой принадлежности супругов[280], составлялось генеалогическое древо с указанием кто, чем, когда болел, примерно то, что в современных московских школах называют «паспортом здоровья ученика», напоминающий по содержанию социальный паспорт родителя[315].

Для идеологической интеграции в школах на первый план вышли гуманитарные дисциплины, например – страноведение, где основной акцент делался на проблемах геополитики, жизненного пространства, демографии, расовой экспансии и на значении колониальных территорий. Реализуя 20-й пункт программы NSDAP, предполагавший «предпринять полную реорганизацию ... национальной системы образования …» под кураторством различных ведомств были созданы национал-политические воспитательные учреждения «Напола», закрытые школы орденсбурги (орденские замки), «Школы Адольфа Гитлера» и высшие партийные школы, для которых издавались специальные учебники и разрабатывались специальные образовательные программы.

В 1937 году корреспондент «Манчестер Гардиан» опубликовал свои впечатления от посещения орденского замка, в учебной библиотеке которого он наткнулся на открытый атлас, в котором « … немецкие колонии все еще остаются немецкими … Эльзас - Лотарингия не являются французскими! Примечание на полях указывало на то, что эти области были у Германии украдены». Примечательно, что в этих заведениях, дающих возможность «трудолюбивому немцу … занять свое место в национальном руководстве» учебное время было перераспределено в пользу физической подготовки и расоведения в ущерб прочих предметов за исключением английского. «Политические солдаты в униформе, двинутся в университеты. Интеллектуал боится такого варварства, но молодое поколение хочет вернуться в джyнгли» - подчеркивалось в статье газеты «Немецкий студент».

Повсеместное расоведение привело к моде среди подростков осветлять волосы, с октября 1933 года в выпускных классах по «расоведению» вводится экзамен. Часы в пользу нового предмета перераспределяются за счёт иностранного языка и той самой математики[280], которая, по мнению А. Фурсенко «убивает креативность»[305], зато её отсутствие, видимо обеспечивает более безболезненный возврат в джунгли.

Поскольку учебников по расологии еще не написали, учителям приходилось развивать креативность на месте. Один из преподавателей биологии, руководствуясь выдержками из работ видных расологов, взялся измерять носы и черепа собственных учеников, скрупулезно фиксируя полученные результаты. В конце исследований он объявил классу, что только 7,7% обследованных принадлежит к расовой элите человечества. Один из счастливчиков поинтересовался: могут ли лица еврейского происхождения считаться представителями нордической расы. «Конечно нет, мой мальчик. В этом - суть нашей работы. Наша новая расовая наука позволяет нам идентифицировать и отделять таких людей от народного сообщества» - был ответ. «Тогда, видимо, произошла ошибка, - заметил ученик. - Моя мать - еврейка»[280]. Ошибки эти были столь частыми, что прообразом «идеального немецкого солдата» для нацистской прессы послужил солдат вермахта еврей Вернер Гольдберг[306].

«Строжайшая дисциплина, ежедневная «промывка мозгов», насаждение образа врага позволили нацистскому руководству с высокой степенью эффективности манипулировать молодым поколением, умело направляя его энергию в нужное русло».

Е. А. Паламарчук «Социальная политика Третьего Рейха»

Для повышения жизнеспособности светловолосой «арийской расы» и женские и мужские школы стали отдавать предпочтение физической подготовке. «Поменьше часов в аудиториях, побольше – на воздухе» - напутствовал министра образования Руста глава Трудового Фронта Роберт Лей[264]. Кроме того, образование нацелилось на обучение практически полезным вещам, девушек вместо естественно научных дисциплин стали обучать домоводству и рукоделию, а будущим солдатам вермахта объяснили, что «высочайшая честь мужчины - в том, чтобы пасть в схватке с врагами своей страны».

«Мы хотим в течение года достигнуть уровня, когда оружие покоится так же спокойно в руке немецких мальчишек, как и перо. … Либерализм написал на школьных дверях, что «знание - это сила». Но мы узнали во время ВОЙНЫ и в послевоенные годы, что могущество нации, в конечном счете, основывается на ее оружии и на тех, кто знает, как его применять»

- объяснял в 1935 году обергебитсфюрер X. Штелрехт. С 1942 года члены гитлерюнгенд с 14 лет проходят семидневные курсы военной подготовки, с 1943-го из них по достижении 16 лет комплектуются зенитные батареи. Привлечённые к военной службе носили форму Люфтваффе и получали 50 пфеннигов ежедневного жалования. С 1944 года к боевым действиям были привлечены 11-летние подростки.

Согласно заявления Имперского министерства науки, образования и культуры: «Высшей задачей школы является воспитание молодежи для службы народу и государству», поэтому 1 мая, десятью днями ранее книжного аутодафе, показательно в День труда, Адольф Гитлер выступил со следующей речью:

«Многократно превозносимая «академическая свобода» должна быть изгнана из германских университетов, поскольку эта свобода, будучи только негативной, не была подлинной. … Первое обязательство – по отношению к народному сообществу... Это обязательство должно быть прочно установлено и внедряться Трудовой повинностью».

Сама Национал-социалистическая добровольная трудовая служба была создана двумя годами раньше и к моменту его выступления уже успела обзавестись двумя трудовыми лагерями для молодёжи, где помимо труда немало времени уделялось физической подготовке.

Фюрер Имперской трудовой повинности К. Хирль считал, что: «Трудовая повинность будет гордой привилегией немецкой молодежи и ... службой на благо всего народа», на деле с 1934 года она становится шестимесячной обязанностью, выполнение которой заносится в «Паспорт трудовой повинности», который в отдельных случаях предъявлялся для прохождения экзаменов. «Все молодые немцы обоих полов, должны служить своему народу в Имперской трудовой повинности» - говорилось в «Законе об Имперской трудовой повинности» от 26 июня 1935 г. Уже в начале 1941 г. была издана специальная директива Гесса, позволявшая привлекать к сельскохозяйственным работам школьников старше 10 лет. Генеральный трудовой фюрер доктор Деккер приветствовал возможность покинуть «каменную нищету городов» и «ощутить, где выращивается хлеб для народа» в специальных трудовых лагерях.

«Трудовая повинность, представляется мне одним из наиболее приятных среди нацистских экспериментов, по крайней мере, в германских условиях ... В настоящее время 200000 мужчин проходит службу в таких лагерях в течение шести месяцев ... Лагеря организованы всецело на военной основе. Дисциплина суровая; мальчики носят униформу, как солдаты; единственное различие - в том, что они носят лопаты вместо ружей и работают на полях».

профессор Сиднейского университета С. X. Роберте,
«Дом, который построил Гитлер», 1938 г.

«Тот, кто терпит неудачу в лагере, утрачивает право управлять Германией как выпускник вуза» - заранее предупреждал глава Имперского министерства науки, образования и культуры – Б. Руст.

Теперь в ВУЗах, как и в средней школе, вместо академического образования приоритет отдавался физическому воспитанию и формированию характера. Считалось, чтобы стать судьёй студенту достаточно двухсеместрового курса права. Преподавание было переориентировано на практическую работу на промышленных предприятиях и фермах – ближе к работодателю[280]. В общем складывается такое впечатление, что к разработке новой образовательной системы немцы привлекли А. Фурсенко с его «будущий студент будет «затачиваться» под конкретного работодателя»[305] … ну или наоборот, ибо совпадает всё вплоть до сокращения часов математики.

Подобная практика не преминула сказаться на уровне выпускников. Командование вермахта отмечало у призывников «ежегодное снижение уровня знаний, способности мыслить и выражать себя логически», а также «неадекватное владение немецким языком в его устной и письменной формах», общее количество студентов уменьшилось со 128 тыс. чел. в 1931-1932 гг. до 57 тыс. чел. в 1937-1938 гг. Отчасти это произошло из-за сокращения женской аудитории: с апреля 1933 года для студенток была установлена десятипроцентная квота, что привело в довоенный период к резкому сокращению их доли. Новый режим изначально декларировал негативное отношение к высшему женскому образованию.

По мнению лидеров национал-социализма, женщины должны были рожать детей, крестами разной степени награждались матери родившие четырех и более детей, им были обязаны салютовать члены «Гитлеровской молодежи». Но при этом речь не идёт о принципе Гогенцоллернов - дело женщины: Kirche, Kinder und Kuche. «Каждый ребенок, которого женщина приносит в этот мир, это битва, битва, которая ведется ради существования ее народа, - провозгласил Гитлер 15 сентября 1935 г., обращаясь к партийному съезду с речью, озаглавленной: «У женщины тоже есть свое поле битвы». «Необходимо понять, что брак не является самоцелью, что он должен служить более высокой цели - размножению и сохранению вида и расы» - утверждал он в «Майн Кампф». Дети для Третьего Рейха – это в первую очередь рабочие руки и солдаты, те, кто будет реализовывать принцип служения корпоративному государству, в котором было больше корпоративного, чем государственного.

К примеру, новорождённые у остарбайтеров изымались в детский дом в Рюхене, принадлежавший предприятию «Volkswagen», 70% рабочих которого были принудительно пригнаны с восточных территорий[280]. Доставка в Рейх детей для подготовки к работе на фабриках входила в обязанности главы «Гитлеровской молодёжи», сумевшего до лета 1944 года привезти около четырёх тысяч мальчиков в возрасте от 10-ти до 14 лет[264]. В отношении новых «остарбайтеров» система ювенальной юстиции с системой патрональных семей является лишь новым более скрытым механизмом реализации старых планов:

«Все, что нации могут предложить в виде хорошей крови нашего типа, мы возьмем, при необходимости похищая их детей и воспитывая их здесь у нас. … Очевидно, что в такой смеси людей всегда будут расово хорошие типы. Поэтому наш долг - забрать таких детей, отделить их от их среды, украв их, если это необходимо ... Так мы получим всю хорошую кровь, которой сможем воспользоваться для себя и дать ей место в нашем народе или ... мы уничтожим эту кровь»[266].

Генрих Гиммлер о славянских нациях,
из публичного выступления в г. Познань 14 октября 1943 г
.

В «Акте об истреблении немецко-фашистскими захватчиками на территории Латвийской ССР 35 000 советских детей» упоминаются данные департамента Остланда: «немцы доставляли советских детей в возрасте от 4–12 лет» … «во двор «Народной помощи» гор. Риги, по улице Гертрудес 5» через который в течении 1943-44 гг. передали хозяйствам Латвии до 5000 советских детей[308]. Отобранных и доставленных в Вену детей из Сербии использовали в качестве прислуги[264]

Определённым ударом по семье стало введение закона о «наследственных дворах», по которому в сельской местности дочери лишались права на наследование имущества родителей, а вместе с этим и каких-либо перспектив выхода замуж. У взявшегося было возражать введению закона профессора Зеринга Имперским крестьянским фюрером были быстро найдены еврейские корни, а его «Исследовательский институт по аграрной сути и сути поселений» был закрыт. «Новый мировой порядок» не рассматривал семью, как приоритет общества. «Семейная жизнь - отжившее понятие. Нам оно не нужно в нашей новой жизни, которая ставит превыше всего государство. Не доверяйте никому. Следите за своей женой. Следите за своими детьми. Следите за всеми. И доносите об их действиях правительству» внушал своим подопечным руководитель Гитлерюгенд фон Ширах.

«В Третьем рейхе государственному контролю и регламентации подверглась не только общественная, но и личная жизнь граждан. Были, в частности, ликвидированы границы, охранявшие внутренний мир семьи. Брак и материнство в значительной степени были лишены своего интимного характера и стали рассматриваться как исключительно государственная задача … Определяя социально-политическую стратегию в целом, нацисты огромное внимание уделяли демографической политике, превратив ее в важнейший инструмент реализации целей режима. В этой связи ими был создан механизм регулирования рождаемости, заключения браков, абортов, разводов и пр., действовавший под тотальным контролем государства».

Е. А. Паламарчук «Социальная политика Третьего Рейха»

Сущность политики деторождения раскрывается в знаменитом указе Гиммлера 1939 года, где он призывает солдат зачать детей, прежде чем идти в бой[266]. В январе 1944, чтобы повысить рождаемость и компенсировать потери мужского населения Гитлер предложил введение бигамии. Идея была активно поддержана женой рейхсляйтера, национал-социалисткой Гердой Борман. В результате её мужем был развёрнут проект «народных браков»: в апреле 1944 г. партийным службам отдали распоряжение создавать возможности для «хорошего общения» между пришедшим в отпуск с фронта, «проверенным в бою и наследственно здоровым мужчиной» и двумя или более незамужними женщинами с целью зачатия детей.

В будущем запрещалась публикация любых романов, рассказов, пьес, в которых бы содержались описания конфликтов между «законной женой» и «незаконной соперницей». Напротив, говорилось в меморандуме рейхсляйтера, «мы должны умело и ненавязчиво показать», что согласно генеалогическим исследованиям, многие выдающиеся деятели прошлого имели внебрачных детей. Необходимо полностью отказаться от употребления самого слова «незаконнорожденный»[280].

«Лично я считаю, что отказ от моногамии будет для нас вполне естественным. Брак в его современно виде - это сатанинское изобретение католической церкви; законы о браке по сути своей аморальны ... В условиях двоебрачия каждая жена будет выступать стимулом для другой, и обе будут стремиться стать женщиной мечты для своего мужа - исчезнет неряшливость, исчезнет беспорядок. Они будут стремиться к идеалам красоты, проповедуемым искусством и кино»[266].

Генрих Гиммлер,
в мае 1943 года, из воспоминаний личного врача Феликса Кирстена

Цитата эта помимо прочего показывает, что отношение к «Kirche» у руководства новой Германии было негативным, сразу после прихода к власти оно запретило любые молодёжные церковные объединения[208]. Под руководством Гиммлера начался процесс реабилитации жертв инквизиции, которая якобы в сговоре с мировым еврейством уничтожала генофонд арийской расы[314]. Редактор журнала «Народный наблюдатель», будущий крупный идеолог нацистского движения открыто объявлял идеалы христианской Европы бесполезными убеждениями:

Встреча Адольфа Гитлера и Папы Римского
Пия XI (Акилле Ратти).

«Что нужно Европе, так это освободиться от мягких, абстрактных христианских идеалов, происходящих из Малой Азии и с Востока, и открыть новую философию, уходящую корнями в недра земли, осознать расовое превосходство и чистоту нордического человека[266]

Начальник Внешнеполитического управления NSDAP Альфред Розенберг,
«Миф двадцатого столетия», 1930 г
.

В 1935-37 гг. прошли показательные процессы над священнослужителями и монахинями по обвинению их, как уже принято, в сексуальной распущенности и валютных махинациях. С 1941 года гитлерюнген умышленно обязали проходить еженедельную перекличку во время воскресной службы, что вызвало открытые протесты среди населения. Также громкий общественный резонанс вызвало введение сельскохозяйственного календаря, в котором отсутствовало какое бы то ни было упоминание христианских святых. Особенным нападкам католическая церковь подвергалась с еженедельном иллюстрированном журнале СС «Черная гвардия», редактором которого был глава Службы массовых диверсий «Инсургирунг унд саботаже», специалист информационно-психологических операций полковник СС Гюнтер д'Алкуен, работавший под началом «чисто интеллектуально подавившего в себе еврея» Рейнхарда Гейдриха[266].

В свете этого с одной стороны рассказы о потворстве нацизму со стороны католической церкви не будут соответствовать истине, тем более говорят, что как только папа Пий XII порывался выразить негодование теми или иными действиями нацистов, те дюжину патеров-кюре отправляли в концлагерь[321]. С другой стороны, согласно показаниям доктора Карла Нейгауза, курировавшего отношения с церковью со стороны Главного управления Имперской Безопасности: «Пий XII во время мировой войны тайно вел прогитлеровскую политику», чему в частности соответствует его энциклика проклятие коммунизму «Квадра-гезимо анно»[89]

Относительно «кухни» с женщинами тоже не сложилось, очень быстро на смену девизу «Место женщины - дома!» пришел лозунг: «Наш дом - Германия, где бы мы ей ни понадобились!». И под девизом: «Немецкие женщины помогают побеждать!» их отправили назад на производство. После провозглашения тотальной войны женщины вынуждены были работать и по ночам, при том, что восьмичасовой рабочий день для кого бы то ни было отменили еще с 1935 года. Геббельс выразил уверенность в том, что «после первоначальных трудностей все женщины, в первую очередь, из высших слоев населения, с особым спортивным азартом примутся за работу».

С неизменной и особой торжественностью проходил первомайский праздник «Дня национального труда», при этом, если в 1933 году рабочая неделя составляла 43 часа, то в 1939 году она на некоторых предприятиях достигла 60 часов (даже банковским служащим приходилось работать 53 часа в неделю), а с 1944 года 60-часовая рабочая неделя была установлена как минимальная. В ключевых же отраслях промышленности, таких, как авиационное производство, планка достигла уровня 72 час., а потолочным стал показатель в 88 часов. Кроме того предприниматель мог обязать своих рабочих трудиться сверх максимума продолжительности рабочего времени, установленного законом, поскольку работа понималась как «само собой разумеющаяся ответная услуга за ... долг заботы, взятый на себя фюрером предприятия».

Летом 1933 г. в гитлеровской Германии число рабочих, увеличенное только на 7,5%, производило промышленных изделий на 22,4% больше, чем год назад, и только 4% этого добавочного количества продукции оплачивалось дополнительно. Усиление эксплуатации происходило на фоне падения реального дохода граждан, если в 1929 году недельный заработок составлял 42,2 марки, то в конце 1933 г. только 21,6 марки, сократившись наполовину.

В апреле 1934 г. в своем выступлении по радио Иосиф Гёббельс заметил:

«Рабочий, налаживая наше производство, был вынужден удовлетворяться такой заработной платой, которая ни в коей мере не была достаточна для поддержания жизненного стандарта, соответствующего высокому культурному уровню нашего народа. И он выполнял поставленную перед ним задачу с беспримерным героизмом» .

Вследствие переутомления по стране прошли забастовки, даже несмотря на то, что они были объявлены вне закона. Кроме того, с 15 мая 1934 года вне закона объявлялось свободное перемещение по стране в поисках работы, а с 1936 согласно «Седьмому предписанию о проведении четырехлетнего плана» работодатели имели право не выдавать своим работникам трудовые книжки, лишая их, таким образом, возможности покинуть предприятие. При этом наследник профсоюзов - Германский трудовой фронт не имел никаких полномочий, его глава Роберт Лей, определяя позицию трудового фронта в начале 1934 г.

«трижды подчеркнул, что немецкие рабочие никогда не должны забывать, что они солдаты, обязанные беспрекословно подчиняться государству и поменьше думать о заработках… рабочий абсолютно предан своему хозяину и даже не помышляет о протесте или об организации стачек».

Одной из причин нарастающей эксплуатации стало падение реальных доходов монополий, вызванное кризисом. Экспортные отрасли «Farbenindustrie I.G.», которые в 1930 г. показали 89 млн. чистой прибыли, в 1933 г. сообщали о её резком падении - 49 млн. марок. Однако интенсификации производства и увеличение продолжительности рабочего времени вследствие переутомления дали обратный эффект - в 1938 году средний спад производительности труда составил почти 20%.

Британские корни германского нацизма

Когда Гитлер предложил Роберту Лею заняться обеспечением экономики «рабской силой», то скрипач, ценитель Сальвадора Дали и стихов Поля Элюара глава Трудового Фронта отказался весьма оригинальным способом: он попросил Гиммлера отправить его в концлагерь, чтобы «на собственной шкуре подсчитать КПД от принудительного труда». Через двое суток таскания валунов из болота, построений на аппельплаце Роберт Лей составил аналитическую записку о том, что рабский труд «не производителен»[264]. Соответственно действовать необходимо было иными методами принуждения, с учётом того, что Третий Рейх подарил миру первую телевизионную рекламу и принадлежала она как раз подконтрольной Трудовому Фронту организации «Крафт дурх Фройде» на лагерных нарах главу организации посетила не одна мысль как заставить человека эксплуатировать самого себя.

В 1936 году указом А. Гитлера «О борьбе за производительность немецких предприятий» в производственный процесс внедрялись различные формы соревнований, по итогам которых предприятию «может быть в качестве награды присвоено звание «Национал-социалистическое образцовое предприятие». Организацией «Крафт дурьх Фройде» была разработана система отпусков. Только у этих отпусков была одна интересная особенность – от них нельзя было отказаться, потому что «мы направляем наших рабочих в путешествия, сооружаем для них плавательные бассейны не только в целях развлечения … » - писал пресс-секретарь Трудового фронта Г. Старке. По мнению нацистов, население должно было оставаться под контролем властей даже в часы досуга, которые можно было эффективно использовать для сплочения нации. Отпуск подразумевал обязательное посещение идеологических кружков, поэтому отправляли в него директивно.

С одной стороны развёрнутая в Третьем Рейхе пропаганда говорила, что общество «Красота труда», отвечающее за организацию рабочих мест и оформление производственных помещений создана «не по экономическим причинам, но исключительно для того, чтобы помочь немецкому рабочему человеку», с другой в 1938 году глава Трудового Фронта Роберт Лей привёл предоставленные ему владельцами предприятий статистические сведения о том, что «эстетизация труда» не является предметом роскоши, а лишь способствует повышению эффективности производства[264]. В целом же отношение к рабочему сословию выражает саркастическое замечание Геринга по поводу деятельности организации «Крафт дурх Фройде» («Сила через радость»): «Трудовому фронту следовало бы производить побольше силы и поменьше радости»[280].

Именно под деятельность его, Геринга четырехлетнего плана, 15 июля 1933 г. Гитлер издает закон, по которому вся промышленность должна установить твердые цены, определял которые рейхскомиссар по вопросам ценообразования, подчинённый непосредственно Герингу. Кроме того, данное должностное лицо могло поставить вопрос существования предприятия в зависимости от норм выработки. Далее, несмотря на то, что 13-й пункты программы NSDAP предусматривал «конфискацию всех капиталистических картелей», «каждый конкурент или аутсайдер, который посмеет сбивать эти цены или организовать новую фабрику, может — в порядке борьбы с «экономическим саботажем» — быть подвергнут взысканию правлением синдиката, может быть арестован государственными властями, может быть заключен в концентрационный лагерь»[121].

Закон от 15 июля позволял правительству в принудительном порядке образовывать картели, а дополнительно проведённая «юридическая реформа акционерных обществ» ликвидировала все фирмы с капиталом менее 100 тыс. марок, допуская далее открытие предприятий с уставным капиталом не менее полумиллиона.

Советская разведка о ядерной программе Германии

Хотя эта мера, закрыла пятую часть всего малого бизнеса и напрямую противоречила пункту изначальной программы NSDAP: «создание и сохранение здорового среднего класса, она подавалась как временная и объяснялась необходимостью преодоления последствий экономического кризиса. В статье, опубликованной 28 ноября 1939 г. в «Нойе цюрихер цайтунг» о создавшейся ситуации говорилось:

«Владельцы и члены их семей, утратили свою самостоятельность и были вынуждены идти в военную промышленность, строительство или в административный аппарат. Вследствие недостатка товаров многие мелкие магазины стали нерентабельными еще до начала войны. Введение же карточной сертификационной системы распределения товаров с ее началом лишь усугубило их положение».

Таким образом, экономика, которая бы основывалась на принципах самоуправления, оказалась миражом. Последствиями реформ стало то, что значительная часть старого среднего класса либо подверглась пролетаризации, не выдержав конкуренции со стороны монополий, либо была поставлена под ружье, утратив, таким образом, возможность оставаться в бизнесе – «Этот закон ужасающим образом способствовал умиранию экономически самостоятельной средней и мелкой буржуазии». В рамках «новой социальной справедливости» не предусматривалась каста «среднего класса».

В августе 1933 г. Шредер внес план по национализации всех крупных банков, с тем, чтобы затем разделить их на 12 «окружных банков», которые постепенно должны потом перейти в частные руки. В итоге шесть крупнейших банков и 70 акционерных компаний контролировали свыше 2/3 промышленного потенциала страны[247][280]. 15 октября 1933 г. Правление банка «Альгемайне Дойче Кредитанштальт» в Лейпциге на годичном собрании акционеров оперативно доложит: «Банк будет стараться в будущем вести свои дела по принципам национал-социализма; это станет возможным только в том случае, если банк будет пользоваться доверием национал-социалистской партии»[121].

Также на призыв фюрера откликнулся самый подготовленный, самый объединённый синдикат «IG Farben», выпустивший 30 сентября 1934 года сообщение "Мы достигли фазы развития, которая соответствует основным принципам национал-социалистической экономики".

«Фактически «сообщество предприятия» представляло собой жестко иерархизированную структуру, в которой доминировало государство с его интересами, далее шел «фюрер предприятия», рабочие же занимали низшую ступень».

Е. А. Паламарчук «Социальная политика Третьего Рейха»

Как и идеи «Срединной Европы», идеи национал-социализма рождались в «брюквенные годы» Второго Рейха как социальный компромисс. Сотрудник «патриарха» немецкого национал-социализма, концерна «I.G. Farben» - Вернер Дайтс еще во времена Кайзера Вильгельма предрекал в своем эссе: «Возникает новый тип государственного социализма, полностью отличный от того, что каждый из нас думал о нем или как он себе его представлял. Частной экономической инициативе и частной капиталистической экономике не будет причиняться вред, но она будет систематизироваться с точки зрения нужд государственного социализма, так что основной капитал будет сконцентрирован в народном хозяйстве и будет направляться вовне, повинуясь внутренним требованиям ... Это изменение капитализма диктует с естественной безапелляционностью реконструкцию прежнего интернационального социализма. Это превратит его в национальный социализм».

Ядерные тайны Третьего Рейха

В реальности эта симфония частной экономической инициативы и государственного социализма мгновенно была превращена монополиями в инструмент предотвращения конкуренции. Американский экономист, Роберт Брэди, правильно описал немецкое фашистское государство как "диктатуру монополистического капитализма». Его «фашизм» – это 'фашизм' делового предпринимательства, организованного как монополия, которая командует вооруженными силами, полицией, всей юридической и пропагандистской властью[39], что и есть Новый Мировой Порядок по своей сути. От социализма в «новой социальной справедливости» не осталось ничего кроме пропагандистских лозунгов, ровно как и от национализма. Немецкий философ Освальд Шпенглер, увидев приход к власти партии Гитлера, публично заявил, что новое немецкое государство строится на "принципах азиатского коллективизма"[194].

Отсутствие конкуренции взвинчивало цены и доходы компаний-монополистов, чьи прибыли уже в довоенный период достигли астрономических сумм. У концерна Круппа за пять лет - 1934-1939 гг. они выросли в три с лишним раза: 1934 г. - 6,65 млн. рейхсмарок; 1935 - 10,34 млн.; 1936 - 14,39 млн.; 1937 - 17,22 млн.; 1939 - 21,11 млн., а его личный доход вырос в десять раз[247]. В то же время старейшие работники фабрики по производству хрусталя в баварском Терезиентале, жалуясь на мизерную оплату их труда, отмечали, что более ужасных времен не припомнят. Доля всех немецких рабочих в национальном доходе сократилась с 59,6% в 1932, кризисном, году до 53,6% в 1938г., то прибыли капиталистов и бизнесменов за то же время подскочили с 17,4% до 26,6% национального дохода[280].

«В этом — подоплека всех событий в Германии, в этом подоплека исторической миссии Гитлера, Геринга и Геббельса. В этом — конечный итог «национал-социалистской мелкобуржуазной революции»: переход к неофеодализму королей сырья и энергетики»

Генри Эрнст «Гитлер над Европой?», 1936 г.

Падение доходов в реальном исчислении привело по данным Г. Керля, занимавшего высокие посты в Имперском министерстве экономики к последовательному снижению товарооборота розничной торговли: с 37,8 млрд. марок в 1939 г. до 35,7 - в 1940, 35,4 - в 1941, 33,7 - в 1942 и 33,0 млрд. рейхсмарок в 1943 г. Уже начало войны принесло немецкому гражданскому населению нормирование продовольствия. Изданное 27 августа 1939 г. «Распоряжение о временном нормировании сельскохозяйственных продуктов» вводило карточную систему распределения 14 видов товаров, 10 из которых составляли продукты питания. Эта мера привела к сокращению потребления жиров на душу населения, по-сути с началом войны в Германию вернулись «брюквенные годы» Первой Мировой: в конце 1939 года Геббельс издал указание, чтобы карточки, дающие право приобретения нового пальто, выдавались только в обмен на безвозмездно предоставленную поношенную верхнюю одежду.

Среди населения главной службы народного здравоохранения Мюнхена велась разъяснительная работа: если мать сетует по поводу того, что ее ребенок съедает 100 г. мяса, рассчитанные на неделю, за один день, то «не знаешь, чему нужно больше удивляться, - примитивности мышления или очевидной неспособности распределить мясо соответствующим образом».

Ситуация Первой Мировой повторялась с точностью до деталей: помните судьбу начальника военного ведомства Кригсамт генерала Гренера, пытавшегося на фоне брюквенной диеты населения убедить канцлера ограничить прибыль военно-промышленного комплекса, потому «что война не случай для наживы, … что от каждого требует жертвы», а не только от населения. После подобного требования он не продержался на своём посту и нескольких месяцев.

В новой ситуации рейхсминистр вооружений и военной промышленности Альберт Шпеер пытался требовать отдать всю оборонную промышленность под свой контроль. Гитлер произнес по этому поводу речь, обещая всем всё вернуть после победы и одновременно пугая конфискацией собственности, союзниками и Сибирью в случае поражения, что должно было возыметь действие[264], однако идея «мобилизационного социализма» не нашла одобрения у крупного капитала, представленного картелями. Превалирующие компании с иностранным участием были в первую очередь заинтересованы в возврате инвестиций вложенных в немецкую военную промышленность, а значит в еще большем усилении эксплуатации.

К усилению эксплуатации и падению реального заработка добавились еще постоянные удержания с заработной платы с целью освобождения средств, необходимых для перевооружения, указания о чём были даны рейхсминистру финансов уже в 1933 году. Согласно официальной статистике общая сумма сборов стартовала с 351 127 000 рейхсмарок в 1936 году и достигла в зиму 1942/43 г. рекордного результата 1,6 млрд. рейхсмарок. За этими впечатляющими цифрами стоял принудительный характер взносов, взимаемых под угрозой суровых санкций. Рабочий, который не имел возможности сделать соответствующий взнос или взнос которого признавался недостаточным, рисковал потерять работу. Превалирующая доля сборов приходилась на организацию «Зимняя помощь», аббревиатура которой получила у населения саркастическую расшифровку «Мы продолжаем голодать».

Третий рейх и Британия

Примечательным также является факт, что в 1936 году М. Борман письменно запросил Гёббельса отказаться от финансового контроля за расходованием средств, собранных на благотворительные нужды, и действительно контроль за расходованием средств «Зимней помощи» был ограничен. Помимо превалирующих денежных сборов сдавали одежду и горючее, а каждое второе воскресенье месяца семьи всех «истинных фольксгеноссен», независимо от их достатка, должны были ограничивать свое дневное питание одним дешевым блюдом. Если блоквальтер, регулярно обходивший подконтрольные ему квартиры, находил на плите в указанные дни более одного горшка, виновные подвергались общественному осуждению. В соответствии с указом Гёббельса от 30 октября 1941 года «воскресенья одного блюда» получили название «жертвенных» и неуклонно соблюдались в ресторанах, кафе, гостиницах, вагонах-ресторанах Германской железной дороги и на немецких кораблях.

«Таким образом, тоталитарный характер нацистской системы социального обеспечения и благотворительности проявился в том, что, в значительной степени, она функционировала на средства самих граждан, большая часть которых изымалась у них в принудительном порядке в виде различных взносов. Последние фактически представляли собой форму дополнительного налогообложения, позволяя снять финансовое бремя с плеч государства».

Е. А. Паламарчук «Социальная политика Третьего Рейха»

Из-за невозможности открытого сопротивления население Германии перешло к тихому саботажу: по сообщениям фрайбургского отделения Трудового фронта, в октябре 1941 г. на подавляющем большинстве предприятий ежедневно прогуливали работу по неуважительным причинам 30% рабочих. Другая статистика говорит о том, что ежедневные прогулы в 1942 году составили 20%. Особенно частым явлениям прогулы были среди женщин, которые стояли перед необходимостью сочетать ведение домашнего хозяйства, работу на предприятии и очереди, сопровождавшие распределение продуктов питания.

Хотя в подавляющем большинстве случаев говорить о политической подоплеке протеста со стороны женщин не приходилось, прогульщицы приравнивались к асоциальным элементам и направлялись в концентрационные или трудовые воспитательные лагеря[280]. Вот и утверждайте после этого, что жесткость законов компенсируется необязательностью их исполнения только в нашей стране. По сути, фашистский режим был оккупационным для самих немцев, первыми узнавшим что такое `новый социальный порядок`.

В отчете жандармского управления из области Гармиш, датированном августом 1941 г., сообщалось о низком состоянии морали представителей средних слоев, отсутствии у них веры в скорое окончание войны и недоверии к правительственным обещаниям обеспечить улучшение экономического положения в послевоенный период. Стремительное падение престижа NSDAP обозначилось в конце 30-х и выразилось в отказе некоторых категорий граждан: чиновников и учителей от членства в партии, а в конце 1943-го льготы членов NSDAP выглядели настолько вызывающими, что многие из них перестали носить отличительный значок и отказывались от официального приветствия «хайль, Гитлер!».

Учитывая достижение предела эксплуатации, и как следствие падение производительности, влекущее за собой снижение доходности картелей и монополий, в 1940 году Геринг высказывался за то, чтобы не вызывать «слишком много беспокойства среди населения», отметив, что потребности страны в рабочей силе могут быть покрыты за счет военнопленных. В феврале 1942 года министериаль-директор Мансфельд сетовал на простой имевшихся в наличии 3 350 000 советских военнопленных: «Настоящие трудности во вводе в работу не возникли бы, если бы своевременно решились на широкий ввод русских военнопленных».

Сам фюрер изначально будет в восторге от идеи: «Нужно только высчитать, какую прибыль можно извлечь из того, что иностранный рабочий, в отличие от немецкого, получает не 2000, а 100 рейхсмарок в год» [247][257]. По мере мобилизации немецкого населения дефицит рабочей силы с мая 1940 по май 1941 г. достиг 2,6 млн. чел., а провал блицкрига против Советского Союза заставил имперские власти отказаться от первоначальной доктрины неиспользования в экономике Германии оккупированного населения и советских военнопленных[208].

Первыми трудовыми рекрутерами были поляки и французы, причем более полумиллиона из них приехали добровольцами[280], также добровольцами были 10% из первых партий «восточных рабочих»[208]. На показательные исторические параллели происходящего в 90-е годы обратил внимание в своём интервью депутат Гос. Думы Евгений Федоров:

«Знаете сколько вывез Гитлер с оккупированной территории Советского Союза людей гастарбайтеров для работы в Германии и Европе? 4,5 млн. человек под автоматы, то есть гестапо вывозило. Вот сейчас из России … ну из бывшего Советского Союза в десятки раз больше под воздействием оккупационных механизмов. Методы другие, а суть одна и та жа …»[307]

Вид возвращающихся на Родину подорвавших здоровье (совсем не употреблением баварского пива, как почему-то стало некоторым казаться через 60 лет!) соотечественников заставил многих отказаться от добровольной смены условий труда социалистической экономики на условия национал-социалистической.

Последовали меры: «Если не удастся приобрести необходимые рабочие силы на добровольной основе, то нужно немедленно приступить к их аресту, а именно к принудительному обязыванию» - было записано Программе генерального уполномоченного по использованию рабочей силы Ф. Заукеля, который в кругу сотрудников заявлял: «Я получил свое поручение от Адольфа Гитлера, и я доставлю миллионы остарбайтеров в Германию, не обращая внимания на их чувства, независимо от того хотят они этого, или нет». Поэтому, начиная с весны 1942 г., оккупационные власти все чаще прибегают к угрозам, организации облав и насильственному угону в Германию советских граждан, причем основной удар пришелся на территории современной Украины, и ту её часть, где зачастую в наше время стало принято относиться к памяти Третьего Рейха с таким нескрываемым пиететом.

«Украина является для нас всего лишь объектом эксплуатации, она должна оплатить войну, и население должно быть в известной степени как второсортный народ использовано на решение военных задач, даже если его надо ловить с помощью лассо»[309]

рейхскомиссар Украины Эрих Кох,
из выступления перед руководителями прессы

Особенно ценились украинские девушки, их потребность оценивалась в полмиллиона, как позже уверял Шпеер, «всех расхватали для себя семьи партийных функционеров»[264]. В указе Заукеля от марта 1942 года говорилось о «мобилизации всех, еще не задействованных рабочих сил в Великогерманском рейхе и в оккупированных областях»: «Все военнопленные, находящиеся уже в Германии, как из западных, так и из восточных областей, должны, если это еще не произошло, также без остатка быть введены в германскую экономику вооружений и питания, их производительность должна быть доведена до максимально возможного уровня». Последнее было повторено в указе, вышедшем через месяц: «от них можно требовать оптимальных трудовых достижений и выжать из них все». Задача «выжать все» получила правильное идеологическое подкрепление: среди восточных рабочих была установлена расовая иерархия, по которой наименьшему ущемлению подверглись выходцы из Прибалтики. Хотя и их условия оставляли желать лучшего:

«… Тогда стали вербовать новых. Эта вербовка удалась в связи с тем, что усиленным порядком стали посылать латышей на работу в Германию и Эстонию. Этих работ все страшатся как смерти. Поэтому многие с целью уклонения от посылки в Германию записались в полицию[308].

Сообщение Секретарю ЦК КП/б/ Латвии
т. Калнберзиню о положении в оккупированной немцами Латвии. 1942 г.
РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 450. Л. 2–27
.

Остальным же расовым категориям приходилось еще сложнее: полякам, согласно специальной инструкции предназначались низкооплачиваемые работы с окладом не превышающим 70% от заработка истинного арийца. В наихудшем же положении оказывались граждане СССР. На заводах Круппа их заработок составлял половину заработка даже польского рабочего, они были обязаны носить на робах специальные нашивки с обозначениями «Ост», «СР» («Советская Россия»). В цехах были развешаны плакаты, напоминавшие немецкому персоналу о том, что «славяне - это рабы», по причине чего их «строжайшим образом отделяли от немецкого населения, от других иностранных рабочих и от всех военнопленных» и содержали «в изолированных лагерях, которые они будут покидать только уходя на работу под вооруженным конвоем».

На обращение одного из руководителей предприятия за увеличением пайков для советских военнопленных, функционер ведомства Заукеля ответил «Большевики - бездушные люди. Если сотни тысяч этих людей погибнут, то их место займут новые сотни тысяч». В соответствии с тезисом об «уничтожении через труд» представителей «неполноценных рас» в Рейхсминистерстве продовольствия были установлены уступавшие нормы продовольствия, следствием чего в дополнение к плохому обращению стала высокая смертность «восточных рабочих». В угольных шахтах концерна «German Goering Werke» от истощения умер каждый десятый[280].

« … смерть десятков и сотен тысяч заключенных от истощения и голода прискорбна, поскольку привела к потере работников … Судьба русских или чехов не интересует меня ни в малейшей степени… Живут ли нации в процветании или голодают до смерти, интересует меня лишь постольку, поскольку от этого зависит поставка рабов для нашей Культуры; во всем остальном они мне совершенно безразличны. Умрут ли 10000 русских женщин, копая противотанковые рвы, интересует меня лишь с той точки зрения, будут ли закончены противотанковые рвы для Германии ... Мы продукт естественного отбора»[266].

Генрих Гиммлер о славянских нациях,
из публичного выступления в г. Познань 14 октября 1943 г
.

Примечательно, что расовые идеи приживались неудовлетворительно, из-за частого возникновения союзов между немками, преимущественно из сельской местности и «остарбайтерами» потребовалось опубликовать памфлет разъяснявший женщинам, что Гитлер привлек иностранцев в рейх не с целью «создания одной большой европейской семьи», а с тем, чтобы «решить проблему серьезной нехватки рабочей силы». Ужесточенные наказания за «осквернение расы», предусматривавшее смертную казнь через повешение для «восточных рабочих», виновных в указанном «преступлении», и тюремное заключение на срок от нескольких месяцев до 6 лет для «согрешивших» с ними не помогало.

В общем счете судьба более чем 600 тыс. из принудительно привлечённых к работам впоследствии осталось неизвестной: они либо погибли, либо были по получения инвалидности отпущены домой, либо пополнили ряды узников концлагерей, перевод в которые происходил либо в силу малейших проступков, либо по прямым разнарядкам[280]. Больные, истощенные, не имеющие нужной квалификации, не знающие языка своих хозяев и смертельно их ненавидящие «рабы XX века» обходились дороже того, что они в состоянии были произвести[264].

В указе, датированном 17 декабря 1942 г., говорилось: «По военно-значимым причинам... до конца января 1943 г., по меньшей мере, 35 тысяч трудоспособных узников должно быть направлено в концлагеря», в первую очередь, «восточные или такие же иностранные рабочие, которые пытались бежать или нарушить договор». Такие рабочие составляли в Маутхаузене в марте 1943 г. - 44%, а в Бухенвальде в июле 1943 г. - 57% общего числа заключенных. Причем и здесь бывшие граждане СССР оказывались в наиболее тяжелых условиях, даже по сравнению с их польскими товарищами по несчастью. Согласно показаниям, данным Международному Военному Трибуналу В. Дюррфельдом, который с конца 1942 г. был начальником строительных и монтажных работ принадлежавшего химическому концерну «Farbenindustrie I.G.» завода в Освенциме, а весной 1944 г. стал директором этого предприятия, из заработной платы занятых здесь поляков вычиталось 15%, а из заработка русских и украинцев, в соответствии со специальным законодательным распоряжением, - от 30 до 40%[280].

Факт наличия, хотя и сниженной заработной платы в концентрационных лагерях показывает, что как явление они представляли собой лишь инструмент эксплуатации тех, кто ей сопротивлялся. Инструмент того, чтобы истощенные, не имеющие нужной квалификации, не знающие языка своих хозяев и смертельно их ненавидящие «рабы XX века» не обходились дороже того, что они в состоянии были произвести[264]. Поэтому рассуждения о баварском пиве несостоятельны, ибо очень сомнительно, что руководство Рейха собиралось им поить хотя бы и немецкое население, впрочем, определённая связь между пивом и Новым Мировым Порядком всё же есть…

http://imhotype.livejournal.com/168686.html

http://imhotype.livejournal.com/168363.html

Опубликовано 04 Июл 2017 в 09:00. Рубрика: История. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.

  • Александр Донской

    1. А где , в каком музее или архиве мира , можно увидеть план » Ост » ?
    2. Все эти ужасы стали возможны , только , благодаря уничтожению Германской империи , о чем А. Гитлер прямо пишет в » Mеin kampf «