Не слишком масштабное (10 тысяч боевиков), но активное движение национал-большевиков оставило в истории Веймарской Германии значительный след. Немецкие нацболы видели идеалом союз СССР и Германии, диктатуру пролетариата и армии, Советы – в противовес «либерализму и дегенерации англо-саксонского мира».

Блог Толкователя продолжает рассказ о левом национализме – потенциально одном из самых перспективных политических движений в России. Его истоки лежат в Германии. В предыдущей статье речь шла о классическом варианте левого национализма, в этом же тексте – о его более экзотичном варианте, национал-большевизме.

В 1919 году в стране появились десятки добровольных вооруженных корпусов – «фрайкоров». Их возглавляли Рем, Гиммлер, Геринг, Г.Штрассер, но также будущие коммунистические руководители: Б.Ремер, Л.Ренн, Х.Плаас, Бодо Узе. Кроме фрайкоров размножились традиционные для Германии «юношеские союзы» и «фёлькишские» (народные) организации с националистической окраской. Все они стали питательной средой для возникновения и нацистских, и национал-большевистских объединений.

Лидеры национал-большевиков вышли из интеллектуальной элиты. Эрнст Никиш, Карл Отто Петель, Вернер Ласс были публицистами; Пауль Эльцбахер, Ганс фон Хентинг, Фридрих Ленц – университетскими профессорами; Бодо Узе, Беппо Ремер, Хартмут Плаас – военными; Карл Трёгер, Крюпфган представляли чиновников и юристов.

Исходным материалом для появления национал-большевизма послужило мощное течение «консервативных революционеров»: «младоконсерваторов» (ван ден Брук, О.Шпенглер) и «неоконсерваторов» (Эрнст Юнгер, фон Заломон, Фридрих Хильшер), а также связанное с ними «национал-революционное движение». Свою ненависть все эти силы распространили на цивилизацию Запада, которая ассоциировалась у них с либерализмом, гуманизмом и демократией.

Шпенглер, а позднее Геббельс описывали социализм как прусское наследие, а марксизм – как «еврейскую западню» для отвлечения пролетариата от его долга по отношению к нации. Национал-революционеры относили это к Троцкому, но не к Ленину и Сталину (в середине 20-х годов они пытались организовать в СССР покушение на Льва Троцкого). Эти люди ценили советский опыт первых пятилеток и централизацию управления экономикой.

В 1931 году Э.Юнгер писал в эссе «Тотальная мобилизация»: «Советские пятилетки впервые показали миру возможность объединить все усилия великой державы, направив их в единое русло». Популярной была идея экономической автаркии, ярко изложенная в книге «Конец капитала» Фердинандом Фридом – членом кружка, сложившегося вокруг национал-революционного журнала «Ди Тат» (1931). Главный редактор журнала А.Кукхоф писал: «Единственное средство изменения сложившегося социального и политического состояния Германии – насилие масс – путь Ленина, а не путь Социалистического Интернационала».

Национал-революционеры выдвинули идею «пролетарского национализма», в русско-прусской традиции разделяя народы на угнетённые и господствующие – «молодые» и «старые». К первым относили немцев, русских и другие народы «Востока» (!). Они – «жизнеспособны» и обладают «волей к борьбе». Национал-революционные группы приветствовали проведенную в 1927 году в Берлине учредительную конференцию «Лиги против империализма», инспирированную Коминтерном.

Националисты и ван ден Брук, писавший в 1923 году: «Мы – народ в узах. Тесное пространство, в котором мы зажаты, чревато опасностью, масштабы которой непредсказуемы. Такова угроза, которую представляем мы, и не следует ли нам претворить эту угрозу в нашу политику?». Подобные взгляды «умеренных» консерваторов вполне согласовывались с военно-политическими действиями Гитлера в Европе, от которых впоследствии многие из них открестились.

Не случайно многие участники национал-революционного движения со временем примкнули к нацистам (А.Винниг, Г.- Г.Техов, Ф.Шаубеккер). Другие, пройдя через увлечение национал-социализмом, встали в «аристократическую» оппозицию к нему (Э.Юнгер, фон Заломон, Г.Эрхардт). Примкнули к коммунистам А.Броннен, А.Кукхоф. Четверть вожаков и публицистов «неоконсерваторов» /(икиш, В.Лаас, Петель, Х.Плаас, Ганс Эбелинг) перешли к национал-большевикам – составив три четверти участников нового движения. Остальные национал-большевики пришли из коммунистического лагеря.

Смещаясь влево, национал-революционеры объявили, что добиться национального освобождения, можно лишь предварительно достигнув социального, и что это может сделать только немецкий рабочий класс. Эти люди называли либерализм «моральным недугом народов» и считали СССР союзником в борьбе против Антанты. Их героями были Фридрих II, Гегель, Клаузевиц и Бисмарк.

Взгляды революционных националистов во многом совпадали с программами русских эмигрантских течений – «сменовеховцев» и особенно «евразийцев». Национал-большевики после отделения от национал-революционеров добавили в список почитаемых имён Ленина, Сталина, а некоторые и Маркса. Они осуждали фашизм и нацизм, «переродившиеся» после 1930 года, пропагандировали классовую борьбу, диктатуру пролетариата, Систему Советов и «Красную армию вместо Рейхсвера».

Основной постулат национал-большевизма не уступал в резкой определённости излюбленным формулировкам гитлеровской партии. Он подчеркивал всемирно-историческую роль угнетенной (революционной) нации в борьбе за построение тоталитарного национализма ради грядущего национального величия Германии. Национал-большевики призывали соединить большевизм с пруссачеством, установить «диктатуру труда» (рабочих и военных), национализировать основные средства производства; опираясь на автаркию, ввести плановое хозяйство; создать сильное милитаристское государство под управлением фюрера и партийной элиты. Несмотря на ряд совпадений с программой НСДАП, все это далеко отстояло от центральной идеи «Mein Kampf» – искоренения большевизма и подчинения восточных территорий.

Для понимания национал-большевизма нужно отметить присутствие в рейхсвере сильной группы, выступающей за советско-германское сотрудничество. Её вдохновителем был главнокомандующий рейхсвера генерал Ганс фон Сект, активными сторонниками – военный министр Отто Гесслер и фактический начальник Генштаба Отто Хассе. Во время польско-советской войны Сект поддерживал контакты с Председателем РВС Советской Республики Троцким, считая возможным в союзе с Красной Армией ликвидировать Версальскую систему.

Шоком для Запада было подписание в апреле 1922 году Раппальского договора, возобновившее дипломатические отношения между Германией и Россией в полном объеме. Это стало подтверждением русофильской прусско-немецкой традиции. «Фёлькишер Беобахтер», напротив, писала о «раппальском преступлении Ратенау», как о «личном союзе международной еврейской финансовой олигархии с международным еврейским большевизмом». После 1923 году начались закрытые военные контакты двух стран. Один из военных руководителей генерал Бломберг восторгался речью Ворошилова «За сохранение тесных военных отношений с рейхсвером».

Фон Сект излагал идеи сближения Германии с Советским Союзом до 1933 года. До начала войны с СССР вели просоветскую пропаганду генералы и теоретики рейхсвера – Фалькенгейм, Г.Ветцель, фон Метч, Кабиш, барон фон Фрейтаг-Лорингхофен.

Пионером национал-большевизма стал профессор, доктор права, ректор Берлинской высшей школы коммерции Пауль Эльцбахер (1868-1928), депутат Рейхстага от Немецкой национальной народной партии (НННП). Его статья в «Дер Таг» 2 апреля 1919 года была первым изложением идей национал-большевизма: соединение большевизма и пруссачества, Советская система в Германии, союз с Советской Россией и Венгрией для отпора Антанте.

По мнению Эльцбахера, Россия и Германия должны были защищать от агрессии Запада Китай, Индию и весь Восток и установить новый мировой порядок. Он одобрял «беспощадное наказание ленивых и недисциплинированных рабочих Лениным». Эльцбахер ожидал от подобного поворота событий сохранения старых культур, разрушавшихся «поверхностной цивилизацией Англии и Америки». «Большевизм означает не смерть нашей культуры, а её спасение», – обобщал профессор.

Статья получила широкий отклик. Один из руководителей НННП, крупный историк и специалист по Востоку Отто Гётч также выступил за тесное сотрудничество с Советской Россией. Член партии Центра, министр почт И.Гисбертс заявил, что для сокрушения Версальской системы необходимо немедленно пригласить советские войска в Германию. В органе Союза сельских хозяев «Дойче Тагесцайтунг» (май 1919 года) появилась статья «Национальный большевизм», которая ввела этот термин в политический оборот в Германии. В этом же году П.Эльцбахер издал брошюру «Большевизм и немецкое будущее» и вышел из НННП после осуждения партией его публикации. Позднее он сблизился с КПГ, а в 1923 году вступил в инспирированную Коминтерном «Международную рабочую помощь».

В 1919 году вышла брошюра профессора криминалистики, офицера первой мировой войны и антиверсальского активиста Ганса фон Хентинга (1887-1970) «Введение к германской революции». Через два года Хентинг издал «Немецкий манифест» – наиболее яркое изложение идей национал-большевизма того времени. В 1922 году фон Хентинг установил контакт с лидером национального крыла коммунистов Генрихом Брандлером и стал военным советником в аппарате КПГ. Через брата-дипломата Хентинг поддерживал связи с рейхсвером и готовил в Тюрингии «красные сотни» для будущих действий.

В организационном плане идеи национал-большевизма пыталась воплотить в жизнь группа бывших радикалов, а позднее коммунистов, во главе с Генрихом Лауфенбергом и Фрицем Вольфгеймом. Во время первой мировой войны историк рабочего движении Лауфенберг и его молодой помощник Вольфгейм, успевший побывать в США и пройти школу борьбы в анархо-синдикалистской организации «Индустриальные рабочие мира», возглавляли левое крыло гамбургской организации СДПГ. После революции 1918 года Лауфенберг некоторое время руководил гамбургским Советом рабочих, солдат и матросов. Вместе с Вольфгеймом он участвовал в организации КПГ, а после её раскола перешел в Коммунистическую рабочую партию Германии (КРПГ) вместе с 40% членов КПГ. Они призывали немецких рабочих к народной войне для создания Коммунистической Советской республики. К «патриотическим силам» эти лица относили националистические слои буржуазии, включая самые «реакционные».

В апреле 1920 года Лауфенберга и Вольфсгейма по требованию Коминтерна исключили уже из КРПГ. Через три месяца они вместе с бывшим редактором органа КПГ «Ди Роте Фане» Ф.Венделем основали «Союз Коммунистов» (СК), принявший экономическую программу в духе «обобществленного хозяйства» известного левого экономиста Сильвио Гайзеля, уже проводившуюся в Баварской Советской республике. Постепенно к работе СК подключилась часть левых нацистов (Р.Шапке) и национал-большевиков (К.О.Петель).

Тогда же (в 1920-м) оба бывших коммуниста в Гамбурге инициировали создание «Свободной ассоциации по исследованию германского коммунизма» (САС) из офицеров колониальных частей генерала Леттова-Форбека, под руководством известных публицистов братьев Гюнтеров. Среди сторонников САС были крупные фигуры – Мюллер ван ден Брук, правительственный советник Севин, один из лидеров лево-нацистского движения в Веймарской республике Эрнст цу Ревентлов. К САС примкнул ряд лиц с академической подготовкой и множество бывших офицеров, большей частью молодого поколения. В августе 1920 года член САС советник юстиции Ф.Крюпфганс выпустил получившую широкий резонанс брошюру «Коммунизм как немецкая национальная необходимость». Через четыре года братья Гюнтеры и двое издателей основали в Гамбурге «Националистический клуб» с журналом «Немецкий фронт», а с конца 20-х годов издавали журнал «Молодая команда», близкий по направлению к национал-большевизму.

В 1920-21 годах национал-большевистские идеи распространились среди баварских коммунистов. Там под влиянием фон Хентинга их пропагандировали в газете КПГ секретарь партячейки О.Томас и депутат ландтага Отто Граф. Они вступили в сотрудничество с крайне «реакционным» «Оберландом», возглавлявшимся капитанам Ремером, и за это были исключены из партии как «оппортунисты». Но контакты коммунистов с фрайкоровцами продолжались, например, во время боев в Силезии в 1921 году.

Первый пик влияния национал-большевистских идей проявился во время оккупации Рура франко-бельгийскими войсками в 1923 года, сопровождавшейся безработицей, голодом и анархией. Коммунисты занимали тогда важнейшие посты в фабзавкомах и комитетах контроля, сформировав около 900 пролетарских сотен (до 20 тысяч в одной Саксонии). Они приняли политику сотрудничества с германскими националистами, которую провозгласил лидер КПГ и ведущий идеолог Коминтерна Карл Радек под названием «Курс Шлагетера».

На расширенном заседании Коминтерна в 1923 году в речи, посвящённой памяти одного из культовых нацистских героев – убитого французами Альберта Лео Шлагетера, Радек призвал фашистов в союзе с коммунистами к борьбе с «антантовским капиталом». «Мы не должны замалчивать судьбу этого мученика германского национализма», – заявил Радек. – «Имя его много говорит немецкому народую Шлагетер – мужественный солдат контрреволюции, заслуживает того, чтобы мы, солдаты революции, мужественно и честно оценили его. Если круги германских фашистов, которые захотят честно служить германскому народу, не поймут смысла судьбы Шлагетера, то Шлагетер погиб даром. Против кого хотят бороться германские националисты?

Против капитала Антанты, или против русского народа? С кем они хотят объединиться? С русскими рабочими и крестьянами для совместного свержения ига антантовского капитала, или с капиталом Антанты для порабощения немецкого и русского народов? Если патриотические группы Германии не решатся сделать дело большинства народа своим делом и создать, таким образом, фронт против антантовского и германского капитала, тогда путь Шлагетера был дорогой в никуда». В заключение Радек критиковал гробовое спокойствие социал-демократов, утверждая, что активная сила контрреволюции перешла теперь к фашистам.

Неискушенным в хитроумной политике Коминтерна немецким националистам эта речь показалась откровением прозревшего коммуниста. Было забыто еврейское происхождение Радека, в другое время бывшее для левых нацистов символом извечного приспособления этих лиц. Но М.Шойбнер-Рихтер писал в «Фёлькишер Беобахтер» о «слепоте значительных мужей Германии, не желающих замечать угрожающей большевизации Германии». Ещё раньше Гитлер заявлял, что 40% немецкого народа стоит на марксистских позициях, и это самая активная его часть, а в сентябре 1923 года он говорил, что воля направляемых из Москвы коммунистов тверже, чем у обрюзгших мещан вроде Штреземана.

В это время возможность сотрудничества с КПГ обсуждали Цу Ревентлов и другие национал-революционеры, а «Ди Роте Фане» печатала их выступления. НСДАП и КПГ выступали на собраниях друг у друга. Один из руководителей НСДАП «периода борьбы» Оскар Кёрнер, второй председатель партии в 1921-22 годах (первым был Гитлер), на партийном собрании заявил, что национал-социалисты хотят объединить всех немцев, и говорил об общности с коммунистами, чтобы положить конец «хищничеству матёрых волков биржи».

По приглашению штутгартской организации НСДАП на её собрании выступил активист КПГ Г.Ремеле. Речь Радека приветствовала Клара Цеткин, а лидер левой фракции в КПГ Рут Фишер писала: «Кто призывает к борьбе против еврейского капитала, тот уже участвует в классовой борьбе, даже если сам не подозревает об этом». В свою очередь, нацисты и «фёлькише» звали к борьбе против евреев в КПГ, обещая взамен свою поддержку.

В 1923 году появились брошюры: «Свастика и советская звезда. Боевой путь коммунистов и фашистов» и «Дискуссия между Карлом Радеком, Паулем Фрейлихом, Э.- Г. цу Ревентловым и М. ван ден Бруком» (двое первых – лидеры КПГ). Коммунисты и националисты всех мастей боролись рука об руку против французов в Руре. В Восточной Пруссии бывший офицер, коммунист Э.Волленберг активно сотрудничал с фрайкором «Оргеш».

Но уже в конце 1923 года в руководстве КПГ начала преобладать линия на свертывание союза с националистами. Их объявили «слугами крупного капитала, а не бунтующими против капитала мелкими буржуа», как считали Фрёлих, Ремеле и другие сторонники сотрудничества. Тут сыграла роль непреодолимый для национал-революционеров и нацистов антисемитизм. Несмотря на пятикратную смену руководства КПГ в Веймарской Германии, в каждом из них евреи составляли огромный процент, фактически доминируя, но оставаясь на втором плане.

Руководящие роли исполняли: еврейка Роза Люксембург при немце Карле Либкнехте, затем единолично еврей Пауль Леви, еврей А.Тальгеймер при немце Генрихе Брандлере, еврей Аркадий Маслов при немке Рут Фишер, евреи Х.Нойман, а затем В.Хриш при немце Эрнсте Тельмане. Не составляли исключения инструкторы, представители и сотрудники Коминтерна в Германии: Радек, Яков Рейх – «товарищ Томас», Август Гуральский – «Кляйне», Белла Кун, Михаил Грольман, Борис Идельсон и другие. Неопределенную границу между правыми либералами и консерваторами тогда можно было установить по тому, объясняют ли они особенности русской революции преобладающим участием евреев в ее руководстве, или находят другие объяснения.

В начале 20-х годов резко увеличилось число националистических организаций за счет преобразования многих фрайкоров в гражданские «союзы». Некоторые при этом левели, приобретая ярко выраженный национал-большевистский характер. Один из самых крупных союзов, проделавших подобную эволюцию, – «Бунд Оберланд» возник из «Боевого союза», основанного в 1919 году для борьбы против левых в Баварии членами знаменитого «Общества Туле», в составе которого были основатели и первые функционеры НСДАП – Антон Дрекслер, Дитрих Эккарт, Готфрид Федер, Карл Харрер, Рудольф Гесс, Макс Аманн. В следующем году несколько десятков тысяч оберландовцев сражались против «Красной армии Рура», а в марте 1921 года дрались с поляками в Верхней Силезии. Они активно участвовали в «Капповском путче», входя вместе с геринговскими СА и ремовским «Союзом имперского военного флага» в «Рабочее содружество отечественных боевых союзов».

Основали «Оберланд» офицеры братья Ремеры. Один из них – Йозеф Ремер («Беппо») стал военным лидером организации. Формальным руководителем «Оберланда» числился крупный правительственный чиновник Кнауф, но в августе 1922 года Ремер выгнал его за «сотрудничество с буржуазией». Новым председателем стал будущий участник «Пивного путча», впоследствии группенфюрер СС Фридрих Вебер (1892-1955), также вскоре отстраненный Беппо Ремером. После путча фактически существовало два «Оберланда» – Ремера и Вебера. Летом 1926 года Й.Ремера арестовали при встрече с Брауном – одним из лидеров нелегального военно-политического аппарата КПГ и советским разведчиком. В «Оберланде» произошел кризис. Часть его членов во главе с Остеррайхером перешла в НСДАП, группа Беппо через некоторое время обосновалась в КПГ.

В это время левую линию пыталась проводить часть ведущих функционеров НСДАП, и не только из тактических соображений. Соратник Гитлера полковник Макс Бауэр в заметках о путешествии в «Страну красного царя» писал, что его мнение об СССР и руководителях партии изменилось после знакомства с очень многим, что соответствовало его консервативным и милитаристским принципам. В 1926 году руководитель нацистской фракции в рейхстаге и будущий министр внутренних дел Германии Вильгельм Фрик, внес предложение об экспроприации имущества «банковских и биржевых князей и других паразитов народа».

«Оберланд» Вебера в этом году принял национал-революционную программу ван ден Брука и создал параллельный союз «Товарищество Третьего Рейха» под председательством национал-большевика Эрнста Никиша, с тех пор олицетворявшего это течение в целом. Никиш в своей газете «Видерштандт» нападал на национал-социалистов, видя в них вражде**ую силу романизации на немецкой земле, притупляющую остроту борьбы против Версаля. Он осуждал урбанизацию, буржуазный декаданс и капиталистическую денежную экономику. Критика большевизма, по мнению Никиша, означала отрицание того русско-азиатского образа жизни, в котором заключалась единственная надежда на её «эвакуацию с перины английской проституции».

Большое распространение идеи национал-большевизма получили в крестьянском движении Веймарской республики. Акты насилия и террор распространились в этой среде после того, как многие его лидеры (Бодо Узе, фон Заломон, Х.Плаас – бывшие офицеры и фрайкоровцы) примкнули к КПГ, пройдя через националистические союзы и НСДАП.

Начало 30-х годов вновь резко оживило национал-большевистское движение, так как мировой экономический кризис тяжелее всего отразился на Германии. Центрами национал-большевизма становятся небольшие кружки активистов. Если в 20-е годы они собирались вокруг близких по духу национал-революционных изданий («Ди Тат», «Коменден», «Формарш»), то теперь у них появились собственные: «Умштюрц» Вернера Ласса, «Гегнер» Х.Шульце-Бойзена, «Социалистише Нацьон» Карла-Отто Петеля, «Форкемпфер» Ганса Эбелинга… Всего в этих кружках состояло до 10 тысяч человек. Для сравнения: численность военных националистических союзов в конце 20-х годов составляла от 6-15 тысяч («Викинг», «Бунд Танненберг», «Вервольф») до 70 тыс. членов («Младогерманский Орден»). «Стальной шлем» тогда насчитывал несколько сот тысяч человек, а военизированная организация КПГ «Союз красных фронтовиков» – 76 тысяч.

Сравнительная малочисленность национал-большевистских организаций начала 30-х годов компенсировалась их большой активностью и значительным числом близких по ориентации объединений. В числе прочих к ним примыкали «Немецкое социалистическое боевое движение» Готтхарда Шильда, «Младопрусский союз» Юппа Ховена, «Немецкий социалистический рабоче-крестьянский союз» Карла Бааде.

Каждая национал-большевисткая организация имела особенности. «Видерштандт» Э.Никиша выступал в основном по внешнеполитическим вопросам, ратуя за германо-славянский блок «от Владивостока до Флессингена»; «Форкемпфер» делал упор на плановую экономику, «Умштюрц» пропагандировал «аристократический социализм» (большую популярность здесь имела работа Ленина «Что делать»), «Социалистише Нацьон» соединяла национализм с идеями классовой борьбы, диктатуры пролетариата и Советов; «Гегнер» внушал ненависть к Западу, призывая германскую молодежь к революции в союзе с пролетариатом. Все вожаки этих групп, за исключением Никиша, были выходцами из ультраконсервативного лагеря.

В стороне от этой пятерки собственно национал-большевистских групп стоял сходный по тактическим действиям «Рабочий кружок «Ауфбрух» («Прорыв»). Его возглавляли бывшие лидеры «Оберланда» – офицеры Беппо Ремер, К.Дибич, Г.Гизеке и Э.Мюллер, писатели Бодо Узе и Людвиг Ренн, бывшие штрассеровцы Р.Корн и В.Рем. Эта организация, действовавшая в Берлине и пятнадцати германских землях, насчитывала 300 активистов. Она полностью контролировалась КПГ и занималась переманиванием командных кадров для своих боевых групп при создании ударного кулака в борьбе за власть.

Появление этой группы было связано с очередной пропагандистской кампанией Коминтерна – так называемым «курсом Шерингера» (бывшего офицера фрайкора) на привлечение в КПГ антиверсальскими лозунгами средних слоев, в том числе «революционно-пролетарских» элементов из нацистской среды. Лейтенант Рихард Шерингер, приговоренный в 1930 году к заключению за национал-социалистическое разложение войск рейхсвера, в тюрьме осознал, что «политика силы по отношению к западным державам возможна только с предварительным уничтожением либерализма, пацифизма и западного декаданса».

«Курс Шерингера», задуманный как масштабное предприятие, проводился с августа 1930-го до октября 1932 года и принёс значительные плоды. Под его влиянием в КПГ перешло множество национал-большевиков, бывших фрайкоровцев и нацистов, руководителей национального крестьянского («Ландфолькбевегунг») и молодёжного движения (Эберхард Кёбель, Герберт Бохов, Ганс Кенц и др.). В результате КПГ резко увеличила численность и голоса на выборах.

С приходом к власти Адольфа Гитлера национал-большевистское движение в Германии было быстро ликвидировано. Его участники эмигрировали (Эбелинг, Петель), подверглись репрессиям (сотни сторонников Никиша в 1937 году) или были убиты при нелегальной работе, как Д.Шер. Журнал Эрнста Никиша «Видерштанд» закрыли в 1934 году, а его через пять лет приговорили к длительному сроку заключения.

После 1933 года значительная часть национал-большевиков проявила себя в сфере шпионажа в пользу СССР. Здесь отличились Х.Шульце-Бойзен и Харнак – лидеры «Красной Капеллы», казненные после её разоблачения. Харнак возглавлял «Сообщество по изучению советского планового хозяйства», вдохновлявшееся идеями профессора Ф.Ленца, а обер-лейтенант Шульце-Бойзен до 1933 года издавал национал-революционный журнал «Гегнер», критикуя «косность Запада» и «американское отчуждение». Работали на советскую разведку: бывший редактор «Ди Тат» Адам Кукхоф (1887-1943), Беппо Ремер со своими оберландовцами; Г.Бохов, Г.Эбелинг, д-р Карл Хаймзот (псевдоним в советской разведке – «доктор Хитлер»). Влияние национал-большевистских идей испытали ведущие заговорщики против Гитлера братья Штауфенберги (бывшие «консервативные революционеры»).

В начале 1933 года Никиш, Петель и др. пытались выдвинуть единый избирательный список в рейхстаг во главе с лидером крестьян-террористов Клаусом Хаймом. Петель опубликовал «Национал-большевистский манифест». Но было уже поздно. Под занавес Э.Никиш выпустил книгу «Гитлер – злой немецкий рок» (1932). Движение завершило практическую часть своей истории. По мнению исследователя А.Севера национал-большевикам для овладения властью не хватало «оригинальности, бесстрашия и активности». Но эти качества, как многие другие, присущи лишь подлинно народным вождям, идеология которых целиком совпадает с настроением масс. История отсеивает всех, кто придерживается промежуточных позиций, пытаясь претворить в практику несовместимые убеждения.

http://ttolk.ru/?p=18010