На что похожа политика России

Доктрина медоеда должна убедить конкурентов Москвы в том, что выгоды от посягательства на ее интересы будут куда меньше, чем потенциальный ущерб. А пытаться повлиять на внутреннюю политику России совершенно бесполезно. Единственный выход – признать за Москвой ряд интересов и договариваться. И Кремль действительно постепенно получает то, что хотел: признание в качестве очень опасного противника

Внешнюю политику России последних лет часто ругают даже те, кто разделяет ее основные постулаты. Главная претензия – отсутствие стратегического расчета, плана на ближайшие хотя бы десять лет. Россия, говорят критики, действует ситуативно и тактически, просто реагируя на прилетающие удары судьбы и постепенно теряя силы.

Россия экономика

Динамика внешнего долга России
Ссылка на таблицу и диаграмму:
Международные резервы России

В качестве примера «правильно» выстроенной внешней политики обычно приводят Китай, якобы имеющий стратегию на ближайшие пятьдесят лет. Это, конечно, не так – китайские планы проработаны примерно на уровне «стать сильными к 2035 году и богатыми к 2049 году». А сейчас, в 2017-м, Китай борется сразу с несколькими тяжелыми кризисами, начиная от долгового и заканчивая «кризисом ожиданий» внешнеполитических партнеров, не получивших триллионы долларов льготных кредитов в рамках «Пояса и Пути».

А вот в России за последние три года как раз сложилась полноценная внешнеполитическая стратегия, которую условно можно назвать «доктриной медоеда» по аналогии с принятой в Сингапуре в годы холодной войны «доктриной ядовитой креветки». Она, напомню, постулировала, что Сингапур слишком маленькое государство, чтобы предотвратить захват своей территории более крупным соседом, но зато может сделать военные и материальные затраты на оккупацию настолько высокими, чтобы никто об этом и не помышлял.

России захват ни одним из соседей не угрожает: в XXI веке все уже давно перешли от физической оккупации территории к другим формам порабощения. Например, экономическому контролю или созданию у целевого государства марионеточного правительства. Именно этого и опасаются российские власти, приняв на вооружение в отношениях с Западом повадки африканского барсука-медоеда, по праву считающегося одним из самых умных и опасных животных в мире.

Закон FATCA против суверенитета России

Ключевые черты этого зверька – невероятная для его размеров сила, живучесть и мстительность. Благодаря не до конца изученным способностям к регенерации, медоед может переработать даже яд кобры, полежав после смертельного укуса всего час в отключке. Небольшие медоеды нападают на зверей, на которых им на первый взгляд не стоило бы нападать, учитывая разницу в весовых категориях: львов, тигров и даже аллигаторов. Убить их, конечно, не удается, но прогнать со своей территории получается почти всегда, в чем легко убедиться, посмотрев многочисленные ролики в ютьюбе. Наконец, у медоедов прекрасная память: обидевших их людей и животных они запоминают надолго и стараются всеми возможными средствами испортить им жизнь.

В поведении этих зверей нетрудно увидеть черты внешней политики России последних трех-четырех лет. Она выполняет пять основных задач. Первая – показать, что Россия на международной арене выступает в сверхтяжелой весовой категории, играя в одной лиге с США и ЕС и даже опережая, например, Китай.

Москва может сформировать собственный торговый блок (Евразийский союз), начать конфликт (Украина), стать ключевым участником в уже начатом (Сирия) и не боится идти на конфронтацию с самыми серьезными противниками. При этом бюджет России ($233 млрд в 2016 году) смехотворно (в 14 раз) меньше американского ($3,3 трлн) и несуразно (в 32,3 раза) – суммарного бюджета стран ЕС (€6,4 трлн). Военный бюджет различается не так сильно, но тоже на порядок: по данным SIPRI на 2016 год, у США он равен $611 млрд, у стран ЕС – €199 млрд (2015 год по данным EDA), у России – $69 млрд.

Россия ресурсы экономика

Как на самом деле обстоит ситуация с нефтеторговлей
В статьях

Нефтяная игла - обман?
А также в статье
Ложь про нефтяную иглу в России

Все это не важно, говорит руководство России, бить мы вас будем, если что, не долларами и евро, а зарядами ТОС-1 «Буратино». Финансовые показатели ничего не значат, военно-политический потенциал России намного выше экономического.

Вторая задача – продемонстрировать, что Россия при желании может осложнить жизнь всем, кому захочет. США требуют отстранить Башара Асада от власти? Извините, нет. ЕС хочет решить украинский конфликт в пользу Киева? И снова нет, извините.

Вместо этого получат денег ультраправые и ультралевые партии, которые в условиях продолжающегося кризиса и так имели неплохие шансы на успех. Могут ли они добиться власти? Вряд ли. Заставляют ли их успехи нервничать традиционных политиков? Безусловно. Вступая с нами в конфронтацию, говорит Москва, вы создаете себе головную боль на многие годы вперед. Мы будем осложнять вам жизнь, заматывать все ваши инициативы, расшатывать внутриполитическую обстановку, пользуясь уязвимостью демократии. Если оно вам надо – вперед, но оно вам действительно надо?

Третья задача – начать создавать в международных отношениях собственную повестку, и Москва ее действительно создает. Российскую внешнюю политику долго обвиняли в пассивности, в том, что она только реагирует на действия других, но сейчас она очевидно перешла в контрнаступление.

Системное нападение США на Россию

Реальное или предполагаемое вмешательство Москвы в политический процесс десятка стран стало главной темой всех СМИ стран Европы и Северной Америки. И пусть практические результаты такого вмешательства там, где оно вообще было, скорее всего, минимальны, но истерика западных политиков создает впечатление всемогущества Кремля и его способности влиять на политический процесс в куда более экономически развитых странах.

Результат – на американских демонстрациях против Дональда Трампа протестующие стоят с плакатами на русском языке, призывая нас «забрать своего Трампа обратно в Россию». Могли ли мы о таком мечтать в 2000-е годы? Это ли не формирование повестки?

Четвертая задача – показать, что Россия обладает серьезными возможностями в самых передовых видах противоборства: информационной войне и противостоянии в киберпространстве. Бюджеты телеканала RT на фоне западных коллег просто смешны: $323 млн против, к примеру, $6,6 млрд (доходы канала в 2015–2016 годах) у ВВС. Аналитики подчеркивают сверхмалый охват аудитории RT (ни в одной стране ЕС он не покрывает более 2% аудитории), но зачем тогда создаются на уровне Евросоюза и отдельных стран Европы бесконечные «комиссии по борьбе с дезинформацией»?

В киберпространстве все еще хуже: всемогущие российские хакеры якобы взломали американские выборы, Бундестаг, Минобороны Дании и, судя по последним заявлениям, помогли устроить брекзит. Имена якобы администрируемых ГРУ и СВР группировок хакеров Cozy Bear и Fancy Bear стали нарицательными. Эффект на затраченную единицу ресурса у России просто огромен.

Офшорные юрисдикции Россия

В полном размере: Офшорные юрисдикции российского бизнеса
Подробнее о системе офшоров
в таблице
https://goo.gl/wrhfxm
Статус офшоров в экономике России
В статьях:
Кому принадлежит экономика России
Так же в статье:
Почему России нужны офшоры
И в статье:
Вернутся ли российские деньги из-за границы

Наконец, пятая задача. Москва хочет показать, что совершенно нечувствительна к реакции населения на собственные действия. Конфликт с Украиной осложнил жизнь бизнесменам и тем, у кого там живут родственники и друзья? Неинтересно. В Москве идут протесты против Владимира Путина? Без разницы. Госкомпаниям и многим случайно подвернувшимся фирмам перекрыли кредитование? Перебьются, нечего вражеские деньги брать.

Кремль демонстрирует, что санкции как явление на него не действуют: все издержки будут переложены на население, которое участия в политическом процессе не принимает. Чиновники из санкционных списков по-прежнему будут вести жизнь арабских шейхов и покупать в Лондоне вино в магазине у Чичваркина.

Эта стратегия медоеда имеет две конечные цели. Во-первых, убедить всех конкурентов Москвы в том, что выгоды от посягательства на ее жизненные интересы будут куда меньше, чем потенциальный ущерб. Россия ничего не забывает, не прощает, крайне умело обходится с очень ограниченными ресурсами и совершенно не боится контратак.

Во-вторых, пытаться повлиять на внутреннюю политику России, особенно через «спонсирование демократии», совершенно бесполезно. Народ в России от государства отделен, поэтому договариваться нужно с элитами. Они могут быть вам неприятны, но «география – это судьба», и единственный выход – признать за Москвой ряд интересов и попытаться установить конструктивные отношения.

Закон о предотвращении российской агрессии в США

С внешнеполитической точки зрения стратегия медоеда очень эффективна: при крайне скромных, по мировым меркам, затратах (денег нет, и все это знают) она производит мощный и долгосрочный эффект. Более того, жадные до трафика с «русской угрозы» западные СМИ сами помогают России, раздувая незначительные истории (типа покупки российскими троллями рекламы в фейсбуке в преддверии выборов или встреч политиков с российским послом в США) до масштабов комиксов о Джеймсе Бонде.

В результате политический класс в России постепенно получает то, чего хотел: признание в качестве очень опасного противника. Легко угрожать войной Хусейну или Каддафи. Намного сложнее огромной и вооруженной передовыми методами противоборства России, власти которой готовы «отстаивать национальные интересы» до последнего русского.

Минусы у доктрины медоеда, впрочем, тоже есть. Это стратегия выживания, а не развития. Она не имеет никакого отношения к привлечению инвестиций, улучшению бизнес-климата, созданию позитивного образа России, модернизации экономики и прочим скучным вещам. Она позволяет «обеспечить суверенитет», понимаемый как полная автономия элиты страны от внешних и внутренних влияний.

С точки зрения экономики России необходимо сотрудничество с Западом (он единственный в мире источник модернизации), но для этого требуется пойти на определенные уступки, а значит – потерять полную автономию в принятии решений. Это угрожает положению российской элиты, а значит – неприемлемо.

Кроме того, успех многих составных частей доктрины медоеда основан на эффекте «тумана войны», то есть недостатка у противников России информации о ее целях и предпринимаемых ею действиях. К сожалению, с течением времени этот туман рассеивается, оппоненты учатся распознавать и даже прогнозировать ходы Москвы, эффективность подхода падает. Западные спецслужбы привыкают вычислять троллей и хакеров, а обвиненные в связях с Москвой политики выбывают из гонки все раньше и получают на выборах все меньше.

Наконец, против Москвы играет институциональная память Запада, как минимум 70 лет видевшего в России смертельного врага. Генералы НАТО расконсервируют бункеры, достают с полок планы времен холодной войны и облегченно выдыхают: слава богу, можно снова воевать по картам с Россией, отложив решение реальных проблем на потом. Мигранты, исламский терроризм, имущественное расслоение, депопуляция и политическая апатия населения подождут: нужно провести по всему ЕС семинары «противодействие телеканалу Russia Today» и подумать, как защитить Польшу от российских танков.

Доктрина медоеда вполне способна заставить партнеров России ее уважать. Но по-настоящему она принесет стране процветание только в том случае, если будет частью более широкой стратегии. Страх, который сеет нынешняя внешняя политика России, должен трансформироваться в уважение, а не в желание выставить вокруг РФ карантин и как можно меньше взаимодействовать с русскими.

Резолюция 758 и новая холодная война

Комментарий:

Президентские выборы в марте 2018 года поставят на повестку дня обсуждение будущей модели внешней политики России. Электоральный повод совпадает с расширяющимся набором проблем и противоречий, к решению которых нужно будет адаптировать отечественный внешнеполитический курс.

В течение ближайших шести лет России придётся одновременно иметь дело с тремя тенденциями:

(1) системным и возрастающим внешним давлением со стороны наиболее развитых и передовых государств,

(2) нарушением упорядоченности и повышением непредсказуемости международных отношений,

(3) внутренними «пожарами», связанными со слабостью экономики, территориальными дисбалансами и проблемой институтов.

Мы подходим к той черте, когда реальной угрозой безопасности и суверенитету нашей страны станет её экономическая и технологическая отсталость, и одним лишь профессионализмом дипломатов и военных защитить её интересы будет крайне сложно. В этих условиях модель «медоеда», прекрасно описанная Михаилом Коростиковым, может оказаться исчерпанной.

Один из возможных вариантов действий – «стелс-стратегия». Она подразумевает постепенное «исчезновение с радаров» Запада в качестве экзистенциальной угрозы, накопление и концентрацию ресурсов, сосредоточение на задачах нашего собственного развития, кропотливую домашнюю работу по внутренней модернизации, смену риторики осаждённой крепости на язык новых возможностей и идей.

Если продолжать аналогии из животного мира, в обозримой перспективе нам может потребоваться отсидка в хорошо замаскированной берлоге, зализывание пока немногочисленных ран, накопление жира и по возможности избегание открытого противоборства с опасными хищниками. Сравнивая Россию скорее с медведем, а не медоедом, можно полагаться на его всеядность – при необходимости он может гибко менять свои стратегии выживания, подстраиваться под изменяющуюся природную среду, осваивать новые ресурсные ниши, добывая лосось в отсутствие мяса или переходя в режим вегетарианца на безрыбье. Медведь в природе – крайне осторожный и осмотрительный зверь.

В прошлом нам не раз приходилось использовать такую стратегию. Но всякий раз Россию к этому вынуждали тяжёлые поражения и катастрофы, заставлявшие страну проходить по краю. Сегодня у нас есть возможность избежать такого сценария. Российские акции стоят дорого, но пределы роста дают о себе знать. Диверсифицировать инвестиционный портфель нашей внешней политики лучше до того момента, когда конъюнктура изменится и цена акций покатится вниз. В текущей ситуации России вредна как «западническая», так и «имперско-охранительная» доктрина. Ей требуется прагматизм и в хорошем смысле интроверсия – фокусированность на себе и своих проблемах. Стилистика Горчакова и Милютина – ориентир на будущее.

Закон «О порабощённых нациях» (PL-86-90) от 17.07.1959 г.

На рубеже нового цикла внешней политики России нам нужно принимать во внимание следующее.

Запад в лице России будет видеть угрозу, с которой нужно вести последовательную и системную борьбу. Хаотичные и спорадические действия по сдерживанию России после украинского кризиса сменяются хорошо структурированной и отлаженной машиной, охватывающей военно-политическую сферу, экономику, идеологию и мягкую силу. Признавать этот факт тяжело: за прошедшие с момента окончания холодной войны четверть века мы обросли большим числом связей, проектов, совместных инициатив. Многие из них сегодня болезненно умирают. Но у нас не должно быть иллюзий по поводу чудесного замирения в случае победы «прозападного» кандидата или кризиса государственности в России. Ничего кроме очередной смуты и скачка назад такой кризис не принесёт. Никакой Запад не избавит нас от наших собственных проблем. Из катастроф 1917 и 1991 годов нужно сделать правильные выводы.

Следует также понимать, что рост русофобии на Западе связан не только с самой Россией, но и с трудными трансформациями самого западного сообщества. Тяжело признавать, что Brexit, Трамп, левые и правые радикалы – продукт, порождённый самими западными демократиями. Гораздо проще приписать их могущественной «руке Кремля», компенсируя тем самым собственную фрустрацию, растерянность, утрату собственного «я». По мере возрастания беспорядка в международных делах, соблазн отыграться на Москве будет расти.

Россия - экономика производство мясо

В полном размере: Россия - производство мяса

Однако и нам нужно быть честными перед самими собой. Роль всеобщего пугала – результат слабости, а не силы России. Против Москвы легко ввести экономические санкции – серьёзного ответа мы дать не можем. Против неё легко сколотить межпартийный консенсус – рабочие места и судьба избирателей от сотрудничества с Россией зависят слабо. России можно грозить силой, выбивая военные бюджеты – напасть на неё нельзя, но и она нападать не будет. Наконец, можно бесконечно упражняться в клеймении «кровавого режима», пытаясь консолидировать расходящиеся либеральные скрепы. И здесь нам сказать нечего со времён распада СССР и его левой альтернативы.

Можно ли представить себе, что подобные действия Запад позволил бы себе против Китая? Вряд ли. И дело здесь не только в силе, хотя она, безусловно, важна: мало кто решится, например, наказывать Пекин экономическими санкциями за кибершпионаж или насыпные острова в Южно-Китайском море. Дело и в стилистике китайской внешней политики. На протяжении нескольких десятков лет КНР копила внутренние резервы и на внешнеполитической арене до сих пор ведёт себя крайне осторожно при всей своей мощи. Китай умело избегает глобальной ответственности. Обладая экономической, демографической и военной мощью, он отсутствует на западных радарах в качестве угрозы. Американцы могут ворчать о растущей напористости и специфике политического режима, но антикитайская коалиция в Конгрессе, не говоря уже о какой-либо устойчивой международной коалиции против Китая, в текущих условиях развалится ещё до своего появления.

России вряд ли нужно копировать китайский опыт реформ – наши страны слишком разные, и здесь нам придётся идти своим путём. Но в стратегии концентрации на развитии и «исчезновении с радаров» нам есть чему поучиться.

Закон FATCA против России

Нам также нужно внимательно посмотреть на язык китайской внешней политики. Китай ни в чём никого не обвиняет, не жалуется и вообще избегает разговора в конфликтном ключе. Здесь, конечно, сказывается национальная культура и философия. Но риторика возможностей со всей очевидностью доминирует над языком тревоги и обид, столь прочно засевших в российском дискурсе.

В отношениях с Западом «исчезнуть с радаров» будет непросто. Политика сдерживания России уже перешла в конвейерную логику. В этой ситуации ошибкой будет как пытаться идти на эскалацию пропорционально западным усилиям, так и безучастно ждать, когда петля санкций и изоляции нанесёт нам непоправимый ущерб. Нам придётся управлять конфронтацией, уклоняясь от консолидированных ударов и избегая растрачивания ограниченных сил. И здесь у Москвы есть некоторые возможности.

Во-первых, сам Запад – исторически разнородное сообщество. Политика США и ЕС в отношении России уже сейчас представляет собой два разных подхода. Если американцы идут на жёсткое наращивание давления, то ЕС гораздо более осторожен и прагматичен. Нельзя поддаваться соблазну сталкивать Америку и Европу – это не российское дело. Но России необходимо использовать нюансы политики своих западных соседей, пользоваться возможностями, которые остаются в отношениях с ними и при этом выгодны нам. Так, например, ЕС сохраняет для себя возможности сотрудничества с Россией, тогда как, например, НАТО их фактически исключает. Тот факт, что оба образования тесно связаны, конечно, не означает, что нам самим нужно вести политику, отталкиваясь от наименьшего знаменателя. Большой потенциал сохраняют и двусторонние отношения с отдельными странами.

Россия экономика

В полном размере:
Кто покупает недвижимость за рубежом
Больше о состоянии населения в России
в статьях:

Средний класс и богачи в России
Так же
Бедность в России
И в статье
Средний класс в России

Во-вторых, стремительные изменения мирового порядка делают крайне затруднительной глобальную изоляцию России. Этой возможностью необходимо пользоваться, и многое уже делается в этом направлении. Но и здесь есть две крайности. Одна – доставшееся в наследство от прошлого отношение к Азии как к вторичному направлению. Логика истории диктует необходимость её превращения в главный приоритет. Другая – иллюзия того, что «поворот на Восток» автоматически решит все наши проблемы, что в Азии ждут не дождутся нашего прихода. Мы вынуждены поворачивать на Восток как экономически более слабый игрок, который крайне ограничен в предложении правил игры.

Наконец, в-третьих, у России всё-таки остаётся запас прочности и заделы, несмотря на колоссальные проблемы. Россию не следует переоценивать. Но её также нельзя недооценивать.

При умелом использовании её ограниченных ресурсов можно достичь больших результатов, что в истории происходило неоднократно. Нужно, однако, понимать, что в сравнении с ХХ веком возможностей для ошибок у нас гораздо меньше. Умная и эффективная система управления превращается в ключевой фактор нашей безопасности.

Источник:http://carnegie.ru/commentary/74762

Источник:http://ru.valdaiclub.com/a/highlights/on-vam-ne-medoed/

Опубликовано 25 Дек 2017 в 12:00. Рубрика: Внешняя политика. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.