Перед нами – предвыборный цирк, в котором, с одной стороны мы имеем ислам и лефтизм, а другой – предвыборный коммунитаризм правых, ультра-правых.

Директор кафедры Ближнего Востока и Средиземноморья в самом престижном учебном заведении Франции, l’Ecole normale supérieure, профессор в Sciences-Po, один из наиболее авторитетных специалистов по современному исламу, Жиль Кепель, только что опубликовал новую книгу – La Fracture(Раскол).

Кепель обвинил часть французской левой элиты в том, что она превратилась в полезное орудие исламистов.

Проблема вербовки и возврата боевиков-террористов:
опыт Европы и перспективы России

В статье:
Как борются с возвращением экстремистов в Европу

В своей книге вы бурно осуждаете “страусов позиции отрицания”. Это поднимает вопрос об “абсолютном зле исламофобии” – точка зрения, которую исламистам и их соратникам наконец удалось навязать обществу, и тем самым запретить всякие дебаты о второй религии Франции. В тот момент, когда политические сражения вокруг ислама разгорелись с особой силой, в чем была необходимость денонсации деятельности тех кого вы именуете “исламо-леваками”?

Да, есть такие интеллектуалы, страдающие от столбняка пост-колониальной вины, и они выиграли эту кампанию в медиа. Они превратили исламофобию в основную тему гигантских анти-террористических демонстраций 11 января. Прокламация Je suis Charlie – для них исламофобия! Это слепота влечет за собой стремление замазать опасности джихадизма – из-за того, что они боятся расстроить своих друзей в Моленбек, точно также как в свое время коммунисты боялись осудить сталинизм из опасения расстроить Белленкур (рабочий квартал Парижа).

Кроме террористической организации Да’еш, которая разбила мечту о целостности нашего отечества, есть еще две силы работают на дезинтеграцию французского общества. С одной стороны, это коммунитарные движения, которые отдают предпочтения религиозной принадлежности в качестве маркера в публичном пространстве. С другой стороны – узкая концепция французской идентичности, которая одновременно является и этно-расистской и ксенофобской.

В чем ложь утверждений, говорящих что
Ислам религия мира
в статье:

Почему ислам религия войны
Причины того что европейцы и жители Востока несовместимы
в статье:

Почему мусульмане агрессивны

Цель моей книги – инициировать великие социальные дебаты, которые должны предшествовать президентским выборам 2017 года Это – абсолютная необходимость. В качестве ученого, работающего над этими проблемами более трех десятилетий, я занимаюсь анализом без предвзятости, халатности и самодовольства. Некоторые интеллектуалы из левых кругов пытаются затушевать тот вызов, которым является для нашего общества джихадизм.

Франция - демография

Франция - структура мусульманских общин

С вашей точки зрения, культурный и цивилизационный разлом во французском обществе стал явным после атак 7 января?

Именно так. Это означает, что с джихадисткой точки зрения, речь идет о самой успешной атаке. Почему? – Потому что художники Charlie Hebdo воспринимались частью европейской и французской мусульманской молодежи в качестве людей, которые сами на это напросились. Точно также, как было тысячи лайков в facebook на Мухаммеда Мерах (убийца евреев и солдат в Тулузе), точно также тысячи лайков были для братьев Куаши и для Кулибали. И это привело к расщеплению, которое лишь усиливается все эти исламо-левацким движением. Его пресс-представителем, свое время был Эммануэль Тодд, хотя он, конечно же, этого не осознавал, со своей книжкой “Кто это Шарли?”

В вашей книге вы мысленно возвращаетесь к немыслимой последовательности событий лета 2016 года: атак в Ницце и запрет на буркини

Отношение к нациям и возможен ли национализм в исламе:
Ислам о национализме

В результате преступления в Ницце на Английском Променаде были убиты 86 человек. Более трети из них – мусульмане (30). У этого злодеяния была двоякая цель. С одной стороны, символ “языческого фестиваля” – День Взятия Бастилии. Французская Революция произошла в конце 18-го века , и я напоминаю, что одновременно в Аравии возник ваххабизм, который является ее полной противоположностью. С другой стороны – это атака против символа глобализированного гедонизма. Английский Променад известен на весь мир, Французская Ривьера, Лазурный берег… Это – атака против гедонистической цивилизации Европы.

Франция демография

Франция - мигранты

То что потрясает – в период с 14 по 26 июля (убийство отца Жака Хамеля) Франция воспринималась в международной, и в особенности в англосаксонской прессе в качестве жертвы террора. Были стенания, было сочувствие. И внезапно, в начале августа, с появлением декретов городов средиземноморского побережья о запрете буркини жертва внезапно трансформировалась в палача. Эта парадоксальная инверсия, которая является невообразимым по масштабу надувательством была осуществлена организацией, которая называет себя Collectif contre l’Islamophobie en France (CCIF). Она близка к “Братьям-Мусульманам” и поднялась на фрустрациях молодых мусульман . Ее единственное достоинство – она постоянно напоминает, что не все мусульмане – террористы.

Вы говорите о психоаналитических репрессиях, цель которых – затушевать природу атак?

Да. Это напоминает мне о моем личном опыте. В мае меня пригласил на дебаты Bondy Blog. Я много работал в Сен-Дени, Клиши, Монтфермель, у меня есть контакты с журналистами. Я знаю много молодых людей иммигрантского происхождения. Приглашение – вполне в рамках логики социальной интеграции, создании открытой альтернативы. К моему удивлению, три журналиста, которые меня допрашивали, занимались только тем, что обвиняли меня в исламофобии! Это было как раз перед тем, как Ларосси Аббала (французский джихадист, убивший двух офицеров полиции в Манонвилль) в своем видео от 13 июня приговорил меня к смерти. Но они никогда не говорили о подобных атаках и только об исламофобии: как женщин в никабах утаскивают с улиц, о французском исламофобском обществе и тому подобном. Я понял, что эти фрики, талдычащие об “исламофобии” установили полный контроль над Bondy Blog .

Отношение к собственности иноверцев в Исламе в статье:
Собственность неверных в исламе

У французских “Братьев-Мусульман”, у движения Тарика Рамадана, у Маруана Мухаммеда (директора CCIF) – явное желание мобилизовать молодых мусульман и затушевать феномен этих атак. Они просто отказываются думать о них. В психоанализе это называется “насильственное исключение”, и вместо этого – фокус на виктимизации общины. То, в чем не преуспели джихадисты – из-за того, что они ужасают и отталкивают – в мобилизации общины. Но “Братьям-Мусульманам “ это вполне удалось – им сопутствовал успех благодаря этой идее группирования с целью защиты идентичности. “Братство” в последнее время было серьезно ослаблено в Египте, благодаря деятельности маршала Сиси, и многие активисты сегодня живут в изгнании в Турции. И именно из Турции их стратегия распространяется на Европу – при поддержке Катара.

Франция - демография

Франция - количество мечетей и процент иммигрантов

CCIF – продукт этой логики. CCIF нацелен на молодых людей с образованием (Маруан Мухаммед был трейдером, он закончил Университет Леонардо Да Винчи). Их воспринимают в качестве культурных диссидентов внутри французского общества. В противоположность салафитам, нацеленным на хиджру – культурный разрыв, и в отличие от джихадистов, которым нравится убивать всех без разбора, они работают в рамках логики построения лобби общины – коммунитаризма.

Кто такой Маруан Мухаммед?

Он – исполнительный директор Комитета против Исламофобии, CCIF. Он был на обложке New York Times, в качестве представителя “Ислама для Франции” в статье, описывающей Францию в качестве некоего гулага для мусульман, в котором секуляризм занимает место сталинизма. Помните инцидент в Тремблэ, когда хозяин отказался обслуживать двух молодых мусульманок в никабах? Что там на самом деле произошло до сих пор неясно, но Мухаммед уже на следующий день явился в мечеть в Трембле. И там он произнес фундаментальную речь, которая помогает понять стратегию “Братьев-Мусульман”… Он говорил о необходимости организовать мусульман накануне президентских выборов 2017 года – в ходе которых CCIF будет раздавать ярлычки – этот кандидат менее исламофобский, этот кандидат – более исламофобский – и так будет создано общинное лобби которое, в конечном итоге, займется монетаризацией голосов избирателей.

Положение иноверцев при шариате, подробнее в статье:
Что такое джизья?

И позиции начали проявляться достаточно рано – в связи с кризисом буркини.

Вы полагаете, что скандал с буркини был использован и исламистами, осуществляющими стратегию построения идентичности, и предвыборными соображениями?

Франция - демография

Франция - арабы и турки

Да, и на некоторых политиков повлияла идеология. Так, некоторые леваки, теряющие идеологический вес в обществе, начали рассматривать детей мусульманских иммигрантов в качестве нового мессианского пролетариата. Это их заводит далеко от их истоков – но рассказы об эксплуатации этих людей более важны, чем фундаментальный принцип марксизма, согласно которому религия является опиумом для народа.

В итоге перед нами – предвыборный цирк, в котором, с одной стороны мы имеем ислам и лефтизм, а другой – предвыборный коммунитаризм правых, ультра-правых.

Больше того, вы в своей книге описали исламо-левацких кандидатов Алэна Сореля на выборах 2012 года…

Отношение к атеистам и другим религиям в Исламе в статье:
Что говорит Коран про иноверцев

Да они выдумали общее и парадоксальное видение мира на основании этого “альянса” – анти-капиталистического и анти-сионистского видения мира. Когда Да’еш резал людей в видео, Сорель и Дьедонне смеялись над тем ужасом, который чувствовало общество, и говорили: это, в конце концов, напоминает нам что-то. Разве террор не было основанием Революции? Разве секуляризм, которым мы каждый день полощем рот, не был построен на обезглавливании Луи XVI? Рашид Кассим, держащий головы шиитов и обращающийся к Олланду – хорошее продолжение этой линии.

Франция

Уровни безработицы (%) в первом и втором поколениях иммигрантов из развивающихся стран во Франции

Чем объясняется вездесущность ислама в предвыборной кампании?

Сегодня разделение на правых и левых, на котором долгое время основывалась политическая жизнь Франции утратило всякий смысл. Общество в настоящий момент состоит из нового пролетариата, проживающего в banlieues, большая часть которого состоит из детей иммигрантов, которые утратили доступ к рынку труда. Такая ситуация сложилась не только из-за дискриминации, но из-за того, что наша система не связана с нуждами пост-индустриальной, дигитальной экономики. Результат: тех, кто идет в университеты рекрутируют “Братья-мусульмане”, в то время как менее образованных прибирают к себе салафиты. И это происходит на фоне растущей маргинализации традиционных классов, “сушон” (коренной французский житель, провинциал). Их положение становится все более и более шатким.

Логике религиозных общин и сект противостоит логика закрытой идентичности. Эта конфронтация превращается в один из структурных элементов дебата во французской политике. Мелкая буржуазия предместий, традиционно голосовавшая за левых теперь идет за Марин Ле Пен. Например, многие учителя голосуют за Национальный Фронт, потому что они сталкиваются в ZEP (зонах приоритетного образования) и во многих других местах с именно с описанной логикой коммунитарного (сектансткого) самоутверждения со стороны учеников. Они работают очень, очень тяжело – и к концу своей карьеры получают 2200 евро. Никто во всей иерархии народного просвещения не хочет их слушать – чтобы не наделать лишнего шума.

Отношение ко лжи в Исламе подробнее в статье:
Разрешена ли ложь в исламе?

Салафитское движение возникло во Франции в 90-х годах. Тогда многие молодые мусульмане поддерживали Саддама Хусейна – против Саудовской Аравии, которая щедро финансировала мечети. Чтобы завоевать сердца молодежи, Саудовская Аравия послала множество проповедников – и тонны денег с тем, чтобы развить базу салафизма во Франции. Проповедники нацелились на уязвимые группы населения, в первую очередь, детей харкис – арабских коллаборационистов Франции в Алжире. Некоторые из детей харкис увидели в раздувании исламской идентичности, в закутывании в эту мантию салафизма способ защититься от детей боевиков Фронта Освобождения Алжира

Франция

Социально-профессиональная структура некоторых групп населения Франции, %

В 2012 избиратели, называющие себя мусульманами голосовали преимущественно за левых. Как они проголосуют в 2017?

В 2012 Олланд победил, и его преимущество было ничтожно мало, если не учитывать голоса этих “мусульман”. Теперь, после того, как его проект женитьбы на всех сразу провалился – он уверенно проигрывает. По результатам промежуточных выборов декабря 2012 видно, что многие рабочие предместья склоняются в пользу крайне-правых. И крайне-правые мне рассказывает о своем ступоре, о своем изумлении.

В июне 2012 в “мусульманских” округах за них подали меньше 10% голосов, а уже в декабре они получили огромное большинство. Как? – Имам сказал в мечети сказал им в пятницу, что “социалисту развращают Землю”, разрешая браки гомосексуалов. И это очень важный вопрос. Он переводится в практическое политическое влияние на мусульманскую общину. Я говорю об ассоциации Manif pour tous, о Камиль Бехик и Fils de France ( мусульманские ассоциации близкие к Национальному Фронту и выступающие “против вмешательства иностранных государств – Алжира, Саудовской Аравии и т.п в дела французского ислама”)

Подробно об организации ИГИЛ
в статье:
Анатомия ИГИЛ подробно
А также в статье:
Как создавалось ИГИЛ
А также еще:
Анализ по ИГИЛ

Наиболее впечатляющим электоральным наказанием стали муниципальные выборы в Сен-Дени в 2014 году. В 21 избирательном участке победили правые и в 19-левые. Этот тренд хорошо понимает и эксплуатирует Жан -Кристоф Лагарде (Union des démocrates et indépendants, UDI). Бобиньи, которое всегда голосовало за коммунистов – с момента появления коммунистов, полностью ушло к правым. Исламистские группы объединяют свои силы с консервативными политиками – на “этических” как я осмелюсь их назвать основаниях – на основе социальной морали, действующей против гедонизма.

Есть великий вопрос, который терзает специалистов по исламу: ведет ли салафизм к джихадизму? Можем ли мы сказать, что он распространяется по Франции?

Салафитское движение возникло во Франции в 90-х годах. Тогда многие молодые мусульмане поддерживали Саддама Хусейна – против Саудовской Аравии, которая щедро финансировала мечети. Чтобы завоевать сердца молодежи, Саудовская Аравия послала множество проповедников – и тонны денег с тем, чтобы развить базу салафизма во Франции. Проповедники нацелились на уязвимые группы населения, в первую очередь, детей харкис – арабских коллаборационистов Франции в Алжире.

Некоторые из детей харкис увидели в раздувании исламской идентичности, в закутывании в эту мантию салафизма способ защититься от детей боевиков Фронта Освобождения Алжира. Одновременно с этим происходило ухудшение социальной ситуации в предместьях. Когда я в 1987 году опубликовал свою работу Les Banlieues de l’islam ( Предместья Ислама) признаки салафизма в них – бороды, джелябы, никабы – попросту не существовали. Четверть века спустя они стали общим местом.

Основы работы экстремистов Халифата с населением
в статье
Как работает пропаганда ИГИЛ

Салафиты не пропагандируют насилие , потому что они связаны с саудовской системой, и у Саудовской Аравии нет желания воевать с теми, кто покупает у них нефть. Но они создают основу культурного раскола, и на этом джихадисты конструируют и проповедуют переход к насилию.

Оливер Рой развенчал тезис, согласно которому джихадизм берет свои корни в радикализации, и обвинил вас в исламизации всего…

Оливер Рой не занимался полевыми исследованиями на протяжении многих лет. . Он не знает арабского языка, и он стремится заклеймить меня в качестве “Земмура” (известный французский анти-исламский публицист). Я, подобно Улиссу, пытаюсь вести свою академическую лодку между этими сиренами Сциллы и Харибды, о скалы которых разбивается мысль…Когда он говорит, что я исламизирую все – это хорошая риторическая война, но это ложно. Я лишь пытаюсь показать стратегии, в которых джихадисты – на одной стороне, салафиты – на другой, Братья-Мусульмане – на третьей пытаются завоевать мусульманское население Франции – в то время как все остальные не делают ничего. Я – не пессимист. Я уверен в том, что секуляризм Республики, при условии, что речь идет о секуляризме открытом, готовом принимать других, а не о секляристском сектантстве – будущее нашей страны.

Отношение к науке в исламе
в статье
Исламские научные достижения

Теперь, предположение о том, что соблазн джихадизма происходит исключительно от смертельного нигилизма, стремления к суициду, на которые по случаю навесили мишуру и блестки исламизма – более чем неудовлетворительо. Индивидуумы, готовые пожертвовать собственной жизнью делают это потому, что уверены в том, что их смерть принесет спасение человечеству. Это не имеет никакого отношения к самоубийству нигилиста.

Я уверен в том, что мы должны вернуться к текстам: что пишет Да’еш. Если мы не анализируем особенности современного джихадизма, если мы не берем в расчет отношения с Ближним Востоком, с Северной Африкой,, если мы не понимаем, что все это значит для идеологии джихадизма третьего поколения, который специфически определяет Европу в качестве мягкого подбрюшья Запада…мы просто упускаем из виду этот феномен.

Так вы полностью отрицаете тезис, согласно которому соблазн джихадизма объясняется радикализацией части молодежи, аргумент тех, кто указывает на доктринальное невежество террористов?

Но кто сказал, что террористы должны быть докторами наук в университетах? Никогда такого не было. Часть молодых людей прошла через преступность и бандитизм, и видела в джихадизме искупление, это факт. Но были те, кто прошел через салафизм, и для них речь идет о культурном разрыве. С того момента, как кто-то рассматривает вас и меня в качестве кафиров разрыв состоялся. За этим легко следует смертный приговор джихадистов.

Особенности развития исламского общества в некоторых странах
в статье
Почему деградируют мусульмане?

Я думаю, что мы не должны недооценивать мощь религиозных идеологий в современном мире, где интернет предоставляет возможности манипуляции большими группами людей, где дигитальные имамы могут мобилизовать индивидов. Игнорирование этого означает признание того, что социальные игроки полностью отчуждены от своей судьбы. Но это не так. Если мы проанализируем прослушку разговоров Аделя Кермиха, мы осознаем, что на протяжении года в тюрьме он подвергался воздействию радикальных имамов, которые учили его арабскому. Я видел, как он приносил клятву Исламскому Госудасртву: его арабский не совершенен, он заминался, искал слова, но он говорил очень правильно: французские тюрьмы – это настоящая ENA ( École nationale d’administration – одно из наиболее престижных учебных заведений Франции) джихада. С другой стороны, почему он убил священника? – Потому что христиане представляют зло, куфр (неверие), потому что они отказываются осудить бомбардировки крестоносцами Исламского Государства. Таково салафитское видение раскола мира.

Как бороться с джихадистким соблазном?

Первым делом необходимо установить правильный диагноз для Франции. Когда в 2012 Мухаммед Мерах на деле осуществил инструкции своего проповедника, Абу Мусаба ас-Сури (и не важно, читал он его труды или нет – в мире твиттера идеи переводятся и распространяются с невероятной скоростью), ни наши слуги народа, ни наши политики не поняли ничего. Они превратили Мераха в “волка-одиночку”…Прошло пять лет – и еще даже не начался процесс по этому делу. Дело Мераха – полный провал разведывательного сообщества. Но мы живем в пирамидальном мире, где где высшие государственные чиновники не в состоянии спрашивать с самих себя и брать на себя ответственность. Пять лет президентства Франсуа Олланда стали катастрофой и для академии – в университетах ненавидели арабские исследования, и эта отрасль научного знания практически уничтожена.

Результат: сегодня в нашем распоряжении нет средств борьбы с этим феноменом. Вместо этого процветают разного рода “эксперты”, чьи идеологические конструкции основываются на невежестве, на незнании и того, что происходит на местах, и текстов. Постулат исламо-леваков прост: не стоит тратить время и средства на изучение идеологии джихадистов поскольку они, в первую очередь, нигилисты. Как тут не вспомнить о прекрасных умах Веймарской республики, которые сочли публикацию в 1925 году графоманским продуктом лишенного таланта живописца.

Подробнее об истоках современного арабского терроризма в статье:
Арабский терроризм, нацистское подполье и советские спецслужбы
А так же в статье:
Связи арабов и нацистов

Сегодняшний вызов – определить наиболее точный диагноз феномена. Понятно, что это породит разногласия, и это легитимно, при условии, что люди вообще понимают, о чем они говорят. И поскольку залечивать этот раскол придется тем, кого выберут в 2017, то наши граждане имеют право получить информацию для того, чтобы сделать разумное решение, а не поддаться россказням шарлатанов.

Страусы позиции отрицания и французский раскол I

Страусы позиции отрицания и французский раскол II