Миграционная и межконфессиональные сферы – явления крайне многосторонние. И без погружения в психологию, точнее «достоевщину», здесь не обойтись. Потому как многие аспекты здесь базируются на элементарном человеческом восприятии. Что бы там ни говорили всевозможные идеалисты, а имиджевая сторона любого явления, к сожалению, является определяющей в умах не только обывателя.

Мы уже прошлись по имиджу участников миграционных и межкультурных отношений – чиновникам, диаспорам и самим мигрантам. И поневоле приходим к выводу, что, несмотря на огромное количество всевозможных пиарщиков и имиджмейкеров, вышеперечисленные товарищи не горят желанием воспользоваться их услугами. И буржуазным «Имидж – ничто, жажда – всё!» здесь не отделаешься. В результате приходится наблюдать миниатюрные социальные катаклизмы, которые на поверку оказываются обыкновенными ляпами позиционирования своей персоны. Это целая социально-алхимическая наука, о которой мы сейчас и поговорим.

Отличить не могут

Есть мудрая восточная притча о том, что если человек хочет познать себя, ему достаточно посмотреть на своё отображение в луже. Но если это хочет сделать целый народ, то потребуется целое море. Есть ещё аналогичная русская поговорка про зеркало. Меня всегда удивляло, что на многочисленных межконфессиональных заседаниях всяческие учёные мужи не знают такой простой истины и удивляются, почему же их деятельность не находит поддержки у населения страны. Но глазами россиян взглянуть на себя ну никак не хотят. И здесь стоит обратиться к измученному бытом обывателю. Я попытаюсь резюмировать результаты многочисленных соцопросов, выкладки экспертов и личные зарисовки.

Начнем с того, что народу – «всё божья роса». Мало кто может визуально или по языку отличить таджика от киргиза, осетина от армянина. Проще говоря, народ в этом отношении безмолвствует. Но нельзя сказать, что ему «пофигу». Когда надо, многострадальный русский народ может быть крайне агрессивным. Если анализировать многочисленные заседания по поводу проявления агрессии в национальной сфере, то выходит, что экспертов пугают не импульсивные гости с Кавказа и из Средней Азии, а реакция на их присутствие коренного населения. Причём, как показывают опросы, самыми агрессивными являются… городские женщины в браке. Причём лишь единицы из них лично общались с приезжими, и узбека от таджика они, понятное дело, отличить не могут.

То есть все приезжие для них на одно лицо: «чёрные» и «понаехавшие». Что тут можно сказать? Только «понять и простить»: мировоззрение что домохозяйки, что бизнес-леди крутится исключительно вокруг того, что показывают по телевизору, а социальные функции видятся как бесконечное накопление всевозможного барахла. И никакие «уроки толерантности» этого не исправят.

В результате того что такой подход прочно укоренился не только среди прекрасной половины россиян, происходят всевозможные ляпы. Например, полицейские задерживают целые строительные бригады из Чечни или Дагестана и требуют у них миграционные карты. И только в отделе полиции выясняется, что это, оказывается, граждане России. Кстати, про работяг-гастарбайтеров. Более 60% опрошенных считают, что России они не нужны. А эксперты-экономисты говорят об обратном…

«Иностранные агенты»

Есть ещё одна важная ошибка, которой, к сожалению, страдают и весьма продвинутые люди. Это отождествление национальных диаспор и народа, который они якобы представляют. Это две большие разницы, как трудяга-селянин и активист, который бесконечно треплется о подъеме сельского хозяйства. В результате бредни таких активистов воспринимаются как «глас народа». Корень этой ошибки в юридическом лице. Национальная диаспора – это не «совет старейшин». Это, как правило, энкэошка, сопряжённая со вполне рыночными о-о-ошками и ипэшками и у которой такие же рыночно-национальные интересы. Настоящие «иностранные агенты»! Вот не теми всё–таки добры молодцы из НОД занимаются, ой, не теми....

Как правило, эта система юридических лиц крайне коррумпирована, и обычный трудяга-гастарбайтер с ней связываться даже в самой трудной ситуации не желает. Лучше на помощь родни рассчитывать. Посему критика в мой адрес, что я плохо отзываюсь о конкретных народах и их представителях, неуместна. Я плохо отзываюсь именно о диаспорах, которые эти народы якобы представляют.

Есть у этого явления и обратный момент. Особенно это проявляется в провинции, где национальные диаспоры крайне скрытны и постоянно не мелькают в новостях. Происходит это от обычной жадности: за эфир и газетные полосы надо платить. А дать нормальный информационный повод для журналистов они не могут. Посему обыватель судит о народе не по «начальству», а, наоборот, по маргиналам, которые во всём мире одинаковы. А вот настоящих трудяг, содержащих огромные семьи, обыватель предпочитает не замечать. Да и нет их в медийном пространстве. А жаль – они могут подать хороший пример взаимопомощи и стойкости к жизненным неурядицам. Как-нибудь я восполню этот пробел и напишу про такие семьи. Вот это будет вполне по-имперскому, без болтовни о «дружбе народов»!

Кстати, об «имперской доктрине». К сожалению, эта доктрина всё чаще становится предметом для спекуляций со стороны как лидеров диаспор, так и чиновников. Так же как и другой хороший термин «интернационализм». Про «общее прошлое в СССР» я уже говорил, поэтому добавлю ещё один аспект: «Я живу в России». Наличие российского гражданства диаспорами воспринимается исключительно как способ получения всевозможных благ, но не без каких-либо обязанностей по отношению к государству. Стандартный пример «бытового двоемыслия».

Видимо, отсюда и такая «политика партии»: я ни разу не слышал, чтобы диаспоры вышли с каким-либо серьёзным предложением к государственным чиновникам. Понятно, что чиновникам это на фиг не надо, но уж хотя бы ради имиджа в глазах СМИ… В результате журналисты продолжают писать всевозможные ужасы про приезжих, создавая всем подряд реально кровожадный имидж. Как видно, одна глупость всегда порождают другую.

Капля доброты и ген агрессии

Кстати, по результатам соцопросов, единственные, в ком осталась хоть капля доброты, это редкие сельские жители. В первую очередь потому, что поселившиеся рядом приезжие потребляют мало алкоголя. Но как уже говорилось, это происходит до тех пор, пока те не начнут устанавливать свои порядки в глубинке. Здесь стоит отметить одну важную деталь. Каждый раз региональные эксперты утверждают, что социальные взрывы, точнее погромы, в их регионах произойти не могут.

Дескать, нет такой концентрации приезжих, как в Москве. На что столичные эксперты крутят пальцем у виска и замечают, что вспышки агрессии зависят не столько от количества инородцев, сколько от их поведения. А юристы тем временем отмечают, что выработано множество механизмов защиты прав приезжих, а в отношении коренного населения таковых нет. Тоже своеобразное «бытовое двоемыслие».

Но самое, как мне кажется, интересное в научных изысканиях на тему миграции – это попытки выявить тот самый «ген агрессии». Понятно, что он может проявляться не только по отношению к приезжим, но и внутри конкретного социума. Был бы лишь повод и подходящая кандидатура. И здесь даже самые прагматичные чиновники поневоле становятся философами. Оно и понятно, агрессия – это качество, которое помогает человеку бороться за выживание. А выжить хотят все…

Если продолжать более-менее конструктивно философствовать дальше, то человек стремится не только к тому, чтобы выжить физически, но и к тому, чтобы изменить мир к лучшему, создать условия для счастья своих детей. А далее чиновничья философия делает резкий кульбит: дескать, справедливость – это миф, навеянный социалистами. Зато у нас есть держава с тысячелетними традициями межнационального диалога! Что говорится: «Приехали!». То же самое явление наблюдается и в «философии» национальных диаспор, когда они начинают задавать глупый вопрос: «Почему же нас здесь никто не любит?».

По мнению большинства социологов, наиболее сильные протестные и агрессивные группы – это молодёжь и пенсионеры. И если у последних это связано с социальной незащищённостью, то с молодым поколением дело сложнее. Как я уже замечал, для подростка лавры Брейвика или «воина Аллаха» притягательнее, чем размеренное буржуазное существование. На что психологи опять лепечут про толерантность и заявляют, что мы становимся оккупантами на своей территории: у нас идет война всех против всех, у нас не выращены инструменты сопереживания другим, у нас, когда других бьют, мы скорее достанем телефон и будем снимать увиденное, чем выразим сочувствие или участие.

Здесь стоит помнить, что глобальные потрясения не делаются сытыми или голодными. Их делают сытые, которых несколько дней не кормили. Если богатые не купят очередной айфон, они способны на революцию, а бедные не пойдут на баррикады, им капусту нужно солить. Зато они оторвутся в уже всем доступном виртуальном пространстве, тут агрессия и на присутствие мигрантов, и на новые часы патриарха, и на ДТП с участием мажоров на папином VIP-авто. Сплошные потоки неконтролируемой агрессии. А что при этом говорят медиамагнаты? Да всё привычное: «Не нужно погружать население в пессимизм, есть огромная индустрия развлечений, и нечего быть таким агрессивным!» При этом как-то забывают, что главный источник латентной агрессии – смакование вышеуказанных сюжетов.

Отдельно стоит заметить про агрессивность самих мигрантов. Здесь то же самое явление: сами они ни за что не «пойдут на баррикады», как бы их работодатели ни угнетали. Тем более нелегальные мигранты, зачем им светиться?! Но всегда найдутся идеологи в их среде, которые смогут «поднять на борьбу» за всё те же социальные блага. А откуда могут взяться такие «вожди»? Практика показывает, что в глобальном плане это деятели из радикальных исламских организаций, а по мелочи – всё те же диаспоры.

Конкуренция валенок и джинсов за умы мигрантов

Продолжая заниматься социальным моделированием, как и в любой конфликтной ситуации, всегда уместно выяснить баланс интересов. Ведь именно на нём и строится любое взаимодействие, что экономическое, что культурное. И тут некоторые эксперты приходят к печальному выводу, что предложить современной России, в отличие от патриархальной Руси и СССР, нечего. Дескать, нам нечего представить из того, что мы могли бы назвать великой российской культурой. Раньше существовали институты семьи и коллектива. Сегодня коллектив – профессиональная среда, но не более того, он не оказывает влияния на индивидуума. Церковь тоже не стала авторитетным институтом, который скрепляет общество. В результате мы имеем общество краха, которое даёт все предпосылки к росту агрессии. Посему и «мировое сообщество» нас не воспринимает как культурную нацию.

Кстати, никогда не понимал, что под этим термином подразумевается? Если обратиться к миграционному опыту другой крупной страны, США, то там как раз есть чем ублажить недалёкого мигранта – та же сытая жизнь в образе джинсов и гамбургеров адаптирует традиционалиста-приезжего. Точнее, происходит своеобразная замена «духовных скреп». Увы, валенки и щи на практическом уровне с джинсами и гамбургерами конкурировать не могут. Да, сама постановка вопроса, чем привлечь (или развлечь?) приезжего кажется ненормальной. Увы, в мире потребления это единственный важный аспект для диалога.

Рейтинг и социальная напряжённость

Напоследок, как и обещал, окунёмся в альковную сторону бытия мигрантов, о которой мы уже вскользь упоминали. Увы, она больше относится к криминальной хронике, нежели к рубрике «18+», но во многом является определяющей в отношении к мигрантам коренного населения. Особенно его женской половины. Пару характерных историй я уже привёл: то киргиз изнасилует девушку в чистом поле на 30-градусном морозе, то молодой узбек удовлетворит естественные потребности при помощи 70-летней бабули.

К сожалению, это не мои фантазии, а краткое содержание уголовных дел, про которые я когда-то писал. Увы, именно такие заголовки делают рейтинг изданиям, на статьи о глобальных проблемах миграции отзывов и «комментов» во много раз меньше. Но они создают рейтинг любому изданию и благотворно влияют на население – лучше за рюмкой чая мигрантов охаивать, чем протекший водопровод чинить или с бездельниками-коммунальщиками бороться. Глядишь, и социальная напряжённость потихоньку спадает… О том, что подобные сюжеты только провоцируют социальные взрывы, никто не задумывается. Есть и другая обратная сторона: редкие случаи, когда объект поползновений пришельцев даёт сдачи, всегда являются поводом для подъема нездорового патриотизма.

Достаточно вспомнить московскую студентку, которая расстреляла в метро «гостей с юга» из травмата. В интернете об этом все, кто мог, проорались с виртуальными криками «Слава России!». А нет бы храброй девчонке хоть по сто рублей на адвоката скинуться?! Думается, что писать о таких вещах всё-таки надо. Хотя бы для того, чтобы лишний раз ткнуть носом чиновников при очередном отчёте о «развитии толерантности».

По мнению социологов, одной из главных составляющих мигрантофобии является представление о сексуальной угрозе приезжего. И этому уже есть масса подтверждений. К примеру, история московской школьницы Анны Бешновой (сознательно беру самые яркие «столичные» примеры – в провинции их также хватает). Здесь уже речь шла о «вторжении в культуру». Туда, где у любого, даже самого отсталого народа действует понятие «табу». В результате приезжий воспринимается как человек, способный навредить не только физически, но и «испортить нравы». Дескать, там у себя они соблюдают законы ислама, а здесь, в отсутствии жён, «отрываются по полной». И создание гаремов из российских женщин – не самый ужасный вариант.

Блондинка и гастарбайтер

Увы, ничто не ново под луной. В эпоху холодной войны США воспринимались как вавилонская блудница, стремившаяся разрушить устои советского нравственного общества. И воспринимается так до сих пор. Но и СССР позиционировался в США не только как страна, где «секса нет», но и как источник порчи нравов. В пример приводилась знаменитая теория «стакана воды», популярная среди молодёжи в первые годы Советской власти: заняться сексом так же просто, как выпить стакан воды.

Кстати, у пламенной американской правозащитницы Анджелы Дэвис есть работа «Расизм и миф о чёрном насильнике». В ней американская культура делится на две части: упорядоченная культура белых буржуа и хаос, который несут им «понаехавшие» чернокожие. То, что их когда-то привезли насильно, в качестве рабов, – это не важно. То же видение проблемы наблюдается и в современной России, только это не рабы, а «подданные из бывших колоний» – имеются в виду республики СССР.

Ещё немного мифологии: на протяжении веков, изнасилование воспринималось не столько как обычная похоть, а как победа над врагом и захват его женщины. Отсюда – тотальное восприятие похотливых гастарбайтеров как врагов-завоевателей. Из той же глубины веков идет восприятие женщины как хранительницы этноса, и любое покушение на неё – это угроза всему народу. Отсюда кинематографический сюжет, который можно встретить и «в миру»: женщина, встречающаяся или живущая с приезжим, воспринимается как «изменница Родине».

Кстати, в толерантной Европе темнокожий приезжий до сих пор иногда воспринимается как символ похоти и варварства. Подобные моменты всегда востребованы в политике. Достаточно вспомнить предвыборный ролик 2005 года партии «Родина»: «Очистим Москву от мусора». Его главные герои – блондинка и гастарбайтер.

http://zavtra.ru/content/view/etnicheskie-opusyi-10/