В ноябре в Белоруссии пройдут очередные президентские выборы – нынешний глава государства Александр Лукашенко с большой долей вероятности станет президентом в пятый раз подряд. Однако в конце 90-х Лукашенко вполне мог сменить белорусский трон на куда более привлекательный российский, став преемником Бориса Ельцина. Интрига, закрученная одновременно в Минске и в Москве, была невероятно близка к успеху. Сорвать восшествие «батьки» на кремлевский престол смогло лишь прямое вмешательство ельцинской «семьи». Историю неудавшейся смелой кампании вспоминает белорусский журналист Денис Лавникевич.

Первая попытка

Сегодня историки и политологи сходятся во мнении: с 1994 по 1996 годы Александр Лукашенко укреплял собственную власть в Белоруссии – избавлялся от оппозиции, брал под контроль денежные потоки, распустил независимый от него парламент (который осмелился поставить вопрос об импичменте президенту) и назначил другой, во всем согласный. А в период с 1997 по 2000 годы Лукашенко при активной поддержке своего окружения разыгрывал самые различные комбинации, которые позволили бы ему каким-то образом взобраться на российский трон.

Лукашенко рисовал убедительную картинку Белоруссии как страны, где работают заводы, где сохранены колхозы и совхозы, где нет олигархов и не было «обвальной приватизации», где сохранены бесплатные медицина и образование и где совсем нет безработицы. Среди его сторонников в Москве называли таких публичных политиков, как Геннадий Зюганов, Геннадий Селезнев, Евгений Примаков и Юрий Лужков.

«Действительно, у Лукашенко в то время было мощное лобби в московских политических кругах, причем в самых разных, – рассказывает известный белорусский политолог Роман Яковлевский. – С антиельцинских позиций Лукашенко в самом конце 90-х поддерживали в наибольшей мере Зюганов и Селезнев. Но я бы не сказал, что его так уж активно поддерживали Лужкков и Примаков. Оба и сами строили похожие планы».

По словам политолога, картину подобной поддержки – и политической, и всенародной, – Лукашенко рисовали российские писатели-«почвенники», с которыми он в то время много общался. Прежде всего – Станислав Куняев и Александр Проханов, которые внушали «батьке», что именно ему суждено стать собирателем восточнославянских земель.

Не случайно многочисленные поездки Лукашенко по различным регионам России в какой-то момент начали сильно напоминать предвыборные вояжи.

«Дело дошло до того, что окружение Ельцина убедило «царя Бориса» в том, что такие поездки Лукашенко могут быть опасны для центральной власти в Кремле. Тогда белорусскому президенту резко «перекрыли кислород» в плане поездок по регионам – под давлением Москвы местные руководители перестали его приглашать, – говорит Яковлевский. – Но у Лукашенко оставалось мощное лобби в руководстве России – в том числе среди военных, которые были недовольны прозападным курсом Ельцина и Козырева (министр иностранных дел в администрации Ельцина – прим. ред.). Но потом Козырева сменил Примаков, и я не думаю, что Примаков видел Лукашенко в «шапке Мономаха».

Ну а в Беларуси главным идеологом того, что Лукашенко должен воцариться в Кремле, был полковник Владимир Заметалин, в то время – начальник Главного управления общественно-политической информации в Администрации президента Беларуси. Именно поэтому глава Беларуси настаивал, что в Союзном Государстве должен быть сперва принят Конституционный акт. И согласно ему, граждане Беларуси могли бы участвовать в выборах России, так как было бы единое союзное гражданство. Шансы у Лукашенко тогда были высокие – его популизм находил отклик у российской публики».

Самая известная попытка Лукашенко стать во главе России произошла в 1997 году, когда Ельцин приходил в себя после операции на сердце. В конце февраля в Минск прилетел помощник президента России по международным делам Дмитрий Рюриков. Его задачей было подготовить преобразование Сообщества Беларуси и России в союзное государство. В Москве процессом руководил вице-премьер Валерий Серов, который заручился одобрением проекта со стороны практически всех заинтересованных ведомств.

Все это напоминало заговор с целью поставить Лукашенко во главе России с «прикрепленной» к ней Белоруссией. Этому способствовала и внешнеполитическая ситуация. Как раз в то время началось расширение НАТО на восток – в блок было решено принять сразу семь стран: Болгарию, Латвию, Литву, Румынию, Словакию, Словению и Эстонию (реально это произошло в марте 2004 года. — прим. ред.). На этом фоне Евгений Примаков активно продвигал идею российско-белорусского союза как ответа на расширение Североатлантического Альянса. Показательно, что думская оппозиция сдержанно отнеслась к объявлению о расширении НАТО, но потребовала от руководства России «активно пойти навстречу единственному союзнику России на международной арене» – Белоруссии.

За март 1997 года в аппарате Лукашенко был подготовлен своеобразный проект договора о российско-белорусском союзе. В нем было оговорено, что верховная должность в белорусско-российском государстве является сменной: два года союзом управляет один президент, следующие два года – другой.

В свою очередь, статья 18 этого проекта договора определяла порядок формирования Высшего Совета Союза. Там были зарезервированы места для глав Белоруссии и России, премьер-министров и руководителей палат парламентов обеих стран, а также для председателя исполкома Союза. Понятно, что при таком раскладе Ельцин автоматически терял контроль над Высшим Советом. Четыре белорусских голоса плюс голос спикера Госдумы Геннадия Селезнева (открытого противника Ельцина) обеспечивали Александру Лукашенко победу в любом голосовании.

Был подготовлен и проект устава российско-белорусского союза. В нем, например, говорилось: «Решения Высшего Совета Союза обязательны для органов Союза и для органов исполнительной власти государств-участников». А про парламент было сказано так: «Государства-участники создают условия для преобразования Парламентского собрания в представительный и законодательный орган Союза, избираемый непосредственно гражданами Союза».

При этом в федеративном парламенте предусматривалось равное представительство белорусских и российских депутатов. Это при том, что в России тогда проживало 150 млн человек, а в Белоруссии – меньше 10 млн.

Но Анатолий Чубайс и дочь российского президента Татьяна Дьяченко разгадали алгоритм действий белорусского президента. Окружение Ельцина провело настоящую спецоперацию: в Беларусь был срочно отправлен секретарь Совета безопасности России Иван Рыбкин. Ему было поручено изъять имевшийся на руках у Александра Лукашенко экземпляр договора с подписью Бориса Ельцина. История умалчивает, как именно, но задание было выполнено, хотя переговоры между Рыбкиным и Лукашенко длились всю ночь. 2 апреля 1997 года договор о создании Союзного Государства России и Беларуси все-таки был подписан – но в совершенно выхолощенном виде. Те, кто присутствовал на церемонии официального подписания документа, говорят, что «на Лукашенко было жалко смотреть».

Позднее сам Борис Ельцин в своей книге «Президентский марафон» так вспоминал этот случай:

«Задание подготовить более полный интеграционный договор было дано главами государств еще в 1996 году. И в начале 1997-го такой договор действительно появился. Подготовлен он был группой во главе с вице-премьером Валерием Серовым, отвечавшим за вопросы интеграции в правительстве России. С белорусской стороны проект договора был завизирован министром иностранных дел Иваном Антоновичем и главой администрации белорусского президента Михаилом Мясниковичем. Текст договора был направлен двум президентам.

…Вот тут-то и выяснилось, что устав нового союза совершенно не соответствует тем идеям, которые были одобрены мной при обсуждении концепции будущего союза. Это был новый устав, составленный главным образом двумя членами КПРФ (председателем комитета Госдумы по делам СНГ Г. Тихоновым и самим И. Антоновичем, который переехал в Минск и сменил гражданство). То, что министр иностранных дел Беларуси одновременно и активнейший член российской компартии, должно было кого-то насторожить. Но не насторожило. А зря. То, что придумали разработчики, по сути означало одно – Россия теряет свой суверенитет. В результате появляется новое государство, с новым парламентом, новой высшей исполнительной властью, так называемым Высшим Советом Союза. И решения этого органа обязательны для российского президента, правительства, всех исполнительных органов власти России.

Горячим сторонником непродуманного и опасного для России соединения двух государств оказался мой помощник по международным вопросам Дмитрий Рюриков. Документ этот был поддержан не только спикером Госдумы, не только огромным количеством российских чиновников, он, уже подписанный, лежал на столе у президента Лукашенко. Назревал крупный международный скандал. Для исправления ситуации к работе пришлось срочно подключить мою администрацию. Юристы обнаружили целый ряд и других вопиющих нарушений Российской Конституции.

Я написал письмо Александру Григорьевичу, в котором просил отложить подписание договора с целью всенародного обсуждения его положений. Однако такой демарш российского президента – откладывание уже готового к подписанию договора – должен был стать для белорусского президента не самым приятным сюрпризом. Я возложил эту деликатную миссию – вручение письма – на Ивана Рыбкина, секретаря Совета безопасности. При этом сказал ему: «Иван Петрович, пока Лукашенко не согласится, домой не возвращайтесь». Рыбкин с тяжелым вздохом понимающе кивнул и вылетел в Минск.

В аэропорту Лукашенко сразу буквально дословно пересказал Ивану Петровичу содержание моего письма. Передал президенту эту информацию, как мне позже стало известно, Дмитрий Рюриков, мой помощник, который, как я уже говорил, был горячим сторонником полного, пусть даже прокоммунистического слияния двух государств. Через неделю я его уволил.

Я до сих пор глубоко благодарен Рыбкину за терпение и настойчивость. Он и Лукашенко провели вместе много часов и, как говаривают злые языки, оставили после переговоров немало пустой тары из-под крепких напитков».

После тех событий Ельцин отстранил от должностей большинство из тех, кто с российской стороны был причастен к подготовке скандального документа. И первым был уволен помощник по международным делам Дмитрий Рюриков. Евгений Примаков, большой сторонник объединения с Белоруссией, также едва не лишился своего поста.Дочь первого президента РФ Бориса Ельцина Татьяна Юмашева в своем блоге в Живом Журнале вспоминает те события немного иначе и более эмоционально:

«Напомню, что произошло. В апреле 96-го Россия и Беларусь подписали договор о создании Сообщества двух стран. Идея была в том, чтобы выстроить более близкие отношения между ними, чем в тот момент были в рамках СНГ. Исполнительный комитет нового образования (типа объединенного правительства двух стран) должен был подготовить документы на этот счет.

Документы и были подготовлены. Главный из них – Устав союзного государства. Как обычно бывает в таких случаях, документ пошел на согласование в министерства и ведомства, получил визы российского МИДа и министерства по делам СНГ. Наконец, добрался в аппарат правительства, где вопросы СНГ в тот момент курировал вице-премьер Валерий Серов. Он также завизировал документ, и вот уже в СМИ объявляется, что 2 апреля два президента – Борис Ельцин и Александр Лукашенко – должны подписать новый союзный договор. Цель, которая была продекларирована – в перспективе создание единого федеративного государства. С единой таможней, валютой, гражданством, с пограничным и военным союзом.

Ночью 28 марта первый-вице-премьер Анатолий Чубайс звонит в Кремль главе администрации Валентину Юмашеву и говорит, Валя, а ты в курсе, что уже через неделю у нас возникнет новое государство? В каком смысле, отвечает Юмашев. Чубайс говорит, а в таком, что в нем не сильно уже будет нужен российский президент, впрочем, как и российское правительство, и даже наша коммунистическая дума уже мало кого будет волновать. В ходе разговора выясняется, что в документе, который только сейчас попал на стол Чубайсу для визирования, есть положения, которые по сути уничтожают суверенитет России и передают властные полномочия новым органам союза – Высшему совету и Парламентскому собранию.

Чубайс и Юмашев начали разбираться. Выяснилось, что Устав этот был подготовлен председателем комитета Думы по делам СНГ коммунистом Тихоновым и замминистра белорусского МИДа Антоновичем. Поскольку в российские ведомства он попал как документ Исполкома, в текст никто сильно не вникал, визировали и отправляли выше. Так он и добрался до Белого дома и Кремля. А в Кремле помощник президента по международным вопросам написал записку президенту о том, что Устав надо подписывать, поскольку он полностью соответствует стратегическим интересам России.

Юмашев утром доложил президенту ситуацию. Папа в бешенстве. Отменять визит президента Беларуси, приезжающего на торжественные мероприятия по случаю подписания Устава – невозможно. И подписывать документ – тоже невозможно. Более того, внутри правительства и администрации президента раскол. Вице-премьер Серов и помощник президента Рюриков, два главных действующих лица, отвечающих за работу с СНГ, настаивают на подписании этого документа. Их аргументация: Устав – это шаг к созданию нового Союза, к нему в будущем присоединятся и Казахстан, и Украина, и Киргизия, а потом и другие страны. Никакой суверенитет Россия не теряет, поскольку она больше, экономически сильнее. На вопрос, что мы будем делать, когда Александр Лукашенко, будучи руководителем Союза и возглавляя Высший совет, начнет заниматься экономикой России, как он это делает у себя дома, или войну Западу объявит? На это говорилось, ну, мы же этого не позволим. Только, если Устав давал такие возможности, не позволить уже было бы невозможно.

В результате было принято решение: несмотря на недовольство белорусов, Устав изменить, убрав из него противоречащие российской Конституции положения. Чтобы не пороть горячку, проект Устава опубликовать и организовать всенародное обсуждение. Белорусская сторона, поняв, что поуправлять Россией не получится, потребовала убрать пункт, ради которого весь этот процесс и затевался – о создании в перспективе федеративного государства».

Страна как инструмент

Если проанализировать публичные выступления Александра Лукашенко, то можно заметить: с 1994 и по 2000 год в них почти не встречаются слова «независимость», «суверенитет», «собственный курс» и т. п. Зато сожалений о распаде СССР и словосочетаний типа «славянское единство» – хоть отбавляй. Но с момента, когда Бориса Ельцина во главе России сменил Владимир Путин, риторика Лукашенко радикально меняется. Тезисы «независимость Беларуси – это ее главная ценность» и «я никогда не поступлюсь ни каплей суверенитета страны» стали доминировать в выступлениях Лукашенко.

До 2000 года белорусский президент особо и не скрывал, что считает независимость Белоруссии не некой ценностью, а скорее историческим недоразумением. Именно из этого он исходил, считая себя тем человеком, которому суждено возродить СССР. А как хитрый политик, он видел, что его риторика – сожаление о распаде «великой страны» и гнев в адрес «жирующих олигархов» – находит отклик, и прежде всего – в беднейших российских регионах. По сути, Лукашенко использовал свой пост президента и всю свою страну как инструмент для получения власти намного более высокого уровня – в России.

«В 1997 году момент, конечно, был тревожный для белорусов и одновременно интересный для аналитиков. Безусловно, была реальная угроза потери независимости Беларуси. Лукашенко вел очень активную работу по сближению с Россией и пиарил себя как возможного преемника Ельцина. В те годы Лукашенко активно поддерживала российская оппозиция, и, прежде всего, коммунисты, – говорит эксперт аналитического проекта Belarus Security Blog Виктор Евмененко. – Хорошо, что белорусскому лидеру тогда не удалось взойти на российский престол. Хорошо, как для самой Беларуси, в плане сохранения суверенного статуса, так и для самого Лукашенко. Руководить Россией теми методами, которые применялись и применяются в Беларуси, невозможно. И любые попытки сломать или подмять сложившуюся на тот момент политическую или финансовую систему России неминуемо привели бы к конфликту и скорому уходу Лукашенко со сцены».

Вторая попытка

Позднее Александр Лукашенко повторил попытку. 28 апреля 1999 года, когда состоялась очередная встреча президентов России и Белоруссии по вопросу договора о создании единого государства, реального сближения двух стран снова не произошло.

Проект Лукашенко по образованию единого государства предполагал пост президента союзного государства, единые правительство, парламент и валюту.

Россия же настаивала на «слабоконфедеративном» характере объединения. Вместо договора были подписаны 11 совместных документов и три концепции: о безопасности, о пограничной политике и о совместном оборонном заказе. В июле 1999-го, выступая на сессии Парламентского собрания России и Белоруссии, Лукашенко вновь выразил крайнее недовольство действиями Ельцина и пригрозил «наладить отношения с Западом» вместо России.

8 декабря 1999 года Ельцин и Лукашенко все же подписали договор о создании Союзного государства, но реально он представлял собой лишь декларацию о намерениях. 26 января 2000 года Лукашенко и и. о. президента России Владимир Путин обменялись ратификационными грамотами о договоре. «Появление Путина в Кремле поставило крест на мечтах Лукашенко стать влиятельной фигурой в российской политике. А он к этому шел», – вспоминает Роман Яковлевский. История попыток Лукашенко утвердиться в Кремле на этом закончилась.

http://rustoria.ru/post/kak-aleksandr-lukashenko-edva-ne-stal-prezidentom-rossii/