"Я хочу жить в безопасности и чистоте, есть деликатесы, тусоваться, носить красивые вещи и жить роскошной жизнью... За счет кого-то другого, - написано на картинке, размещенной в посте на "Фейсбуке". - У меня есть идея. Я стану беженцем".

Иллюстрация и подпись к ней была опубликована японской художницей правых взглядов в сентябре. Сейчас петицию с призывом к "Фейсбуку" удалить ее подписали более 100 тысяч человек.

В обращении, размещенном с аккаунта под названием "Группа "Не допустим расизм", утверждается, что несколько человек пожаловались на картинку и требуют от социальной сети "признать иллюстрацию, оскорбляющую сирийских беженцев, расистской".

В петиции также сообщается, что Facebook не откликнулась на жалобы, заявив, что публикация не нарушает правил соцсети, однако художница сама удалила картинку.

Тем не менее, Тошико Хасуми считает поддержавших обращение левыми активистами. "Я рисовала множество политических манга [японские комиксы], которые им не нравились, - сказала она Би-би-си. - Вот почему они на меня набросились".

Япония пообещала выделить 810 миллионов долларов на помощь сирийским и иракским беженцам, однако премьер-министр Синдзо Абэ отказался принять выходцев из этих стран. Япония приняла лишь 11 из 5000 потенциальных просителей убежища в прошлом году.

Япония - одна из наиболее этнически однородных стран мира, где иммиграция - до сих пор больной вопрос, несмотря на сокращающееся и стареющее население.

Единственная значительная группа иммигрантов в Японии - корейцы, и Тошико, называющая себя консерватором, публикует у себя в "Фейсбуке" антикорейские сообщения. В одном из них подвергались сомнению истории женщин, прошедших через "станции утешения" - бордели, функционировавшие на оккупированных Японией территориях во время Второй мировой войны.

Она утверждает, что ее рисунок и подписи "не говорили ни о какой конкретной расе или нации", однако она признает, что за основу был взят снимок шестилетней девочки в лагере беженцев в Ливане, которую сделал фотограф Джонатан Хайамс, работающий на благотворительную организацию Save the Children:

Тошико удалила фотографию из "Фейсбука" в среду, сославшись на просьбу Хайамса. Ранее он написал в "Твиттере": "Шокирован и глубоко огорчен тем, что кто-то смог выбрать фотографию невинного ребенка для выражения подобных извращенных предубеждений".

В организации Save the Children также сообщили, что были огорчены публикацией рисунка. "Использование этого снимка вне контекста и в образе, неуважительном к [девочке], ее семье и всем беженцам, неприемлемо, и мы удовлетворены тем, что сейчас эта картинка удалена", - говорится в заявлении организации.

Тем не менее, Тошико не намерена оправдываться за свой рисунок. "Я не хочу, чтобы европейские нации становились жертвами, и усердно работающие люди не должны страдать из-за поддельных иммигрантов", - сказала она Би-би-си.

Она признала, что намеренно использовала изображение маленькой девочки, пытаясь спровоцировать реакцию.

"Простая причина того, что я использовала [снимок] девочки, заключается в том, что если бы я нарисовала старика, никто бы не обратил внимания, - сказала Тошико. - Я не отрицаю, что существуют настоящие, действительно несчастные беженцы. Я лишь отвергаю тех "поддельных беженцев", которые притворяются жертвами и действуют в корыстных целях, эксплуатируя внимание СМИ к настоящим бедным беженцам".

Комментарий:

Очень хорошо, что ВВС написала об этом. И хорошо, что разместили саму картинку. Всё правильно. Об этом нужно писать, это нужно показывать. Больше того — об этом нельзя не говорить, это нельзя не показывать.

А теперь — немного поподробнее о предмете.

Да, Запад, безусловно, виновен в том, что происходит. Речь, прежде всего, о моральной ответственности. О соблазнении «малых сих» — людей без западного образования, западного культурного и нравственного багажа, людей, много, но бесполезно трудящихся, людей, чьи навыки и «лайфхаки» неприменимы, вредны или смешны в рамках и масштабе Цивилизации.

«Кто все эти люди?!»

Эти люди — беженцы от самих себя.

Всё начинается с «картинки». Купив на такие с трудом заработанные деньги «тарелку» и телевизор, наш Али (назовём его так) жадно всматривается в экран. (Скорее всего, он уже видел «кусочек чуда» на телеэкране дома у приятеля или в журнале, выброшенном «кафиром».) И что же он видит? Он видит Рай. Вива, МТV, FOX, НВО со своими сериалами и прочие «сатанинские изобретения» показывают ему тот самый рай, который так живо описан в аятах, сурах и хадисах — место, где не нужно трудиться, где молодые и прекрасные девушки с белозубыми улыбками обнимают его, Али (на самом деле это всего лишь какой-нибудь Робби Вильямс, но наш Али легко и непринуждённо отождествляет себя с лирическим героем), ласкают, облачают во всё белое и чистое и нежно влекут под сень прохладных струй, — где много зелени, тени и воды. Всё это вливается ему в глаза и в уши в таких количествах, что сопротивляться просто невозможно.

Мы (не все, конечно — но большинство), воспитанные в западной культурной парадигме, хорошо понимаем, что находится за пределами «картинки»: постоянный труд, постоянный поиск новых путей совершенствования и обустройства окружающего пространства, укрощения стихии — в том числе стихии эгоизма. Мы знаем, что «картинка» — всего лишь витрина, продукт беспримерных усилий, что развлекаться и отдыхать мы можем лишь благодаря деятельности, которой уделяем 90% нашего времени, не затрачиваемого на сон.

А в примитивной культуре, воспитавшей Али, существуют серьёзные объективные трудности с понятием «метафора» (как и в христианстве «тёмных веков», заметим). И наш бедный Али воспринимает всё буквально — вот он, рай, и хорошо известно, где находится этот рай, вернее, кто владеет ключами от рая. «Запад», «Европа». Али, выскочив из кожи вон, заплатив последние сбережения контрабандистам и мафии, приезжает на Запад. И что же?! Рая нет! Рай оказался всего лишь миражом!

Чем прекраснее мираж, тем горше разочарование. Девушки вовсе не спешат в его объятия — он для них недостаточно «цивилизован». Вместо бессрочного отпуска в окружении сладких плодов в тени платанов под журчание фонтанов Али предлагают работу на конвейере (и это ещё хорошо!), к которой он не готов ментально, физически и психически — кто видел, как работают Западе, и сам участвовал в производственном процессе, тот хорошо поймёт, о чём я, — или место мусорщика, — место на обочине жизни! Это несправедливо! (Да, он неуч и невежда, но он не тупица, у него море энергии, темперамента, амбиций, пусть и беспочвенных по «западным» меркам, — но они есть!)

Ему начинает казаться (так устроена человеческая психика): там, у себя дома, его уважали, с ним считались, возможно, он когда-нибудь заработал бы на то, чтобы открыть магазинчик… (По «западным» стандартам это не более, чем жалкая лавка старьевщика, торгующего огрызками со стола «Запада», а посему представляется ничуть не лучшим выбором, но…)

В конце концов, там он был мужчина, хозяин жизни по определению! А здесь?! Он никому не нужен — ведь даже декларируемой общности, «уммы», на «Западе» нет и в помине, а структура и взаимосвязи «гражданского общества» нашему Али непонятны, а то и вовсе отвратительны на уровне рефлексов. Уже не работает логика, указывающая на то, что Али здесь никто не ждал и не обещал ему ничего: как не обещал?! А «картинка» в телевизоре?!

Что же делать?! Али идёт к имаму. Имам (это ещё хороший имам!) говорит ему: да, ты прав. Всё это морок, мираж, ничего этого нет. Это придумал коварный белый сахиб, чтобы заманить тебя на свой страшный железный завод-змею, выпить из тебя твои пот и кровь и вышвырнуть тебя на помойку. Господь скоро уничтожит всё это и освободит тебя! Но Али — понятное дело! — не может дожидаться, пока Бог вспомнит о нём и наведёт надлежащий порядок. Он ищет решение — и попадает к такому имаму, который намекает: а неплохо бы «взять дело установления справедливости» в свои руки. Продолжать?

Нет, скажете вы, продолжать не нужно, мы и так знаем, что будет дальше. И вообще, ты не один тут такой умник, — то, что проблема существует, и что проблема эта огромна, мы знаем и без тебя. Делать-то что?!

Очевидно, что никакого «единственно правильного решения» не существует. Закрытие границ, разгром транзитных мафий — это борьба с симптомами, «заплатки на гробик». Несомненно, пограничный контроль и ликвидация траффикантов необходимы, но ограничиваться ими нельзя, да и не получится.

В какой-то момент нам придётся запустить механизм «новой колонизации».

Ни точно определить этот момент времени, ни приступить к реализации некоего «хитрого плана» в некий «день Х» невозможно. Никогда невозможно оказаться полностью готовым к войне — это не презентация нового гаджета перед ёрзающими от нетерпения будущими потребителями.

Запад находится в той же ситуации, в которой периодически оказывалась Российская Империя: денег много и даже больше, чем нужно, а технологий и инфраструктуры для того, чтобы ответить на стратегический, системный вызов — нет или катастрофически недостаточно. «Некем взять».

Нужны десятки тысяч квалифицированных специалистов, подготовленных для работы в полевых условиях, и сотни тысяч вооружённых до зубов «псов войны», способных защитить не только учителей, врачей и социальных работников, но и тех, кто осмелился прийти учиться, лечиться и избавляться от своих диких предрассудков, не позволяющих им становиться людьми. Кто из читателей этих строк готов оставить свою уютную жизнь с айфоном и тёплым клозетом и поехать в Сомали или Афганистан? А даже если и готов — располагает ли нужными навыками и требуемым упорством вкупе с методичностью? То-то…

И всё же иного выхода у нас нет. Нет, — и мне, как очень ленивому и очень любящему комфорт человеку, страшно. Но ничего не поделаешь. Или мы придём к ним вместе с цивилизацией — или они принесут нам свой ад на подошвах своих чувяков. И вытрут о нас ноги.

Чтобы не умереть от скромности и приступа альтруизма, процитирую, с вашего позволения или без, сам себя. А потом, конечно, Киплинга. Для закрепления (надеюсь) понятого.

— А нельзя просто взять — и всех оставить в покое? — Елена подняла на Майзеля взгляд. — Всех, — африканцев, арабов, индийцев, китайцев? Пусть все живут, как хотят!

— Ты можешь оставить кого-нибудь в покое? — смешно, словно птица, наклонил голову к левому плечу Майзель. — Ты, лично ты, Елена Томанова? Какого чёрта ты вечно лезешь туда, куда тебя никто не просит лезть, где тебя могут убить, а то и сделать с тобой кое-что пострашнее? Почему, возвращаясь оттуда, ты пишешь гневные очерки, топаешь ногами, кричишь и стучишь кулаком, требуешь вмешаться, остановить, вылечить, накормить, научить, вытащить из вонючего болота? Я тебе отвечу, Елена. Ты — точно такая же, как мы.

В твоей крови — тот же ток, тот же код. И в каком-нибудь тысяча восемьсот лохматом году, отругав на чём свет стоит майора Хиггинса за его невыносимые манеры и солдафонство, ты, поправив шляпку с вуалью, встала бы рядом с ним, сжимая штуцер в руках, и повторила бы, глядя сквозь прорезь прицела в лицо беснующейся толпе: ваш обычай — сжигать заживо вдов на ритуальных кострах, а наш — расстреливать вас за это и вешать!

Вадим Давыдов, «Год Дракона»

Крепись, мужай, подъемля бремя Белых,
Храни терпенье всякий день и час,
Гордыню прячь, и в толпах оробелых
Умей быть грозным, — но не напоказ!
Крепись, мужай, подъемля бремя Белых,
Трудись, добившись власти над людьми.
Больных, голодных и осиротелых
Ты вылечи, согрей и накорми.
Крепись, мужай, подъемля бремя Белых,
Страстей недобрых выдержи накал.
Не жди вотще успехов скороспелых
И лёгких, незаслуженных похвал.
Будь начеку, — ведь по тому, как часто
Ты склонен к отступленью иль к борьбе,
Рассудит люд угрюмый, но глазастый
И о богах твоих, и о тебе.
Крепись, мужай в отчаянное время,
Когда не награждают по труду,
И встретив тех, кто вынес то же бремя,
Предай себя их честному суду!

Пер. с англ. Евг. Фельдмана

Мы сможем, потому что должны. Хотеть и мочь, то, что должен, — не в этом ли настоящее счастье, мои дорогие?

http://gabblgob.livejournal.com/1324283.html

http://www.bbc.com/russian/society/2015/10/151008_tr_japanese_manga_refugee