Либералы и двойные стандарты

Митинговая стихия, захлестнувшая Москву после креативно проведённых правящей партией, при поддержке «волшебника» Чурова, думских выборов, выдвинула ряд совершенно актуальных требований к «нефть имущим».

Среди прочих требование немедленно освободить всех политзаключённых стоит особняком, поскольку широкой общественности, пусть даже и сочуствующей, не вполне ясен предмет разговора.

Да, разумеется, наличие в стране узников совести и политзаключённых — это ужасно, плохо и недемократично.

Однако, как выясняется при общении с оппозиционным либеральным политбомондом, и политзаключённые есть разных сортов — рукопожатные, «настоящие» политзаключённые и прочие — страшные русские экстремисты.

Один из инициаторов «болотного стояния», известный правозащитник, лидер движения «За права человека» Лев Пономарёв, не видит в этом ничего дурного. Надо отдать ему должное — он говорит об этом прямо, не скрываясь за обтекаемыми формулировками.

Коррупция российской оппозиции

В известном интервью сайту Грани.ру Пономарёв, в частности, заявил: «Я сознательный сторонник сохранения 282-й статьи Уголовного кодекса. Я считаю, что в России существует реальная угроза русского нацизма, фашизма. Это глубоко законспирированное подполье, они готовы стать новыми большевиками и в какой-то момент дестабилизации с оружием в руках прийти к власти. Как показывают исторические примеры, в России это совсем не сложно сделать. Небольшая группа людей, готовых стрелять и убивать, идеологически преданных своему делу, может это сделать. Других статей для наказания преступлений фашистов в Уголовном кодексе недостаточно. Такая статья должна там быть.

Юридических проблем здесь нет никаких. Совершенно ясно, кто экстремист, кто не экстремист. Экстремист — это человек, который с оружием в руках, путем насилия хочет добиваться своих политических целей... Если мы будем одну статью отменять, вторую — все равно все будет продолжаться, дело не в статьях. Надо власть менять. Необходимо, чтобы было демократическое государство, надо, чтобы другие люди пришли к власти, тогда все устаканится. И 282-я статья будет работать по тому направлению, по которому должна работать».

Степень юридической наивности именитого правозащитника не уступает степени жестокости, с которой он, выдавая желаемое за действительное, готов ломать человеческие судьбы. Ибо благодаря таким вот борцам за общечеловеческое счастье дело идёт к тому, что скоро всё русское будет объявлено фашистким или экстремистским. Формулировка статьи 282 позволяет — ибо сажают по статье 282 не за оружие в руках, а за неоговорённые «действия». Читать «антисемита и мракобеса» Гоголя в электричке — это, например, тоже действие, которое при определённом усердии следователя и прокуратуры может послужить основанием для возбуждения дела по «русской статье».

Но это тема отдельного разговора. А пока зафиксируем тот факт, что для движения «За права человека» и ряда ассоциированных с ним сайтов и движений (например, сайт politzeky.ru), сотни осужденных за «мыслепреступления» русских парней политзеками не являются. Политзеки, по версии, Пономарёва, это, разумеется, Ходорковский и Лебедев, террористы-ваххабиты и немножечко членов «Другой России».

Как финансируют майданы

Русские националисты подобной избирательностью «прав человека» не страдают — их требования в набирающей силу протестной кампании просты и лаконичны: отмена статьи 282 УК РФ и пересмотр «антиэкстремистского» законодательства в целом.

Необходимо отметить, что кроме этого, русское движение считает политзаключёнными тех узников режима, против которых уголовные дела, судя по всему, были возбуждены в силу так называемой «политической целесообразности». Таково, например, дело трижды оправданного лейтентанта Аракчеева, который по всем мыслимым законам — и писаным, и неписаным — должен быть свободен.

В силу такой полярности взглядов на оргкомитете митинга 24 декабря на проспекте Сахарова не пришли к общему мнению по вопросу о политзаключённых и правах человека.

Оно и понятно. Либерал и двойные стандарты — неразлучны. Даже сам процесс «открытого голосования», на основании которого должен был быть составлен список ораторов митинга 24 декабря, не обошёлся без подтасовок и передёргиваний.

Начнём с того, что № 2 и 3 в списке заняли популярнейшие медийные персонажи — а именно: Сергей Мавроди и русский нациналист Максим Марцинкевич (Тесак). Если Мавроди не делал никаких заявлений, то Тесак заявил о своём участии в голосовании заранее, на нескольких крупнейших медийных площадках в соцсетях.

Как зарабатывает оппозиция

Скажу больше: лично я в этом опросе голосовал за предоставление слова Владимиру Тору, Александру Белову и, разумеется, Тесаку. Поскольку Максим Марцинкевич был осужден по «русской статье» за «мыслепреступление», отбыл наказание и занимается правозащитным проектом «Феникс». Мне кажется, что этот человек имеет право изложить свои мысли по поводу статьи 282 широкой публике на объединённом митинге оппозиции.

Однако либералы, пока что доминирующие в оргкомитете, украли мой голос, сославшись на какие-то спамботы и накрутки. Бесстыдство данной публики дошло до того, что они объявили сфальсифицированными результаты голосований за ряд политических персон из левого лагеря, и что самое гнусное — на этом основании они лишили права выступать на митинге Сергея Удальцова. Конечно, Удальцов не мог бы приехать на митинг по причине того, что находился мало того, что в больнице, так ещё и под стражей, но осадочек остался...

На митинге на проспекте Сахарова говорили об отмене статьи 282 только русские националисты.

Обещал сказать об отмене статьи 282 и господин Навальный, но, видимо в последний момент он передумал — поскольку ему очень сложно выступать против этой нормы законодательства.

Дело в том, что четыре года назад господин Навальный посадил по статье 282 Максима Марцинкевича. Да разумеется, кто старое помянет — тому глаз вон. Но ведь кто забудет — оба...

http://zavtra.ru/content/view/kto-staroe-pomyanet/

Опубликовано 27 Янв 2018 в 09:00. Рубрика: Внутренняя политика. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.