На сайте Радио “Свобода” зацепило интервью с каким-то российским портфельным инвестором, перебравшимся в Лондон. Собственно задела меня та часть интервью, где он рассуждает о том, что необходимо для экономического роста. Интервьюируемый продемонстрировал – естественно, на мой взгляд, – непонимание движущих сил капитализма. Сие непонимание характерно для подавляющего большинства высказывающих о капитализме, особенно для жителей стран бывшего СССР.

Журналист “Свободы” упоминает, что упомянутый инвестор Павличенков учился на Западе, но на страничке в ФБ присутствует только МГУ. Впрочем это не принципиально, т.к. большинство выпускников западных университетов тоже крайне плохо понимают, как работает капитализм. Что еще печальнее, этого не понимает и большинство профессоров в бизнес-школах и на факультетах экономики. Даже сами мелкие и не особо мелкие предприниматели, средние и топ-менеджеры не понимают, тем паче технические специалисты. Нет, ничего невообразимо сложного в капитализме нет, нужны кое-какие принципы, которые можно узнать из книг, плюс немного жизненного опыта и общих знаний.

Крайне важные вещи есть у Дейдры МакКлоски в “Bourgeois Dignity: Why Economics Can’t Explain the Modern World” (я уже писал и не раз об этой книге), а также у профессора из Колумбийского университета Амара Бхиде в его статьях (его книгу “A Call for Judgment: Sensible Finance for a Dynamic Economy” я читаю сейчас, но она ужасно вязко написана). Можно также упомянуть работы Нассима Николаса Талеба.

В большинстве случаев капитализм описывается в терминах бухгалтерии на микроуровне, терминах экономики на макроуровне, ну, а для газетно- и теле-аудитории через банальности уровня “сколько миллиардов эта фирма стоит” или “сколько у него миллионов”, или – тут уже специфика пост-советского пространства – “куда потом увезут/уведут прибыль”?.

Я ни в коей мере не собираюсь оспаривать экономические постулаты и ниспровергать великих экономистов или заурядных профессоров экономики. Я о совсем другом – о том, как работает капитализм.

Рыночная экономика на самом низком, простом уровне сводится к тому, что огромное количество предпринимателей ежедневно принимают множество наилучших – с точки зрения знаний и опыта самих предпринимателей и их понимания ситуации, – решений о закупках, продажах, производстве, изменениях в дизайне или технологии, новых инструментах и подходах, новых изделиях и производственных линиях.

Причем решения приходится принимать в условиях неопределенности, ибо вчерашняя ситуация отличается от сегодняшней и оценивать (и принимать решение) каждый раз приходится заново. По сути решений так много и принимать их надо так быстро, что никакое центральное планирование ситуацию спасти не может. Более того, финансовая ответственность за результат помогает предпринимателям избежать ненужных рисков, увы, неизбежных, когда рискуют чужими деньгами.

Как выяснится впоследствии, часть принятых решений завела не туда, ухудшив дела в фирме, а то и вовсе привела к потере рыночной доли или закрытию, – где-то из-за внешних обстоятельств, где-то из-за более удачного решения конкурентов и по множеству других причин. Критически важно, что чем раньше обнаружили ошибку, тем меньше вреда она причинит, засим надо постоянно следить и корректировать решения. Что опять же доказывает практическую невозможность успешного функционирования в условиях планового хозяйства.

Конкуренция на рынке приводит к постоянному улучшению качества, постоянной погоне за инновациями, мелкими улучшениями, поиску способов предложить покупателю чуть лучший товар – более удобный, красивый, качественный, долговечный, дешевый, функциональный, экономичный и т.д.

Тут важно понимать, что конкуренция – не единственная характеристика рынка. Пресловутое “человек человеку – волк” ситуацию не характеризует (даже конкурент конкуренту – не волк, но стимул стараться больше, искать нехоженные пути и нестандартные подходы. Для того, чтобы улучшить качество товара или услуги, бизнесмену надо взаимодействовать с работниками и поставщиками (ибо только сотрудничество позволяет улучшить продукт, давить же и наказывать не эффективно), находить понимание с заказчиками и покупателями, создавать альянсы и блоки. Кооперация куда важнее в условиях рыночной экономики, чем при плановой.

Что не менее важно рыночная экономика обеспечивает инструментом равенства практически всех участников, этот инструмент называется покупательская способность. Плановая экономика характеризуется дефицитом товаров и услуг, т.е. наличие средств не гарантирует шанса купить тот или иной товар. Нет смысла видеть равного партнера в конкретной транзакции, если у тебя, продавца, имеется возможность выбирать покупателей, а у последних практически нет возможности выбирать продавца.

Безусловно, конкретный менеджер или предприниматель может с высокой башни плевать на рекомендации работников или пожелания заказчиков, но это означает, что производительность будет ниже, количество брака выше, изделие или услуга будет иметь меньше необходимых потребителю функций и больше излишних, т.е. ценность будет низкой, а себестоимость высокой. В какой-то момент это начнет сказываться…

Рыночная экономика функционирует хорошо, когда каждая из фирм имеет возможность сконцентрироваться на главной деятельности, а не на преодолении бюрократических препятствий, и не будет расходовать свои ограниченные ресурсы на уплату отступного мафии и взяток коррумпированным чиновникам. К этому – с некоторой натяжкой, – можно свести так называемую “теорему Коуза”, вытекающую из его статьи The problem of social cost. Сходные с моими акценты в анализе статьи Коуза (между прочим, самой цитируемой статьей, опубликованной когда-либо в юридическом журнале) расставлены Дейдрой МакКлоски.

Сомнений в том, что социальные издержки мешают бизнесу, повышая операционные расходы, ни у кого, вроде бы, сегодня нет. Можно спорить о том, получает-ли общество взамен нечто не менее ценное, но транзакционные издержки, описанные Коузом, подобны трению в механических системах, приводящему к потере энергии, замедлению, вплоть до полной остановки.

С точки зрения рыночной экономики следует стремиться к тому, чтобы издержки из-за несовершенного законодательства, к примеру, по сути поощряющего сутяжничество, взяточничество, затягивание с получением разрешений, требующего наличия всевозможных лицензий и т.д. и т.п., были как можно ниже.

Как убедительно показала Дейдра МакКлоски (и многие другие экономисты, например Джоэль Мокыр), богатство создается не столько капиталом или технологией, сколько интеллектуальными усилиями людей. Во всяком случае, если мы говорим о том росте богатства, что отличает мир последних примерно двухсот лет, – от крайне медленного накопления в течение предшествующих веков. Мелкие, но регулярные инновации, осуществляемые владельцами бизнесов и лучшими наемными работниками, и приводят к тому, что уровень жизни настолько вырос за последние 200 лет: по всему миру не менее, чем в 10 раз, а по развитым странам – в 30-40!

Крупные инвестиции, огромные проекты – все это хорошо, об этом пишет пресса, но настоящий капитализм начинает функционировать, когда тетя Маша – или в канадском варианте Кора, – решает заняться приготовлением завтраков на продажу, дядя Гия, Вася или Изя – основывает цирк, или открывает магазин по продаже электроники, или начинает заниматься грузовыми перевозками, или два Степана – решают собирать компьютеры из дешевых деталей

И не просто собираются, но могут это сделать без особых помех со стророны властей. Причем эти возможности имеются не только у тех, кто с оными властями состоит в родственных или приятельских отношениях, но у любого жителя страны.

Разумеется, возможность получить инвестиции или доступ к современным технологиям – о чем вещал портфельный инвестор, – может здорово помочь бизнесу, но легкость открытия и ведения бизнеса в стране значат неизмеримо больше!

Дело не в санкциях или ситуации с национальной валютой, а в том, какой настрой у жителей страны: если они хотят работать, придумывать новое, улучшать уже сделанное и при этом не концентрируются на зависти к соседу или том, как бы помешать ему открыть собственное дело, то можно исправить законодательство и постепенно получить устойчивый рост благосостояния.

Можно выбрать иную парадигму: мне все должны, я делать ничего не хочу, в земле есть нефть/газ/руды/злато, я ожидаю ренту за природные богатства. В этом случае созидания богатства почти нет, есть распределение. При этом личные усилия на результат влияют ничтожно мало, чем ближе к распределителю, тем больше перепадет, а пробраться выше фактически нельзя, т.к. все завязано на родственные или приятельские связи. Зато желание хорошо работать пропадает быстро и не менее быстро усиливается желание ловчить, жульничать, мошенничать.

Тут нельзя не отметить, что поскольку же человек обладает некоторой степенью цельности сознания, жульничают не только в отношении начальников на работе или покупателей, но также и в отношениях с супругой/ом, детьми и родителями, соседями, политиками и избирателями. И любить, по-настоящему любить, того, кого только что обмишулил, не получится, презирать – да, ненавидеть – да, но не любить или уважать. По отношению же к тому, кого не удалось обжулить, будут взращиваться ненависть и злорадство. Как и по отношению к тем, кому удалось обжулить тебя. Или тебе показалось, что обжулили, – ведь иные объяснения в голову не приходят.

Капитализмом по сути должна называться только первая модель поведения, но не вторая (хотя отдельные элементы рыночной экономики присутствуют и в ней).

В советские времена нас учили, что капитализм сводится к вечной погоне за наживой. Что скорее определяет корысть, алчность – один из смертных грехов (возможно, в этом кроется смена отношения западного клира к капитализму с середины XIX веко по примерно 1920-ые годы), – чем систему общественного устройства, в коей подавляющее большинство людей всё же не являются владельцами бизнесов (владение акциями отношения практически не меняет).

МакКлоски предлагает принципиально-отличное определение капитализма как “системы технологических и институциональных улучшений, происходящих с огромной скоростью и постоянно тестируемых через систему добровольного обмена” (в оригинале “technological and institutional betterment at a frenetic pace, tested by unforced exchange among all the parties involved”).

В определении МакКлоски подчеркиваются некоторые важные особенности капитализма, но я бы сформулировал иначе: капитализм – это система общественных отношений, поощряющая – в первую очередь экономическими мерами, – инновации и повышение эффективности работы, трудолюбие и некоторую (разумную) степень риска в производственных и прочих бизнес решениях, обеспечивающая личную и экономическую свободу, что в свою очередь способствует распространению кооперации и более уважительных отношений между людьми.

Капитализм – это система, позволяющая сделать труд хоть в какой-то (иногда в значительной!) мере творческим, а обществу поднять свои этические стандарты.

Подчеркну “позволяющая” в предыдущем предложении. Упущенная возможность не равна реальности.
Современный Запад движется не в сторону более этичного, свободного и кооперирующегося общества, но в противоположную. Как я полагаю, из-за своего (западного общества) негативного отношения к капитализму и абсолютно иррационального подсознательного преклонения перед статизма/этатизма/социализма – системы всемогущего государства и всё более и более плановой экономики.

Хочется верить, что и Запад сможет вернуться на дорогу к капитализму и свободе, а не будет продолжать брести в сторону этатистского рабства, и другие страны двинутся в ту же сторону. Например, Россия и Украина. Когда-нибудь. Хорошо бы по-скорее.

https://khvostik.wordpress.com/2015/10/07/how-capitalism-works/