Подготовленность общественного сознания к проведению политических и экономических преобразований во многом определяет их последующий успех или неудачу. Поэтому качественным скачкам в институциональной системе государства всегда предшествует длительный период изменения сознания людей.Именно мировоззренческая система определяет путь экономического и социального развития государства.Так, переход стран бывшего СССР к рыночной экономике не мог бы состояться без проникновения в сознание людей либеральных ценностей и западного мировоззрения.

Переход советских людей от марксистской мировоззренческой системы к либеральной происходил в силу того, что уровень и качество жизни людей на Западе в тот период были выше, чем в СССР. Если рассматривать западную экономическую систему целиком, вместе с развивающимися странами, поставляющими в развитые сырье, картина складывается не радужная. Но советские люди сравнивали свою жизнь только с жизнью людей на вершине экономической пирамиды (что в корне неверно). Поэтому ценности либерализма воспринимались ими как истина в последней инстанции.

Либерализм возник в XVII веке и окончательно сформировался как самостоятельная мировоззренческая система к середине XIX века. В основе либерализма лежали идеи таких мыслителей, как Дж. Локк, Ш.-Л. Монтескье, А. Смит, Б. Констан, И. Бентам, Дж. С. Милль и др. Марксизм вышел из либерального учения и поэтому содержал в себе значительную часть его доктрин. Поэтому либерализм воспринимался советскими людьми вполне органично, чего нельзя сказать, к примеру, о переселенцах, стремящихся попасть в Европу из азиатских и африканских стран.

Двадцатипятилетний опыт показывает, что рынок и либеральные ценности не приводят к ожидаемым результатам [4]. Ресурсная направленность экономики сохраняется и даже увеличивается. Уровень жизни большей части населения заметно отстает от западных стран. И, главное,значительное отставание наблюдается в сфере технологического развития.

Одни либеральные экономисты объясняют это неправильным, непоследовательным проведением реформ в странах бывшего СССР. Другие говорят, что переход к рынку быстро не осуществляется, и понадобится еще некоторое время, чтобы искоренить «родимые пятна социализма».

Для выявления реальных причин неудач либеральных реформ надо начать с того, насколько верно либеральная теория определяет сам механизм экономического развития. Это проверяется ее способностью объяснить наблюдаемые в прошлом и настоящем проявления экономического развития.

Либерализм основывается на признании индивидуума главным субъектом всех процессов экономического развития. Этим он резко отличается от всех остальных мировоззренческих систем, которые не позволяют себе такого «выпячивания» человека.Из этого базового постулата вытекают условия, которые необходимо создать для обеспечения экономического развития: защита священного права частной собственности, сокращение вмешательства государства в экономику, приватизация государственных предприятий.

Таким образом, весь механизм развития экономики в либерализме состоит только из индивидуума с рациональным поведением и общественных институтов, создающих правовые, экономические и социальные условия для его деятельности. Именно рациональное поведение обуславливает стремление индивидуума к совершенствованию орудий производства, так какпри увеличении производительности труда растут объемы продукции[1].

Насколько правильно в либерализме раскрыта суть механизма экономического развития? Этим вопросом не задавались, пока при соблюдении условий защиты частной собственности и невмешательстве государства в экономику промышленность нормально развивалась. Осознание того, что в либеральной теории что-то не так, наступило только тогда, когда отдельные европейские страны столкнулись с непонятными с либеральной точки зрения препятствиями своего экономического роста.

Первой столкнулась с этим Германия. На исходе XVIII века она являлась аграрной периферией Западной Европы, какой позже была Россия. По итогам наполеоновских войн в 1815 г.был подписан акт о создании Германского союза, куда входили 34 монархии и 4 вольных города. Они первыми и столкнулись с препятствиями на пути промышленного развития.

Предприниматели Германского союза стремились стать такими же респектабельными, какими в тот период были англичане и французы. Однако что-то им мешало. Долгое время промышленность Германии оставалась не сопоставимой с английской или французской. Как бы старательно немцы ни создавали условия развития промышленности, их экономика продолжала оставаться сырьевой и аграрной.

Выявление причин, не позволявших Германии обрести экономическую мощь,немецкие ученые начали с критики теоретических основ либерализма. В научной среде промышленной Европы такой критикой практически никто не занимался,это не поддерживалось властями. Зато в Германии власть была заинтересована в поиске новых путей экономического развития, и поэтому критика либерализма только поощрялась. В этот период наука Германии сделала колоссальный шаг вперед. Самым значимым результатом стало создание немецкой классической философии.

Наибольший вклад внес человек, сумевший подытожить и систематизировать все накопленное к тому моменту знание об общественном развитии. Обобщив работы предшественников, он создал основу новой диалектической мировоззренческой системы. Имя этого человека –Георг Вильгельм Фридрих Гегель.

Он отошел от главного принципа либерализма, ставящего во главу угла индивидуума. У Гегеля первичным и главным субъектом исторического развития стало общество[3]. Ранее это же отстаивал и развивал Б. Спиноза, в дальнейшем эта идея получила развитие в марксизме. Если модель экономического развития будет основываться на положении о том, что общество создает индивидуумов, а не индивидуумы, собравшись вместе, создают общество, то это будет уже совсем не либеральная модель.

Новый подход определяет необходимость подробного изучения общества и его институтов. Прежде всего, важно, что внутри общества индивидуумы в большинстве случаев преследуют прямо противоположные друг другу цели. Диалектический подход учитывает противоречия, возникающие между людьми в процессе их жизнедеятельности.

В марксизме экономическое развитие обусловлено деятельностью всего общества. Но общество неоднородно. Оно состоит из различных групп людей со своими часто противоречивыми экономическими интересами.

Именно это всегда происходит в отношении развития науки и технологий в производстве. Всегда существует группа предпринимателей, заинтересованная в этом развитии, и группа предпринимателей, заинтересованная в его приостановке.

Те, кто уже захватил и освоил определенные рыночные ниши, не желает продолжения научно-технического прогресса.Они уже стали первыми в своей профессиональной среде, со всеми вытекающими социальными и материальными последствиями. Зачем им снова вступать в конкурентную борьбу, в которой еще неизвестно, кто победит [10]?

А те, кто только стремится к освоению тех или иных рыночных ниш, будут всецело поддерживать прогресс. Ведь только за счет создания и применения инноваций они смогут прорваться на рынок и вытеснить его прежних хозяев.

Эта борьба не утихает на протяжении всего периода существования промышленности, она является главным источником всех политических и институциональных преобразований. Рассмотрим теперь ее формы и методы, которые использовались разными группами предпринимателей для осуществления своих экономических интересов.

Эволюция монополизма в мировой экономике

Первым типом монополизма при производстве ремесленной, мануфактурной и промышленной продукции был феодальный. Он формировался на основе экономических условий, которые создавали для различных групп предпринимателей феодальные властные структуры. Выгодные условия были товаром, и чиновничий аппарат монархической и региональной власти им торговал. Кто предлагал большую сумму, получал лучшее. Кто хотел получить этот товар бесплатно, довольствовался тем, что оставалось после раздачи хорошего товара. Наверное, использование категории«товар» звучит не очень корректно по отношению к налогам, таможенным пошлинам, лицензиям, разрешениям, решениям судов, предоставлению земель и т.п. Но эта аналогия делает понятными истоки феодальной монополии.

Монополистам незачем было развивать технику и технологии: им надо было лишить других возможности подняться на более высокий уровень производства. Новые технологии были необходимы предпринимателям, оставшимся за бортом коррупционного мира. Только так они могли продержаться на плаву и, в редких случаях, даже начать обогащаться. Впрочем,благодаря власти условия их деятельности были такими, что, чтобы выдержать неравную конкуренцию, приходилось работать вдвое, втрое интенсивней, чем монополистам, и на научную и изобретательскую деятельность у них уже не оставалось ни сил, ни средств [5].

Когда напряжение между этими двумя группами подошло к критической точке, большая часть предпринимателей была вынуждена пойти на политическое и социальное преобразование общества. Коррупционные властные структуры феодализма были свергнуты: Английская и Французская революции положили конец этому способу возникновения монополизма. Были созданы буржуазные парламенты, в которых в ходе дебатов, согласований и голосования формировалась экономическая политика государства.

На долгое время вопросы о лицензиях, преференциях, налогах, таможенных пошлинах и госзаказах перестали быть прерогативой субъективной монархической власти. Казалось бы, причина появления монополистов была устранена. Однако предприниматели и после великих буржуазных революций нашли лазейку.

Ведь феодальные порядки были устранены только в рамках отдельных государств. В рамках же всей мировой экономики они сохранились без ограничения: никакого мирового парламента не было. Это означало, что самое сильное в военном отношении государство могло стать главным феодалом и начать диктовать условия хозяйственной деятельности предпринимателям уже всего мира. Этот главный феодал не мог управлять ставкой налогов и таможенных пошлин в каждом государстве, но он вполне мог определять цену на сырье и продукцию сельского хозяйства южных стран. Для этого необходимо было лишь захватить их и объявить своими колониями.

Так и было сделано. Очень быстро большая часть лучших территорий планеты оказалась захвачена и превращена в колониальные владения сильнейших промышленных держав – Англии и Франции. В них уже не было феодализма, они были буржуазными государствами,политика которых в отношении колоний определялась узким кругом крупнейших промышленников.

Основная выгода для Англии и Франции состояла в том, что предприниматели из других стран Европы оказались лишены возможности обеспечить свое производство дешевым сырьем, а пролетариат этих стран оказался лишен дешевых продуктов питания. Это увеличивало продукции и делало ее неконкурентоспособной.

Кроме того, закреплению монополии промышленников Англии и Франции на мировых рынках способствовал низкий уровень урбанизации других государств Европы.Процессу урбанизации мешала низкая производительность сельского хозяйства: прокормиться удавалось, только задействовав в нем большую часть населения. Поэтому захват колоний и поставка продовольствия на рынки метрополии стали условием развития промышленности.

Во всех государствах Европы предприниматели хотели создавать промышленные предприятия, но без колоний сделать это было очень сложно. Отвоевать же колонии у таких сильных держав, как Англия и Франция, было практически невозможно. Поэтому их монополия на изготовление промышленной продукции и ее реализациюна мировых рынках была прочна.

Причиной обеих мировых войн был передел «колониального пирога». Чтобы какие-либо государства смогли бросить вызов старым и сильным метрополиям, они должны были достигнуть их уровняв военном и промышленном отношении. Германии и Австро-Венгерской империи это удалось за счет развития науки и инновационной деятельности.

Наивно было бы думать, что немецкие ученые оказались более талантливыми и трудолюбивыми, чем их коллегии из Англии и Франции. Причиной технологического рывка было то, что в этот период в Англии и Франции власть не стремилась создавать условия, необходимые для дальнейшего научно-технического прогресса. Этим и воспользовались Германия и Австро-Венгрия, где такие условия были созданы.

Методологическая база науки, определяемая либеральной мировоззренческой системой, к тому времени уже исчерпала свой потенциал. Для дальнейшего развития науки необходима была новая, более прогрессивная методологическая база, новые отраслевые парадигмы. Происходит такое преобразование обычно после смены мировоззренческой системы.И в то время как властные структуры Англии и Франции не хотели изменять либерализму, в Германии этому не противились. Тем более, что либерализм не господствовал в ее общественном сознании [2].

Мировоззренческой системой в Германии и Австро-Венгрии оставалось христианство в его католическом и протестантском вариантах,а институциональная структура была еще феодальной. Поэтому пиетета перед святостью либеральных догм у немцев не возникало, критика либерализма не порицалась. Власти Германии были заинтересованы в появлении собственной мировоззренческой и соответствующей ей новой институциональной системы.

И вскоре она была создана на основе диалектического способа мышления. Этот прорыв стал крупнейшей вехой в процессе познания законов функционирования материального и духовного миров [6]. Наука получила мощный методологический инструментарий, и в Германии началось создание инновационных производственных технологий. В короткий срок страна смогла догнать развитые промышленные страны в технологическом развитии, а во многих отраслях тяжелой, химической, электротехнической промышленности даже стала опережать Англию и Францию. После этого Германия развязала войны за передел колоний: обеспечить себя дешевым сырьем и продуктами питания казалось намного легче, чем развивать науку и создавать новые технологии.

Таким образом, Германия впервые в истории показала, что существует путь преодоления колониального монополизма. Применим ли опыт Германии, чтобы в современных условиях государства СНГ смогли переломить негативный тренд и вновь выйти в первые ряды экономически развитых стран мира? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо раскрыть препятствия на пути развития науки и сложного производства на территории СНГ.

Методы сохранения глобальными ТНК своей монополии на рынке высокотехнологичных средств производства

Колониальная система была разрушена в 60-х годах ХХ века. Казалось,что по итогам Второй мировой войны США, Англия и Франция, при решающей роли СССР, отстояли прежний порядок распределения колоний, а послевоенная политическая карта мира установлена на длительный исторический срок.

Однако по истечении небольшого, по историческим меркам, отрезка времени произошло нечто, чего мало кто ожидал, и что, как тогда казалось, перевернуло весь мир. По версии официальной исторической науки, внезапно пробудившееся национально-освободительное бурление народов Азии и Африки оказалось столь мощным, что разрушило весь колониальный порядок прежнего мироустройства.

В мире произошло событие, сложно объяснимое с позиции экономических интересов ведущих промышленных государств и элементарной логики. Могучая Германия со своими союзниками несколько десятилетий безуспешно пыталась перекроить колониальную карту мира, а слабые национально освободительные движения Африки и Азии разрушили колониальную систему за короткое время, причем без значительной вооруженной борьбы. Еще более удивляет, что развитые страны, понесшие колоссальные потери в период двух мировых войн, позволили отнять у себя колонии почти без сопротивления, -хотя за одну угрозу посягательства на их колонии могли разорвать в клочья любое государство.

Подобное изложение истории краха колониальной системы, преподносимое в либеральной и советской политологической теории,представляется неправдоподобным мифом. История капитализма наглядно демонстрирует, что капитал никогда не станет делать ничего, что не согласуется с его экономическими интересами. Значит, если колониальная форма управления развивающимися странами ушла в прошлое,то произошло это только потому, что было выгодно мировому промышленному капиталу. И отражение этого события в политологической теории и общественном сознании также прямо связано с его интересами.

Выгода крупных ТНК США, Англии, Франции, Германии от колоний заключалась в том, что они позволяли сохранять монопольное положение на мировых рынках. После распада колониальных империй в этом вопросе ничего не изменилось. Наоборот, власть ТНК над экономиками формально независимых государств Азии, Африки и Латинской Америки только усилилась. Были лишь изменены рычаги управления:они стали более эффективными.

Новые механизмы воздействия ТНК на развивающиеся страны возникли в результате бурного развития науки и техники, обусловленного Второй мировой войной.

Если раньше страны, находящиеся на различных ступенях развития, еще могли существовать автономно, без экономических отношений друг с другом, то к середине XX века такая возможность исчезла. Любое государство без экономических связей с развитыми странами стало обречено на гибель из-за невозможности выжить без высокотехнологичных продуктов:современной связи, транспорта, медицинских препаратов, оружия, селекционного материала для сельскохозяйственного производства и т.д. .

Выйти на мировой рынок со своей продукцией можно только в том случае, если она произведена на современном оборудовании. Между тем соответствующие производственные технологии создаются и производятся сейчас только западными корпорациями. Этим и обуславливается зависимость развивающихся стран от глобальных ТНК.

В конце 50-х годов ХХ века в западных промышленных странах начали создавать средства производства, которые были в несколько раз эффективнее прежних. Это качественно изменило ситуацию на всех рынках мира:поддерживать производство, которое позволит нормально существовать, на основе прежних технологий стало невозможно.[13]

Без встраивания в мировые технологические и экономические цепочки производство обречено на падение до уровня натурального хозяйства. А если страна оказывается не способной приобрести современное оружие, она вполне может стать объектом разграбления. Современное состояние Африки дает немало подобных примеров.

Страны, способные создавать новые технологии, получили самые широкие возможности обменивать их на любое сырье и на любую продукцию. Стать фактическими хозяевами всех ресурсов планеты ТНК смогли потому, что они являются монополистами в производстве самого ликвидного товара современного мира.

Колониальная форма зависимости отошла в прошлое, так как бурный научно-технический прогресс сделал ее неэффективной. На смену пришла более изощренная форма зависимости. Бывшие колониальные страны к середине XX в. оказались подчинены Западу в еще сильнее, чем в прежние времена.

Кажется, что в современном мире развивающиеся страны могут продавать свои ресурсы и продовольствие по одинаковым ценам и своим бывшим метрополиям, и другим развивающимся странам. Как представляется, дискриминация последних отсутствует, будто бы монополизма уже нет. Но такой вывод будет неправильным, так как при продаже развивающимся странам современных технологий ТНК устанавливают такие высокие цены, что стоимость продукции этих развивающихся стран для этих же ТНК получается намного ниже рыночной. В итоге, как развивающиеся страны продавали своим метрополиям продукцию по заниженным ценам, так и продолжают это делать.

Единственной возможностью переломить тренд формирования монополизированной глобальной экономики является продвижение по пути, проложенному в XIX веке Германией и продолженному в XX веке Советским Союзом.

Пути преодоления технологического монополизма

Прогресс человеческого общества состоит в переходе от универсализации деятельности людей к кооперации, в основу которой положена специализация. С усложнением системы управления возникает множество различных функций управленческой деятельности, требующих специальных знаний. Поэтому число навыков, необходимых для управления государством,постоянно увеличивается.

В государствах переходного периода существует множество областей управления, требующих высокой компетенции узких специалистов.При глубокой специализации один и тот же человек оказывается не в состоянии на одинаковом уровне работать в различных сферах управления. Так, эффективное управление сельским хозяйством, транспортом, ЖКХ, здравоохранением, финансами, образованием предполагает владение целой системой специальных знаний,сформировавших научный базис. [7]

Таким образом, наука в настоящий период органично вошла в систему управления. Без нее управлять общественным производством стало невозможно. Процесс проникновения научных методов в систему управления государством был начат еще в Германии XIX века при канцлере Бисмарке.

Система управления Германии существенно отличалась от систем других промышленно развитых западных стран, так как государством правили совсем иные социальные слои. В Германии во главе государства находились аристократия и чиновничество, в Англии и Франции – крупные предприниматели.

Немецкая аристократия была намного беднее предпринимателей развитых промышленных государств. Естественно, что немцы стремились стать такими же состоятельными, как предприниматели Англии и Франции. Они шли к этому по пути, рекомендованному либералами, и у них ничего не получалось. Поняв, что копирование либеральной модели не помогает, они стали привлекать науку к управлению государством. Многие решения аристократии и чиновничества проводились под воздействием научных докладов и программ, разработанных учеными. Влияние последних на управление экономикой и социальной сферой в Германии оказалось существенно большим, чем в Англии и Франции. Этим и объяснялась комплексность, цельность и проработанность немецких реформ.

Еще большее включение науки в систему управления произошло в Советском Союзе. На основе научных разработок осуществлялось планирование развития и размещения производительных сил, определялись основные параметры производства. Что производить, что строить, где размещать будущие производства– все это определялось наукой и только после всесторонней проработки принималось как государственный план.

В СССР влияние науки на управление общественным производством было самым высоким в мире. Именно это обеспечило все достижения советской экономики, освоение космоса и лучшее в мире образование. Во многих отраслях технологический уровень СССР опережал весь остальной мир.

Спад1980 - 1990 годов произошел потому, что в последние десятилетия советской власти бюрократия вытравила из управления экономикой и даже из самой науки научный дух. Ученых, озабоченных поиском истины, а не карьерным ростом,в этих сферах не осталось.

Причины этого –вопрос механизма воспроизводства социальной стратификации советского общества. В целом надо отметить, что тренд на увеличение влияния науки на принятие стратегических решений полностью соответствует естественному ходу развития человеческого общества. Будущее за научно управляемым обществом или за научно-организованным производством, распределением, обменом и потреблением. Другого пути у человечества нет.

Период, когда экономическое развитие страны в значительной мере определяли ученые, был в истории СССР. Даже план ГОЭЛРО – это всецело научная разработка. Однако постепенно из-за несовершенства институциональной системы ученых стали замещать псевдоученые– люди, имевшие соответствующие дипломы, но по типу мышления являвшиеся чиновниками.Качество научных разработок и комплексность исследований начали снижаться.

Госплан был вынужден перестроить свою работу. В планы вносилось мало новых направлений развития, они стали составляться, ориентируясь на темпы роста от достигнутых показателей. Это уже не отражало необходимого для выхода страны на передовые позиции. Вся система управления экономикой и социальными процессами начала давать сбои. Из-за допущенных ошибок, элементарной некомпетентности и отсутствия профессионализма экономика страны начала разваливаться [9].

Поэтому первое, с чего надо начать реставрацию системы управления экономикой, – возвращение на свое место профессиональных ученых. Чтобы знать, как и в каком направлении будут развиваться технологии, надо знать тенденции каждой отдельной отрасли общественного производства. Все эти знания и новые разработки могут представить только ученые. Только после этого может быть начата работа экономистов и управленцев.

Чтобы в управление экономикой органично вошли научно-исследовательские структуры, оно должно быть коренным образом преобразовано. Здесь нет ничего необычного–в управленческие решения ТНК также большой вклад вносят научно-исследовательские подразделения. Но в условиях стран с переходной экономикой такое преобразование требует формирования новой институциональной системы.

Сегодня никто не знает, какой должна быть новая институциональная система [8]. Это может стать ясно только после формирования новой мировоззренческой системы. Для этого надо обобщить все известные фундаментальные закономерности социального и экономического развития и свести их в единую систему.

Формирование передовой мировоззренческой системы представляет собой сложный, высококвалифицированный труд. А ее, к тому же, необходимо довести до уровня, пригодного для разработки новой институциональной системы государства. Однако без этой работы любые начинания по реформированию стран с переходной экономикой будут напрасными. Они только умножат знания о тех путях и дорогах, по которым не следует идти.

http://svom.info/entry/703-monopolizm-v-mirovoj-ekonomike/