Как развитые, так и развивающиеся страны выходят на траекторию более стабильного экономического роста. Однако выявление его особенностей является сложной задачей. В настоящее время мировая экономика находится в состоянии более глубоких перемен, чем даже в период промышленной революции конца XVIII ‒ начала XIX в. Это связано с одновременным воздействием четырех фундаментальных факторов, определяющих четыре главные тенденции.

Четыре главные тенденции

В настоящее время мировая экономика находится в состоянии более глубоких перемен, чем даже в период промышленной революции конца XVIII ‒ начала XIX в. Это связано с одновременным воздействием четырех фундаментальных факторов, определяющих четыре тенденции.

Первая тенденция ‒ кардинальный сдвиг центра экономической активности в сторону развивающихся стран и рынков, таких как Китай. Эти рынки одновременно проходят фазу промышленной революции и революционный процесс урбанизации. По данным журнала «Fortune», еще сравнительно недавно, в 2000 г., 95% крупнейших глобальных компаний, включая «Airbus», IBM, «Nestle», «Shell» и «Coca-Cola» располагались со своими штаб-квартирами в развитых странах. К 2025 г. более половины корпораций с оборотом более 1 млрд долл. будут располагаться в развивающихся странах.

По всей вероятности, такое же большое значение будут иметь сдвиги внутри этих развивающихся рынков. Глобальное городское население увеличивается последние тридцать лет на 65 млн чел. ежегодно, что равно семи таким городам как Чикаго. Почти 50% глобального ВНП в период с 2010 по 2025 г. будет создаваться в 440 городах развивающихся стран, о 95% которых на Западе многие даже не слышали и не смогли бы показать их на карте. Мумбай, Дубай и Шанхай всем известны.

Но мало кто знает Hsinchu в северном Тайване или бразильскую Санта-Катарину на полпути между Сан-Паулу и уругвайской границей. До последнего времени (до взрыва на складе химических веществ 12 августа 2015 г.) никто практически не слышал и о Тяньцзине, находящемся в 120 км к юго-востоку от Пекина. По оценкам McKinsey, в 2010 г. ВВП этого города составлял около 130 млрд долл., на уровне Стокгольма [1]. А к 2025 г. ВВП Тяньцзиня может достичь 625 млрд долл., т.е. уровня всей Швеции.

Вторая тенденция заключается в ускоренном распространении и экономическом влиянии технологий. Технологии – от прессы до парового двигателя и Интернета – всегда выступали силой, изменяющей статус-кво. Особенность сегодняшнего времени в повсеместной и полнейшей доступности технологий и в скорости изменений.

Прошло 50 лет с момента изобретения телефона и до того момента, когда им стало обладать 50% населения США. Для привлечения 50 млн слушателей радио потребовалось 38 лет. Однако Facebook привлек 6 млн пользователей за первый год своего существования, и это число увеличилось за следующие пять лет в 100 раз. Китайская мобильная коммуникационная система для передачи текстовых и голосовых сообщений, разработанная китайской компанией «Tencent», имеет 300 млн пользователей ‒ больше, чем численность взрослого населения США. Ускоренное использование рождает ускоренные инновации.

В 2009 г., два года спустя после запуска первого айфона, разработчики создали 150 тыс. приложений к нему. К 2014 г. это число выросло до 1,2 млн, причем пользователи загрузили различные приложения более 75 млрд раз ‒ на каждого человека на планете пришлось свыше десяти. По мере ускорения распространения инноваций в последние годы происходило их изменение и экспоненциальный рост, который не могла предвидеть человеческая интуиция.

Влияние технологий значительно усилено сопутствующей революцией в распространении информации, а также быстрым распространением основанных на технологиях бизнес-моделей, от онлайновых торговых платформ типа «Alibaba» до мобильных приложений для поиска, вызова и оплаты такси или частных водителей как у компании «Uber».

Двадцать лет назад мобильными телефонами обладало менее 3% населения планеты, в настоящее время их имеют две трети населения, причем треть может пользоваться Интернетом. Технологии позволяют предпринимателям, таким как «WhatsApp», начинать бизнес и наращивать его масштабы с невиданной скоростью при использовании минимума капитала. Предприниматели и стартаперы теперь часто обладают преимуществами по сравнению с крупными действующими компаниями. Огромная скорость технологических изменений и инноваций укорачивает жизненный цикл компаний и заставляет их руководство гораздо быстрее осуществлять инвестиционные и управленческие решения.

Третья тенденция – стремительное старение населения Земли. Рождаемость падает. Старение населения было характерно, как правило, для развитых стран. Однако демографический дефицит распространяется теперь на Китай и вскоре накроет Латинскую Америку.

Тридцать лет назад только небольшая часть населения мира жила в странах с уровнем рождаемости ниже уровня, необходимого для простого воспроизводства, – 2,1 ребенка. В 2013 г. уже 60% населения мира не обеспечивало необходимой рождаемости. Это кардинальное изменение. Европейская комиссия предполагает, что к 2060 г. население Германии сократится на 25%, а численность людей трудоспособного возраста снизится до 36 млн чел. ‒ с 54 млн в 2010 г.

Численность рабочей силы в Китае уже достигла своего пика в 2012 г. В Таиланде уровень рождаемости упал с 5 детей на семью в 1970-е гг. до 1,4 в настоящее время. Снижение численности рабочей силы заставит перенести акцент в экономическом росте на производительность труда и, возможно, пересмотреть потенциал глобальной экономики. Забота о все большем числе пожилых людей окажет серьезное давление на государственные финансы.

Наконец, четвертая важнейшая тенденция состоит в росте взаимозависимости мира благодаря потокам торговли, капитала, людей и информации. Торговля и финансы давно уже стали частью процесса глобализации. Однако в последние десятилетия в этом процессе произошли существенные сдвиги и изменения.

Вместо ряда линейных взаимосвязей главных торговых центров в Европе и Северной Америке глобальная торговая система превратилась в сложную разветвленную разрастающуюся сеть, паутину таких связей. Азия становится крупнейшим мировым торговым регионом. Потоки «Юг‒Юг» между развивающимися рынками за последнее десятилетие удвоили свой удельный вес в глобальной торговле. Объем торговли между Китаем и Африкой вырос с 9 млрд долл. в 2000 г. до 21 млрд долл. в 2012 г.

Глобальные потоки капитала с 1987 по 2007 г. выросли в 25 раз. Около 1 млрд человек пересекали государственные границы в 2009 г. – в пять раз больше, чем в 1980 г. Эти процессы несколько затормозились с кризисом 2008 г., однако связи, усиленные технологиями, развивались с повышенной скоростью, переведя мир в новую стадию глобализации, создавая небывалые возможности и провоцируя неожиданные формы волатильности.

Долгосрочный прогноз

Методология, используемая для долгосрочных прогнозов, отличается от той, что применяют в среднесрочных прогнозах. Последние обычно основываются на «спросовой» модели роста, которая предполагает, что предложение адаптируется к спросу либо напрямую через изменения в объемах производства, либо через рост запасов. Такая модель приемлема для краткосрочных и среднесрочных оценок, однако не годится для долгосрочных. В этих случаях используется модель предложения, в которой выпуск определяется наличием рабочей силы и капитального инвестиционного оборудования, а также ростом производительности.

Эксперты прогнозируют, что к 2050 г. изменится состав 10 ведущих экономик мира. Как ожидается, Китай опередит США по объему номинального ВНП в 2026 г. и удержит в 2050 г. свои позиции мирового экономического лидера. Индия поднимется с девятого места в 2014 г. на третье при средних темпах экономического роста в 5%.

Мировая экономика

Объем номинального ВНП ведущих стран мира (млрд. долл)

К 2050 г. в списке ведущих десяти стран на четвертом и восьмом местах появятся Индонезия и Мексика, а Италия и Россия, наоборот, покинут этот список.

Подъем Азии не является каким-то феноменом. Рост Японии и Южной Кореи можно было наблюдать всю вторую половину ХХ в. Начало тысячелетия ознаменовалось новым бумом, когда ряд азиатских стран продемонстрировали высокие темпы экономики, в результате чего доля Азии в глобальном ВНП выросла с 26% в 2000 г. до 32% в 2014 г. Прогнозы экспертов свидетельствуют, что такая тенденция продолжится и к 2030 г. эта доля увеличится до 42%, а к 2050 г. – до 53%

Мировая экономика

Региональная структура глобального ВНП, %

В 2050 г. каждая страна из тройки глобальных экономических лидеров (Китай, США, Индия) будет мощнее, чем пять следующих за ними стран (Индонезия, Германия, Япония, Бразилия и Мексика)

Мировая экономика

Глобальное доминирование трех ведущих мировых экономик в 2050 г. (номинальный ВНП, трлн долл.)

Большая часть экономического роста в последние десятилетия была связана с ростом численности населения. Долгосрочные оценки свидетельствуют, что этот рост резко замедлится ‒ с 1,3% в 1980‒2014 гг. до 0,5% в 2015‒2050 гг. Падение темпов роста населения в трудоспособном возрасте окажется еще более заметным: с 1,7 до 0,3% за тот же период

Мировая экономика

Среднегодовые темпы прироста населения мира, %

В большинстве стран Африки и Среднего Востока будут наблюдаться высокие темпы роста работающего населения. Потенциал рабочей силы в Анголе, Нигерии и Кении возрастет за 2014‒2050 гг. почти в три раза ‒ соответственно, с 9 млн до 28 млн, с 56 млн до 161 млн и с 18 млн до 48 млн чел. Численность рабочей силы в Алжире, Египте и Иране также возрастет, практически удвоившись

Мировая экономика

Страны с наибольшим ростом численности рабочей силы, млн чел.

Рост численности рабочей силы внесет существенный вклад в темпы экономического роста развивающихся стран наряду с другими факторами производства – капиталом и производительностью

Мировая экономика

Вклад различных факторов в темпы роста ВНП, 2014‒2050 гг.

В большинстве стран Европы и Восточной Азии, наоборот, будет наблюдаться снижение численности рабочей силы, что окажется существенным тормозом экономического роста. Наибольшее снижение этого показателя ожидается в Японии: с 66 до 47 млн чел., или почти на четверть. В Китае и Южной Корее численность рабочей силы сократится на 17‒18%. В Европе наибольшее сокращение (примерно на одну пятую) ожидается в Греции ‒ с 4,8 млн до 3,8 млн чел., в Португалии ‒ с 5,2 млн до 4,2 млн и в Германии ‒ с 45 млн до 35 млн чел. В группе с формирующейся рыночной экономикой (за исключением Казахстана и Турции) сокращение численности рабочей силы составит от 20 до 30%

Мировая экономика

Страны с падающей численностью рабочей силы, млн чел.

В этой связи усилятся попытки смягчить влияние неблагоприятных демографических условий. Активизируется иммиграционная политика, необходимая для конкуренции за ограниченные глобальные ресурсы рабочей силы. Важнейшим фактором будет способность страны переключиться на новые источники экономического роста. Для ряда стран с недостаточной капитальной базой источником может служить рост инвестиций и капитальных вложений.

Такие страны имеют возможность перейти от технологически менее емкой продукции к капиталоемкой обрабатывающей промышленности. Для более развитых стран актуальным фактором экономического роста станет более эффективное использование капитала с помощью нарастающего технологического прогресса в результате инвестиций в НИОКР.

Среднесрочный тренд: возвращение к нормальной траектории

Глобальная экономика наконец-то переходит от Великой Рецессии к периоду более стабильного экономического роста. В 2015-2016 гг. ожидается возвращение к темпам глобального экономического роста на уровне 3‒4% в год [2]. США вернутся к устойчивому экономическому росту. Европе еще предстоит полностью преодолеть источники финансовой и экономической уязвимости, а продолжение экономического восстановления Японии будет зависеть от структурных реформ, начатых в 2014 г., судьба которых остается крайне неопределенной.

Развивающиеся рынки испытывают снижение темпов вследствие краткосрочных циклических и долгосрочных структурных факторов, однако они поднимаются относительно быстро. В результате экономического роста объем международных потоков товаров и капитала к 2020 г. превысит докризисный уровень. Объем прямых иностранных инвестиций вырастет с 1,3 трлн долл. в 2013 г. до 2,2 трлн в 2020 г. [3]

Товарные потоки восстанавливаются, хотя и менее быстрыми темпами, чем предполагало большинство экспертов. Всемирная торговая организация прогнозирует, что в 2015 г. объемы международной торговли возрастут на 4,7% (за предыдущий 20-летний период ежегодный рост составлял в среднем 5,3%) [4]. Два крупных региональных торговых соглашения, находящиеся на стадии переговоров, – Транстихоокеанское партнерство (TTP) и Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство (T-TIP) ‒ способны существенным образом подтолкнуть дальнейший рост глобальной торговли.

Хотя глобальная экономика и возвращается к периоду более устойчивого экономического роста, выделить зоны особенно перспективного роста по сравнению с предыдущим периодом становится все труднее. Ни одна из групп экономик ‒ ни развитая, ни развивающаяся ‒ не будут представлять собой монолитное целое, как это было в прошлом. По мере ослабления фискальных и монетарных мер поддержки характер роста в разных странах будет носить дифференцированный характер в зависимости от существа национальных структурных реформ и качества принимаемых политических решений.

Прогнозирование осложняется тем, что по мере вхождения мира в новый период развития после десятилетия нестабильности меняются факторы и драйверы глобального экономического роста. В период «большого пузыря» (2003‒2007 гг.) развитые экономики, как и развивающиеся, росли достаточно стабильно. Вклад развитых стран в мировой экономический рост составил в этот период 0,9 трлн долл., а развивающихся – 0,8 трлн долл. (табл. 1).

Таблица 1. Вклад развитых и развивающихся стран в мировой экономический рост в различные периоды времени, трлн долл. в год (в среднем за период)

Развитые страны

Развивающиеся страны

Период «большого пузыря» (2003‒2007 гг.)

0,9

0,7

Глобальный финансовый кризис (2008‒2009 гг.)

-0,7

0,5

«Рост растущих»

0,6

0,8

Период «дифференцированного роста»

1,0

0,9

Источник: Oxford Economics; A.T. Kearny.

Этот рост частично был обусловлен пузырем недвижимости в США и ряде стран Европы, в результате чего дисбаланс между кредиторами и странами-заемщиками вырос до громадных размеров. Чрезмерные дисбалансы периода «большого пузыря» привели к глобальному финансовому кризису 2008‒2009гг. и переходу к новой модели глобального экономического роста – «росту растущих», который продолжался до 2013 г. и отличался большим вкладом в этот рост развивающихся стран, в то время как развитые экономики стагнировали.

Этот глобальный рост был поддержан частично финансовыми стимулами в Китае, а также беспрецедентным ослаблением монетарной политики в США. Начиная с 2014 г. мир вошел в новую фазу «дифференцированного роста», в котором темпы роста развитых стран стабилизируются на положительном уровне, а развивающихся ‒ снижаются до уровня развитых. Однако во всех странах успешное развитие все в большей степени связано со структурными реформами.

В США экономический рост ожидается наиболее прочным за последние годы за счет стабильности финансового сектора, растущей доступности кредитных ресурсов, роста частного сектора и расширения спроса. Компании частного сектора увеличивают инвестиции и создают новые рабочие места. В марте 2014 г. занятость в частном секторе впервые превысила докризисный максимум, достигнув 116 млн чел. [5] Экономика страны во 2-м квартале 2015 г. выросла на 2,3%. Экспорт рос быстрее импорта (5,3% против 3,5% в 1-м квартале). Безработица сократилась с 10% в 2009 г. до 5,3% в июне 2015 г. [6]

Совокупный спрос растет как вследствие увеличения занятости, так и за счет улучшения балансовых счетов домохозяйств по мере выплаты долгов, накопившихся до глобального финансового кризиса. Необходимо отметить и сланцевую революцию, сыгравшую главную роль в переходе страны к фазе экономического оживления. Внутреннее производство нефти выросло за 2008‒2013 гг. на 44% [7]. Рост добычи нефти и газа оказал позитивное влияние на всю экономику США, снизив энергетические издержки и таким образом повысив конкурентоспособность американских компаний, создав новые возможности в нефтехимической отрасли страны.

В еврозоне, напротив, перспективы роста экономики остаются достаточно слабыми и неопределенными. Программа денежного стимулирования, слабый евро, низкие цены на нефть не сумели восстановить прежние уровни инвестиций. Во 2-м квартале 2015 г. экономика еврозоны выросла всего на 0,3% [8]. Ревальвация валюты может усугубить проблемы конкурентоспособности и оказать негативное влияние на экономический рост.

С другой стороны, смягчение монетарной политики, предпринятое Европейским центральным банком, должно стимулировать экономическую активность. Страны европейской периферии начинают выкарабкиваться из кризиса благодаря структурным реформам, проводимым после кризиса, и падению заработной платы, повысившей их внутриевропейскую конкурентоспособность. Как следствие, возросла уверенность основных инвесторов. Тем не менее как на общеевропейском, так и на национальном уровнях необходимо проведение более глубоких реформ для достижения долгосрочной эффективности.

В Японии экономические реформы в рамках «Абэномики» показывают признаки результативности. После многих лет дефляции наблюдается стабильно положительный рост цен – свыше 2% в год. Вследствие позитивной инфляции и массированных государственных фискальных стимулов ожидается продолжения экономического роста. Эти положительные тенденции показывают, что две составные части «Абэномики» ‒ финансовые стимулы и смягченная монетарная политика – работают.

Чтобы Япония окончательно рассталась с «потерянным десятилетием», государство должно провести структурные реформы. Речь идет о совершенствовании корпоративного управления, стимулировании предпринимательства, дерегулировании так называемых национальных стратегических специальных зон и преодолении политического сопротивления реформам.

На развивающихся рынках экономический рост будет более медленным и более разнообразным по своему характеру по сравнению с периодом «роста растущих». До 2020 г. он составит около 5% в год (для сравнения: в 2008‒2013 гг. ‒ 5,3%). Снижение темпов связано прежде всего с Китаем, где экономический рост, как ожидается, снизится с 9% в 2008‒2013 гг. до 6% в 2014‒2020 гг.

Однако даже с учетом этого наиболее высокие темпы до 2020 г. ожидаются в Восточной и Южной Азии, а также в странах Африки южнее Сахары. При всем том темпы роста развивающихся экономик будут выше, чем развитых, вследствие чего их удельный вес в глобальной экономике превысит долю развитых стран

Мировая экономика

Доля развитых и развивающихся стран в глобальной экономике, %

Китай до 2016 г. останется наиболее быстрорастущей страной среди крупнейших развивающихся стран; однако затем лидерство по темпам роста перейдет к Индии

Мировая экономика

Темпы экономического роста в крупнейших развивающихся экономиках, %

Все развивающиеся страны столкнутся с рядом структурных и циклических проблем. В Китае это структурные проблемы, связанные с внутренними и внешними дисбалансами. Важнейшей проблемой Китая является переход от инвестиционно-ориентированной модели развития к потребительской. Индия сталкивается и с циклическими, и со структурными проблемами. Во-первых, это рост инфляции и ревальвация национальной валюты; во-вторых, структурные диспропорции, обусловленные протекционистской политикой и слабым развитием инфраструктуры.

В России циклические проблемы, связанные с низкими нефтяными ценами и геополитическими факторами, понижают среднесрочные перспективы роста. Острые структурные проблемы здесь обусловлены старением населения, политизированным характером регулирования предпринимательства и чрезмерной зависимостью от углеводородов. В Бразилии экономический рост ослабляется снижением товарных цен. Снижение темпов с 3,1% в 2008‒2013 гг. до 2,3% в 2014‒2020 гг. усугубляется слабой инфраструктурой и чрезмерной налоговой нагрузкой на бизнес.

Рассмотренные тенденции показывают, до какой степени выбор экономической политики будет определять траекторию экономического роста. Структурные реформы выступают ключевым фактором такого роста в большом числе развитых и развивающихся стран. Перед развитыми странами стоят проблемы политических решений в сфере повышения конкурентоспособности, образования, долгосрочного долга, инноваций, неравенства, старения населения и посткризисной институциональной слабости, особенно в еврозоне.

Многие развивающиеся страны продолжают оставаться под прессом ужесточения монетарной политики Федеральной резервной системы США и структурных ограничений своих моделей роста. Им предстоят реформы рынка труда, регулирования прямых иностранных инвестиций, сферы образования, инфраструктуры, необходимые для привлечения как внутренних, так и иностранных инвестиций.

Следующая волна роста

В новой фазе «дифференцированного роста» глобальной экономики важно проанализировать специфические страновые экономические и политические факторы с целью определения рынков, создающих наилучшие условия для ведения бизнеса. Оживление в США, учитывая размеры их экономики и роль в мировом хозяйстве, будет существенным фактором и источником роста в ближайшие годы. Ряд развивающихся стран опередит конкурентов и станет играть более важную роль в мировой экономике до 2020 г.

В результате следующая волна роста будет связана не только с США, но и с семью ключевыми развивающимися странами – так называемой «семеркой-2020». Эксперты компании A.T. Kearney проанализировали 25 крупнейших развивающихся рынков (определенных в соответствии с размерами ВНП, численностью населения и ВНП на душу населения), выделенных по восьми ключевым факторам

Мировая экономика

Крупнейшие растущие развивающиеся рынки в 2014-2020 гг.

Большая часть этих факторов носит экономический характер и включает размеры экономики, ожидаемую экономическую эффективность, экономическую устойчивость (вытекающую из возможностей привлечения финансовых ресурсов) и экономические риски, или финансовые дисбалансы. Кроме того, анализировались два политических фактора: воздействие государственного регулирования и управления на экономическую активность и состояние необходимых структурных экономических реформ.

Наконец, учитывались еще два важных фактора, способствующих экономическому росту: количество и качество рабочей силы, а также качество инфраструктуры. В результате всестороннего анализа было отобрано семь развивающихся рынков, которые, вероятно, окажутся драйверами глобального роста в ближайшие годы. Они выделены в табл. 2 жирным шрифтом.

Несмотря на риски, связанные с перебалансировкой экономики, Китай остается колоссальным растущим рынком. Имея численность населения в 1,4 млрд чел., КНР обладает наибольшими запасами рабочей силы и является гигантским потребительским рынком. По данным Всемирного банка и МВФ, Китай в 2014 г. опередил США по объему ВНП, рассчитанному по паритету покупательной способности (соответственно, 17,6 и 17,4 трлн долл.) [9].

Благодаря росту потребительского рынка ВНП Китая на душу населения по ППС вырос с 5 тыс. долл. в 2005 г. до 12 тыс. долл. в 2013 г. и, по оценкам, к 2020 г. достигнет 21 тыс. долл. [10] Кроме того, крупные инфраструктурные инвестиции, осуществленные в последние годы, улучшили состояние логистики страны и стали важным фактором конкурентоспособности.

В Чили глубокие институциональные и либеральные экономические реформы 1980-х годов обеспечили стабильность макроэкономической среды и более устойчивый рост по сравнению с конкурентами, а также наибольшую открытость для иностранных инвестиций и торговли. Страна отличается также наиболее прозрачной системой управления и правоприменения в регионе.

Являясь крупнейшим в мире производителем меди, она использовала преимущества сырьевого ценового бума для формирования фонда «на черный день», что повысило устойчивость экономики страны к будущим ценовым колебаниям на сырье. Кроме того, правительство предполагает увеличить налог на корпорации для финансирования реформы образования, которая должна повысить качество рабочей силы и обеспечить социальную стабильность.

В Малайзии дружественная институциональная бизнес-среда и относительно высокий доход на душу населения обеспечили благоприятные возможности для экономического роста. Экономика недавно начала переход к модели, ориентированной на внутренний спрос, стимулируемый политикой правительства, в том числе созданием страховой сети.

Кроме того, продолжает улучшаться уровень образования: 80% рабочей силы имеет среднее и высшее образование [11]. В качестве ключевого члена АСЕАН и участника переговоров о Транстихоокеанском партнерстве Малайзия является очень открытой экономикой, где объемы международной торговли превышают 160% ВНП. Страна может успешно противостоять любым колебаниям глобальных рынков капитала благодаря эффективным управленческим институтам, гибкому валютному курсу и высокому уровню международных резервов.

Экономические перспективы Перу выглядят достаточно позитивными благодаря недавним структурным реформам и продолжающейся экономической либерализации. Рост последних лет обеспечивался в том числе значительными запасами минеральных ресурсов и природного газа; однако на них приходится лишь 11% ВНП страны. После десятилетий популистского или авторитарного курса правительство Перу пополнило ряды новых латиноамериканских левых прагматиков, сочетающих либерализацию и социальные расходы.

В результате такой политики, как ожидается, ежегодные темпы роста производительности труда в стране за 2013‒2020 гг. составят 1,1%. Членство Перу в тихоокеанских альянсах, а также в переговорах о трансатлантическом партнерстве иллюстрирует открытость экономики и высокий потенциал роста.

В Польше диверсифицированная экономика, эффективная бизнес-среда и образованная рабочая сила послужили важными источниками заметного экономического роста. Близость Германии, этой крупнейшей экономики Европы, а также доступ к Балтийскому морю обеспечили Польше географическое преимущество. Однако важную роль сыграла и экономическая политика.

В 1990-е годы правительство осуществило успешную экономическую либерализацию, а также инвестировало значительные средства в инфраструктуру и образование. Польша оказалась единственным членом ЕС и еврозоны, где во время Великой Рецессии наблюдались положительные, а в 2008‒2012 гг. – наиболее высокие ежегодные темпы роста экономики [12]. Польша также занимает самое высокое место в Центральной и Восточной Европе по индексу Всемирного банка «Doing Business» [13].

«Больным человеком» Азии долгие годы Филиппины. Однако недавние реформы (структурные, административные, институциональные и управленческие) и политическая стабильность позволили стране в последние годы расти быстрее, чем другие страны АСЕАН. Темпы роста ВНП в 2012 г. составили 6,8%, в 2013 г. – 7,2, в 2014 г. – 6,1% [14].

Одним из важных факторов этого роста является процесс аутсорсинга международных услуг. По данным компании A.T. Kearny, Филиппины занимают седьмое место по глобальному рейтингу локализации международных услуг [15]. Кроме того, экономике помогает расти благоприятная демографическая ситуация: доля работоспособного населения в общей его численности должна возрасти с 61% в 2010 г. до 64% в 2020 г. [16]

В Мексике амбициозные структурные реформы раскрепостили силы для экономического роста и создали благоприятные условия для инвестиций. Прямые иностранные инвестиции в страну могут вырасти с 27 млрд долл. в 2013 г. до 45 млрд долл. к 2020 г. [17] Другим фактором экономического роста является растущий средний класс: в 2000‒2010 гг. численность среднего класса увеличивалась на 4% в год, сейчас он составляет около 40% населения страны [18].

Кроме семи быстроразвивающихся формирующихся рынков, все большее влияние на глобальную экономику будут оказывать африканские страны южнее Сахары. Экономика этих стран в 2008‒2013 гг. в среднем росла на 4,9% в год, что уступает только развивающимся странам Азии [19]. Этот регион все больше глобализируется. Например, экспорт в страны БРИК в общем объеме экспорта стран южнее Сахары вырос с 9% в 2000 г. до 34% в 2010 г. [20] Кроме того, во многих африканских странах наблюдался рост международного туризма, выросшего в 2013 г. на 5,3% и охватившего 36 млн чел.

Регион обладает рядом сильных сторон, которые поддерживают здесь экономический рост и повышение благосостояния. Хотя многие страны имеют маленькую территорию, региональные торговые соглашения и прочие экономические союзы обеспечивают необходимый масштаб для инвестиций (табл. 3).

Таблица 3. Региональные экономические союзы в странах южнее Сахары

Экономический союз стран Западной Африки Гамбия, Сенегал, Гвинея-Бисау, Гвинея, Сьерра-Леоне, Либерия, Берег Слоновой Кости, Гана, Того, Бенин, Нигерия, Нигер, Мали, Буркина-Фасо
Экономический и монетарный союз стран Центральной Африки Чад, Центральноафриканская Республика, Конго, Габон, Камерун, Экваториальная Гвинея
Восточноафриканский союз Уганда, Кения, Руанда, Бурунди, Танзания
Южноафриканский союз развития Демократическая Республика Конго, Ангола, Замбия, Зимбабве, Малави, Мозамбик, Мадагаскар, Намибия, Ботсвана, ЮАР

Источник: World Trade Organization.

Другим драйвером роста в регионе является процесс урбанизации. В настоящее время 37% населения стран региона проживает в городах, и эта доля продолжит расти на 3,8% в год в 2015‒2020 гг. [21] Особенно быстрый рост и повышение роли в глобальных делах ожидают от таких городов, как Аддис-Абеба, Найроби, Йоханнесбург, Кейптаун и Лагос [22].

Многие международные ритейлеры рассматривают страны южнее Сахары в качестве «следующего большого рынка», отмечая здесь также распространение Интернета и мобильной связи, повышение жизненных стандартов, нарождение среднего класса, стимулирующего рост торговли.

Африка южнее Сахары обладает значительными запасами полезных ископаемых, многие из которых остаются до сих пор нетронутыми и могут стимулировать будущий приток инвестиций. Так, разведанные запасы сырой нефти составляют 63 млн баррелей, природного газа – 6,3 трлн куб. м [23]. Кроме того, в регионе сосредоточено 32% мировых запасов бокситов – основного сырья для производства алюминия [24]. Здесь ежегодно добывается 84 млн т железной руды [25]. Особенно богаты минеральными ресурсами Демократическая Республика Конго и Замбия. Они являются крупнейшими производителями меди, разведанные запасы которой в каждой из этих стран оцениваются в 20 млн т [26].

Наконец, в некоторых странах стала развиваться и обрабатывающая промышленность, которая долгое время практически отсутствовала в регионе. Здесь трудовые издержки ниже, чем в других развивающихся странах, что может подтолкнуть компании к открытию своих заводов, особенно в условиях, когда Китай, эта «мировая фабрика», становится менее конкурентоспособным по трудовым издержкам.

Тем не менее существует ряд препятствий на пути развития обрабатывающей промышленности в данном регионе. Это прежде всего слабое развитие инфраструктуры и проблемы безопасности. Однако перспективы таких стран, как Танзания, Уганда, Нигерия и Ангола, где с 2005 г. наблюдался рост доли обрабатывающей промышленности в ВНП, выглядят благоприятно.

Несмотря на все преимущества и возможности, страны южнее Сахары сталкиваются с серьезными трудностями в своем развитии, которые могут омрачить их перспективы. Первая среди них – бедность. Региональный ВНП на душу населения по паритету покупательной способности вырос в 1990‒2010 гг. на 38%, до 3057 долл.

Однако 70% населения региона до сих пор живет менее чем на 2 долл. в день. Вторая проблема – слабое развитие инфраструктуры. По расчетам Всемирного банка, региону требуется ежегодно до 60 млрд долл. инфраструктурных инвестиций для формирования современных систем электроснабжения, транспорта и других услуг [27]. Наконец, слабое управление, коррупция и неэффективное правоприменение создают неопределенности для бизнеса и ухудшают инвестиционный климат.

Существует ряд серьезных проблем и для перспективы глобального роста.

Первая из таких проблем связана с постепенным сворачиванием в США программы покупки облигаций, что может создавать риски для американской финансовой системы и макроэкономики. (Что может создавать риски – программа или ее сворачивание?) В сентябре 2012 г. Федеральная резервная система объявила о третьем с начала глобального финансового кризиса раунде количественного смягчения для монетарной поддержки слабой американской экономики. По мере того как оживление набирало темпы, ФРС начала постепенно сворачивать программы выкупа облигаций (с января 2014 г.). Хотя ФРС обещает поддерживать низкие процентные ставки, рынки продолжают нервничать из-за окончания действия этого монетарного инструмента стимулирования экономики.

Вторая проблема, частично вытекающая из первой, ‒ подверженность развивающихся рынков быстрым оттокам капитала, связанным с ослаблением монетарного стимулирования ФРС или другими событиями на финансовом рынке. По мере роста нормы прибыли в развитых странах капитал стал покидать многие развивающиеся фондовые рынки. Некоторые национальные валюты развивающихся стран оказываются под давлением по мере оттока капитала. Растущие процентные ставки способны поддержать национальные валюты, но одновременно могут ослабить экономический рост и потенциально увеличить финансовый дефицит.

Экономическая нестабильность в еврозоне – другая проблема глобального экономического роста. Хотя острота кризиса здесь начинает ослабевать, остается ряд неопределенностей. В 2013 г. экономика еврозоны сократилась на 0,3%, в 2014 г. выросла на 1% и остается под давлением отсутствия внутреннего спроса и высокого курса евро. ЕЦБ обещает держать процентные ставки на уровне или ниже текущих значений (0,25%) в целях поддержки экономики еврозоны. В части конкурентоспособности Франция, например, отличается наименее гибким рынком рабочей силы из-за жестких правил найма и увольнения персонала, а также больших налогов. Высокой остается безработица, особенно среди молодежи, составляющая в Греции и Испании 25% [28].

Еще одна проблема – дефляция в развитых странах. Фундаментальные факторы роста в Европе пока слабо выражены, и внешние шоки могут ускорить дефляцию. И без того Международный валютный фонд прогнозирует в еврозоне падение инфляции с 1,4% в 2013 г. до 0,9% в 2015 г., что гораздо ниже установленной ЕЦБ цели в 2% [29]. В то время как фундаментальные факторы роста в США усиливаются, смягчение монетарной политики способно повысить инфляцию в этой стране.

Перспективы инфляции выглядят благоприятно и в Японии ‒ в результате мер экономического стимулирования. Дефляция может сократить совокупный спрос и осложнит возможности частных и государственных заемщиков по выплате долговых обязательств, а это, в свою очередь, приведет к откладыванию новых закупок и инвестиций и снижению экономического роста.

Одной из ключевых проблем является переход Китая от инвестиционной модели роста к модели, основанной на потреблении. Эксперты оценивают вероятность «жесткой посадки» как незначительную. Однако если это произойдет, то будет иметь важные последствия для мировой экономики. Валовые капитальные вложения в Китае выросли с 2007 г. почти на 100%, намного опередив потребление, государственные расходы и чистый экспорт [30].

Рост долга частного нефинансового сектора страны по отношению в ВНП превысил все ранее сделанные расчеты Банка международных расчетов, который указывает, что отношение объема кредитов к ВНП Китая на 23 процентных пункта превысило значения долговременных трендов [31]. Объем безнадежных кредитов вырос до самых высоких значений с 2008 г. [32]

В результате банки стали сокращать кредиты, а китайские власти ужесточили стандарты заимствования и «серые» схемы финансирования. Необходимые для перевода экономики на более устойчивые рельсы, такие меры одновременно способны сдерживать краткосрочный экономический рост. Чем дольше Китай откладывает необходимые реформы для сбалансированности своей экономики, тем больше риски «жесткой посадки» китайской и глобальной экономики. Рынки, которые могут особенно пострадать от снижения роста китайской экономики, включают Южную Корею, Тайвань, а также глобальные рынки нефти и базовых металлов.

Существует и проблема обеспечения важнейшими природными ресурсами. Даже без внешних шоков, как прогнозирует Международный валютный фонд, к 2020 г. глобальный ценовой индекс ресурсов составит 166,5 пунктов по сравнению с 97,3 в первое десятилетие XXI в. [33] Есть несколько факторов, способных подтолкнуть рост цен на ресурсы в прогнозном периоде.

Например, несмотря на то, что сланцевая революция увеличила размеры доказанных энергетических запасов, геополитические события (активность Исламского государства в Ираке и текущая нестабильность в Ливии) могут осложнить поставки ресурсов на глобальный рынок и вызвать рост цен. Учитывая тенденции роста численности населения, миру необходимо будет производить к 2050 г. продуктов питания на 60% больше, чем сегодня, и потребуется 10 млн кв. км новых земель сельскохозяйственного назначения [34].

Источник: http://vk.cc/4gIUbq