Некоторое время назад по СМИ и блогам пронеслась информация: «Раскрыта загадка века! Линкор «Новороссийск» в 1955 году действительно подорвали итальянские боевые пловцы!» ну и так далее. Все ссылались на интервью, которое некоему итальянскому изданию дал Уго д’Эспозито, бывший боевой пловец 10-й Флотилии МАС, итальянского военно-морского спецназа времен Второй Мировой войны. Но как это обычно и бывает, интервью (опубликованное, кстати, еще в июле) полностью никто не почесался перевести — так, пара фраз и только. Пришлось восполнить пробел. Итальянский у меня конечно корявее некуда, на уровне con la chitarra in mano, но, как известно, что один человек построил, другой завсегда сломать сможет.

Интервью, если честно, довольно пустоватое (но то с моей профессиональной точки зрения). Точнее, оно бессодержательное — но вина в том не репортера, а дедушки: толком он ничего не рассказывает, а то о чем упоминает… уж больно здорово смахивает на концовку известного анекдота: «Ну и вы говорите!»

В середине интервью звучит ключевая фраза, за которую, собственно все и уцепились — что «Новороссийск» (бывший линкор итальянских ВМС «Джулио Чезаре») потопили бывшие диверсанты 10-й ФМАС. Шквал комментариев это не вызвало, но обсуждение на форумах/блогах получилось изрядное, с разбросом комментариев от «А что, кто-то сомневался?» до «Бред старого маразматика!». Тема, мягко скажем, не новая: «итальянская» версия возникла практически сразу же после ЧП, когда только комиссия по расследованию в Севастополе приступила к работе. За прошедшие годы она прочно укрепилась в массовом сознании и обрела массу сторонников — и противников.

Не скажу, что я великий спец по истории с «Новороссийском», но в свое время интересовался этим вопросом, в свое время даже написал статью.

О чем идет речь - в свое время даже написал статью

29 октября 1955 года в Северной бухте Севастополя затонул флагман черноморской эскадры советского военно-морского флота линкор "Новороссийск". Погибли более 600 моряков. Согласно официальной версии, под днищем корабля взорвалась старая донная немецкая мина. Но существуют и другие версии, неофициальные, но очень популярные - якобы ответственность за гибель "Новороссийска" несут итальянские, английские и даже советские диверсанты.

Джулио Чезаре

На момент гибели линейному кораблю "Новороссийск" исполнилось 44 года - срок для корабля почтенный. Большую часть своей жизни линкор носил другое имя - "Джулио Чезаре" ("Юлий Цезарь"), плавая под флагом итальянских ВМС. Он был заложен в Генуе летом 1910 года и спущен на воду в 1915 году. В Первой мировой войне линкор участия не принимал, в 1920-х годах использовался как учебный корабль для подготовки морских артиллеристов.

В середине 1930-х "Джулио Чезаре" прошел капитальный ремонт. Водоизмещение корабля достигло 24000 тонн, он мог развивать достаточно высокую скорость в 22 узла. Линкор был хорошо вооружен: 13 305-мм орудий, 18 120-мм орудий и 13 76-мм орудий. Также на линкоре были три торпедных аппарата, зенитные установки и крупнокалиберные пулеметы. В ходе Второй мировой войны линкор занимался в основном сопровождением конвоев, но в 1942 году командование ВМС признало его устаревшим и перевело в разряд учебных кораблей.

В 1943 году Италия капитулировала. До 1948 года "Джулио Чезаре" находился на стоянке, не будучи законсервированным, с минимальным количеством команды и без надлежащего технического обслуживания.

Согласно специальному соглашению, итальянский флот должен был быть поделен между союзниками по антигитлеровской коалиции. На долю СССР пришлись линейный корабль, легкий крейсер, 9 эсминцев и 4 подлодки, не считая мелких кораблей. 10 января 1947 года в Совете министров иностранных дел союзных держав было достигнуто соглашение о распределении передаваемых итальянских кораблей между СССР, США, Великобританией и другими странами, пострадавшими от агрессии Италии. Так, например, Франции были выделены четыре крейсера, четыре эсминца и две подводные лодки, а Греции - один крейсер. Линейные корабли вошли в состав групп "A", "B" и "C", предназначенных для трех главных держав.

Советская сторона претендовала на один из двух новых линкоров, по своей мощи превосходивших даже германские корабли типа "Бисмарк". Но поскольку к этому времени между недавними союзниками уже начиналась Холодная война, то ни США, ни Англия не стремились усиливать ВМФ СССР мощными кораблями. Пришлось кидать жребий, и СССР получил группу "C". Новые линкоры достались США и Англии (позже эти линкоры были возвращены Италии в рамках партнерства по НАТО). По решению Тройственной комиссии 1948 года СССР получил линкор "Джулио Чезаре", легкий крейсер "Эммануэле Филиберто Дюка Д'Аоста", эсминцы "Артильери", "Фучильере", миноносцы "Анимозо", "Ардиментозо", "Фортунале" и подводные лодки "Мареа" и "Ничелио".

9 декабря 1948 года "Джулио Чезаре" покинул порт Таранто и 15 декабря прибыл в албанский порт Влера. 3 февраля 1949 года в этом порту состоялась передача линкора советской комиссии, возглавляемой контр-адмиралом Левченко. 6 февраля над кораблем подняли военно-морской флаг СССР, а еще через две недели он вышел в Севастополь, прибыв на свою новую базу 26 февраля. Приказом по Черноморскому флоту от 5 марта 1949 года линкору присвоили название "Новороссийск".

"Новороссийск"

Как отмечают практически все исследователи, корабль был передан итальянцами советским морякам в запущенном состоянии. В относительно удовлетворительном виде находилась основная часть вооружения, главная энергетическая установка и основные корпусные конструкции - обшивка, набор, главные поперечные переборки ниже броневой палубы. А вот общекорабельные системы: трубопроводы, арматура, обслуживающие механизмы, - требовали серьезного ремонта или замены. Радиолокационных средств на корабле не было вообще, парк средств радиосвязи был скуден, полностью отсутствовала зенитная артиллерия малого калибра. Надо отметить, что непосредственно перед передачей СССР линкор прошел небольшой ремонт, касавшийся в основном электромеханической части.

Когда "Новороссийск" обосновался в Севастополе, командование Черноморским флотом отдало приказ - в кратчайшие сроки превратить корабль в полноценную боевую единицу. Дело осложнялось тем, что часть документации отсутствовала, да и военно-морских специалистов, владевших итальянским языком, в СССР практически не было.

В августе 1949 года "Новороссийск" принял участие в маневрах эскадры в качестве флагмана. Впрочем, его участие было скорее номинальным, поскольку за три отпущенных месяца привести линкор в порядок не успели (да и не могли успеть). Однако политическая обстановка требовала продемонстрировать успехи советских моряков в освоении итальянских кораблей. В итоге эскадры вышла в море, а разведка НАТО убедилась, что "Новороссийск" плавает.

С 1949 по 1955 год линкор восемь раз находился в заводском ремонте. На нем установили 24 спаренные установки советских 37-мм зенитных автоматов, новые радиолокационные станции, средства радиосвязи и внутрикорабельной связи. Также заменили итальянские турбины на новые, изготовленные на Харьковском заводе. В мае 1955 года "Новороссийск" вошел в строй ЧФ и до конца октября несколько раз выходил в море, отрабатывая задачи по боевой подготовке.

28 октября 1955 года линкор вернулся из последнего похода и занял место в Северной бухте на "линкорной бочке" в районе Морского Госпиталя, примерно в 110 метрах от берега. Глубина воды там составляла 17 метров воды и еще около 30 метров вязкого ила.

Взрыв

На момент взрыва командир линкора капитан 1 ранга Кухта находился в отпуске. Обязанности его исполнял старший помощник капитан 2 ранга Хуршудов. Согласно штатному расписанию, на линкоре находились 68 офицеров, 243 старшины, 1231 матрос. После того как "Новороссийск" ошвартовался, часть экипажа съехала в увольнение. На борту оставались более полутора тысяч человек: часть экипажа и новое пополнение (200 человек), курсанты морских училищ и солдаты, накануне прибывшие на линкор.

29 октября в 01:31 по московскому времени под корпусом корабля с правого борта в носу раздался мощный взрыв. По оценкам специалистов, его сила была эквивалентна взрыву 1000-1200 килограммов тринитротолуола. С правого борта в подводной части корпуса образовалась пробоина площадью более 150 квадратных метров, а с левого борта и вдоль киля - вмятина со стрелкой прогиба от 2-х до 3-х метров. Общая площадь повреждений подводной части корпуса составляла около 340 квадратных метров на участке длиной 22 метра. В образовавшуюся пробоину хлынула забортная вода, и через 3 минуты возник дифферент в 3-4 градуса и крен в 1-2 градуса на правый борт.

В 01:40 о случившемся сообщили командующему флотом. К 02:00, когда крен на правый борт достиг 1,5 градуса, начальник оперативного управления флота капитан 1 ранга Овчаров приказал "буксировать корабль на мелкое место", и подошедшие буксиры развернули его кормой к берегу.

К этому времени на линкор прибыли командующий Черноморским флотом вице-адмирал В.А.Пархоменко, начальник штаба флота вице-адмирал С.Е.Чурсин, член Военного Совета вице-адмирал Н.М.Кулаков, исполняющий обязанности командующего эскадрой контр-адмирал Н.И.Никольский, начальник штаба эскадры контр-адмирал А.И.Зубков, командир дивизии крейсеров контр-адмирал С.М.Лобов, начальник Политуправления флота контр-адмирал Б.Т. Калачев и еще 28 старших офицеров штаба.

В 02:32 обнаружился крен на левый борт. К 03:30 на палубе выстроилось около 800 ничем не занятых моряков, у борта линкора стояли спасательные суда. Никольский предложил перевести на них матросов, но получил категорический отказ Пархоменко. В 03:50 крен на левый борт достиг 10-12 градусов, при этом буксиры продолжали тянуть линкор влево. Спустя 10 минут крен возрос до 17 градусов, тогда как критическими были 20. Никольский вновь попросил у Пархоменко и Кулакова разрешения эвакуировать незанятых борьбой за живучесть моряков и опять получил отказ.

"Новороссийск" стал опрокидываться кверху днищем. Несколько десятков человек успели перебраться в шлюпки и на соседние корабли, но сотни моряков посыпались с палубы в воду. Многие остались внутри гибнущего линкора. Как потом объяснял адмирал Пархоменко, он "не счел возможным заблаговременно приказать личному составу оставить корабль, так как до последних минут надеялся, что корабль будет спасен, и не было мысли, что он погибнет". Эта надежда стоила жизни сотням людей, которые, упав в воду, были накрыты корпусом линкора.

К 04:14 "Новороссийск", принявший более 7 тысяч тонн воды, накренился до роковых 20 градусов, качнулся вправо, столь же неожиданно повалился влево и лег на борт. В таком положении он оставался несколько часов, уперевшись в твердый грунт мачтами. В 22:00 29 октября корпус полностью исчез под водой.

Всего при катастрофе погибло 609 человек, включая аварийные партии с других кораблей эскадры. Непосредственно в результате взрыва и затопления носовых отсеков погибли от 50 до 100 человек. Остальные погибли при опрокидывании линкора и после него. Своевременной эвакуации личного состава организовано не было. Большинство моряков остались внутри корпуса. Часть из них длительное время держались в воздушных подушках отсеков, но спасти удалось лишь девять человек: семь вышли через прорезанную в кормовой части днища горловину спустя пять часов после опрокидывания, и еще двух вывели через 50 часов водолазы. По воспоминаниям водолазов, замурованные и обреченные на смерть моряки пели "Варяга". Только к 1 ноября водолазы перестали слышать стуки.

Летом 1956 года экспедиция особого назначения "ЭОН-35" приступила к подъему линкора методом продувания. Подготовка к подъему была полностью завершена к концу апреля 1957 года. Генеральную продувку начали с утра 4 мая и в тот же день завершили подъем. Корабль всплыл кверху килем 4 мая 1957 года, а 14 мая его отвели в Казачью бухту, где и перевернули. При подъеме корабля вывалилась третья башня главного калибра, которую пришлось поднимать отдельно. Корабль был разобран на металл и передан на завод "Запорожсталь".

Выводы комиссии

Для выяснения причин взрыва была создана правительственная комиссия во главе с заместителем председателя Совета Министров СССР министром судостроительной промышленности генерал-полковником инженерно-технической службы Вячеславом Малышевым. По воспоминаниям всех, кто его знал, Малышев являлся инженером высочайшей эрудиции. Он великолепно знал свое дело и читал теоретические чертежи любой сложности, отлично разбираясь в вопросах непотопляемости и остойчивости кораблей. Еще в 1946 году, ознакомившись с чертежами "Джулио Чезаре", Малышев рекомендовал отказаться от этого приобретения. Но Сталина он переубедить не сумел.

Свое заключение комиссия дала через две с половиной недели после катастрофы. Жесткие сроки были заданы в Москве. 17 ноября заключение комиссии было представлено в ЦК КПСС, который выводы принял и одобрил.

Причиной катастрофы, был назван "внешний подводный взрыв (неконтактный, донный) заряда с тротиловым эквивалентом 1000-1200 кг". Наиболее вероятным признали взрыв немецкой магнитной мины, оставшейся на грунте после Великой Отечественной войны.

Что же касается ответственности, то прямыми виновниками гибели значительного количества людей и линкора "Новороссийск" были названы командующий Черноморским флотом вице-адмирал Пархоменко, и.о. командующего эскадрой контр-адмирал Никольский и и.о. командира линкора капитан 2 ранга Хуршудов. Комиссия отметила, что прямую ответственность за катастрофу с линкором "Новороссийск" и особенно за гибель людей несет также и член Военного совета Черноморского флота вице-адмирал Кулаков.

Но несмотря на суровые выводы, дело ограничилось тем, что командира линкора Кухту понизили в звании и отправили в запас. Также были сняты с должности и понижены в звании: командир дивизии охраны водного района контр-адмирал Галицкий, и.о. командующий эскадрой Никольский и член Военного совета Кулаков. Через полтора года они были восстановлены в званиях. Командующему флотом вице-адмиралу Виктору Пархоменко был объявлен строгий выговор, а 8 декабря 1955 года он был снят с должности. Никаких судебных действий в отношении него не производилось. В 1956 году был снят с должности командующий ВМФ СССР адмирал Н.Г.Кузнецов.

Комиссия также отметила, что "матросы, старшины и офицеры, а также офицеры, руководившие непосредственной борьбой за спасение корабля, - и.о. командира БЧ-5 т. Матусевич, командир дивизиона живучести т. Городецкий и помогавший им начальник технического управления флота т. Иванов умело и самоотверженно вели борьбу с поступавшей на корабль водой, хорошо знали каждый свое дело, проявляли инициативу, показали образцы мужества и подлинного героизма. Но все усилия личного состава были обесценены и сведены на нет преступно-легкомысленным, неквалифицированным и нерешительным командованием..."

В документах комиссии подробно говорилось о тех, кто должен был, но так и не сумел организовать спасение экипажа и корабля. Однако ни один из этих документов так и не дал прямого ответа на главный вопрос: что же стало причиной катастрофы?

Версия номер 1 - мина

Первоначальные версии - врыв бензосклада или артиллерийских погребов - были отметены практически сразу же. Емкости бензосклада на линкоре пустовали задолго до катастрофы. Что касается погребов, то если бы они рванули, от линкора вообще мало бы что осталось, причем на воздух взлетели бы еще и пять крейсеров, стоявших рядом. К тому же эту версию сразу опрокинули показания моряков, местом боевой службы которых являлась 2-я башня главного артиллерийского калибра, в районе которой линкор и получил пробоину. Было точно установлено, что 320-миллиметровые снаряды остались в целости и сохранности.

Осталось еще несколько версий: взрыв мины, торпедная атака подводной лодки и диверсия. После изучения обстоятельств больше всего голосов набрала минная версия. Что было вполне объяснимо - мины в севастопольских бухтах были не редкостью начиная со времен Гражданской войны. Бухты и рейд периодически очищались от мин с помощью тральщиков и водолазных команд. В 1941 году, при наступлении немецких армий на Севастополь, ВВС и ВМС Германии минировали акваторию и с моря, и с воздуха - мин разных типов и назначения было выставлено ими несколько сотен. Одни сработали еще в период боев, другие были извлечены и обезврежены уже после освобождения Севастополя в 1944 году. Позже севастопольские бухты и рейд регулярно протраливались и осматривались водолазными командами. Последнее такое комплексное обследование было проведено в 1951-1953 годах. В 1956-1958 годах, уже после взрыва линкора, в Севастопольской бухте обнаружили еще 19 немецких донных мин, в том числе три - на расстоянии менее 50 метров от места гибели линкора.

В пользу минной версии говорили и показания водолазов. Как свидетельствовал командир отделения Кравцов: "Концы обшивки пробоины загнуты вовнутрь. По характеру пробоины, заусенцам от обшивки, взрыв был с внешней стороны корабля".

Версия номер 2 - торпедная атака

Следующей была версия о торпедировании линкора неизвестной подводной лодкой. Однако при изучении характера повреждений, полученных линкором, комиссия не нашла характерных примет, соответствующих удару торпеды. Зато она обнаружила другое. На момент взрыва корабли дивизии охраны водного района, чьей обязанностью было стеречь вход на главную базу Черноморского флота, находились совсем в другом месте. В ночь катастрофы внешний рейд никем не охранялся; сетевые ворота были распахнуты, а шумопеленгаторы бездействовали. Таким образом, Севастополь оказался беззащитен. И, теоретически, чужая подлодка вполне могла войти в бухту, выбрать позицию и нанести торпедный удар.

Практически же для полноценной атаки лодке вряд ли хватило бы глубины. Однако военным было известно, что на вооружении некоторых западных флотов уже стоят малые или карликовые подводные лодки. Так что на внутренний рейд главной базы Черноморского флота теоретически могла проникнуть карликовая субмарина. Это предположение, в свою очередь, породило другое - не замешаны ли во взрыве диверсанты?

Версия номер 3 - итальянские боевые пловцы

В пользу этой версии говорило то, что прежде чем встать под красный флаг "Новороссийск" был итальянским кораблем. А самый грозный подводный спецназ во время Второй мировой войны, "10-я штурмовая флотилия", был у итальянцев, и командовал им князь Джунио Валерио Боргезе, убежденный антикоммунист, якобы публично поклявшийся после передачи линкора СССР отомстить за такое унижение Италии.

Выпускника Королевского военно-морского училища Валерио Боргезе ожидала блестящая карьера офицера-подводника, чему способствовали знатное происхождение и отличные показатели в учебе. Первая субмарина под командованием Боргезе была в составе итальянского легиона, который, в рамках помощи Франко, действовал против республиканского флота Испании. После этого князь получил под свое командование новую подводную лодку. Позже Валерио Боргезе прошел курс специальной подготовки в Германии на Балтийском море.

По возвращении в Италию Боргезе получил под свое командование самую современную подлодку "Шире". Благодаря умелым действиям командира подводная лодка возвращалась обратно на свою базу невредимой из каждого боевого похода. Операции итальянских подводников вызвали неподдельный интерес у короля Виктора Эммануила, который удостоил князя-подводника личной аудиенции.

После этого Боргезе было предложено создать первую в мире флотилию морских диверсантов-подводников. Для нее были созданы сверхмалые подводные лодки, специальные управляемые торпеды, пилотируемые взрывающиеся катера. 18 декабря 1941 года итальянцы на карликовых подводных лодках скрытно проникли в гавань Александрии и прикрепили магнитные взрывные устройства к днищам английских линкоров "Вэлиэнт" и "Куин Элизабет". Гибель этих кораблей позволила итальянскому флоту на некоторое время перехватить в свои руки инициативу в боевых действиях на Средиземном море. Также "10-я штурмовая флотилия" принимала участие в осаде Севастополя, базируясь в портах Крыма.

Теоретически, иностранный подводный крейсер мог доставить боевых пловцов на максимально близкое к Севастополю расстояние, чтобы те осуществили диверсию. С учетом боевого потенциала первоклассных итальянских аквалангистов, пилотов малых подлодок и управляемых торпед, а также принимая во внимание разгильдяйство в вопросах охраны главной базы Черноморского флота, версия о подводных диверсантах выглядит убедительно.

Версия 4 - английские диверсанты

Вторым подразделением мира, способным на подобную диверсию, была 12-я флотилия Военно-морских сил Великобритании. Командовал ею на то время капитан 2 ранга Лайонел Крэбб, также человек-легенда. В годы Второй мировой войны он руководил обороной британской военно-морской базы Гибралтар от итальянских боевых пловцов и по праву сам считался одним из лучших подводных диверсантов британского флота. Крэбб лично знал многих итальянцев из 10-й флотилии. К тому же после войны пленные итальянские боевые пловцы консультировали специалистов из 12-й флотилии.

В пользу этой версии выдвигается следующий аргумент - будто бы советское командование хотело оснастить "Новороссийск" ядерным оружием. Атомной бомбой СССР обладал с 1949 года, но морских средств применения ядерного оружия тогда не было. Решением могли стать только морские крупнокалиберные пушки, стреляющие тяжелыми снарядами на большое расстояние. Итальянский линкор для этой цели подходил идеально. Великобритания, представляющая собой остров, в этом случае оказывалась наиболее уязвимой мишенью для советских ВМС. В случае применения атомных взрывных устройств возле западного побережья Англии, с учетом розы ветров, которые в тех краях круглый год дуют на восток, радиационному заражению подверглась бы вся страна.

И еще один факт - в конце октября 1955 года британская средиземноморская эскадра проводила маневры в Эгейском и Мраморном морях.

Версия 5 - дело рук КГБ

Уже в наше время кандидат технических наук Олег Сергеев выдвинул еще одну версию. Линейный корабль "Новороссийск" был подорван двумя зарядами с суммарным тротиловым эквивалентом в пределах 1800 кг, установленными на грунте в районе носовых артпогребов, на незначительном расстоянии от диаметральной плоскости корабля и друг от друга. Взрывы произошли с коротким временным интервалом, обусловившим создание кумулятивного эффекта и нанесение повреждений, в результате которых корабль затонул. Подрыв же был подготовлен и осуществлен отечественными спецслужбами с ведома руководства страны исключительно во внутриполитических целях. В 1993 году стали известны исполнители этой акции: старший лейтенант спецназа и два мичмана - группа обеспечения.

Против кого была направлена эта провокация? Согласно Сергееву, прежде всего против руководства ВМФ. На этот вопрос через два года после гибели "Новороссийска", на пленуме ЦК КПСС 29 октября 1957 года, ответил Никита Хрущев: "Нам предложили вложить во флот более 100 миллиардов рублей и строить старые катера и эсминцы, вооруженные классической артиллерией. Мы провели большую борьбу, сняли Кузнецова… думать, заботиться о флоте, об обороне он оказался неспособным. Нужно все оценивать по-новому. Надо строить флот, но прежде всего строить подводный флот, вооруженный ракетами".

Десятилетний план судостроения, не отражающий в перспективе приоритет развития наиболее капиталоемких и выгодных для ВПК морских стратегических ядерных сил, объективно не мог поддерживаться военно-политическим руководством страны, что и решило судьбу главкома ВМФ Николая Кузнецова.

Гибель "Новороссийска" послужила началом масштабного сокращения Военно-морского флота СССР. На металлолом пошли устаревшие линкоры "Севастополь" и "Октябрьская революция", трофейные крейсеры "Керчь" и "Адмирал Макаров", множество трофейных подлодок, эсминцев и кораблей других классов довоенной постройки.

Критика версий

Критики минной версии заявляют, что к 1955 году источники электропитания всех донных мин неизбежно бы разрядились, а взрыватели пришли в полную негодность. До сих пор не было и нет аккумуляторов, способных не разряжаться в течение десяти и более лет. Также отмечается, что взрыв произошел через 8 часов швартовки линкора, а все немецкие мины имели часовые интервалы, кратные только 6 часам. До трагедии на бочке № 3 швартовались "Новороссийск" (10 раз) и линкор "Севастополь" (134 раза) в разное время года - и ничего не взрывалось. К тому же выяснилось, что на самом деле были два взрыва, причем такой силы, что на дне возникли две большие глубокие воронки, которые взрыв одной мины оставить не может.

Что же касается версии о работе диверсантов из Италии или Англии, то в этом случае возникает ряд вопросов. Во-первых, акция подобного масштаба возможна только при участии государства. И скрыть подготовку к ней было бы очень сложно, учитывая активность советской разведки на Апеннинском полуострове и влияние итальянской компартии.

Частным лицам организовать подобную акцию было бы не под силу - слишком большие ресурсы понадобились бы на ее обеспечение, начиная с нескольких тонн взрывчатки и заканчивая средствами транспортировки (опять же не забудем про секретность). Подобное допустимо в художественных фильмах типа "Псы войны", но в реальной жизни становится известным соответствующим службам еще на стадии планирования, как это было, например, с неудачным переворотом в Экваториальной Гвинее. И, как признавались сами бывшие итальянские боевые пловцы, их жизнь после войны жестко контролировалась государством, и любая попытка на самодеятельность была бы пресечена.

К тому же подготовку к подобной операции следовало держать в тайне от союзников, в первую очередь от США. Узнай американцы о готовящейся диверсии ВМС Италии или Великобритании, они наверняка воспрепятствовали бы этому - в случае провала США долго бы не смогли отмыться от обвинений в разжигании войны. Совершать подобную вылазку против страны, обладающей ядерным оружием, в разгар Холодной войны было бы безумием.

Наконец, для того, чтобы заминировать корабль такого класса в охраняемой гавани, необходимо было собрать полную информацию о режиме охраны, местах стоянки, выходах кораблей в море и так далее. Сделать это без резидента с радиостанцией в самом Севастополе или где-то рядом невозможно. Все операции итальянских диверсантов во время войны проводились только после тщательной разведки и никогда "вслепую". Но даже по прошествии полувека нет ни одного свидетельства того, что в одном из самых охраняемых городов СССР, насквозь профильтрованном КГБ и контрразведкой, действовал английский или итальянский резидент, исправно поставлявший информацию не только в Рим или Лондон, но и лично князю Боргезе.

Сторонники итальянской версии утверждают, что через некоторое время после гибели "Новороссийска" в итальянской печати промелькнуло сообщение о награждении орденами группы офицеров ВМС Италии "за выполнение особого задания". Однако до сих пор никто не опубликовал ни одной фотокопии данного сообщения. Ссылки же на самих итальянских морских офицеров, которые когда-то кому-то заявляли о своем участии в потоплении "Новороссийска", бездоказательны. В интернете гуляет много "абсолютно достоверных" интервью с людьми, которые якобы лично вели сверхмалые подводные лодки к Севастополь. Одна беда - тут же выясняется, что эти люди либо уже умерли, либо с ними до сих пор нет возможности поговорить. Да и описания диверсионной атаки очень сильно разнятся…

Да, информация о взрыве "Новороссийска" в западной печати появилась очень быстро. Но комментарии итальянских газет (с туманными намеками) являются обычным журналистским приемом, когда постфактум возникают "достовернейшие" свидетельства. Следует учитывать и тот факт, что свои более "молодые" линкоры, полученные обратно от союзников по НАТО, итальянцы пустили на переплавку. И не будь катастрофы с "Новороссийском", о линкоре "Джулио Чезаре" в Италии помнили бы разве что историки ВМС.

Запоздавшие награды

На основании доклада правительственной комиссии командованием Черноморского флота в ноябре 1955 года исполняющему обязанности главкома ВМФ СССР адмиралу Горшкову были отправлены представления о награждении орденами и медалями всех погибших вместе с линкором моряков. К наградам были представлены также 117 человек из числа тех, кто уцелел при взрыве, моряков с других кораблей, пришедших на помощь "Новороссийску", а также водолазы и врачи, отличившиеся в ходе спасательных работ. В Севастополь, в штаб флота, доставили необходимое количество наград. Но награждение так и не состоялось. Лишь через сорок лет выяснилось, что на представлении рукой начальника управления кадров ВМФ той поры была сделана пометка: "Адмирал т. Горшков не считает возможным выходить с таким предложением".

Только в 1996 году после неоднократных обращений ветеранов корабля правительство РФ дало соответствующие поручения Министерству обороны, ФСБ, Генпрокуратуре, Российскому государственному морскому историко-культурному центру и другим ведомствам. Главная военная прокуратура занялась проверкой материалов расследования, проводившегося в 1955 году. Засекреченные наградные листы на "новороссийцев" все это время хранились в Центральном военно-морском архиве. Выяснилось, что 6 моряков посмертно были представлены к высшей награде СССР - ордену Ленина, 64 (53 из них посмертно) - к ордену Красного Знамени, 10 (9 посмертно) - к орденам Отечественной войны 1-й и 2-й степени, 191 (143 посмертно) - к ордену Красной Звезды, 448 моряков (391 посмертно) - к медалям "За отвагу", "За боевые заслуги", Ушакова и Нахимова.

Поскольку к тому времени уже не было ни государства, под военно-морским флагом которого погиб "Новороссийск", ни советских орденов, все "новороссийцы" были награждены орденами Мужества.

Послесловие

Будет ли когда-нибудь окончательно найден ответ на вопрос, что именно погубило "Новороссйск"? Вероятнее всего, уже нет. Если бы поднятый линкор наряду со специалистами, определявшими степень его дальнейшей пригодности, как следует осмотрели специалисты из компетентных органов и ведомств, они смогли бы отыскать в корабельных низах те или иные "следы" по сию пору неведомого "заряда". Но корабль быстро порезали на металл, и дело было закрыто.

http://lenta.ru/articles/2005/10/31/battleship

Чтобы прочитать, откройте вкладку

Я принадлежу не то чтобы к яростным противникам «итальянской» версии, но, скажем так, не очень верю в то, что гибель «Новороссийска» — дело рук диверсантов из «десятки». И нынешние «откровения» д’Эспозито меня нисколько не убеждают.

По сути, он сказал только одну фразу: «Коммандос 10-й ФМАС не желали, чтобы линкор был у русских и уничтожили его. Они сделали все, возможное, чтобы потопить его». Точка. Правда до него эту же самую фразу (albeit и другими словами) говорили тысячи раз. Безусловно, определенный вес его словам придает то, что он — сам бывший военнослужащий «десятки», причем из группы «Гамма», т.е. именно что боевой пловец (а не десантник или водитель управляемой торпеды). Тем не менее, даже с учетом этого факта, определенные сомнения остаются.

В «итальянской» версии смущает только одно — до сих пор не представлено никаких убедительных доказательств, что это дело рук десятки. Косвенных признаков хватает — но сумма этих косвенных доказательств все равно не обладает тем весом, чтобы склонить чашу весов в пользу гипотезы о диверсии. Официальные лица Италии не раз отрицали какую-либо причастность итальянских граждан к взрыву линкора «Новороссийск» — и продолжают это делать и сейчас. Популярные ссылки на якобы имевшее когда-то место награждение в 1950-х годах неких военнослужащих итальянских вооруженных сил за некую операцию неубедительны — до сих пор не представлено ни одного свидетельства на эту тему. Одни слова.

В качестве сравнения приведу одну историю, отдаленно напоминающую эпизод с «Новороссийском», а именно — попытку уничтожения советских судов в Анголе в 1986 году. Ранним утром 6 июня в порту Намиб (быв. Мосамедеш) на ошвартованных судах «Капитан Чирков», «Капитан Вислобоков» (оба — СССР) и «Гавана» (Куба) раздались несколько мощных взрывов.

Помимо продовольствия и снаряжения на борту этих сухогрузов находилось вооружение для ангольской армии и кубинского контингента. Советские суда остались на плаву, а кубинское затонуло. По счастью обошлось без человеческих жертв. Из СССР в срочном порядке были переброшены советские боевые пловцы Черноморского флота и специалисты по спасению судов из Министерства морского флота СССР и Черноморского морского пароходства. Военные водолазы обнаружили на подводной части судов несколько неразорвавшихся мин. Позже суда удалось отремонтировать, а мины — обезвредить.

То, что это была диверсия, стало ясно сразу — и ни у кого не возникло сомнений, что минирование судов — дело рук ЮАР. Но, как говорится, знать — это одно, а доказать — другое. Ангольское правительство немедленно обвинило в случившемся Преторию — ну а та привычно заявила о непричастности к этому происшествию. К Луанде присоединилась и Москва: было опубликовано официальное заявление Советского правительства, в котором говорилось, что ответственность лежит на Южной Африке: «…следы этой диверсии, в результате которой советские суда получили повреждения, а кубинское затонуло, ведут в ЮАР. Ее расистский режим пошел на осуществление террористической акции, которая может иметь далеко идущие и опасные последствия».

В ответ на это заявление южноафриканцы опубликовали свое, в котором опять же категорически отрицали ответственность за случившееся в порту. Международный скандал получился изрядным — СССР даже внес проект резолюции в Совет Безопасности ООН, но США и Великобритания его заблокировали.

Позже эта история затихла — о дальнейшем ходе событий в СССР не сообщалось (как не сообщалось вообще о войне в Анголе и о том, что там участвуют советские военные специалисты); позже во всю мощь в стране развернулась perestroika, со всеми вытекающими — и про подорванные корабли как-то позабыли. В мире тоже это мало кого интересовало — так что все это ушло на задний план.

Повторюсь, мало у кого возникали сомнения, что суда в Намибе подорвали южноафриканские диверсанты. Но никакой информации об этом нигде не было. В самой ЮАР об этом не знали вообще (за исключением, понятное дело, небольшого круга лиц из военного и политического руководства страны) — вопреки распространенному мнению большая часть страны вплоть до середины 1980-х годов вообще не ведала о том, что южноафриканские войска участвуют в боевых действиях на территории Анголы. В конце 1990-х стали появляться первые материалы об операциях южноафриканцев в той войне; на свет выплыли подробности участия спецназа; рассекретили сведения об атаках на ангольские объекты (Операции "Амазон" и "Пламя свечи") и т.д. Но вот именно про рейд на порт Намиб не было ни слова.

Операция была УЛЬТРА-секретной — в ЮАР вообще все действия спецназа оставались тайной за семью печатями, но в этом случае секретность превышала все мыслимые пределы. Во-первых, она относилась к разряду стратегически важных (с начала 1980-х годов руководство Южноафриканской Республики, осознав роль сил специального назначения, перестало использовать их как штурмовую пехоту и перенацелило спецназ на выполнение именно что стратегических задач). В данном случае ее целью было недопущение разгрузки и транспортировки в районы боевых действий боеприпасов и вооружения. С 1984 года СССР увеличил поставки в Анголу вооружений и техники — и одновременно началось наращивание кубинского контингента.

Соответственно, армия Анголы начала с большей интенсивностью проводить наступательные операции против оппозиционного движения УНИТА, которое контролировало значительную территорию юго-восточной Анголы. На лето 1986 года была запланировано очередное вооруженных сил Анголы. Незадолго до этого, весной, президент Жозе Эдуарду душ Сантуш побывал в Москве, где получил гарантии поддержки и поставок вооружений, необходимых для наступления. В конце мая в провинции Мошико началась наступательная операция против УНИТА.

Базой стал город Менонго связанный железной дорогой с портом Намиб, являвшимся ключевой точкой в снабжении южных провинций Анголы. В него же упирались все наземные коммуникации для вывоза с юга страны продукции и сырья. Соответственно, нарушение работы порта (который работал с небывалой интенсивностью) фактически срывало все планы наступления, поскольку блокировало поставки грузов и срывало снабжение наступления — что полностью отвечало задачам ЮАР.

Подготовка к диверсии в Намибе велась почти год. Только на непосредственные тренировки ушло 6 месяцев. Операция была сложнейшей — скоординированная атака с моря и с суши: минирование и подрыв судов в охраняемой гавани и одновременный удар по нефтехранилищам, железнодорожной ветке Намиб-Лубанго и линии электропередач. Государство предоставило в распоряжение спецназа практически неограниченные ресурсы — по принципу sky is the limit. И — повторюсь — секретность была запредельной. Число тех, кто что-то знал об этом, свели до минимума. Например, министр обороны, Магнус Малан о готовящейся операции не знал — у руководства спецназом был прямой выход на премьера и президента, минуя главу военного ведомства.

Непосредственное выполнение операции было возложено на военнослужащих 1-го и 4-го полков специального назначения ВС ЮАР: 1-й полк действовал на суше, а с моря наносили удар боевые пловцы. Упомяну, что 4-й полк водных операций спецназа ЮАР — это элита из элит. Отбор в СпН ЮАР в принципе жесточайший — за более чем 40 лет в части южноафриканского спецназа «кинжал в венке» [нагрудный квалификационный знак] получили менее 1000 человек. А в 4-й полк отбирали уже из тех, кто прошел отбор в спецназ — и многие не проходили.

Бойцы «Железного кулака» (прозвище 4-го полка) умудрялись проделывать невероятные операции: в 1987 году они проплыли по реке Куиту 60 километров ночью, только на ластах, в «мокрых» гидрокостюмах, с ребризерами, оружием и минами — заминировали мост и ушли незамеченными. «Морской» фазой операции командовал подполковник Даниэль Штейн — он же возглавлял одну из трех групп боевых пловцов. Двумя другими командовали майор Франс Фури и капитан Йоханнес Эктер. Именно они установили мины на советские и кубинские суда.
Так вот.

Так уж получилось, что я, по-видимому, был первым человеком, которому НА КАМЕРУ сделал признание один из тех, кто НЕПОСРЕДСТВЕННО участвовал в той операции — капитан Эктер. На вопрос, приходилось ли ему во время войны в Анголе встречаться с русскими, Эктер ответил: «Лицом к лицу мы не встречались. Хотя был один случай — летом 1986 года мы подорвали несколько судов. Мы нырнули и сделали это за одну ночь. Мы подплыли, установили магнитные мины, взвели их и уплыли. В ту ночь мы потопили три корабля: один из них был кубинским, еще один — не помню чьим, а вот третьим кораблем был как раз русский. Это единственный раз, когда я находился в непосредственной близости от русских — они были по другую сторону корпуса корабля».

Причем никакой рисовки в словах Эктера не было — он сообщил об этом довольно буднично, как о чем-то само собой разумеющемся. Позже в других интервью его слова подтвердили и Фури и Штейн — рассказав о своем участии в операции, о том как она проходила и прочая. Они же подтвердили, что в Намибе тогда действовала южноафриканская агентура, которая обеспечивала разведку спецназа необходимой информацией. Более того, всплыли и другие интересные подробности — в частности, Риан Лабушань, бывший сотрудник южноафриканской разведки в своих мемуарах «На секретной службе у Южной Африки» не только подтвердил, что рейд на Намиб был осуществлен южноафриканцами, но и привел дополнительные сведения.

В середине 1980-х годов ЦРУ сумело завербовать советского дипломата в одной из африканских стран. Через него американцам стало известно о том, что СССР увеличивает поставки оружия в Анголу и о том, что основная часть грузов пойдет через Намиб — и этой информацией ЦРУ поделилось с южноафриканцами. Именно данные этого агента и позволили Претории задумать и осуществить диверсионную операцию.

Короче говоря, история с подрывом в порту Намиб подтверждается разными источниками, независимо друг от друга. Понятно, что в свое время операция скрывалась, а на официальном уровне отрицалась — но спустя почти тридцать лет на свет вышли подробности и свидетельства. Официального признания правительством ЮАР данной диверсии до сих пор нет — но вряд ли тут имеет место быть зловредность или лютое упрямство: просто лишний раз не хочется поднимать эту тему. (Чем чорт не шутит, когда Бог спит — глядишь, в 2016 году, к юбилею, такое признание и воспоследует, wat weet). К тому же неофициально такие признания все-таки были сделаны и доведены до соответствующих служб России.

Еще один момент. То, что подрывы судов в Намибе — это диверсия было ясно с самого начала, еще до обнаружения неразорвавшихся мин на корпусах. А уж когда водолазы увидели мины — иные версии по понятным причинам и не рассматривались. Мало кто сомневался, что к диверсии причастны южноафриканцы — т.е. высказывались гипотезы, что мины могли установить и американцы, но эта версия была второстепенной.

В мире было не так уж много стран, в вооруженных силах которых имелись спецподразделения, способные проводить морские операции: Великобритания, Израиль, Италия, США, Франция и ЮАР (на самом деле даже по состоянию на тот момент стран с военно-морским спецназом было больше, но речь шла об основных «игроках» — скажем, боевые пловцы Таиланда [очень серьезное подразделение], существовавшие тогда уже более 30 лет, в расчет не брались). Ни у одной из этих стран не было серьезных причин для подобного «вмешательства» — за исключением ЮАР. Вот у Претории причины для осуществления такой операции были и очень важные (см. выше). Так что ответ на вопрос cui bono был фактически однозначным.

В случае же с «Новороссийском» картина совершенно иная — ну ничего нет. Свою причастность к взрыву линкора правительство Италии отрицает до сих пор — хотя прошло уже более полувека. Слова д’Эспозито — чуть ли не единственное прямое свидетельство (и то это скорее hearsay, а не evidence). Есть многочисленные рассказы о том, что когда-то где-то какой-то бывший итальянский боевой пловец признался и рассказал — правда, все эти рассказы построены по принципу «крестный шурина знакомого моего дяди рассказывал, что ему говорили…». Цифра в «8 бывших коммандос из 10-й ФМАС», на которую любят ссылаться принадлежит не итальянцам — а бывшему офицеру «Новороссийска» Октябрю Бар-Бирюкову, который всю жизнь занимался тайной гибели линкора «Новороссийска» и являлся горячим сторонником «итальянской» версии.

Почему именно 8, а не, скажем, 12 или 10 — непонятно, это вопросы к Бар-Бирюкову, но его увы, уже не спросишь. Ссылки на то, что Валерио Боргезе якобы после войны принес клятву, мол, «не бывать тому, чтобы «Джулио Чезаре» плавал под красным флагом» не убеждают — он, конечно, был лютым антикоммунистом, но свидетельств тому, что он вот так вот поклялся, не имеется. Он мог сказать такое, не вопрос — но сказать и воплотить в жизнь сказанное, как известно… Версий о том, что именно случилось с «Новороссийском» было несколько — рассматривался вариант торпедной атаки, взрыва мины, диверсии иностранной державы.

В случае с «диверсионной» версией возникали дополнительные важные вопросы: кому было выгодно уничтожать линкор, какова была причина атаки «Новороссийска», почему был выбран именно этот корабль, какая страна обладала на тот момент возможностями для осуществления такой диверсии и т.д. Опять же вопросы секретности — это в ЮАР, государстве жестком и во многих аспектах тоталитарном, могли держать все в тайне, и то, потому что операция проводилась государством. В случае с Италией мало что указывает, что к подрыву «Новороссийска» было причастно именно что государство.

У ЮАР были причины на то чтобы пойти на этот шаг — притом, что риск, в случае провала был огромен: всего лишь за год до акции в Намибе, в ангольской провинции Кабинда в ходе провалившейся диверсии был взят в плен капитан спецназа ЮАР Вяйнан дю Тойт, единственный случай такого рода за всю войну. Если бы хотя бы один диверсант во время рейда на Намиб был обнаружен и, не дай Бог, взят в плен — скандал получился бы просто космических масштабов. ЮАР и так была страной-изгоем, а в этом случае ей бы просто устроили образцово-показательную порку.

Но причины были — де-юре Претория и Луанда не воевали, но по факту страны находились в состоянии войны, а на ней, как известно, все средства, в том числе и тайные, хороши: если есть возможность уничтожить транспорты с вооружениями, сорвать наступление ангольской армии и вывести из строя порт, то эту возможность надо использовать. Какие были причины у правительства Шельбы (ну или Сеньи) подрывать устаревший (на тот момент ему было 40 лет) линкор — не очень ясно, поскольку СССР и Италия на тот момент лет 10 как не воевали, существовали нормальные дипломатические отношения и т.д.

Страна, конечно, была членом НАТО, но по воспоминаниям дипломатов, агрессии по отношению к СССР не проявляла. В качестве причины, часто называют следующее — СССР мог оснастить «Новороссийск» ядерным оружием (линкор выполнил требования при стрельбе экспериментальными снарядам, которые должны были имитировать снаряды с ядерным боезапасом). Именно поэтому было решено вывести его из строя — причем привлечь к этой задаче не действующий состав Marina Militare, а бывших диверсантов из команды Боргезе (в случае провала это можно было бы представить как частную акцию).

Сложно сказать. Вообще, такая акция равносильна объявлению войны — нападение на вооруженные силы другого государства. Власти Италии, хотя и находились в орбите американского влияния, к войне с СССР, в общем, не стремились. К тому же скандал в этом случае был бы поистине чудовищных масштабов — в Кремле тогда заседал Никита Сергеевич Хрущев, политик довольно резкий. Что касается диверсантов Боргезе, то тоже есть ряд вопросов. Сам Боргезе после войны сидел в тюрьме — и вышел по амнистии только в 1949 году.

То же самое касается и бывших военнослужащих «десятки», тех, которые после 1943 года последовали за князем (после вступления Италии в войну на стороне союзников, флотилия разделилась — часть военнослужащих осталась верна правительству Бадольо, часть последовала за Боргезе и воевала в составе сил RSI). Многие уехали из Италии (как тот же д’Эспозито), многие остались просто не у дел. Какая-то часть коммандос принимала участие в подготовке Comando Raggruppamento Subacquei e Incursori — то, что пришло на смену 10-й ФМАС (хотя как отдельная часть COMSUBIN появился только в 1960-м году — до этого в составе ВМС существовали отдельные диверсионные подразделения).

Но и то — как правило, это были те, кто после 1943 года воевал за союзников — ветеранов с другой стороны старались не брать.

Да и в любом случае — именно что боевых пловцов в «десятке» было мало — а к 1955 году их осталось еще меньше.

Опять же, не очень ясен вопрос с агентурой на месте. В истории с рейдом на Намиб южноафриканцы подтвердили, что агентура в городе у них была. Она обязана была быть — в случае с «Амазоном» и «Пламенем свечи» обошлись без нее, но перед второй операцией два спецназовца скрытно провели разведку на территории, чтобы получить данные о том объекте, где им предстояло работать. Третья серия — операция «Аргон», уничтожение нефтепромыслов в Кабинде — закончилась провалом: двое диверсантов погибли, один попал в плен.

В случае с Намибе рисковать не хотелось — поэтому у южноафриканцев появились свои информаторы в городе и в порту. Но в условиях Анголы это было возможно: несмотря на то, что МГБ Анголы ставили сотрудники «Вымпела», и ставили серьезно, ангольцев, которые могли — и работали — на ЮАР было более чем достаточно. (Ну и сами спецназовцы, а также сотрудники других спецслужб ЮАР нелегально находились на территории Анголы, выдавая себя, например, за граждан ГДР, и сообщая информацию в центр).

Что же касается Севастополя… В то время это был закрытый город — главная военно-морская база — находящийся под пристальным вниманием КГБ. Шпиономания в то время была сильна — не так, скажем, как в 1930-е годы — но тоже не слабо. Получается, что в городе, где чуть ли не все население было так или иначе связано с ВМФ и который жил по принципу «чужие здесь не ходят», какое-то время успешно действовал иностранный шпион — а контрразведка его проморгала. Такое, опять же возможно — КГБ был не всемогущ — но все же сомнения остаются. Меж тем шпион (резидент) обязан был там быть — хотя бы по причине того, что диверсантам необходимо было знать где они будут работать. У них должны были быть карты Севастополя, планы порта, лоции акватории, фотографии — хотя бы что-то.

Действовать на море вслепую — причем не просто плыть, а выполнять боевую задачу по установке мин на корабль в охраняемой акватории — это значит гарантированно провалить операцию. Сам Боргезе об этом неоднократно писал: «Особенности применения штурмовых средств требуют изучения в мельчайших подробностях наиболее пригодного метода их использования, преодоления различных трудностей, учета специфики этого оружия, географической и тактической обстановки в каждом порту

Чтобы получить необходимые данные и аэрофотосъемки, позволяющие установить дислокацию кораблей в порту и расположение оборонительных средств (сетевых заграждений и т, п.), широко использовалась воздушная разведка», и т.д. Т.е. существует два варианта: либо в Севастополе успешно действовал глубоко законспирированный агент, либо сами диверсанты как минимум один раз в Севастополе побывали и получили необходимую информацию. Первое, как уже сказано, вероятно, а вот второе — вряд ли.

Чисто теоретически, конечно возможно допустить следующее. Американцы, обеспокоенные тем, что у СССР может появиться корабль, способный вести огонь ядерными боеприпасами, надавили на правительство Италии. Те, в свою очередь, собрали бывших диверсантов из 10-й ФМАС, обеспечили их всем необходимым, предоставили необходимые данные — и морские коммандос успешно выполнили поставленную задачу по уничтожению линкора. Данная операция успешно держалась и держится в строжайшей тайне по сей день.

Мое частное оценочное мнение — вряд ли. Слишком большой ряд допущений. Хотя возможно всё — и еще лет через 50 всплывут неопровержимые свидетельства, доказывающие причастность Decima Flottiglia к этой операции.

Ну а теперь и собственно интервью и редакционный комментарий.

Ugo D’Esposito: la Novorossiysk affondata nel ’55 da incursori della Xa MAS
Уго д'Эспозито: в 1955 году «Новороссийск» потопили диверсанты 10-й флотилии МАС.
©4ARTS, Luca Ribustini, 25 июля 2013

Интервью на итальянском

Ugo D’Esposito ? un ex incursore di marina del gruppo Gamma della Xa Flottiglia MAS, ex agente dei Servizi Informazione Militare (SIM), ex agente dei servizi d’informazione tedeschi (SD) ed esperto in comunicazioni cifrate, cablografia e radiotelegrafia. Ci? che racconta appartiene alla storia recente del nostro paese e, come tale, merita attenzione soprattutto quando, con parole stringate ma che ad una lettura attenta raccontano molto, offre conferme, fa rivelazioni clamorose fugando gli ultimi dubbi su fatti ancora avvolti da un alone di incertezza cos? come elude risposte spostando l’attenzione su altro o d? una versione inedita di personaggi di spicco nel panorama di quegli anni. Nonostante l’et? avanzata, D’Esposito ? parso, soprattutto in alcuni momenti della conversazione, particolarmente lucido e ancora capace di quel guizzo di scaltrezza che gli frena la parola ma non il pensiero. In questa pubblicazione non vi ? alcuna pretesa storiografica, ma la semplice documentazione di una testimonianza resa da un protagonista. Riportiamo l’intervista senza retorica celebrativa, ma con il solo intento di restituire ai lettori elementi utili per una visione inedita dei fatti accaduti nel mezzo del secolo passato.

Tra il 1942 e il 1943 ad Algesiras, porto strategico di fronte a Gibilterra e una delle destinazioni cui lei venne assegnato, era ormeggiato il mercantile italiano “Olterra” (nome in codice – ndr)) sequestrato dagli spagnoli. La Xa MAS, con mille stratagemmi e sotto il naso del nemico, trasform? la nave in una base di lancio segretissima (fu praticato un foro sotto la linea di galleggiamento per permettere l’uscita dei mezzi d’assalto e allestita un’officina interna) per attaccare le navi britanniche. D’Esposito, secondo lei i servizi d’informazione spagnoli sapevano dell’esistenza delle attivit? che si svolgevano a bordo della “Olterra”?

No. Non lo doveva sapere nessuno. Qualche cosa venivano a sapere certo, ma non veniva comunicato loro tutto quanto accadeva all’interno della nave. Solo quello che gli spagnoli riuscivano a capire. A loro non abbiamo mai spiegato nulla.

Beh, mi par di capire che gli spagnoli qualcosa avessero intuito ma non hanno fiatato, giusto?

S?.

Come erano i rapporti con gli spagnoli?

Ottimi, per noi erano come degli amici, ed in effetti lo erano. Comunque questo (il rapporto con gli spagnoli – ndr) era un’iniziativa del Comandante Borghese.

Si spieghi meglio, in cosa consisteva questa iniziativa di Borghese?

Mettere a conoscenza gli spagnoli di tutto quello che veniva fatto e di quelli che erano i progetti. Non i nostri progetti (di carattere strategico militare – ndr) ma quelli relativi al funzionamento tecnico dei siluri.

Quindi Borghese parlava con gli spagnoli di quello che facevate?

Si certamente. Probabilmente il sodalizio tra gli spagnoli e Borghese nasce proprio in quel periodo

Lei l’8 settembre del 1943 ricevette la proposta dal maggiore Karl Hass (ingaggiato dai servizi segreti americani dopo la guerra in funzione anticomunista – ndr) di lavorare per i servizi d’informazione tedeschi, quando dovette chiedere il nulla osta per il nuovo incarico a Borghese, quale fu la sua reazione visto che tenne i tedeschi sempre ad una certa distanza?

Veramente Borghese voleva darmi importanza cosa che io non mi sentivo di avere. Aveva una grande stima di me e mi disse “vai”. Tuttavia inizialmente fu un po’ reticente anche se si rese conto che potevo essere molto utile in quanto conoscevo bene diverse lingue tra cui l’arabo essendo nato ad Alessandria d’Egitto. In quel periodo, essendo operativo nei servizi d’informazione tedeschi (SD – ndr) frequentavo molto l’ambasciata tedesca a Villa Wolkonsky a Piazza San Giovanni in Laterano a Roma. Andavo l? molto spesso perch? il rapporto con i tedeschi era molto intenso e avendo la loro stima ci confidavano sempre le loro intenzioni.

Poco dopo il suo arresto, avvenuto il 5 giugno del 1944, venne fondata l’organizzazione “Cypresse” un’organizzazione stay-behind nata con lo scopo di mettere in atto azioni di sabotaggio nell’Italia liberata. Lei quando venne a conoscenza di questa organizzazione?

Subito. In quel periodo tuttavia, in qualit? di agente, ero impegnato sotto copertura (Roberto Rossi – ndr) come direttore dell’Ufficio Regionale delle Corporazioni e mi trovavo a Frosinone.

Cosa pu? dirmi dell’organizzazione Cypresse?

Beh, che cosa posso dirle? Non posso dirle niente! Che cosa c’? da dire? Abbiamo fatto poco. Eravamo molto limitati nel muoverci perch? c’erano i tedeschi che ci controllavano continuamente ed avevamo poche possibilit? di agire.

In relazione al nuovo scenario che si stava delineando dopo l’armistizio tra le forze in campo, l’agente dei servizi americani James Angleton (futuro capo della CIA – ndr) prese Borghese a Milano gli salva la pelle e lo porta Roma. Secondo lei questo fatto si pu? iscrivere nelle strategie anticomuniste del dopoguerra e nelle inedite alleanze che ne seguirono?

Ma guardi, rispetto alla nostra storia di ex combattenti della Xa MAS, quello che accadde dopo era per noi un mortorio. Manc? l’iniziativa. Io andai in Egitto, mio paese natale, e solo dopo qualche tempo tornai in Italia.

Il 28 ottobre del 1955 (anniversario della Marcia su Roma – ndr) venne affondata nel porto di Sebastopoli l’ex corazzata italiana Giulio Cesare, ribattezzata Novorossiysk dai russi ai quali era stata ceduta come risarcimento per danni di guerra. Secondo lei sono stati uomini della X MAS?

Quelli della Xa MAS non volevano che questa nave andasse ai russi e quindi la distrussero. Fecero tutto il possibile per affondarla.

Lei ha avuto occasione di incontrare Borghese dopo la guerra?

S?, nel 1953 quando lavoravo all’Avis autonoleggio. L’incontro non fu nulla di eccezionale.

Secondo lei chi stava dietro il Golpe dei forestali nel 1970? Vuole dire qualcosa che non ha mai detto e che potrebbe aiutare a riconsegnare la verit? alla storia del nostro paese?

Io penso che erano solo dei nemici della rettitudine e basta. Senza idee politiche.

Lei ha avuto modo di parlare con qualche suo ex commilitone del Golpe?

Si, naturalmente. L’idea comune tra noi era quella che gli uomini che si resero protagonisti di quell’evento avevano perso l’idea di quello che era necessario fare, avevano perso la spinta esatta. Secondo noi era necessario continuare a fare quello che avevamo fatto nella Xa MAS.

Secondo lei, qualcuno vi ha usati per il tentativo di Golpe?

Non abbiamo mai dato peso alla questione

Borghese ad un certo punto ordina ai golpisti di fermarsi, secondo lei ricevette quella indicazione da qualcuno?

No, credo che tutto quello fosse una sua iniziativa

Ha mai conosciuto Guglielmo D’Agostino, luogotenente di Borghese? Secondo la testimonianza resa da Tommaso Buscetta in occasione di un processo, andarono insieme a New York nel novembre del 1970 per cercare appoggi per l’imminente golpe…

S?. L’ho conosciuto ma non avevamo molta confidenza.

Nel 1973 in Spagna viene assassinato Luis Carrero Blanco, grande amico di Borghese che lo aiut? nel suo esilio spagnolo, nel 1974 James Angleton – capo della CIA e protettore di Borghese – veniva sollevato dai suoi incarichi. Il Comandante rimase senza appoggi. Secondo lei voleva veramente tornare in Italia e vuotare il sacco?

Borghese secondo me aveva dimenticato tutto quello che si era promesso di fare. Non si impegnava pi? come un tempo. Aveva abbandonato tutto.

Quindi secondo lei non ? vero che volesse rientrare in Italia…

Che volesse rientrare in Italia ? assolutamente possibile, che volesse riprendere la sua attivit? non credo proprio. Se ne infischiava, pensava solamente al suo lavoro di profittare della storia.

Il 26 agosto del 1974 Junio Valerio Borghese muore a Cadice in circostanze misteriose. Lei che idea si ? fatto della sua morte?

Ho sempre pensato che Borghese (dopo la fine della guerra – ndr) facesse una messa in scena di tutto quello che aveva fatto per far vedere che esisteva una cosa importante che era quella che pensava lui. Non ho mai pensato che facesse le cose sinceramente.

Le valutazioni di D’Esposito su Junio Valerio Borghese appaiono franche quanto inattese. L’ex incursore di marina fa un ritratto del Comandante della Xa MAS fuori dagli schemi consueti soprattutto per chi, come lui, ebbe l’opportunit? di conoscerlo molto bene condividendone azioni ed obiettivi. Una delle possibili letture di queste valutazioni ? che il mutamento “strategico” che Borghese pose in atto gi? sul finire della guerra, sia apparso agli occhi di chi lo vide impegnato in attivit? operative, come un disimpegno, laddove, invece, ? possibile che sia stata la scelta precisa di un uomo che intu? immediatamente quali alleanze sarebbero state necessarie per la propria missione anticomunista. Borghese, come molti altri, trova negli ex nemici americani un nuovo solido alleato. A tal proposito sono numerosi i documenti desecretati che testimoniano dell’attivit? febbrile della CIA per reclutare ex fascisti e nazisti in un quadro organico di contrasto alla possibile avanzata comunista in Italia e in Europa.

La rivelazione pi? clamorosa fatta da D’Esposito riguarda sicuramente l’affermazione che ad affondare la corazzata Novorossiysk nel porto di Sebastopoli nel 1955 sia stato un commando della ormai disciolta Xa MAS. Tale ipotesi ? circolata per anni senza trovare conferme ufficiali anche perch? le cause dell’esplosione non sono mai state chiarite essendo le informazioni su quanto accaduto non ancora completamente desecretate. A sostegno di ci?, ? doveroso citare un’inchiesta della rivista russa Itoghi – ripresa il 25 ottobre del 2005 dal quotidiano genovese Il Secolo XIX – uscita nel 2005 che documentando scrupolosamente i fatti arriv? a confermare l’ipotesi dell’affondamento da parte di un commando della Xa MAS come tra quelle pi? accreditate.

Otto incursori della Xa, agli ordini dei servizi italiani e agendo per conto della NATO, piazzarono bombe a orologeria sulla chiglia della nave provocandone l’affondamento all’1.30 della notte del 29 ottobre del 1955. Oggi arriva la testimonianza diretta dell’ex incursore di marina del gruppo Gamma della Xa MAS Ugo D’Esposito che in quegli anni era sicuramente in contatto diretto con gli ex commilitoni della Xa MAS e che dunque con ogni probabilit? qualche informazione in merito potrebbe averla avuta. In ogni caso la sua testimonianza, comunque la si voglia considerare, merita attenzione.

Nell’ultima parte dell’intervista si affronta il tema della morte di Junio Valerio Borghese. Nell’intervista nulla si aggiunge anche perch? per D’Esposito il Borghese degli anni ’70 era troppo lontano da quello che aveva conosciuto lui. Una morte circondata da mistero. Mai chiarita e per la quale nessuno ha mai indagato a fondo. Nulla o ben poco si sa delle circostanze, delle persone che lo avvicinarono in quegli ultimi giorni, della donna che lo accompagnava, dei timori diffusi nel Bel Paese per un suo possibile rientro, dello scarno documento dell’autopsia, della sospetta eviscerazione di Borghese tale da impedire qualunque ulteriore indagine autoptica, del nuovo quadro politico che si stava delineando e che ancora una volta cambiava metodi e carte in tavola.

Quei metodi non prevedevano un uomo come Borghese che se fino ad allora fu forse utile, venne poi messo da parte, troppo ingombranti la sua storia ed il suo pedigree. A quei metodi Borghese, forse, non riusc? o non volle adeguarsi. Nell’estate del 1974 Borghese ? in vacanza sulla costa spagnola accompagnato da una bella donna (alcuni dicono della RAI altri parlano di nobildonna russa). Uno degli ultimi ad avere un colloquio con lui, secondo le testimonianze, fu l’ingegnere spagnolo Jos? Ignacio Rosende (deceduto a Malaga il 20 aprile del 2009, abbiamo tentato di contattare i figli ma senza risultato – ndr) che racconta nel suo blog:

Quell’estate era l? in incognito (J.V.Borghese – ndr), accompagnato da una signora stupenda della RAI, Valerio Borghese, che mi onor? della sua amicizia e della sua fiducia e mi raccont? la sua storia come Comandante della Decima Mas, l’unica sezione della Marina Italiana che combatt? con valore durante la Seconda guerra mondiale. Mor? l? all’improvviso, dicono avvelenato, proprio il giorno dopo avergli regalato alcune mojarras (pesce tipico dell’Atlantico e del Mediterraneo, N.dR.)”. Dopo pochi giorni da quell’incontro Borghese muore.

http://www.4arts.it/2013/07/25/ugo-desposito-la-corazzata-novorossiysk-affondata-nel-55-da-ex-della-xa-mas/

Чтобы прочитать, откройте вкладку

Уго д’Эспозито — бывший военнослужащий группы «Гамма» морских коммандос 10-й флотилии штурмовых средств (10-я Флотилия МАС — Decima Flottiglia Mezzi d'Assalto, X? MAS), бывший агент итальянской военной разведки, бывший агент немецкой Службы безопасности (СД), эксперт в области шифрования и радиотелеграфной связи. Его рассказ касается недавней истории нашей страны и уже поэтому заслуживает внимания — учитывая то, что в нем он приводит сенсационные откровения и развеивает последние сомнения о фактах, которые до последнего момента были окружены завесой неопределенности, а также проливает новый свет на исторические фигуры тех лет.

Несмотря на свой почтенный возраст д'Эспозито выглядел довольно живым, а временами и лукавым собеседником (особенно в некоторые моменты интервью) с ясным умом. Данная публикация не претендует на историчность — это просто документальное свидетельство человека, бывшего участником событий. В этом интервью нет пафосной риторики — это просто еще одна возможность для читателей узнать интересные моменты того, что происходило в середине прошлого столетия.

В 1942-1943 годах в Альхесирасе (стратегически важном порту, расположенном напротив Гибралтара — ред.) на приколе стояло итальянское судно «Ольтерра», интернированное испанцами. Под самым носом противника 10-я ФМАС превратила его в тайную базу, откуда осуществлялись атаки на британские корабли (в трюме была устроена мастерская, а ниже ватерлинии прорезали дыру, через которую могли незаметно выходить управляемые торпеды и аквалангисты). д'Эспозито, скажите, испанцы знали о том, что в действительности происходило на борту «Ольтерры»?

Нет. Никто ничего не знал. Что-то конечно было известно, но о том, что именно происходит внутри судна, им не сообщалось. Только о том, что они сами не могли понять. Мы им ничего не объясняли.

Ну, надо полагать, о чем-то они подозревали, но молчали, так?

Да.

Каковы были отношения между вами и испанцами?

Хорошими. Мы к ним относились как к друзьям, хотя на самом деле, мы друзьями не были. Но это (взаимоотношения с испанцами) была целиком инициатива капитана Боргезе.

Что имеется в виду под инициативой Боргезе?

Рассказать испанцам о том, чем мы занимались и о наших проектах. Не обо всех проектах, конечно (т.е. о военных задачах — ред.), а о тех, что относились к работе управляемых торпед.

Т.е Боргезе рассказывал испанцам о том, что вы делали?

Конечно. Я полагаю, что именно тогда между Боргезе и испанцами и зародилось партнерство.

8 сентября 1943 года вы получили предложение от майора Карла Хасса (после войны американская разведка наняла его для ведения антикоммунистической работы — ред.) работать на немецкие спецслужбы — и, соотвественно, должны были получить одобрение от Боргезе. Какова была его реакция на это предложение — поскольку немцы всегда соблюдали дистанцию в отношениях с итальянцами?

Боргезе очень хотел поручить мне какую-нибудь серьезную задачу. Он относился ко мне с большим уважением и, узнав об этом, сказал: «Давай». Хотя поначалу у него были небольшие сомнения — притом, что он понимал, что я могу быть очень полезным, поскольку знал несколько языков, включая арабский, поскольку я родился в египетской Александрии. Став оперативником СД, я часто бывал в немецком посольстве, располагавшемся на вилле Волконской на площади Сан-Джованни. Я был там очень часто, поскольку отношения с немцами были очень плотными — они нас уважали, а мы всегда доверяли их мнению.

Вскоре после вашего ареста (5 июня 1944 года) была основана организация Cypresse — агентурная сеть для проведения разведывательно-диверсионных операций на территории освобожденной Италии. Когда вы узнали об этой организации?

Сразу же. В тот момент я действовал под легендой регионального директора корпорации и находился во Фрозиноне.

Что вы можете рассказать об организации Cypresse?

Что я могу сказать? Да ничего не могу рассказать! Что тут можно сказать. Мы мало что сделали. Мы были связаны по рукам и ногам потому что немцы нас постоянно контролировали и у нас практически не было возможностей для действий.

После того, как было заключено перемирие, начал формироваться новый сценарий совместных действий — и поэтому сотрудник американских спецслужб Джеймс Энглтон (будущий глава ЦРУ — ред.) спас жизнь Боргезе, доставив его из Милана в Рим. Как по вашему, можно ли объяснить этот факт новой антикоммунистической стратегией и новыми неожиданными союзами, которые возникли после войны?

Слушайте, что касается бывших бойцов 10-й флотилии МАС, то что случилось потом, для нас было все равно что похороны. Отсутствие всякой инициативы. Я уехал домой в Египет и в Италию вернулся только спустя какое-то время.

28 октября 1955 года (в годовщину Марша на Рим — ред.) в гавани Севастополя затонул бывший итальянский линкор «Джулио Чезаре», переименованный русскими в «Новороссийск» — его передали СССР в качестве репараций после войны. Как, по-вашему, это было дело рук бойцов 10-й Флотилии МАС?

Коммандос 10-й ФМАС не желали, чтобы линкор был у русских и уничтожили его. Они сделали все, возможное, чтобы потопить его.

Вы встречались с Боргезе после войны?

Да, в 1953 году, я тогда работал в «Эвисе», компании по прокату автомобилей. Обычная встреча, ничего особенного.

По-вашему, кто стоял за попыткой переворота 1970 года? Может, расскажете что-то, о чем раньше никогда не говорилось, что поможет вернуть истину в истории нашей страны?

Я думаю, что они были просто врагами справедливости и только. Безо всякой политической идеи.

Вы когда-нибудь общались с теми, кто участвовал в перевороте?

Да, конечно. Мы пришли к выводу, что те, кто был главными героями этого события, они потеряли представление о том, что именно надо было сделать, они потеряли импульс. По нашему мнению, необходимо было продолжать то, чем мы занимались в 10-й ФМАС.

Как вы думаете, может быть кто-то воспользовался попыткой переворота для своих целей?

Мы никогда всерьез не задумывались над этим вопросом.

Это правда, что в какой-то момент Боргезе получил от кого-то указание и пытался остановить переворот?

Нет. Я думаю, что все свои действия и решения он принимал самостоятельно.

Вы когда-нибудь общались с помощником Боргезе, Гульельмо д'Агостино? Согласно показаниям Томассо Бушетты на судебном процессе, Боргезе и д'Агостино приезжали в Нью-Йорк в ноябре 1970 года, чтобы заручиться поддержкой для переворота.

Да. Я с ним общался — но не близко.

В 1973 году в в Испании был убит Луис Карреро Бланко, близкий друг Боргезе, который помогал ему во время его испанской ссылки. В 1974 году Джеймс Энглтон — директор ЦРУ, который поддерживал Боргезе — ушел со своего поста. Боргезе, таким образом, остался без поддержки. Как по вашему, Боргезе на самом деле хотел вернуться в Италию и рассказать как всё было на самом деле?

Я думаю, что Боргезе забыл все что когда-то обещал сделать. Он более не связывал себя обещаниями, как когда-то. Он все оставил.

Так, по-вашему, это неправда, что он хотел вернуться в Италию?

То что он хотел вернуться в Италию — это безусловно, а вот то, что он намеревался вернуться к прежней своей деятельности — нет, не думаю. Ему уже было наплевать, он хотел всего лишь извлечь выгоду из этой истории.

26 августа 1974 года Юнио Валерио Боргезе умер в Кадисе при загадочных обстоятельствах. У вас есть идеи насчет того, что послужило причиной его смерти?

Я всегда считал, что Боргезе (после окончания войны — ред.) любое свое действие превращал в театр, чтобы показать всем, что он занят исключительно важными делами. Я не думаю, что он что-либо делал искренно.

Портрет Юнио Валерио Боргезе, нарисованный д'Эспозито, выглядит столь же откровенным, сколь и неожиданным. Бывший морской диверсант показывает экс-командира 10-й ФМАС в необычном свете — особенно для тех, кто подобно д'Эспозито, хорошо знал Боргезе и вместе с ним принимал участие в операциях. Одно из возможных объяснений такой оценки Боргезе — это то что «стратегические» перемены, которые Боргезе предпринял к концу войны, выглядели в глазах тех, кто вместе с ним участвовал в операциях, как «личный запасной выход».

Хотя возможно это был точный расчет человека, который быстро сообразил какой союз станет нужным для осуществеления антикоммунистической деятельности. Подобно многим другим, в американцах — своих бывших противниках — Боргезе нашел новых надежных союзников. Существует множество рассекреченных документов, свидетельсвующих о том, как ЦРУ лихорадочно вербовало бывших фашистов и нацистов для организации систематической работы против расширяющегося коммунистического влияния в Италии и Европе.

Наиболее сенсационнная часть откровений д’Эспозито — это, конечно, утверждение, что потопление линкора Новороссийск в Севастопольской бухте в 1955 году было сделано руками коммандос ныне не существующей 10-й Флотилии МАС. Слухи об этом гуляли многие годы — правда официально это никак не подтверждалось, поскольку причины взрыва так и не были установлены, а часть информации об этом ЧП до сих пор не рассекречена. Стоит уточнить, что в обширном документальном расследовании, опубликованном в 2005 году русским журналом «Итоги» и перепечатанном генуэзской газетой Il Secolo XIX, теория о том, что гибель «Новороссийска» — дело рук 10-й ФМАС называется одной из самых вероятных.

О чем идет речь - в обширном документальном расследовании, опубликованном в 2005 году русским журналом Итоги

В российском императорском флоте имелось немало линкоров, но большинство из них сгинуло в вихре Первой мировой и Гражданской войн. В наследство от Российской империи Советам досталось несколько старых дредноутов. Но столь мощного и современного, как "Новороссийск", у СССР не было никогда.

"Советское гражданство" "Новороссийск" получил в 1949 году. До этого корабль ходил под итальянским триколором и гордым именем "Джулио Чезаре", он же - "Юлий Цезарь". После разгрома фашистской Италии во Второй мировой войне огромный линкор был передан СССР по репарациям, после чего и стал флагманом советского Черноморского флота. На планете тогда занималась заря атомной эры. А потому "Новороссийск", вполне в духе того времени, принялись готовить к размещению на его борту тактического ядерного оружия.

Если бы модернизацию успели провести, то на черноморском театре военных действий появилась бы суперсила, способная решать сверхзадачи (все еще помнили, какой ужас наводил на союзников по антигитлеровской коалиции германский суперлинкор "Тирпиц")... Судите сами: крупнейший на советском флоте корабль, скоростной, маневренный, оснащенный современной артиллерией главного калибра, стреляющей полутонными снарядами с ядерной начинкой, "Новороссийск" был способен эффективно атаковать побережье Турции - восточный фланг НАТО.

А там, страшно подумать, и до Дарданелл рукой подать! Иными словами, призрак Олегова щита, приколоченного ядерным молотком к вратам Царьграда, начал не на шутку пугать западных политиков и военных стратегов. К осени 1955 года "Новороссийск" завершил первоначальную подготовку к выполнению "особых боевых задач". А уже 29 октября огромный линкор содрогается от непонятного взрыва на севастопольском рейде. Не слишком ли много совпадений? Как случилось, что краса и гордость Черноморского флота пошел ко дну, не оставив ни следов, ни улик?..

Ядерный "Новороссийск"

Многих историков до сих пор мучает вопрос, зачем советскому руководству во главе со Сталиным понадобился именно трофейный итальянский линкор. Ведь не потому, что, как утверждают некоторые исследователи, "лучший друг моряков" по-детски любил все большое и грандиозное. Дело в том, что накануне первых испытаний советской атомной бомбы (как известно, ее взрыв был осуществлен в августе 1949 года) в военных верхах СССР уже прорабатывался вопрос о возможности применения ядерной начинки в различных видах боеприпасов, в том числе в снарядах крупнокалиберной артиллерии.

В те времена, до появления ракетного вооружения, наиболее мощными и дальнобойными пушками оснащали лишь линейные корабли. К 1949 году в боевом составе ВМФ СССР их было два: "Октябрьская революция" на Балтике и линкор "Севастополь" на Черноморском флоте. Но калибр их самых мощных орудий составлял всего 305 мм. Да и сами эти линкоры сошли со стапелей еще до революции и не могли соперничать с британскими и американскими ни по своему техническому состоянию, ни по скорости хода и маневренности.

"Джулио Чезаре", конечно, тоже был уже не "юноша", но перед войной прошел в Италии две коренные модернизации. По существу корабль переделали заново. У линкора заменили двигательную установку, усилили броневой пояс, а также удлинили носовую часть на 10 метров. После ремонта его скорость хода достигала 32 узлов, улучшились мореходные качества, возросла маневренность. Его 320-миллиметровые пушки главного калибра были способны поражать цели на дистанции до 32 км снарядами весом 525 кг. Советские конструкторы выяснили, что именно такие снаряды лучше всего подходили для размещения в них атомной начинки. Поэтому на "итальянца" и нацелились советские военспецы.

США и Великобритания, а также их союзница по НАТО Италия всячески противились передаче линкора Советскому Союзу. В Италии ВМС традиционно являлись символом духа нации, среди морских офицеров было немало аристократов, а для строительства боевых кораблей наряду с государственными средствами широко привлекались частные пожертвования. Поэтому передача "Чезаре" Советам вызвала в стране волну протестов. В итальянских СМИ открыто звучали призывы сделать все, вплоть до диверсий, чтобы не допустить позора.

Соответствующие силы и средства в Италии имелись - в составе ее ВМС находилась 10-я спецфлотилия под командованием князя Боргезе (прозванного за свои темные дела Черным Князем). В ходе Второй мировой от рук диверсантов Боргезе пострадали десятки кораблей и торговых судов союзников. Сейчас известно, что и кадры флотилии, и соответствующее оборудование были сохранены и припрятаны до лучших времен, несмотря на запрет, вытекавший из мирного договора 1947 года.

И тем не менее в 1949 году на "Чезаре" подняли советский военно-морской флаг, а на корме славянской вязью вывели его новое имя - "Новороссийск". Что касается ядерного статуса, то программа по модернизации линкора подразумевала два этапа. Сначала для его мощных пушек планировалось разработать и изготовить партию спецснарядов с ядерной боевой частью, а затем - осуществить замену кормовых башен главного калибра пусковыми установками для крылатых ракет, оснащенных ядерными боеголовками.

Подтверждением этого является и тот факт, что в 1955 году авторитетная техническая комиссия продлила немолодому уже "Новороссийску" срок службы еще на десять лет. А его дивизион главного калибра в строжайшей тайне готовили к новой роли. Одновременно на советских военных заводах в первоочередном порядке приступили к изготовлению специзделий - новых отечественных боеприпасов к итальянским артиллерийским орудиям главного калибра. А у имевшихся на борту линкора старых итальянских снарядов демонтировали боевую часть, их стали применять на учебных стрельбах.

К осени 1955 года был готов полный боекомплект (1000 снарядов и 4000 пороховых зарядов) для десяти пушек главного калибра. После успешно проведенных летом стрельб по морским и береговым целям намечался выход линкора в Новороссийск. В ноябре там планировалось выгрузить из артпогребов остатки старого боезапаса и получить новые, куда более мощные...

До 1955 года советские моряки не могли до конца разобраться в уникальном итальянском приборе системы управления огнем главного калибра. Технической документации на него не было, а сам прибор итальянцы тайком повредили. Поэтому до определенного момента "Новороссийск" выполнял лишь опытные артиллерийские стрельбы. Но с приходом нового командира линкора капитана 1-го ранга Александра Павловича Кухты - артиллериста до мозга костей - проблема была решена. Теперь экипаж мог навести на одну цель все 10 мощных линкоровских орудий, размещенных в четырех башнях (две в носовой и две в кормовой частях 185-метрового корпуса). Уже скоро артиллеристы добились на учебных стрельбах кучного попадания в цель всех выпущенных снарядов. И уже ничего не мешало "Новороссийску" превратиться в грозу морей.

Дело техники

По большому счету именно в этот момент судьба "Новороссийска" была предрешена. Ведь у "вероятного противника", по сути, и оставался на тот момент только один выход - тайно и навсегда вывести из строя советский суперлинкор...

Осуществить такую диверсию по силам было лишь двум диверсионным спецслужбам планеты - Италии и Великобритании. Лишь они в то время располагали соответствующими специалистами, оборудованием, а главное, опытом. К выполнению миссии под видом "коммерческого предприятия" за крупное вознаграждение вполне могли привлечь отставных подводных диверсантов. Доставить их с соответствующим снаряжением в Черное море можно было на торговом судне. Рассекреченные оперативные документы штаба ВМФ за 1955 год свидетельствуют, что несколько таких судов (преимущественно итальянских), по данным разведки, к 29 октября дружно покидали акваторию Черного моря и уходили в проливы. Причем один из них сделал странный маневр, подвернув к Севастополю, пройдя по его траверзу в нейтральных водах. Но это лишь косвенные догадки. А есть ли прямые свидетельства?

О том, как происходил подрыв "Новороссийска", рассказал недавно один бывший советский флотский офицер, эмигрировавший в США. Там он встретился с последним из доживших до наших дней исполнителей этой акции, организованной, по его словам, итальянцами.

...Это было в Чикаго, где осело множество ветеранов войны из бывшего СССР. В 1997 году в сентябре, как всегда, американцы праздновали свой День Победы. Американская сторона пригласила на этот праздник и наших ветеранов. Флотских было всего двое - сам рассказчик и еще один бывший советский моряк.

После торжественной части выпивка всем развязала языки, и наши герои начали искать своих коллег по оружию. Так они и познакомились с бывшим офицером-подводником, не то болгарином, не то итальянцем. Николо - так звали их нового приятеля - прекрасно говорил по-русски. Он с восхищением рассказывал о крымской Ривьере, где во время войны базировался его итальянский отряд подводных пловцов. На пальце Николо красовался массивный золотой перстень с изображением водолазного шлема. Обменялись телефонами. Николо сказал, что у него яхта в Майами, там и поговорим...

Вскоре наш герой оказался во Флориде. Буквально тут же позвонил Николо и предложил встретиться в уютном ресторанчике "Лагуна". После общих фраз Николо внезапно спросил: известно ли его русскому другу об истории взрыва в Севастополе линкора "Новороссийск". И тут же показал фотографию восьми подводников. В центре снимка можно было узнать и самого Николо. Рядом - человек с властным взглядом. А дальше последовало море подробностей: как готовились, как взрывали, как заметали следы... Николо вывалил столько деталей, что сомневаться в его правдивости было трудно. На вопрос, почему он это рассказывает, моряк ответил, что он единственный, кто остался в живых из числа людей, запечатленных на пожелтевшем снимке. Дескать, раньше был связан обетом молчания, а теперь вот решил облегчить душу.

Суть его повествования такова. Когда происходила передача итальянских кораблей Советскому Союзу, бывший командир 10-й флотилии подводных диверсантов князь Валерио Боргезе поклялся отомстить за бесчестие и взорвать линкор "Джулио Чезаре" во что бы то ни стало. Князь Боргезе не бросал слов на ветер. Вознаграждение исполнителям было баснословным. Место действия изучено и хорошо знакомо. Время послевоенное, Советы расслабились, вход в порт молов не имел, боновое заграждение затворялось только на ночь, да и оно не было преградой для подводников. В течение года шла подготовка. Исполнители - восемь боевых пловцов, за плечами у каждого боевая диверсионная школа на Черном море. В ночь на 21 октября 1955 года из некоего итальянского порта вышел обычный грузовой пароход, взяв курс на один из днепровских портов под погрузку пшеницы. Курс и скорость рассчитали так, чтобы пройти в 15 милях траверс маяка Херсонес в полночь 26 октября.

Придя в заданную точку, пароход выпустил из специального люка в днище мини-субмарину и ушел своим курсом. Подлодка под названием "Пиколло" скрытно прошла в район севастопольской бухты Омега, где ее экипаж устроил тайную базу - выгрузил на дно дыхательные баллоны, взрывчатку, гидробуксиры и прочий скарб. С темнотой вышли обратно в море в ожидании условного знака. Сигнал был получен, и итальянцы вернулись в бухту Омега к своему схрону, переоделись в скафандры и, захватив все необходимое, при помощи гидробуксиров двинулись к причальной бочке "Новороссийска". Видимость была ужасная, работали почти на ощупь. Дважды возвращались в Омегу за взрывчаткой, упрятанной в магнитные цилиндры.

С заходом солнца минирование цели закончили, вернулись на базу и прошлюзовались в "Пиколло". Впопыхах забыли на дне сумку с инструментами и запасной винт гидробуксира. Затем вышли в открытое море, двое суток ждали "свой" пароход. Поднырнули под днище, люк захлопнули, воду откачали. Три долгожданных удара по переборке известили, что операция закончена: "Юлий Цезарь" мертв...

http://www.itogi.ru/archive/2005/43/62079.html

Чтобы прочитать, откройте вкладку

Восемь диверсантов из «десятки» по приказу итальянской разведки и по поручению НАТО, установили мины на киле корабля — в 01:30 29 октября 1955 года взорванный линкор затонул. И вот, наконец, прозвучало непосредственное признание — из уст бывшего морского диверсанта группы «Гамма» 10-й Флотилии МАС Уго д’Эспозито — который все эти годы, безусловно, поддерживал контакт со своими бывшими сослуживцами по «десятке», и следовательно, располагает информацией о том, как оно было на самом деле. В любом случае, его свидетельство — как бы кто к нему ни относился — заслуживает внимания.

Последняя часть интервью касается вопросов смерти Юнио Валерио Боргезе. Но здесь не сообщается ничего нового, потому что в 1970-е годы д’Эспозито был далек от Боргезе и мало что знал о нем.Смерть Боргезе до сих пор окружена тайной — обстоятельства не яснены, а их расследованием никто не занимался. Практически ничего неизвестно (если известно вообще) ни об обстоятельствах, ни о людях, с которыми он общался незадолго до смерти, ни о женщине, с которой он был, ни о распространенных в Италии опасениях, что Боргезе может вернуться.

Документы о вскрытии предельно лаконичны, существуют подозрения, что тело Боргезе было подвергнуто эвисцерации, чтобы предотвратить повторное вскрытие — наконец, внедрение новых правил, в очередной раз смешавших все карты. Эти правила не предусматривали места для такого человека, как Боргезе который был полезен до какого-то момента, а потом выброшен за ненадобностью, поскольку его происхождение и его биография стали слишком неудобны в новых условиях. К этим обстоятельствам Боргезе, вероятно, не смог либо не захотел адаптироваться.

Летом 1974 года Боргезе отдыхал на испанском побережье в компании некой красавицы (одни говорят, что она была с итальянского телевидения, другие считают, что она была русской дворянкой). Согласно свидетельствам, одним из последних людей, общавшихся с Боргезе, был испанский инженер Хосе Игнасио Росенде (он скончался в Малаге 20 апреля 2009 года; редакция пыталась связаться с его детьми, но безуспешно — ред.).

Вот что он написал в своем блоге: «Тем летом он (Ю.В.Боргезе — ред.) находился там инкогнито, отдыхая с красивой женщиной с RAI. Боргезе считал меня своим другом и доверял мне. Он рассказывал мне о том времени, когда командовал 10й Флотилией МАС — единственным подразделением итальянского флота, которое доблестно воевало во Вторую Мировую войну. Умер он внезапно, говорили, что его отравили — на следующий день после того, как я его угостил мохаррой (средиземноморский окунь — ред.)». Через несколько дней после их встречи Боргезе скончался.

http://tiomkin.livejournal.com/1034297.html