Кто такой Збигнев Бжезинский

26 мая, в пятницу, в вирждинской больнице тихо и благостно покинул этот мир политолог Збигнев Бжезинский. По мнению многих – великий стратег, карающий мозг американской политики, человек, разваливший СССР и прочая, и прочая, и прочая. При упоминании его имени тряслись в ужасе несколько поколений советских людей. Хотя бы поэтому его фигура заслуживает известного внимания.

Збигнев Казимеж Бжезинский (Zbigniew Kazimierz Brzeziński)родился 28 марта 1928 года в Варшаве. Его отец, Тадеуш Бжезинский, был родом из Золочева, а по духу был львовянин. Был он шляхтичем из рода Бжезинских (Brzeziński)[1], подвизавшимся на дипломатическом поприще. Ходили слухи, что на самом деле Збышек родился в Харькове, в польском консульстве, но его записали варшавянином «во избежание лишних вопросов». Так ли это, сейчас уже установить невозможно. Да и не особо нужно.

С 1938 года семья жила в Канаде, где Тадеуш Бжезинский работал польским генконсулом вплоть до коммунистического переворота в послевоенной Польше. Впрочем, и до того его должность была сугубо номинальной: 1 сентября 1939 года в Польшу вошли немецкие войска. Сейчас эти события называются «советско-немецкой агрессией». Моральными авторитетами, которые их так называли, стали демократические страны – Франция и Англия, не оказавшие Польше никакой поддержки, несмотря на договора.

США армия

В полном размере:
Базы США в мире
Почему Америка не может поступать иначе, чем поступает сейчас
В статье:

Геополитика США
Также в статье:
Сделать Америку опять великой

Англичане и французы действовали совершенно правильно. Они знали, что поляки простят цивилизованным нациям (включая немцев) абсолютно всё – а ненавидеть будут русских и только русских, что бы они не делали. Поэтому с поляками можно обращаться как угодно: виноватыми в польских бедах в итоге всегда окажутся русские. Так было и так будет всегда: поляки органически неспособны винить в своих бедах кого-либо, кроме русских. Забегая вперёд: семейство Бжезинских в этом отношении абсолютно ничем не отличалось от польского образованного большинства.

Однако вернёмся к теме. После событий 1949 года Тадеуш Бжезинский возвращаться в Польшу не мог и не хотел. Политику он при этом не оставил: с 1952 по 1962 год он возглавлял Канадский польский конгресс, а потом участвовал в создании Всемирного польского конгресса. Он дожил до 1991 года – и, очевидно, оказывал известное влияние на сына.

Збышек учился в частной католической школе имени Игнатия Лойолы. Школа была основана в 1896 году иезуитами. Чему могли научить молодого поляка в таком заведении, читатель может вообразить сам. В 1945 году он продолжил образование в университете Макгилла, где изучал международные отношения. Его магистерская диссертация была посвящена национальному вопросу в СССР. Он мечтал о дипломатической карьере, но отсутствие канадского гражданства поставило на этих мечтах крест. Тогда он решил продолжить обучение и для этого отправляется в Гарвард. В 1953 году он становится PhD, написав работу на советологическую тему –о взаимоотношениях ленинской и сталинской модели государства.

Чем руководствуется политика Америки
в статье

Идеология США
в статье
Опыт идеологической работы в США

Видимо, именно в этот момент он и обратил на себя внимание сильных мира сего. Бжезинский являл собой пример мощного интеллекта в сочетании с зашоренностью: русских он ненавидел до трясучки, поэтому был органически неспособен задать себе некоторые вопросы. То есть он действительно верил в «страшный СССР, мечтающий поглотить мир» и прочие пропагандистские глупости. Такие люди непригодны для реальной политики, но очень удобны для использования в качестве публичных или полупубличных фигур.

Для начала Бжезинского оставляют в гарвардском центре русских исследований в качестве преподавателя. Он работает там до 1960 года, обрастая знакомствами и связями[2].

Но вернёмся к нашему главному герою. В Гарварде, кроме полезных знакомств, он заводит и романтические. В 1955 году он женится на Эмилии «Мушке» Бенеш, дочери бывшего президента Чехословацкой Республики (в 1935-1938 и 1945-1948 годах) Эдуарда Бенеша. Советские лишили его власти, за что он возненавидел русских. Нетрудно догадаться, как это повлияло на его дочь, а через неё – на супруга.

В 1957 году Бжезинский посещает историческую родину, то есть Польшу (тот факт, что его туда пустили, весьма характерен). После поездки он пишет ряд статей, в которых резко критикует политику Эйзенхауэра, который был настроен на конфронтацию с коммунистическим блоком как целым. Сам Бжезинский был сторонником классического divide et impera – то есть раскола красного блока путём ведения дифференцированной политики по отношению к каждой отдельной восточноевропейской стране, с поощрением любых политических движений любой страны, лишь бы они были направлены прочь от Москвы. При этом Бжезинский настаивал на том, что мотивы отдалени не важны: ими могут быть, например, обвинения Москвы в недостаточной коммунистичности и ревизионизме. Он не был антикоммунистом, он был именно русофобом, и исходил из того, что врага нужно бить любым способом и со всех сторон. В дальнейшем такой подход оказался крайне эффективным в период налаживания американо-китайского сотрудничества.

Сходство Римской Империи и США

В 1958 году Бжезинский получил американское гражданство. Однако пришли и неприятности: в 1960 Гарвард не выдал ему грант на дальнейшие исследования. Он переезжает в Нью-Йорк, где очень быстро получает профессорское место в Колумбийском университете[3]. Далее создаётся некий «Институт коммунизма», который он и возглавляет.

В ту же пору он начинает активно писать. Первая его книга – «Советский блок: единство и конфликт», в которой он проводит всё те же идеи о неоднородности советского блока и наличия в нём глубоких расколов. Далее он становится очень активным автором и пишет чуть ли не по книжке в год.

Очень интересно и примечательно то, что Бжезинского начинают издавать в СССР. Издавало их «Издательство иностранной литературы», потом – «Прогресс». Разумеется, это книги «с грифом», то есть не для широкого читателя. Интересно, какой именно на них стоял гриф. Но сам факт свидетельствует: примерно с этого времени Збигнева Бжезинского рассматривали как «главную пугалку по русскому вопросу».

С того же времени начинается карьера Бжезинского как активного деятеля Демократической Партии США.

Этот факт, кстати говоря, приводит большинство людей, «что-то слышавших про Америку», в недоумение. Чисто психологически Бжезинский воспринимается как республиканец – этакий суперястреб с ледяным сверхразумом и железными когтями, легко растерзавший «великий, могучий Советский Союз». На самом деле Бжезинский в принципе не мог быть никем, кроме демократа. Потому что политика политикой, а существуют жизненные и кровные интересы. Бжезинский был польским эмигрантов в первом поколении, довольно поздно получившим гражданство. Поляков в США не то что не любят – там вообще никто никого не любит – но относятся иронически-презрительно, как к народу анекдотическому. Однако и у них есть покровители. Неустроенными группами населения, мелкими народцами и т.п. ведает Демократическая Партия США. Соответственно, «польскую политику» можно было двигать только через её структуры. Учитывая, что главной целью семьи Бжезинский было – и остаётся – увеличение польского влияния в Америке, ни с кем другим Бжезинский связываться не стал бы.

США разрушается по образцу Рима

Начал он как советник по внешней политике у Кеннеди. Продвигал он всё те же идеи: персональная работа с каждой восточноевропейской страной, отрыв их от красного блока (в любую сторону, лишь бы из-под Москвы), пропаганда западных ценностей (в том числе левых ценностей). Сейчас, глядя из 2017 года, всё это кажется банальностью. Но это сейчас. В ту пору прекрасную соответствующие идеи нуждались в озвучке – Бжезинский этим и занимался. Он говорил это Кеннеди, а после его убийства – Джонсону. Администрация последнего советам вняла и перешла от тупой политики противостояния «восточному блоку» в целом к политике «наведения мостов». В частности, он убедил Джонсона не педалировать тему объединения Германии, которая вполне могла привести к столкновению в Европе (от которого, кстати, первой пострадала бы любимая Польша).

При этом в других вопросах Бжезинский действительно мыслил как «ястреб». Он поддержал войну во Вьетнаме – судя по всему, только потому, что ему приятна была мысль об убийстве русских. Впоследствии он понял, что война Америке не по карману и к тому же даёт козыри политическим противникам, и стал проповедовать внешнее замирение с СССР и развёртывание тайных войн по всем возможным направлениям. Само слово «Вьетнам» превратилось для него в символ ловушки. Когда советские войска вошли в Афганистан, он потирал ладошки и радовался, что «советские получили свой Вьетнам». Он был одним из главных лоббистов помощи «моджахедам», из которых впоследствии вырос «Талибан». Когда уже старенького Бжезинского спрашивали об этом, он надменно говорил, что это приемлемая цена за уничтожение коммунизма[4]. Свою точку зрения он не изменил и после теракта в Нью-Йорке.

Но вернёмся к прежнему. В 1968 Бжезинский возглавлял внешнеполитический отдел команды Хуберта Хамфри, претендовавшего на президентский пост. Хамфри проиграл, наступило время республиканцев – Никсона и Форда. Которые проводили примерно ту политику, которую сам Бжезинский и рекомендовал. При них взошла звезда Киссинджера, челночного дипломата. Появилось слово «разрядка», потом – договора об ограничении стратегических вооружений.

1

Немного о настроениях в США и Британии
в статьях:
Национальный характер англосаксов
а также
Фашизм в США сегодня

Угадайте с одного раза, как на это отреагировал Бжезинский? Да-да, вы совершенно правы – вот тут-то он и растопырил ястребиные крыла. Он постоянно выступал, выпускал книгу за книгой, и всё время доказывал, что Америка проявляет преступную мягкотелость к коммунистической угрозе, о том, что передышка даст Советам время на преодоление научно-технического отставания и т.п.

Одновременно он заводил новые связи. Прытким поляком заинтересовался Дэвид Рокфеллер. И использует его для вбрасывания идей, которые в дальнейшем оформились в концепцию «Нового Мирового Порядка». Бжезинскому, как обычно, поручили озвучивание внешнеполитической части концепции.

Суть идей, высказанных Бжезинским в начале семидесятых, была следующая. Грядёт новая научно-техническая революция, связанная с новыми технологиями, компьютерами и т.п. Она приведёт к тому, что СССР не сможет осилить новую технологическую революцию и сольётся, а миром будет править кондоминимум из трёх равновеликих сил – США, Европы и Японии[5]. Картинка так воодушевила Рокфеллера, что он в 1973 году создал т.н. Трёхстороннюю комиссию из всяких влиятельных людей США, Канады, Европы и Японии. Бжезинского назначили её директором.

Любая организация, созданная влиятельными людьми, автоматически начинает стремиться к тому, чтобы стать ещё влиятельнее. Трёхсторонняя Комиссия не была исключением. Тем более, замах был на мировое правительство. Решили начать с малого – начать управлять хотя бы Америкой.

США - демография

Карта в полном размере:
Этнический состав США
Больше о населении Америки в статье:
Демография США

Тут появился «Джимми» (то есть Джеймс) Картер, обаятельный человек из Джорджии. Происходил он из семьи торговца арахисом, был военным, потом вернулся на родину. Политикой занялся на региональном уровне – стал сенатором от штата, потом одержал победу на губернаторских выборах. Потом пошёл на президентские и выиграл. Как вы уже, наверное, догадываетесь, Бжезинский занял в его штабе то же место, что и у других кандидатов.

Пожалуй, именно при Картере влияние польского политолога достигает пика. Он занимает должность советника Президента по национальной безопасности. При этом следует иметь в виду, что Совет по национальной безопасности при Картере сжали до двух комитетов – чисто кадровой структуры (занимающейся проверкой лояльности и т.п.) и собственно Координационного Комитета, который Бжезинский и возглавил. Теснейшая связь с Президентом дала ему возможность взять под свой контроль всю политику Соединённых Штатов во всём мире, включая разработку глобальной стратегии. Естественно, и американо-советская повестка тоже была в его руках.

Результаты были налицо.

Первое и главное – СССР ввёл войска в Афганистан. Бжезинский считал это огромной удачей: ему очень хотелось, чтобы Советский Союз увяз в этом конфликте так же, как Америка увязла во Вьетнаме. Он, собственно, сделал для этого всё возможное, «пробив» вооружение американским оружием всех антисоветских сил, в том числе отрядом Бин Ладена.

Черная аристократия сегодня

Это позволило сорвать ратификацию договора ОСВ-2, устроить бойкот советских Олимпийских Игр 1980 года (что лишило советских их самой вожделенной игрушки) и активизировать работу по советским диссидентам. Последнее было не такой мелочью, как кажется сейчас: вопрос с правами человека стоял очень остро, и в эпоху «разрядки» сложился негласный кодекс поведения в обеих державах. В частности, считалось, что во внутренней пропаганде можно сколько угодно писать о страданиях инакомыслящих (не только в СССР, но и в США[6]), но не выносить это на уровень официальных лиц. С его же подачи усилилась и американская пропаганда – Бжезинский всячески лоббировал радио «Свободная Европа», где работал его друг «Ян Новак».

Как мы уже говорили, Бжезинский ненавидел русских как таковых, антикоммунизм был для него скорее предлогом. Он вполне одобрительно относился к красному Китаю и настаивал на том, что пора прекратить однозначную поддержку Тайваня как «единственного истинного Китая» и завязать тёплые отношения с Пекином. Это ему удалось. В частности, Пекин поддержал Штаты в афганском вопросе.

Насколько хуже получилось с другими внешнеполитическими инициативами. После Иранской революции Бжезинский настаивал на решительном вмешательстве Америки в Иране. Обернулось всё это печально известными событиями. Тогда Бжезинский через американскую разведку нажал на Саддама Хуссейна – тогда он был другом Америки – который развязал ирано-иракскую войну. Война эта не принесла ни той, ни другой стороне ни выгод, ни славы.

На ту же эпоху приходятся неудачи в Центральной Америке – например, Сандинистская революция в Никарагуа. Здесь политике Бжезинского (требовавшего вмешательства в максимально жёсткой форме) противостоял практически весь кабинет Картера, который считал, что Никарагуа, даже советизированная, будет просто ещё одной расходной статьёй в советским бюджете. Они были правы: Никарагуа очень быстро повисла на шее СССР ещё одним тяжёлым камнем. Когда Советский Союз распался и экономическая помощь прекратилась, сандинисты тут же и потеряли власть – точнее, отдали её, понимая, что «лафа кончилась». Но это было потом.

Англия — наследник Венеции

Зато активность польского политолога на исторической родине – в Польше – оказывается очень успешной. Всё в том же 1979 Польшу посещает «польский Папа» - Иоанн-Павел Второй[7]. Впоследствии визиты Папы в Польшу – довольно частые – оказались удобнейшим средством оказания давления на польские власти и придавали сил и надежд антикоммунистическому подполью. Бжезинский видит в этом рычаг давления – и делает знаменитый полуночный звонок Папе накануне визита. Смысл звонка: согласование риторики.

В том же году начинает действовать «Солидарность». Впоследствии Бжезинский признавал, что он лоббировал её интересы в Белом Доме, настаивая на оказание всемерной поддержки этому движению. Он настаивает на том, что ожидаемый всеми ввод советских войск в Польшу или не случится, или приведёт лишь к усилению сопротивления. Поэтому он настаивает на максимально жёсткой позиции Запада.

Всё кончилось после проигрыша Картером выборов 1981 года и прихода к власти администрации Рональда Рейгана. Бжезинский уходит из Совета Безопасности и возвращается в Колумбийский Университет - делать академическую карьеру. Однако это не значит, что он уходит от политики.

Постепенно наладились и отношения с рейгановской командой. Бжезинского зовут в комиссию по химическому орудию. А в 1987-1988 он работает в сводной комиссии Министерства Обороны и СНБ по выработке внешнеполитической стратегии.

Что такое Черная Аристократия?

Однако желание самому вернуться в политику не оставляло его. Ради этого он совершил измену – бросил Демократическую партию и примкнул к команде Буша-старшего, с которым познакомился во время пребывания в упомянутой комиссии.

Приближаются великие события. В 1988 году с Советским Союзом было уже всё ясно – по крайней мере, людям наверху. Бжезинский всячески подчёркивает свою роль в грядущей победе. Он мелькает везде, даёт множество интервью, и всячески славит победу Америки и дальнейшее унижение раздавленной России. В частности, именно он во время визита в СССР умудряется настоять на том, чтобы Советский Союз признал за собой вину за Катынский расстрел. Советское правительство удовлетворило его требования – и он даже заслужил овацию в Академии Наук СССР (что наглядно демонстрирует умственные и нравственные дарования наших академиков). Своей целью в этот период он видит дальнейшее раздробление России, установление постоянного контроля над ней, а главное – выстраивание из Восточной Европы «санитарного кордона» против Москвы. Вступление восточноевропейских стран в НАТО, и особенно прибалтийских государств.

В эпоху Билла Клинтона сначала полпредом США в ООН, а затем госсекретарём США становится его любимая ученица, выпускница того же Колумбийского Университета, и его бывший референт – Мадлен Олбрайт. Он становится её учителем и наставником. Впоследствии она показала, как хорошо выучила его уроки, во время уничтожения Югославии.

Далее у Бжезинского начинаются сложности. В 2003 он критикует войну в Ираке и вообще республиканскую политику. И возвращается в родную гавань, поддержав демократа Барака Обаму.

Откуда деньги у Ротшильдов?

Последним и самым великолепным его проектом является российско-украинский конфликт. По плану Бжезинского – озвученного ещё в начале двухтысячных – необходима передача власти украинским националистам (в роли лидера которых он видел Ющенко) и формирование постоянного управляемого конфликта между Украиной и Россией. В ходе которого должна осуществиться полная дерусификация Украины, уничтожение русского языка, установление полного контроля НАТО над украинской армией (и её воссоздание), ну и всё то, что происходит сейчас. Интересно, что Бжезинский довольно откровенно обозначает роль католиков - которую сейчас принято не замечать. Впрочем, теперь это уже только наши проблемы.

Таковы факты – ну или то, что нам предлагают в качестве фактов.

Теперь посмотрим, как воспринимали и воспринимают Бжезинского на Западе.

К удивлению политически озабоченных россиян, для которых смерть Збигнева Бжезинского – важное событие, тот мир, в котором просиял наш герой, отреагировал на событие весьма скупо. Короткие некрологи на последних страницах, в основном поминающие неудачи, провалы и сомнительные действия сабжа. Которые я в предыдущей статье намеренно оставил за кадром.

Главным провалом Бжезинского как политика считается иранский кризис. Именно Бжезинский со своей ястребиной позицией по отношению к Ирану привёл к кризису с заложниками (4 ноября 1979— 20 января 1981), захваченными «иранскими студентами», требовавшими выдачи иранского шаха. В 1980 году Картер уступил Бжезинскому и пошёл на военную операцию, закончившуюся позорнейшим провалом. Лично Бжезинский в нём был не виноват никоим образом, однако именно его считают инициатором плохой идеи – а это, знаете ли, очень дурная репутация.

Франкфуртская школа, марксизм и толерантность

Вторая важная тема, поднимаемая в связи с Бжезинским – это его участие в Кэмп-Девидском процессе, то есть заключении египетского-израильского мирного договора, заключённого президентом Египта Анваром Садатом и руководителем Израиля Менахемом Бегиным. Вообще-то это было одно из самых успешных дипломатических предприятий эпохи Картера. Фактически произошло что: Израиль и Египет вышли из войны, Израиль передал Египту (не сразу, по частям, с условиями) захваченный по итогам Шестидневной Войны Синайский полуостров – получив взамен демонстративный отказ Египта от Хартумской резолюции, раскол арабского мира[1] и прочие выгоды. США, в свою очередь, избавились от советского влияния и приняли Египет под своё крыло, тем самым подтвердив свою роль сверхдержавы. Короче говоря, все получили ровно то, что им было жизненно необходимо.

Если вы думаете, что евреи были ему за это благодарны, вы таки не знаете евреев. Они Бжезинского терпеть не могли, хотя бы за то, что он поляк (поляки имеют устойчивую репутацию антисемитов). Кроме того, Бжезинский имел наглость неоднократно критиковать политику Израиля и даже заикался о том, что израильское лобби в США очень уж нахальничает. Наконец, результаты кэмп-девидских переговоров их совершенно не удовлетворили. Их удовлетворила бы полная и безоговорочная капитуляция всех арабских стран перед Израилем и построение Великого Израиля от Нила до Евфрата. Поскольку этого не произошло, Бжезинского объявили виноватым, и всю оставшуюся жизнь терзали обвинениями в антисемитизме. Ничего не изменилось и после смерти: еврейские ресурсы всячески поносят покойника.

Был ли Бжезинский антисемитом? Разумеется, нет. И дело не в дружбе с Рокфеллером. Антисемитизм среди политологов или государственных чиновников вообще невозможен. При определённом – причём достаточно низком – уровне компетенции искренняя ненависть к евреям как «нации» становится столь же нелепой, как, скажем, подростковая ненависть к «ментам» или ещё каким-то «неприятным» частям государственного механизма. Бжезинский, разумеется, всё это прекрасно знал. И наивным поляком, у бабушки которого злой еврей-ростовщик увёл последнюю корову-кормилицу, он вовсе не был. Несколько более осмысленным является обвинение в «антиизраильской» позиции. Разумеется, мир был нужен абсолютно всем, но плач по издержкам тоже важен. Поскольку старших обвинять нельзя, нужно найти какого-нибудь козла отпущения рангом пониже, который, дескать, сделал всё неправильно. Бжезинский на эту роль очень подходил.

Подробная технология разрушения стран

О литературно-политической деятельности покойного не упоминают вовсе. Причина тому проста. Всё, что в многочисленных книжках Бжезинского верно – является общим местом и банальностью. Для западного, разумеется, читателя. Оригинальные же построения Бжезинского, во-первых, очень осторожны (вплоть до полной потери аналитической и прогностической силы), а во-вторых, сплошь и рядом оказываются неверными. Вспомним хотя бы его писанину про Японию. Он, конечно, не один такое писал, но сам факт.

Однако для советских людей[2] книги Бжезинского казались каким-то откровением. В них они видели бездны дьявольской проницательности.

Особенно это касается темы «распада СССР». Который Бжезинский якобы и осуществил (своей гениально-дьявольской политикой) и предсказал.

Поскольку этот момент особенно мифологизирован, стоит разобраться в нём подробнее.

Есть известный анекдот про чукчу, пилящего сук, на котором он же и сидел. Проходивший мимо геолог сказал чукче – «не пили сук, свалишься». Чукча продолжил пилить сук и свалился. После чего с глубочайшим почтением сказал вслед геологу – «шаман, однако!»

Ровно так – как на «шаманство» – реагировали советские дурачки на совершенно банальные высказывания западных политологов. Которые констатировали тот лежащий на поверхности факт, что СССР не является унитарным государством, а является (с точки зрения норм госстроительства) дебильной конфедерацией с безумным «правом выхода республик из Союза». То, что при первом же серьёзном кризисе вся эта хренотень развалится, было ясно любому студенту. Ну а учитывая тот факт, что две ключевые республики Союза ещё и имели своё официальное представительство в ООН, а экономика СССР была чудовищно убогой и держалась на рабском труде и продаже ресурсов – развал можно было считать гарантированным.

Сетецентрическая война — что это

При этом западные «аналитики» ещё и осторожничали: они допускали, что советское руководство может вдруг образумиться и зажать ситуацию чисто силовыми мерами. Бжезинский в этом отношении тоже отметился. В 1976 году он написал очередную статью, в которой утверждал, что «политические изменения путём социальных изменений назревают крайне медленно, и нужно ждать по крайней мере несколько поколений, прежде чем социальные изменения начнут значительно отражаться на политической сфере»[3].

В 1989 году Бжезинский выпустил книгу «Великая неудача», в которой предсказал-таки, наконец, крах коммунизма в Восточной Европе, и, возможно, в СССР. Это был гениально смелый, невероятно решительный прогноз – особенно если учесть, что СССР к тому моменту уже развалился. Если кто не помнит, в тот год от Союза отделилась Литва[4], а по всему СССР (кроме РСФСР, общей колонии всех братских республик) вовсю действовали «народные фронты», чьими официальными целями было отделение. Ну то есть всё было абсолютно понятно – вопрос был только в том, пройдёт ли «процесс» абсолютно гладко или кто-нибудь попытается сыграть в войнушку.

Но и тут Бжезинский со свойственным ему гением принялся рассуждать о том, какие есть варианты развития событий. Он насчитал их пять – «Успешная плюрализация, длительный кризис, возобновление застоя, путч и, наконец, мирный крах режима». То есть перечислил вообще все сколько-нибудь реальные возможности. «Будет то ли солнце, то ли дождь, то ли снег, и не исключён внезапный ураган». За такие прогнозы шамана бьют моржовыми бакулюмами. Ах да, он ещё заявил, что вероятность существования какой-то формы коммунистического режима в России 2017 г. составляет «чуть больше 50%». Ну это уже в чистом виде «бабушка надвое гадала - то ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет». При этом бабушка умудрилась даже и тут со своим «чуть больше» не угадать.

Как убивают государства

При этом довольно точная информация о том, что будет происходить в Советском Союзе, была доступна. Например, известна история со статьёй популярного англо-еврейского журналиста Бернарда Левина, который в 1977 году предсказал и дату распада Союза – 1989 год, очень хорошее попадание – и появление новых лиц в Политбюро, и стилистику распада: относительно мирный процесс, подогреваемый националистами. Ну, российскому читателю должно быть понятно, что точный прогноз на 80% обеспечивается инсайдерской информацией, а популярнейший политической обозреватель Левин[5] в силу некоторых причин был очень удобным сливным бачком для самых разных сил.

С другой стороны, даже в СССР находились люди, говорившие о том же самом. Известный советский диссидент Андрей Альмарик в 1969 году написал известное эссе «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?» Человек был, впрочем, тоже прошаренный – например, начал свою диссидентскую карьеру курсовой работой по истории в стиле «супернорманизма»[6]. Русских он ненавидел тяжёлой нутряной ненавистью[7]. В частности, он постоянно подчёркивал неспособность русских к какому бы то ни было самоуправлению – это вообще была главная мысль всей его жизни, начиная с «норманнской» диссертации[8].

Советская власть при этом с Альмариком возилась, разгуливала в «фигуру» и в конце концов дала уехать на Запад, что для советского человека является высшей наградой. Там, на Западе, впрочем, догадывались, что Альмарик, скорее всего, сотрудничает с КГБ – и это даже озвучили через американцев. Альмарику пришлось оправдываться, потом его посадили, дальше началось типичное «тырц-тырц», а потом он погиб и всем всё стало неинтересно.

Я не случайно отвлёкся на этого Альмарика. Отношение советской власти к Бжезинскому было в чём-то похоже.

Что такое когнитивное оружие

Как мы уже говорили, Бжезинского – с самого начала его карьеры – начали издавать в СССР. Разумеется, это были «секретные издания для начальства». Однако первая публикация датирована 1963 годом. Кем тогда был Збигнев Казимир? Откровенно говоря, никем особенным. Дальше его печатали – тоже «тайно для начальства» - весьма регулярно. Одновременно раскручивая и через советскую прессу. Я, например, узнал о существовании злобного антисоветчика Бжезинского в детстве. Нет, не из передач «Голоса Америки», а из вполне советского журнала «За рубежом», где он упоминался регулярно. А также из разговоров родителей. Смею предположить, что Бжезинский был едва ли не единственным широко известным в СССР западным политологом.

Во время же перестройки и особенно в девяностые Бжезинский получил бешеную рекламу. Его публично цитировали все кому не лень – начиная от «гайдаровской команды» и кончая газетой «Завтра» и Владимиром Вольфовичем Жириновским. Разумеется, одни его проклинали, а другие искали в нём «смысл», но кампания по восхвалению польского мудреца вышла знатная.

В 1998 году под фанфары выходит на русском языке «Великая Шахматная Доска». Книжка глупая, фанфаронская и, в общем, неприличная. Нужна она была Бжезинскому в основном для самовосхваления. При этом содержание – «великое величие Америки» - было тривиальным и неинтересным. Все и так знали, что Америка победила (кого – отдельный вопрос; условно скажем «СССР») и теперь будет жрать тушку побеждённого, урча и попукивая. Ну да, от этого мускулы американского государства налились силушкой. Ну да, все остальные какое-то время - лет двадцать – сидели у Америки как мышь под веником. При этом, если честно, Америка ничего великого миру не показала, кроме нескольких обычных американских войн, «только очень дорого». А по-настоящему интересной Америка становится только сейчас, когда она возглавила новую научно-техническую – и одновременно социальную – революцию… Но в России книжка Бжезинского стала бестселлером.

Дальше реклама польского Макиавелли шла только по нарастающей. Тот же Жириновский поминал Бжезинского к месту и не к месту в каждой второй речи[9]. Учитывая, что Лидер ЛДПР ничего не делает просто так, это наводит на определённые размышления.

Технологии перекодирования мира

Чем вообще Бжезинский отличался от сонма прочих американских писак? Про его сверхчеловеческие прогнозы мы уже поговорили. Чем ещё? Страшной пиночетовской «правизной»? Нет, Бжезинский был и оставался вполне себе левым, в европейско-американском смысле этого слова. Более того, именно он был одним из энтузиастов американо-китайского альянса, и красный коммунистический цвет китайских знамён его отнюдь не отпугивал. Каким-то особенным макиавеллизмом? Да тоже нет – мы уже рассмотрели период, когда у него были в руках рычаги, и убедились, что он не сделал дело, а наворотил дел. Что ещё-то?

Пожалуй, только одно. Он дико, животно, по-польски ненавидел русских. Не СССР, не коммунизм, а именно русских и Россию. До колик в животе.

Но ведь советский режим испытывал (и испытывает) к русским ровно те же самые чувства. Советский Союз возник как оккупационная и эксплуататорская структура, держащая русских и Россию под игом. Ненависть и презрение к русскому народу у советской элиты вполне польская. И Бжезинский, из которого это пёрло со страшной силой, был советской элите понятен и симпатичен. Ну да, «антисоветчик». Но «антисоветской» в бытовом понимании этого слова было и советское руководство, особенно его спецслужбистская часть. Эти люди ненавидели и презирали русских – и, наверное, читали Бжезинского примерно с тем же чувством, с которым озабоченный подросток читает эротический роман.

Но что касается конца восьмидесятых и начала девяностых, тут всё ясно. Сочинения Бжезинского использовались властями и гебнёй как элемент антирусской пропаганды, направленной на политизированную часть населения России. Не более – но и не менее.

Законы принятые в США против России
в статье:
Системное нападение США на Россию
А также в статье:
Закон о предотвращении российской агрессии
А также еще:
Резолюция 758

Целью таковой является а) внушение русским людям чувства страха и паники перед лицом сверхстрашного и сверхгениального врага, не скрывающего самых ужасающих намерений; б) внушение идеи «сплотиться вокруг государства», которое одно лишь обороняет нас от этого монстра. При этом первое важнее второго (надеюсь, понятно, почему). Сочинения Бжезинского этой цели служили исправно.

Почему для этого использовался именно Бжезинский и почему только один Бжезинский?

Всё просто. Следите за руками.

1. В России существует громадный пиетет перед всем западным вообще и перед западной политологией в частности. Это вполне обоснованно: советская политическая наука была убогим бредом. Поэтому слова «маститый западный политолог» звучали магически, как имя божественного оракула. Которому верили сразу и бесповоротно – «западный профессор сказал».

2. На роль великого западного оракула должен был претендовать один и только один человек. По простейшей причине – двое могли бы не сходиться в каких-то вопросах (а это заставило бы читателя думать, а не восторженно внимать), да и запоминание двух великих имён требует в два раза больше усилий, чем одного.

Закон «О порабощённых нациях» (PL-86-90) от 17.07.1959 г.

3. Из всех «антисоветских» авторов именно Бжезинский доходил до того уровня простоты и наивности, который требовался. Впрочем, иногда ему что-то приписывалось. Например, таких хлёсткие афоризмы, как «Мы уничтожили Советский Союз, уничтожим и Россию. Шансов у вас нет никаких», «Россия - это вообще лишняя страна», «Православие - главный враг Америки», являются типичным апокрифами[10]. Но они выглядят достоверно на фоне других его высказываний[11].

4. Разумеется, можно было бы найти какого-нибудь американского профессора кислых щей, который загнул бы и похлеще. Но у Бжезинского был момент в биографии, когда он действительно был близок к реальной политике. Никто другой на роль Князя Ужаса не подходил.

Я, конечно, не дошёл то того уровня цинизма, чтобы предполагать, будто Бжезинский сознательно работал по этой линии – или, скажем, брал в Москве деньги за свою деятельность. Даже если бы я так думал, читатели меня бы приняли за сумасшедшего, ибо «не могут же они». К тому же Бжезинский был искреннейшим патриотом Америки (и Польши), служил честно, ну и всё такое. Но, думаю, какое-то понимание с Москвой у него было. Его выступления очень часто бывали как-то ну очень уж своевременными. Дело доходило до смешного – например, во время возвышения Путина он стал публично его бояться, а в будущем России вдруг узрел некий свет и перспективу. Потом, правда, он увлёкся украинским проектом – но это уже другая тема.

Подводя итоги. «Был ли покойный нравственным человеком?» - спрашивал Бендер о Паниковском. Что касается Бжезинского, то он нравственным человеком был, но нравственность его была польская. В России его сочинения известны по причинам, изложенным выше – то есть не связанным с какими-то прорывами и прозреньями, а с насущными нуждами внутрироссийской пропаганды. Если совсем уж честно, они играли и играют примерно ту же роль, что и пророчества Ванги или монаха Авеля, только «с другой стороны». Нужны они для глупопызой нашей интеллигенции, комплексующей перед умными иностранцами – и транслирующих эти свои комплексы вниз, в народ. Прогностическая и научная же ценность многочисленных сочинений покойного равна… не то чтобы нулю, но среднестатистическому фону.

Что такое закон FATCA
в статье:
Закон FATCA против России
А также в статье:
Закон FATCA против суверенитета России

Думаю, мы ещё долго будем поминать покойного. В святцах нашей интеллигенции он займёт то же место, что и другие страшные враги, говорившие о России ужасные вещи – такие, как Тэтчер, например. Которая давно в земле сырой, но которая, как известно, «говорила», что в России нужно оставить 15 миллионов жителей для обслуживания нефтепроводов. У-у-у, ведьма проклятая!

А прогноз мой таков. Во всём мире через полгода сердитого поляка забудут намертво. Но у нас его ещё будут жевать и жевать.

Впрочем, чего уж там. У нас ещё «Протоколы сионских мудрецов» недостаточно изучены. И страшный «Шулхан Арух», в котором столько ужасов. Можно всю жизнь просидеть над ним, выискивая ужасные слова. Пока некие молчаливые люди будут вам медленно и печально чистить карманы.

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36351

http://www.apn.ru/index.php?newsid=36367

Опубликовано 29 Ноя 2017 в 13:00. Рубрика: История. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.