Кто такие левые?

Среди думающей и политизированной части русской жежешной аудитории (впрочем, далеко не только среди них) время от времени предпринимаются попытки как-то четко разграничить "левое" и "правое" в части идеологии, мировоззрения и политической практики. В самом деле, несмотря на всеобщее "смешение стилей" в современном мире, когда отличить правую партию от левой или левых политиков от правых не так просто, все же интуитивно чувствуется, что существует какое-то особое "левое мировоззрение", которое в корне отличается от "мировоззрения правого", и есть ощущение, что подобное разделение не утратило актуальности и сегодня, несмотря на всеобщее смешение жанров. И, как и во всем, здесь наш ум ищет какой-то упорядоченности и требует какой-то более-менее четкой классификации.

Очень остроумную классификацию предложил Пионер:

Деление на левых и правых настолько идеологически конъюнктурно и политически беспринципно, что нередко встречается мнения, будто это деление есть только демагогия. Дешёвый способ имитации политической позиции в целях дешёвой пропаганды и агитации обывателей, вербовки и мобилизации массовки.

Согласиться с такой точкой зрения не позволяет, во-первых, длительность и стойкость традиции деления на левых и правых, уже более двух веков. А, во-вторых, интуитивно ощущается, что какая-то сущность за этим делением всё-таки стоит. И на практике люди неплохо отличают левых от правых. Хотя отсутствие научного определения левизны и правизны нередко ведёт к путанице и злоупотреблениям.

Так вот, рассуждения К.Крылова навели меня на давно зревшую идею, что левые и правые принципиально различаются по способу достижения своих политических целей. Можно сказать, что существуют две различные мировоззренческие, социально-психологические ориентации.

Левые это те, кто публично отстаивает не свои, а чужие интересы. То есть левые публично выступают в пользу чужих.

Правые это те, кто публично защищает свои интересы и своих.

http://pioneer-lj.livejournal.com/1493371.html

В самом деле, нельзя не согласиться, что левые по духу и мировоззрению товарищи редко когда выступают от имени своих интересов и себя самих - чаще всего левизна в политической практике и в идеологии подразумевает борьбу за интересы каких-то групп и слоев, к которым сами эти товарищи принадлежат мало, или же речь и вовсе идет о таких абстрактных вещах, как "счастье всего человечества". Классический пример - классические левые, то есть коммунисты-марксисты: среди деятелей коммунистического движения рабочих было мало, да и национально коммунисты были в массе своей чужды населению той страны, за счастье которой они боролись.

Причем речь здесь идет не о каком-то "представительстве" чьих-либо интересов (скажем, какой-либо партией - интересов  определенных групп, когда партийные функционеры вовсе не обязаны принадлежать к этой группе), а о каком-то более существенном социально-психологической свойстве левизны и людей левого мировоззрения. Пионер говорит не просто о представительстве иных интересов, а о представительстве интересов чужих. Ну, скажем, когда какой-нибудь банкир или аристократ борется за счастье трудового народа и состоит в коммунистическом движении. Или же когда какой-нибудь левак выступает в защиту прав гастарбайтеров и всяческое поощрение миграции - вопреки интересам трудящихся из коренного населения. История коммунизма и левого движения свидетельствует, что в этом абстрактном своем чувстве солидарности с чужими интересами левые могут зайти достаточно далеко - вплоть до того, что желать гибели страны и народа, счастье которому левые как бы обязуются принести: вспомним ленинскую риторику и политику большевиков в отношении России во время Японской войны и Первой мировой.

В чем ложь социальной конструкции

В общем, трудно не согласиться с Пионером - толика особенного левого утопического самозванства присуща людям левацкой социальной психологии. И, наверное, не случайно, коммунистическое движение последних полутора столетий в значительной степени двигалось евреями - то есть людьми, для которых социальное и политическое самозванство, выступление от имени чужих интересов из каких-то абстрактных утопических целей является привычным делом: невероятные адаптивные способности евреев к чужим культурам и взглядам при сохранении себя самих хорошо известны. Однако, было бы неправильно принять определение Пионера за достаточное - в сущности, Пионер подметил только какое-то важное социально-психологическое свойство левизны и людей левого мировоззрения, но чем именно вызваны эти свойства и особенности левых и что есть левое мировоззрение не в своих проявлениях, а по существу - этот вопрос остается открытым.

Мне представляется, что здесь не нужно мудроствовать лукаво, и для понимания феномена левого мировоззрения следует просто внимательно посмотреть, за что конкретно исторические левые выступают и что именно они пытаются ниспровергнуть. Ведь если бы марксизм просто выступал за права трудящихся, мы бы не говорили здесь о какой-то особой левой идеологии и практике, претендующей на революционное переустройство мира и противопоставляющей себя некой правой практике и правому мировоззрению. Борьба трудящихся за свои права  - в том числе рабочих в промышленный век - не есть что-то новое и обязательно "левое", и даже марксистские историки признавали, что нередко борьба  эксплуатируемого класса "принимала реакционные формы" -  то есть была чужда какой-либо левизны.

Революционность марксизма как левой идеологии связана с попыткой ниспровержения всего "правого мира" и обещанием построить какой-то лучший - левый  - мир. И, видимо, в этих своих крайних, революционных проявлениях левое сознание и мировоззрение и следует изучать - так как именно в крайних формах суть всякой вещи и проявляется наиболее выпукло. Ведь понятно, что левая сущность марксизма вовсе не была завязана на "рабочем вопросе". Немецкие национал-социалисты - безусловно, правые в своих основах, которые были злейшими врагами левых и марксистов - точно так же могли сделать "рабочий вопрос" частью своей идеологии - но при этом они не становились ни на йоту более левыми.

Почему интеллектуалы поддерживают интервенции

Если мы внимательно посмотрим на крайние и революционные проявления левого сознания, то мы обнаружим, что борьба за права трудящихся - т.н. пролетариата - вовсе не явлется сутью левизны. Здесь, видимо, левая идеология и левый тип сознания просто нашли наиболее удобную социальную почву для строительства дееспособного левого коммунистического движения. В самом деле, в 19-начале 20 века, в век промышленной революции и радикального изменения всей социальной структуры общества в Европе, рабочий вопрос стоял чрезвычайно остро, и как его разрешить, строго говоря, было совершенно непонятно. Объявив пролетариат "авангардом человечества" - что, по меткому замечанию Пионера, было "циничным идеологическим хулиганством и философским хамством" - левый тип сознания просто нашел хорошую и удобную социальную и политическую почву для создания влиятельного левого политического движения. Коммунисты въехали в историю на "рабочем вопросе", но это вовсе не значит, что левое мировоззрение сводится к защите прав трудящихся - хотя Маркс и постарался предельно завязать левый тип сознания на права трудящихся, и все "творчество" Маркса имело своей целью именно это.

Но сегодня с тем же успехом левые по своему типу партии и левые по мировоззрению люди - интеллектуалы, политики, деятели культуры - борются, например, за права геев, за права женщин, за права мигрантов и всеобщую толерантность или же даже за права животных. Что общего между борьбой за права геев и животных с борьбой за права трудящихся? Кажется, ничего. Помимо того, что во всех этих движениях мы находим один и тот же левый тип сознания.

В чем же суть этого левого сознания и в чем именно он противостоит сознанию правому? Очевидно, во всех подобного рода левых движениях - от пролетарско-марксистского Коминтерна до гейского Нью-Эйджа - речь идет о защите чьих-то прав, которые, по мнению левых, каким-то образом нарушаются. Борьба за чьи-то права - это политический аусвайс всякого левого движения, по которому левые входят в политическую жизнь и политическую культуру. И чем более скандальными являются претезания левых по отстаиванию чьих-то прав - тем более радикальный и революционный характер приобретает левое движение.

Ведь провозглашение пролетариата историческим авангардом человечества Марксом в 19-м веке было не менее скандальным, шокирующим и вызывающим, чем сегодняшняя борьба за права геев. И не менее разрушительным - заметим - для основ всего общества. То есть очевидно также, что сутью левого мировоззрения вовсе не является желание справедливости или больших прав для кого-либо - важна вот эта именно революционность, возможность бросить вызов всем устоям современного общества, и геи сегодня для левых служат в точности той же цели, что в 19-начале 20-м веке для них служил пролетариат - то есть в качестве удобной социальной базы для приложения их левых идей и их левого мировоззрения.

Франкфуртская школа, марксизм и толерантность

И ничего нового, в сущности, здесь нет. Достаточно почитать "Манифест Коммунистчиеской партии" Маркса - этот катехезис и ярчайший субстрат левого сознания, - и мы поймем, что для "призрака коммунизма, который бродит по Европе", права трудящихся стоят на десятом месте и служат лишь поводом и почвой для революции, а сама коммунистическая революция подразумевает неччто гораздо большее, чем счастье каких-то обездоленных голодранцев, а именно - ниспровержение всех основ старого мира - и прежде всего, собственности, семьи и морали. Собственность, семья и мораль - это то, что для левых всегда было главной целью для атак и что они подвергают деструкции прежде всего - сначала идеологически, а потом - если левые гле-либо приходят к власти - и на практике.

Скажем, конечно, в сер. 19 века Маркс еще не мог объявить, что защита прав геев является целью коммунистического движения - по тем временам это было бы полным скандалом и ужасом, но семью Маркс уже объявил буржуазной ценностью, которая ничем не лучше проституции и которая должна быть уничтожена. То есть левая революционность вовсе не призвана добиться пересмотра прав для какой-либо группы. Напротив, сами эти группы, за права которых борются левые, являются только поводом для левацкой революционности, лишь некоей социальной базой, на которой левые разворачиват свою пропагандистскую, интеллектуальную и политическую деятельность. И чем более эта группа как-то противостоит основам общества, чем более революционные изменения предполагается внести для признания и обеспечения прав этой группы в существующий порядок, и чем более при этом подвергаются деструкции институты собственности, семьи и нравственных ценностей - тем лучше.

Собственно, именно отсюда и вытекает та особенность левацкой социальной психологии, которую так метко подметил Пионер - левые всегда выступают за чужие права, то есть им сущностно присуще какое-то особенное политическое самозванство. И если мы хотим понять, что такое левое мировоззрние и в чем оно противостоит правому - необходимо понять, что скрывается за этим утопическим левым самозванством и левацкой революционностью.

Таким образом, мы видим, что суть левого сознания вовсе не сводится к защите прав каких-либо социальных групп - строго говоря, левым абсолютно все равно, за чьи права бороться, важно лишь, чтобы эта борьба была окрашена в разрушительные революционные цвета и подразумевала радикальную деструкцию таких важных социальных институтов, как собственность, семья и мораль. Понятно, что бороться при этом лучше за права тех, кто и в самом деле находится в зависимом и несвободном состоянии - какой смысл бороться за права богачей, если они и так за себя могут постоять, и какой смысл бороться за "традиционную ориентацию", если она и так является чем-то естественным и понятным?

В чем ложь демократии?

Отсюда возникает первое важное преимущество леваков, которое позволяет им действовать достаточно эффективно: несмотря на то, что сами левые нацелены на разрушение всякой морали и нравственных авторитетов и выступают с позиций максимального нравственного релятивизма, вот это их выступление за права "униженных и оскорбленных" позволяет им привлекать определенные симпатии со стороны общества, так как всякая борьба за права "униженных и оскорбленных" отсылает нас к каким-то глубоким нравственным представлениям о справедливости и не может нравственно здорового человека оставить равнодушным. Ну это все известно - описание ужасов состояния бедняков и пролетариата и бездушности и порочности богачей было в центре внимания писателей левого мировоззрения в 19-м-20-м веке.

С тем же успехом они сегодня описывают страдания геев и грубость и бездушие людей "традиционной ориентации". Или же красочно живописуют о страданиях животных, если речь идет о каком-нибудь левацком экологическом движении или движении в защиту прав животных. Выступать в защиту слабых и гонимых (или же тех, кого таковыми представляют сами левые) - дело благодарное, есть в этом что-то высокое, благородное и нравственнное. Напротив же, выступать в защиту существующего положения вещей, объясняя, что в этом нет чьей-о злой воли и так устроен мир - дело неблагодарное и при этом всегда есть риск нарваться на обвинения в реакционизме, мракобесии, обскурантизме, мещанстве или в чем там еще левые обвниняли своих противников.

То есть в этом смысле позиция леваков всегда выигрышная. Правые нацисты Германии осуждены историей за свои преступления. Преступления коммунистов в России и в мире до сих пор по-настоящему не осуждены, и левые идеи - несмотря на очевидные практические итоги правления левых в мире - до сих пор ассоциируются с чем-то нравственным и гуманистическим, чуть ли даже не "христианским" по своему духу - ведь левые повсюду выступали в защиту слабых и гонимых, а в этом всегда есть толика чего-то возвышенного и человеческого. Мы вряд ли cможем что-нибудь сказать о гуманизме нацистов, а вот за левыми идеями всегда предполагается существование какого-то особого гуманизма - по типу гуманизма советского, несмотря на миллионные жертвы, ГУЛАГ и все прочее, на чем строился этот советский левацкий "гуманизм".

Но еще более выигрышной позиция леваков становится в эпоху перемен или каких-то катаклизмов или же когда существующий порядок вещей уже не устраивает многих. В таких условиях для того, чтобы мотивировать людей на серьезные поступки и серьезные перемены и в самом деле нужна идеология достаточно радикальная и революционная - ибо любое общество остается инертным и сохраняет определенное нежелание и страх перед переменами, даже когда многих существующий порядок вещей не устраивает. И вот в качестве революционной идеологии для перемен левацкие идеологемы часто находят большую популярность.

Путь зла

В самом деле, трудно быть решительным в переменах, когда основные ценности - собственности, семьи, каких-то нравственных представлений - остаются теми же. Левые, которые выступают за радикальную отмену всех этих институтов, в такой ситуации и в самом деле предстают авангардом революции, перемен и всяческого прогресса - ведь они призывают освободиться от всего этого как от глупых предрассудков и смело идти вперед. Не знаю уж куда - в коммунизм или в мир голубого счастья - но вперед. Утопическая революционность левого сознания в такие периоды находит особенно удобную почву в настроениях общества - даже если в массе своей люди никогда не были левыми и никогда прежде не разделяли какие-то положения и цели левых движений.

Проще говоря, левые очень уместны в качестве революционеров. Одной из проблем правых в Европе всегда была неспобность сформировать свою революционную правую идеологию, которую можно было бы противопоставить разрушительным идеям левым. История фашизма и нацизма в Европе - это, собственно, и была такая попытка правых что-то противопоставить левому движению коммунистов и социалистов, которые, конечно, в момент серьезных социальных трансформаций и на разрухе после Первой мировой войны смогли оседлать многие процессы того времени - в частности, уже упоминавшийся рабочий вопрос.

К чему это я? К тому, что из сказанного ранее, наверное, уже понятно, что левое сознание и левая идеология, строго говоря, являются чем-то ненормальным и нездоровым. Лично я не вижу какой-то дилеммы двух равноправных и сущностно однопорядковых взглядов но мир - левого и правого, которые во многом расходятся и противостоят друг другу, но при этом у каждого взгляда есть "своя правота". Я никакой правоты за левацким мировоззрением не нахожу в принципе. По-моему, это просто что-то вроде отклонения или психо-интеллектульного заболевания, и единственный возможный здравый взгляд на мир - это взгляд правый.

Но тогда возникает вопрос, почему же левое мировоззрение так устойчиво и играет такую большую роль в европейской интеллектуальной и политической жизни. То есть если это болезнь - а я считаю левизну именно чем-то вроде болезни, то нужно объяснить, как эта болезнь возникает и репродуцируется в обществе. Вот об этом я и написал пару своих соображений.

Ну а теперь пойдем дальше и попытаемся понять суть этой социально-ментальной болезни.

Теперь парочка соображений по существу вопроса  - что есть левое мировоззрение и в чем его радикальное отличие от мировоззрения правого.

У Пионера подобрана неплохая коллекция жжешных  постов на эту тему. Я бегло посмотрел, что разные люди писали на эту тему, и, как мне представляется, обнаружил ответ на этот вопрос у того же Пионера:

Так вот, для понимания дальнейших рассуждений следует решительно абстрагироваться от реально существующих «левых» и «правых» идеологий и политических течений. Наверно, можно было бы придумать иную терминологию, чем «левый» и «правый». Но, во-первых, не придумал, не смог. А во-вторых, некая глубинная связь данного ниже определения левизны и правизны с традиционными толкованиями всё-таки имеется.

ЛЕВЫХ и ПРАВЫХ отличает разное понимание свободы. Для правого стремление к свободе означает необходимость стать самому себе господином, а для левого – не допустить господства над собой.

Различия обоих мировоззрений могут показаться формальными в части политико-социальных предпочтений, статически их устремления во многом пересекаются и переплетаются. А вот в динамике подходов к решению проблем различия хорошо чувствуются. Пара примеров.

Правый для самозащиты граждан потребует ввести свободное владение оружием. Левый будет добиваться, чтобы оружие для всех стало труднодоступно.

Правый выступит против бедности, чтобы всякий полноценный гражданин имел возможность достойно зарабатывать своим трудом (или предпринимательством). Левый сделает упор на недопустимость существования чрезмерно богатых граждан.

http://pioneer-lj.livejournal.com/1163837.html

Суть проблемы состоит в том, что в обществе во все времена были сильные и слабые, богатые и бедные, властвующие и подчиненные. Естественно, для сильных, богатых и властвующих важно сохранить существующий порядок вещей и еще более упрочить свое положение. Для бедных же - как заметил еще Макиавелли - важно не столько добиться своего господства над богатыми, сколько обезопасить себя от дальнейшего порабощения и от еще большей зависимости от сильных и богатых.

Отсюда же вытекают два принципиально разных понимания понятия справедливости и равенства. Как писал еще Аристотель, равенство справедливо, если мы говорим о равенстве равных, и оно несправедливо, если мы говорим о равенстве неравных  - неравных по своей природе, способностям, талантам или же просто по благосостоянию. Понятно, что эти два понимания равенства и справедливости - которые условно можно назвать "аристократическим" и "демократическим" - всегда находятся в неразрешимом противоречии между собой. Справедливо ли, например, чтобы все люди пользовались одними и теми же правами? С одной стороны - конечно, ведь все люди по своей природе одинаковы, и разделение людей по привилегиям или правам всегда можно объявить нарушением "естественной природы", которое происходит в угоду узкой группы богачей или властвующих. А с другой стороны, понятно, что все люди разные, и если мы уравниваем в правах и почестях глупца и мудрого, благодетельного и порочного, доброго и злого, то разве не нарушаем мы тем самым эти самые естественные законы природы?

Или  - если взять конкретный экономический вопрос, по которому часто различают левые взгляды от правых: справедливо ли, что люди разделены по своему благосостоянии, и одни из них буквально купаются в роскоши и не знают, чем себя занять, а другие с утра до ночи работают, добывая насущный хлеб, но живут при этом в нищете и голоде, словно бы животные? С одной стороны, такое положение вещей вызывает у нас невольное неприятие, так как в этом мы усматриваем принижение самой природы человека, происходящее словно бы по злому произволению богачей. И тогда мы должны требовать максимального уравнивания людей в достатке. И именно таковы подходы левых в социальной и экономической политике.

А с другой стороны, разве это справделиво и разве это не принижает человеческую природу, что все люди обладают равным благосостоянием, независимо от своего труда и способностей, и разве подобное равенство не противоречит законам природы, где сильные, энергичные, деятельные, умные и трудолюбивые в итоге получают то же, что слабые, глупые и ленивые?

И примерно такой взгляд на экономические вопросы и социальную политику принято считать "правым", и правые политики и в самом деле выступают против каких-то специальных мер по неэкономическому распределению благ и богатства - по их мнению, справедливость в том и состоит, что "каждому - свое", и естественное разделение людей в ходе свободной экономической конкуренции или же по наследственным правам и привилегиям (в более раннюю, докапиталистическую, эпоху), по убеждению правых, только и позволяет обществу развиваться и двигаться вперед. Кто-то все равно должен быть богатым и править - и лучше, чтобы это делали те, кто в силу своих талантов и труда в ходе свободной конкуренции добился лучшего благосостояния, или же люди, которые веками составляли аристократию общества - таковы в целом взгляды, которые принято называть "правыми".

Мне представляется, что объективные основания дихотомии правого и левого мировоззрения лежат именно здесь. Дилемма бедных и богатых, демократического и олигархического понимания справедливости - вещь неизменная, и еще Аристотель подробно рассмотрел эту проблему. Но это, так сказать, объективные основания различия между правым и левым мировоззрением. А вот дальше начинается самое интересное.

Таким образом, объективные основания и предпосылки для левого и правого мировоззрения лежат в самом строении всякого социума, где всегда были и будут бедные и богатые, подвластные и правящие, слабые и сильные. И бедные и подвластные всегда более всего будут опасаться еще большей зависимости от богатых и властвующих, выступая за равенство и демократию и за ограничение власти богатых, а богатые и властвующие всегда будут исходить из понимания свободы как свободы "быть себе господином" и выступать с позиций справедливости всякого неравенства, стремясь установить аристократическое или олигархическое правление.

Но эти объективные основания всякого общества еще не создают сами по себе левого и правого мировоззрения. В греческих Афинах были демократические демагоги и партии, стремившиеся подчинить афинскую олигархию власти большинства и установить демократию, были там и сторонники олигархического или аристократического правления, и между ними шла напряженная борьба, с переменным успехом. Но левых и правых там не было. Не было их и в Риме - римских трибунов, выражавших интересы простого народа, плебса, никак нельзя назвать леваками, как нельзя назвать политиков, представлявших интересы римской олигархии и Сената, правыми. Тем более вряд ли мы можем найти левых и правых в европейском средневековье - тогда, в сущности, все люди были правыми по своему мировоззрению, а борьба крестьянства или простого народа против феодальных привилегий даже по признанию левых марксистских историков носила "реакционный характер" - то есть была далека от левацких представлений и левацкого мировоззрения.

Левое сознание - это явление относительно новое, и его появление связано в с вполне конкретными историческими условиями. Впервые политическое разделение на левых и правых произошло в период Французской революции, когда революционные массы из бедняков-санкюлотов, ставших главной пехотой революции, после казни короля начали политическую борьбу с представителями нарождавшейся французской буржуазии. Появление левого и правого мировоззрения нужно связывать с эпохой, когда с аристократическими привилегиями было покончено, и когда на место отживавшей свой век земельной аристократии стал претендовать новый господствующий класс, чье благосостояние основывалось не на земельной собственности и наследственных привилегиях, а на финансовом и промышленном капитале.

Тут нужно четко понимать, что было бы ошибкой отождествлять правое мировоззрение с консерватизмом, обскурантизмом и охранительством, а левое - с прогрессизмом и модернизмом. Консерватизм как особого рода идеология и мировоззрение был достоянием европейской земельной аристократии, и ему противостояли в тот момент две одинаково революционные идеологии: правая идеология буржуазии и левая идеология бедноты. Конечно, в европейском аристократическом консерватизме многое, почти все можно определить как правое по своему мировоззрению и основным представлениям, но ему противостояла уже другая правая идеология, вполне революционная и прогрессистская - идеология буржуазии. И появление правого и левого мировоззрением, строго говоря, нужно связывать с эпохой промышленной революции в Европе, когда само это разделение между бедными и богатыми уже существовало в совершенно иных условиях, в условиях, когда технический и научный прогресс стали главными двигателями в развитии общества, и когда прогрессизм и постоянные перемены во всех сферах общества стали нормой.

Только в тот момент, когда существовавший прежде тысячелетиями мир, в котором власть и богатство основывались на земельной собственности, вдруг "поплыл" и ему на смену пришло что-то принципиально иное, впервые возникает утопическое представление, что вместе с прежним миром может быть упразднено и само разделение на бедных и богатых, властвующих и подчиненных, и только тогда, строго говоря, и возникает левое мировоззрение. Теперь уже кажется, что бедные и подвластные могут не просто как-то ограничить власть богатых или найти какой-то компромисс с властвующими, а само это разделение на бедных и богатых, на властвующих и подчиненных, будучи достоянием уходящего в прошлое мира земельной собственности, может быть полностью упразднено. И только здесь впервые и возникает особого рода левацкий утопизм и специфическое левое мировоззрение.

В чем состояло отличие этого нового левацкого мировоззрения от всякого рода демократических и освободительных движений и эгалитаристского образа мыслей античности и средневековья? В частности и по отдельности многие идеи и мотивы, характерные для левацкого мировоззрения, мы можем найти и в предшествующий период. Так, например, понимание справедливости как демократического равенства вполне отчетливо проговаривается уже Аристотелем, а афинская полисная демократия вполне себе подчинила власти большинства свободных граждан местную олигархию - причем афинская демократия была в этом отношении достаточно радикальной. Идея об обобществлении женщин и детей встречается уже в "Государстве" Платона, а позже подобные идеи пытались реализовать на практике во множестве средневековых гностических сект. Некоторые леваки (не особо умные, впрочем) даже Иисуса Христа иногда называют "первым коммунистом" и отсылают к опыту раннего христианства, когда вся собственность принадлежала христианской общине и управлялась совместно. Любят леваки - особенно анархисты - ссылаться и на опыт крестьянских общин с общей собственностью и совместным ведением хозяйства.

Но все эти идеи и практики, существовашие в античности и средневековье, конечно, никакого отношения к левацкому мировоззрению не имеют. Скажем, у Платона в том же его "Государстве" мы находим довольно жесткую кастовую систему и разделение общества на совершенно отдельные классы (философов, стражников, земледельцев и ремесленников) - то есть самой идеи равенства у Платона нет, и в его государстве обобществление жен и детей имеет совершенно иные обоснования. Точно так же "обобществление" собственности в ранних христианских общинах и "обобществление" женщин и детей в некоторых средневековых сектах, или совместная собственность в некоторых крестьянских общинах - все это имело мало отношения к представлениям о равенстве и было вызвано совершенно иными соображениями или специфическими историческими условиями.

Основой же левого мировоззрения, как мне представляется, является идея о тотальном и всеобщем равенстве. Для чего левым, скажем, нужно уничтожение собственности, семьи и морали? Потому что собственность, семья и мораль служат основанием для неравенства. Пока есть собственность - будет разделение людей по благосостоянию. Пока есть семья - будет разделение людей на мужчин и женщин, на отдельные семьи, кланы, династии, народы и нации. Пока есть мораль - остается возможность для отличия нравственного от безнравственного, красивого от безобразного, доброго от злого. Другими словами, особенность левацкого сознания состоит в том, что идея равенства принимает в нем какие-то гипертрофированные утопические формы, и левые вовсе не ограничиваются равенством в политических правах или достатке - для них любое неравенство становится нетерпимым.

А теперь нам осталось сделать еще один, последний шаг для понимания сути левизны и левого мировоззрения. Но ведь любое неравенство основано на различении. Если есть высота - будут люди высокие и низкие. Если есть ширина, будут люди толстые и худые. Есть красота - будет прекрасное и безобразное. И вот это различие вещей и людей в мире, это качественное многообразие мира и становится для человека левого мировоззрения нетерпимым, оскорбляющим его существо. Левый по мировоззрению человек как бы всегда выступает от имени всего самого жалкого, ничтожного и уродливого, и объявляет, что, поскольку его ничтожество возможно только там, где есть что-то более высокое, сильное, нравственное и богатое и где возможен сам критерий для такого различения, то для учреждения справедливости в мире необходимо уничтожить всякое качественное различение, ибо только с уничтожением самого понятия денег и собственности исчезнет понятие бедности, с уничтожением красоты - исчезнет и представление об уродстве, с отменой высоты - станет невозможным узнать и низкое и т.д. Проще говоря, левацкое мировоззрение - это мировоззрение глубоко дегенеративное, которое претендует на уничтожение всякого различения в мире только потому, что в таком мире само представление о дегенеративности станет невозможным.

Объективные основания и предпосылки для понимания справедливости как равенства, как мы видели, есть в любом социуме. Но этого еще недостаточно для того, чтобы говорить о наличии какого-то специфического левого мировоззрения, и сама идея политического равенства и демократии и справедливости как равенства не может считаться левой. Точно так же и радикальные революционные перемены в обществе, связанные с исчезновением земельной аристократии, появлением нового господствующего класса и прогрессизмом промышленной эпохи стали только условиями для зарождения этого специфического левого взгляда на мир, но вовсе не его причинами. Да, конечно, первоначально левое мировоззрение всецело было связано с вопросом социального неравенства, а главным предметом забот и внимания леваков стали бедные, обездоленные и "пролетариат". Но суть левого мировоззрения состоит не в этом. Бедные и обездоленные стали лишь первым пробным камнем для приложения левого мировоззрения.

Суть же левого мировоззрения состоит в том, что для человека низкого - в самых разных смыслах этого слова, от низкого по благосостоянию до нравственных или эстетических качеств, вдруг стало нетерпимым это его осознание собственной низости. И он вдруг превратился в "униженного и оскорбленного". Квазимоды вылезли из своего подполья и заявили на весь мир, что мир, в котором возможно это их низкое состояние - несправедлив и негуманен, и что единственный способ построить более "справедливый" и "гуманный" мир состоит в том, чтобы отменить сами критерии низкого и высокого, хорошего и плохого. То есть отменить любое качественное различение людей и вещей - ибо только тогда люди станут по-настоящему равными и никто не будет чувствовать себя ущемленным и ущербным.

Конечно, мы должны согласиться, что быть бедным или горбатым - неприятно и нехорошо. Но правое мировоззрение, признавая это, вовсе не пытается отменить сам критерий бедности и красивости, а предлагает как-то сделать так, чтобы бедных и горбатых было поменьше, а богатых и красивых людей было побольше. Левое же мировоззрение предлагает свое специфически левое решение этой проблемы - оно требует отмены самого критерия бедности и красивости, оно требует забыть о том, что есть богатство, нравственность и красота - ведь только в этом случае люди станут равными по благосостоянию, и только тогда горбатые будут столь же прекрасны, что и красивые люди. Полюбить горбатых и уродливых людей можно только в случае, когда их горбатость перестанет различаться. И только тогда Квазимодо сможет избавиться от своих комплексов и претендовать на равных на сердце красавицы Эсмеральды. Впрочем, Эсмеральду левые тоже предлагают отменить - ведь различие между мужчинами и женщинам также может породить у кого-то неприятные эмоции и чувство несправедливости. Что ж, пусть тогда вместо Эсмеральды Квазимодо полюбит трогательного юношу Эсмеральда.

Итак, левое мировоззрение исходит из бунта бедных и ущербных против мира, в котором возможно само их обозначение как бедных и ущербных. Они требуют для себя "человеческого достоинства" и "гуманизма". А для этого левые требуют отменить всякое качественное различение людей и все, что делает возможным такое различение - ведь только тогда все люди и во всем станут "равными". Отсюда, собственно, и вытекает радикальное утопическое требование левых всеобщего равенства во всем.

Это очень нехорошее и разрушительное чувство. Мы вполне готовы признать, что "бедность - не порок", а ущербность человека в одном каком-то качестве еще вовсе не отменяет того, что, возможно, во всех остальных отношениях он вполне себе прекрасен. Но мы вовсе не готовы несовершенство нашего мира превратить в еще большее несовершенство, когда повсюду будет править убожество и серость. Мир несовершенен, но способы преодоления этого несовершенства левые и правые предлагают абсолютно разные. Путь, который предлагают левые - утопический и разрушительный, и ни к чему, кроме всеобщей деградации, он привести не может.

Возможно, кому-то мои выводы о социально-психологических основаниях левизны покажутся некорректными и неправильными. Но давайте просто посмотрим на суть левацких теорий и их политических практик, и вы увидите, что все сказанное мной - в точности соответствует истине. Чем закончилось правление коммунистов в России? Если попытаться как-то метафорически описать суть советских реалий, то лучше всего для этого подойдут такие прилагательные, как серость, убожество, бессилие и слабость. Реализация левых идей о равенстве выжгло в России все сильное, здоровое, деятельное и красивое. И на месте этого возникло какое-то царство всеобщей серости и ничтожества. Даже социальная справедливость в Совдепии приняла форму всеобщей фатальной бедности. Советский быт был связан с постоянным унижением и постоянной нехваткой всего. Советские города были сплошь серыми, как серой была вся советская жизнь. И само понятие о качестве - качестве жизни, качестве отдыха и качестве труда - куда-то бесследно исчезло. Быть советским человеком стало просто унизительно и постыдно, и при первой же возможности и ослаблении тотальной диктатуры множество советских людей бросились на поиски чего-то качественного и настоящего, проклиная все советское. Само понятие качественного труда и качественной жизни для советских людей было невозможным. Ибо левая идеология отменяет само понятие "качества" - и именно в этом и состоит ее суть.

Ну хорошо, допустим даже, что Совдепию строили какие-то неправильные левые - хотя строили ее, конечно, самые настоящие коммунисты и вполне по левацким рецептам. Но посмотрите, к чему сегодня сводится правление леваков в Европе и в мире. Про гей-движения уже было сказано ранее. Но ведь леваки идут сегодня много дальше, чем просто требования прав для геев - и в некоторых странах уже на полном серьезе отменяют мужской и женский пол, а вместо отцовства и материнства пишут "родитель номер 1" и "родитель номер два". Для левацкого мировоззрения даже раздение полов является нетерпимым, и даже здесь они пытаются насадить свое дегенеративное левацкое равенство. Про ювенальную политику во множестве стран, которые напрочь разрушают институт семьи, сегодня уже многие пишут.

Это на практике. А чем нас сегодня радуют левые интеллектулы? Вот есть такой очень популярный и "глубокий" левацкий французский философ - Мишель Фуко. Причем левый во всем - он был евреем и гомосексуалистом. Суть его философии сводится к попытке разрушить всякое различение на уровне мыслительных структур. У него не только субъект и объект уничтожаются, но и само различение вещей объявляется только каким-то своеволием злой человеческой природы.

Это образец глубочайшей паталогии и дегенератизма, но именно в этом и состоит вся суть левого мировоззрения. И мы находим все то же самое и в левацкой философии, и в левой эстетике, и в их политической практике. Во всем этом мы можем проследить совершенно четкую и последовательную логику левого мировоззрения - от Маркса до современных левых. И суть эта - уничтожение всякого различения, необходимость чего объясняется требованием справедливости и гуманизма. Да, это несколько странно, что идеология разрушения и дегенеративности стала в какой-то момент столь влиятельной в мире. Но - к ужасу своему - мы должны признать, что это именно так, и ничего, кроме деградации, левая идеология в виду не имеет, и, в конечном счете, левое мировоззрение есть мировоззрение дегенератов или тех, кто желает деградации мира. И опасность этой идеологии состоит в том, что она находит удобные основания в самом феномене общества, и в том, что она всегда может мобилизовать в свою поддержку множество ущербных, дегенератов и просто разрушителей, которые есть в любом обществе - от определенного круга интеллектуалов и богемы до самых общественных низов.

Логику левого мировоззрения и суть специфического левацкого "гуманизма" можно проиллюстрировать достаточно наглядно - чтобы в этом вопросе все окончательно стало ясно и если в правильности сказанного мной о сути левачества кто-то еще сомневается.

Представьте, например, что в поле зрения левака попадает какой-нибудь бедняк. "Посмотрите! - кричит левак, - вы только посмотрите на этого беднягу! Он плохо одет и плохо питается! Он страдает! Но страдает он не только от голода и холода, но и от униженности своего состояния!" А дальше следует фирменный левацкий заход. "Но ведь он тоже человек! Он во всем такой же, как и все остальные, и разве это справедливо и гуманно и не позорно ли это для нас всех, что этот тоже-человек находится в таком положении!" - кричит левак.

"Да, это прискорбное зрелище, но что вы предлагаете?" - спрашивают левака люди вокруг. И вот тут выясняется, что для левака решение проблемы видится в отмене богатства и бедности как таковых - ибо ведь и в самом деле, пока есть богатые и бедные, видимо, будут люди, которых их положение бедных нравственно угнетает и унижает. А дальше следуют левые рецепты - отмена собственности, максимальное уравнивание доходов, иногда даже отмена денег и ликвидация богачей как класса. Ну и все это, конечно, не без крови, насилия и прочих известных нам вещей - но ведь гуманизм того стоит! Ну а потом тоже уже известно что: полное стирание качества в коммунистическом обществе - качества труда, качества жизни и прочего. Уничтожение качественного различия в достатке немедленно приводит к драматической деградации всего общества, построенного по левацким рецептам.

Или вот в поле зрения левака попадает гомосексуалист. "Посмотрите! - кричит левак, - вы только посмотрите на этого бедягу! Он не может открыто признать, что он гей, и постоянно живет среди гомофобов, которые над ним насмехаются и не принимают его таким какой он есть! Он очень страдает! Но ведь он тоже человек!" А дальше леваки разворачивают свою бурную гуманистическую деятельность, в результате которой рушится сам институт семьи, отменяется отцовство и материнство, геи и лесбиянки воспитывают приемных детей, калеча их души, а количество писхов и неадекватов в обществе растет как снежный ком.

Левак добрался до детей. "Посмотрите! - кричит он, - разве вы не видите, как их обжают их родители! Но ведь дети - тоже люди!" И скоро повсюду вводится ювенальная юстиция - по сути мягкая форма обобществления детей, родителей лишают их прав и тысячи детей воспитываются в чужих семьях или в казенных учреждениях.

В поле левака попал гастарбайтер из Средней Азии или из Северной Африки. "Посмотрите! - снова кричит левак, - этот бедняга плохо кушает и не имеет достойного жилья! Но ведь он тоже человек! " И вот уже левацкие политики заговорили об упрощенном режиме натурализации, требуют предоставить гастарбайтерам права и социальные пособия. И немедленно стирается качественное различие между народами - культурное и историческое, а само национальное различие объявляется временным пережитком прошлого.

В поле зрения левака, наконец, попадает котик. "Посмотрите! - кричит левак, - этот котик страдает, потому что его злая хозяйка плохо с ним обращается! Но ведь он тоже...но ведь он тоже живое существо!" Ну и дальше следует список рецептов от левака, в результате которых сами люди низводятся до уровня животных и приравниваются к ним.

Таким образом, во всех эти случаях мы видим, что левак исходит из вполне конкретного мировоззрения, которое требует отмены всякого качественного различения людей. И понятно, что во всех этиx случаях левая политика приводит только к деградации общества, общественных отношений и живущих в этом обществе людей. Но ни одна из проблем по сути не решается, а только обостряется еще больше или же принимает какие-то паталогические формы. И все это - под специфическую левацкую гуманистическую риторику. Вот это левацкое "они тоже люди" становится поводом для извращения самой природы вещей и насаждения какого-то особенного левацкого идиотизма.

И это все вовсе не карикатура на левых. Это буквально так. Скажем, совершенно очевидно, что вся наша этнолиберальная россиянская интеллигенция - левая по своему мировоззрению и происхождению. И ведь они буквально именно так и устраивали свои "антифашистские" акции - под плакатиками "я-тоже-грузин", "я-тоже-узбек" и т.д. Тем самым как бы намекая, что они, этнолибералы - люди, и грузины и узбеки - тоже люди, а потому русских в России нет и нет никакого различия людей по национальности.

Или вот скандально известная художница современного искусства Лена Хейдес. Она как-то выложила слово "истина" дерьмом. В чем смысл этой инсталляции? Да вот в этом самом: истины нет, нет никакого различения между вещами и людьми, и все, кто утверждает что-то иное - дерьмо и фашисты. То есть мы находим здесь выражение все той же глубинной левацкой идеи и психологии.

http://runo-lj.livejournal.com/526983.html

Опубликовано 30 Авг 2017 в 14:00. Рубрика: Внутренняя политика. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.