Серия терактов в Париже показала, что террористы внешне могут совсем не выделяться. По крайне мере трое из боевиков вообще были гражданами Франции. Чем отличаются джихадисты от нормальных людей, по какой логике они действуют?

Исследователи предпринимают попытки проникнуть в особенности психологии террористов, хотя актуальных и полноценных научных трудов на эту тему по-прежнему нет, поэтому приходится прибегать к обобщающим. Так, сотрудники американского ФБР опубликовали на эту тему статью в научном журнале Violence and Gender. Специалисты считают насилие психологической потребностью членов ИГ, отмечая его целенаправленность, скоординированность и хладнокровность. Террористы «Исламского государства» (запрещено в России) практикуют так называемое «инструментальное насилие», пытаясь добиться конструктивных, на их взгляд, целей. Отвергая ненасильственные методы, они действуют посредством наихудших возможных инструментов.

Сочетание эмпатии и хладнокровия в отношении жертв позволяет предположить, что боевики являются психопатами. По мнению ученых, в пользу этого говорит полное отсутствие чувства вины и подчеркнутая театральность, с которой джихадисты подают свои преступления. Однако как отмечают исследователи, психопатов в террористических организациях единицы — обычно к боевикам присоединяются психически здоровые люди.

В чем ложь утверждений, говорящих что
Ислам религия мира
в статье:

Почему ислам религия войны
Причины того что европейцы и жители Востока несовместимы
в статье:

Почему мусульмане агрессивны

Важная черта, присущая большинству джихадистов — нарциссизм. Часто они идут в боевики, руководствуясь не политическими и идеологическими мотивами, а для того, чтобы реализовать свои психологические потребности. Специалисты отмечают, что джихад и убийства для этих людей — всего лишь «зеркала», подтверждающие факт собственного бытия. Лидеры утоляют жажду внимания за счет управления «халифатом», рядовые бойцы довольствуются тем, что видят достижимость идеального, на их взгляд, мира, и тем, что они — его неотъемлемая часть.

Возникает закономерность: чем чаще боевики прибегают к чрезмерному насилию, тем громче они заявляют о своей деятельности. С момента провозглашения «халифата» (и несколько раньше) боевики ИГ воспринимают террор и его видеосъемку как нечто нормальное и эффективное. Легитимизация террора обеспечивается двумя факторами: субординацией, то есть подчинением лидеру, и нежеланием видеть в своих жертвах людей.

В 1963 году автор теории «шести рукопожатий», американский психолог Стэнли Милграм подтвердил правильность этой схемы, доказав, что необходимость повиновения авторитетам укоренилась в сознании людей настолько глубоко, что в большинстве случаев они продолжают выполнять указания лидера или начальника, несмотря на моральные страдания, причиняемые в результате этого другим людям, и сильный внутренний конфликт, сопутствующий их деяниям. Впоследствии эксперимент повторили в Нидерландах, Германии, Испании, Италии, Австрии и Иордании и ряде других стран. Результат был тем же.

Проблема вербовки и возврата боевиков-террористов:
опыт Европы и перспективы России

В статье:
Как борются с возвращением экстремистов в Европу

Имеет место и деперсонализация: участники террористической группы перестают воспринимать себя как личности, что приводит к сплочению боевиков и готовности многих из них пожертвовать своими жизнями. В опубликованной в журнале Journal of Personality and Social Psychology в 1994 году знаковой работе американских психологов конфликт отдельных индивидуумов с обществом рассматривается как когнитивная схема, основанная на семантической связи несовместимых значений. Причем выделяются как когнитивные, так и мотивационные факторы.

Другой вопрос — что делает людей такими? Еще в 2006 году американские психологи опубликовали статью в журнале Journal of Child and Family Studies. В ней они отметили, что жестокость порождает другая жестокость: дети, с которыми сурово ведут себя родители и учителя, вырастают агрессивными. Кроме того, недавние исследования, о которых писала «Лента.ру», показали, что дети религиозных родителей могут быть жадными, жестокими и нетерпимыми.

В случае с ИГ и вступающими в эту организацию бойцами выявленные закономерности играют важную роль: недавние жертвы вырастают с уверенностью, что теперь в позиции жертвы должны быть другие.

Россия - наиболее ваххабитские регионы.
Подробнее в докладе

Карта этнорелигиозных угроз
И в статье
Ваххабизм в России

На ожесточении джихадистов сказывается и биохимия. Американские ученые, опубликовавшие работу в Proceedings of the National Academy of Sciences, выяснили, что когда люди находятся внутри какой-то группы, у них повышается уровень гормона окситоцина. Результат — улучшение настроения, усиление морального духа внутри группы. С другой стороны, этот же процесс провоцирует агрессию в отношении всех, кто вне группы. Таким образом, самоидентификация себя с джихадистами заставляет человека демонизировать остальных и не считать их за людей.

Особенно значима в контексте группы религиозность. Исследователи из США опубликовали статью в Psychological Science. В ней они утверждают, что при несовместимости религиозных ценностей и ограниченности ресурсов люди одной религии склонны к агрессивности в отношении представителей другой религии. Это происходит, даже если последствия такой агрессии нанесут серьезный ущерб тем, кто наносит удар первым.

Эсхатология, заявления о том, что ИГ приближает конец света — важная часть доктрины ИГ, также обуславливающая поведение членов организации. Так, проведенные в области психологии социальных ситуаций эксперименты показали, что субъективно переживаемый дефицит времени (когда временная перспектива сужена до границы между настоящим и будущим) резко повышает вероятность агрессии. Если перспективу сузить исключительно до настоящего, можно достичь максимального уровня агрессии среди отдельной группы.

ислам

Отношение к нациям и возможен ли национализм в исламе:
Ислам о национализме

Месть — тоже один из движущих террористами мотивов, но она, по мнению ученых, опубликовавшихся в Journal of Personality and Social Psychology, на самом деле не приносит облегчения, поскольку лишь увеличивает уровень гнева и страданий. Аналогичная ситуация наблюдается и с другой стороны: европейцы требуют найти террористов и проецируют свой гнев на беженцев. Но даже если принять радикальные меры в отношении мигрантов, облегчения не произойдет — сработают все те же механизмы.

Отправиться в Сирию казахстанцев заставляет влияние религиозных вербовщиков, считает болгарский профессор Татяна Дронзина. Радио Азаттык первым ознакомился с результатами ее работы по изучению мотивов, повлиявших на решение вступить в ряды исламских боевиков.

Доктор политических наук Софийского университета Татяна Дронзина, которая работает преподавателем в Евразийском национальном университете в Астане и директором Института мира, конфликтов и медиации в Академии "Кокше" в Кокшетау, попыталась восстановить жизненные истории "джихадистов" по информации в казахстанской и международной прессе. Идентифицированы 35 человек, из них 25 сражались или продолжают сражаться в Сирии на стороне группировок "Исламское государство" или "Фронта ан-Нусра", и остальные десять - это их жены и дети.

ислам

Отношение к собственности иноверцев в Исламе в статье:
Собственность неверных в исламе

Жизненные истории боевиков анализировались по 14 показателям: демографическим, религиозным, наличия образования, профессии и другим.

Согласно выводам исследования, "казахские джихадисты" - это в основном мужчины в возрасте 26-36 лет. Cамому молодому - 20 лет, а самому старшему - 43 года. Большинство из них женаты и имеют по два-три ребенка. На войну в Сирию они отправились из разных регионов Казахстана: Караганды, Астаны, Актобе, Алматы, Восточно-Казахстанской, Южно-Казахстанской и Павлодарской областей.

Мы не можем сказать, что это только молодые люди, которые неразумно приняли свое решение. Это зрелые мужчины. Существует такая установка в казахстанском обществе, что запад и юг являются более уязвимыми для террористических идей. Однако оказывается, что это не так. Наоборот, даже сильно русифицированные районы, которые считались вроде иммунизированными от экстремистских идей, говорят об обратном. Достаточно много людей уехало в Сирию из Карагандинской области: Жезказгана, Сатпаева, Кенгира, - говорит Татяна Дронзина.

До отъезда в Сирию девять из 25 исследуемых "джихадистов" имели только среднее образование, шесть из них обучались в университетах, трое - в профессиональных колледжах.

ислам

Положение иноверцев при шариате, подробнее в статье:
Что такое джизья?

- Отвергаем то, что это неграмотные люди, которые куда-то отправились из-за своей неграмотности. По тем данным, которые я читала, что в Казахстане задержано 166 человек за терроризм, утверждается, что 80 процентов из них - безработные. Однако из этих 25 человек трое имели свой бизнес, который шел неплохо, - говорит Татяна Дронзина.

Из 25 боевиков профессор нашла информацию об экономическом статусе 15 человек. И обнаружила, что среди тех, кто уехал в Сирию, есть директор музея, инженер с крупного предприятия, есть шахтеры, водители, повара. Говорит, что эти люди не являлись безработными или бедными, лишь были недовольны своим экономическим положением.

"Я нашла информацию только об одном среди них, у которого было безнадежное экономическое положение, потому что он попал в долговую яму. И еще два "джихадиста", у которых были отягчающие обстоятельства: у одного жена болела и он очень много платил за лечение, а другой должен был содержать семью брата-диабетика, который не мог работать", - говорит Татяна Дронзина.

Это исследование показало: сама бедность не ведет к терроризму, все зависит от того, как бедность переваривается в умах людей и к каким выводам они приходят.

ислам

Отношение к атеистам и другим религиям в Исламе в статье:
Что говорит Коран про иноверцев

В исследовании Татяны Дронзиной говорится, что люди, ставшие "джихадистами", первоначально начинали с чтения намаза пять раз день, потом стали носить бороду, бросили прежнюю работу и изолировались от старого круга общения. Своих жен они заставляли носить хиджабы (мусульманские платки), хотя не всегда их супруги на это были согласны. Своим родным "джихадисты" говорили, что надо жить по законам шариата.

- Был такой случай с одним молодым человеком из Алматы, который учился в хорошей школе. Он порвал все отношения, с кем раньше общался. Это тот же самый механизм вербовки со стороны сект, несмотря на то христианские или мусульманские, они действуют таким образом. Изменения происходили на протяжении долгого времени. Семья и друзья заметили их, но не восприняли их как опасные. Может быть, причина в том, что последние годы утвердился такой взгляд, что все, что делается с исламом, - все хорошо, - говорит Татяна Дронзина.

При этом, как отмечается в исследовании, никто из "джихадистов", по словам их родных, не проявлял наклонностей к насилию или агрессии. Их описывают как послушных и любезных, человеколюбивых, готовых помочь. Некоторые из них никогда в жизни не держали оружия, так как не служили даже в армии. По словам отца одного 27-летнего боевика, его сын до отъезда в Сирию проводил очень много времени у мечети, помогал бедным: покупал им еду или приводил их домой на ночлег.

ислам

Отношение ко лжи в Исламе подробнее в статье:
Разрешена ли ложь в исламе?

Причину отъезда "джихадистов" в Сирию профессор Татяна Дронзин видит в том, что они попали под вербовку людей из радикальных религиозных объединений. Некоторые из них, по ее словам, были завербованы за границей (в Турции и Египте), а другие - в Казахстане.

- Один из боевиков говорит, что, когда его вербовали в арабской стране, у него возникло желание бороться против неверных, грешников. Но он в то же время говорит, что возникло желание бороться и против правящих. Он говорит: "Мы боролись, чтобы построить "Исламское государство", также было и желание действовать, участвовать в "джихаде". Тут переплетается и религиозный и политический мотив. Один из тех, кто сейчас отбывает наказание в тюрьме, рассказал, что ему обещали хорошие деньги, а когда он уже оказался в Сирии, они жили в полуразрушенном доме, а гуманитарные миссии привозили им еду, потому что у них ничего не было, - говорит профессор Татяна Дронзина.

Первая видеозапись о "150 казахских джихадистах в Сирии" появилась в Интернете более года назад. Некоторых из его героев узнали родные. Азаттык смог тогда найти и идентифицировать некоторых из этих "джихадистов" и их семей.

В прошлом месяце радикальная группировка "Исламское государство" выпустила шокирующую видеозапись военной тренировки несовершеннолетних, утверждающих, что они из Казахстана.

Подробно об организации ИГИЛ
в статье:
Анатомия ИГИЛ подробно
А также в статье:
Как создавалось ИГИЛ
А также еще:
Анализ по ИГИЛ

Власти Казахстана в этом году заявили, что в экстремистской организации "Исламское государство" состоит 300 граждан Казахстана, половина из которых женщины.

Террористы не являются бедными и обездоленными людьми. Такого мнения придерживается профессор Татьяна Дронзина, которая является членом Международной ассоциации исследователей терроризма, сообщает Tengrinews.kz

Говоря о теориях возникновения терроризма, она отметила, что есть утверждение, что в основе терроризма сидит бедность, социальные проблемы и социальная неустроенность, но по ее мнению, это не так. В качестве подтверждения своих слов, она привела биографию казахстанки Нургуль Ахмадиевой, которая была замечена на скандальном видеоролике о якобы казахстанских боевиках в Сирии.

"Я обратила внимание на ее биографию, поскольку я занимаюсь специально женским терроризмом. Ей 35 лет, она уехала в Сирию со своим мужем. Родилась и выросла в Алма-Ате. Высшее образование, работает не по специальности. 4 года назад вместе со своим мужем ушла в религию. Нет сведений о наличии детей. Может быть нам пора отказаться от утверждений, что обязательно те, которые уходят в религию - это обязательно обездоленные, бедные, непрофессиональные люди. Как вы видите, перед нами человек с высшим образованием", - отметила она в ходе экспертного обсуждения на тему: "Тренды в глобальном терроризме: Центрально-Азиатский аспект".

Основы работы экстремистов Халифата с населением
в статье
Как работает пропаганда ИГИЛ

"Я так поняла, что в Казахстане есть много сторонников этой теории (о связи терроризма с бедностью - Прим.автора), и во многих исследовательских документах по терроризму это отмечается, как одна из основных, если не основная проблема возникновения терроризма. Конечно, никто не будет отрицать, что каким-нибудь образом бедность и социальная проблематика связаны с терроризмом, но позвольте мне вам напомнить, что в мировой исследовательской литературе до сих пор ученые так и не нашли решительных аргументов, которые связывают терроризм с бедностью, то есть сама бедность не может генерировать терроризм", - считает Дронзина.

Если взглянуть на индекс человеческого развития ООН, говорит она, то можно заметить, что самые бедные страны не являются странами, где процветает терроризм. Также профессор Дронзина является противницей термина "религиозный экстремизм". По ее глубокому убеждению, терроризм не связан с религией, по крайне мере, она таких доказательств найти не смогла. В мировой научной среде, говорит она, есть другие понятия: радикализм, фундаментализм, религиозно-мотивированный терроризм, религиозно-легитимированный терроризм.

"Скорее всего религия используется как символический ресурс, а не является оправданием терроризма. Я не нашла доказательств тому, что религия является основным мотивом для террористического акта. И даже, если такой мотив был бы на индивидуальном уровне, это ни в коем случае не является мотивом на организационном уровне", - отмечает она. И отсылает всех сомневающихся к уставам террористических организаций.

ислам

Отношение к науке в исламе в статье:
Исламские научные достижения

"Их цель не заключается в том, чтобы они были туроператорами в рай, то есть целью данных организаций не является, чтобы они обеспечили данному террористу возможность попасть в рай. Их цель - достичь каких-то специальных политических мотивов, и они их достигают", - заявляет она.

Говоря о теориях возникновения терроризма, она также назвала психиатрическую теорию Чезаре Ломброзо. "До сих пор эта теория пользуется определенным влиянием. Чезаре Ломброзо говорит, что террорист - это больной человек. Если он хочет убивать, если он хочет отнимать человеческие жизни, если он хочет распространять насилие - это больной человек, это отклонение от нормального, это отклонение от правильного человеческого поведения", - отмечает она.

В целом же Татьяна Дронзина считает, что Казахстан сегодня уязвимая для терроризма страна в силу того, что экономика нашей страны развивается очень динамично. "Обратная сторона экономического развития - это как раз и возникновение насилия в определенной ситуации. Нельзя отрицать, что в такой бурно развивающейся стране как Казахстан, есть слои населения, которые проигрывают от этого развития, потому что они остаются за бортом или они просто его не понимают. С этой точки зрения Казахстан - уязвимая для терроризма страна", - заключила она.

Марк Сейджмен, профессор социологии Пенсильванского университета, советник правительства США по борьбе с терроризмом, автор книги Understanding Terrorist Network, представил на международной конференции в Вашингтоне свой доклад, основанный на анализе 382 досье террористов, имеющих прямое отношение к сети, именуемой "Аль-Каидой", тесно связанных с Усамой бен Ладеном, аль-Завахири, аль-Рашиди, египетской группой "Исламский джихад", "Джемайа Исламия" и филиппинской "Абу Сайаф".

ислам

Еще немного об Исламе в статье:
Почему деградируют мусульмане?

Анализ Сейджмена не включал чеченцев, палестинцев, кашмирских боевиков. Он был сосредоточен, таким образом, не на тех террористах, чьи акты террора направлены против собственных правительств, а на тех, которые действуют глобально и не привязаны к какой-либо конкретной территории. Сейджмен называет этих террористов членами социального движения так называемого «Глобального джихада салафи». Салафисты отстаивают самую «аутентичную» и жесткую интерпретацию Корана и скептически относятся к поздним инновациям, которые рассматривают как еретические отступления от изначального пророческого послания.

Сейджмен считает, что есть смысл выделить "Глобальный джихад салафи" как одну из главных стратегий исламского джихада. Впервые она была публично озвучена Усамой бен Ладеном в его фетве 1996 года, в которой он назвал приоритетной борьбу с "дальним врагом", то есть с Западом и в особенности с США и Израилем. После поражения "дальнего врага" джихад должен распространиться на "врага ближнего", на собственные продажные правительства, существующие лишь благодаря западной поддержке.

Бен Ладен призвал к нанесению врагу максимально возможного ущерба, то есть говорить с Западом на языке насилия, на том единственном языке, который Запад, по мнению Бен Ладена, понимает. При этом в качестве основного инструмента джихада он выбрал "мученические операции" смертников.

По мнению профессора Сейджмена, к последователям бен Ладена не подходят ярлыки злых религиозных фанатиков. Это хорошо образованные, состоятельные, космополитичные, женатые, работающие профессионалы, не страдающие психическими заболеваниями. Сейджмен, упоминая расхожие мнения о террористах, изображающие их как совершенно чуждых западной культуре, заявил, что «к сожалению, они от нас не отличаются».

Представление, что бедность является основным стимулом, позволяющим рекрутировать новых членов в террористическую сеть, по мнению Сейджмена, мягко говоря, упрощает картину. Большинство членов "Аль-Каиды" принадлежит к среднему и высшему классу: 17,6 % — к высшему классу, 54% — к среднему, 27,5% — к низшему классу. Лишь 16,7 % имеют неоконченное среднее образование, 12,1% — среднее, 28,8% обучались в колледже, а 33% окончили колледж, 9% имеют ученую степень. Вопреки распространенному мнению, что вербовка членов террористических групп происходит в фундаменталистских исламских школах, лишь 9,4% террористов имели религиозное образование, все остальные — исключительно светское.

Среди членов сети не было обнаружено ни безработных, ни бродяг, пришедших к террору в поисках денег или славы. Их можно скорее охарактеризовать как квалифицированных профессионалов при хорошей работе: 42, 5% — врачи, юристы, учителя и пр., 32,8% — профессионалы средней квалификации и только 32,8% не имеют специальной квалификации. Причем к последней категории принадлежат в основном арабы, выходцы из Магриба (Марокко, Алжир и Тунис).

Обращает на себя внимание тот факт, что в деятельность террористических организаций вовлечена главным образом молодежь. Средний возраст активистов — 25,7 года. Даже в Центральном штабе средний возраст составляет 27,9 года. На основе доступной информации о семейном статусе членов террористических группировок можно сказать, что 73% из них женаты и многие из них имеют детей. Мало кто из террористов был когда-либо вовлечен в криминальную деятельность или привлекался к суду за уголовные преступления. Есть, правда, несколько исключений среди некоторых менее благоденствующих магрибских арабов, но и они совершали мелкие преступления, вроде мошенничества с кредитными карточками и отмывания денег.

На Западе, как говорит Сейджмен, широко распространено клише: «Именно люди незападных культур и неразвитых регионов способны испытывать большое удовольствие от больших злодеяний». Однако исследования Сейджмена свидетельствуют о том, что большинство современных террористов достаточно вестернизированы и состоятельны: "Большинство этих ребят принадлежит к элите своих стран и очень похожи на некоторых из нас на Западе", поэтому-то их трудно принять за "других" или "чужаков». Но почему же эти похожие на нас молодые люди, образованные и состоятельные, психически уравновешенные и успешно социализированные, выбирают путь абсолютного нигилизма и массовых убийств мирного населения?

Сейджмен, далекий от спекуляций и предпочитающий только фактические свидетельства, считает, что давать исчерпывающие ответы на подобного рода вопросы преждевременно. Однако он обращает внимание на одну деталь, которая больше других отличает "глобальных террористов" "Аль-Каиды" от групп пакистанских фундаменталистов, талибов или чеченских боевиков: эти люди — интернационалисты, «граждане глобальной деревни», покинувшие родные места и пустившиеся в путешествие, некоторые из них — на Запад. Оказывается, 70% из них стали радикалами-исламистами и присоединились к джихаду за пределами родины, главным образом в западных странах. Характерно, что они были рекрутированы или, скорее, "рекрутировали самих себя", будучи посланы как представители элит собственных стран на учебу в США, Германию, Англию или Францию.

Один из вожаков террористической атаки 11 сентября 2001 г., Мохамед Атта, был студентом, выехавшим из Египта в Гамбург для изучения архитектуры. В Германии он организовал ячейку, координировавшую осуществление операции. Другая типичная судьба алькаидовца — выезд в благополучные западные страны в поисках материального успеха. Как правило, магрибские арабы эмигрировали в Испанию, Францию, Италию или Великобританию в поисках хорошо оплачиваемой работы. Многие из них стали гражданами этих стран, причем, по подсчетам Сейджмена, 10% выросли уже на «новой родине».

Магрибские арабы и выходцы из центральных арабских стран (Египта, Саудовской Аравии, Йемена, Кувейта) социально и географически мобильны. Некоторые из них говорят на трех-четырех языках. Их космополитизм резко отличается от локальной культуры членов фундаменталистских движений вроде "Талибана". Более того, активисты "Аль-Каиды" относятся к талибам несколько свысока, как к стаду необразованных мужланов, не умеющих ни читать, ни писать. Сейджмен отмечает, что среди «глобальных террористов» нет ни одного выходца из Афганистана. И это замечание не случайно. В свете перечисленных фактов очень трудно, замечает аналитик, говорить о том, что терроризм пришел на Запад откуда-то извне. Поэтому война с терроризмом за пределами западного мира — в Афганистане или Ираке — бьет мимо своей цели.

Халид Шейх Мохаммед, по всей видимости, один из ведущих организаторов атаки 11 сентября, был студентом Университета Северной Каролины. Ахмед Омар Шейх, осужденный за убийство журналиста Дэвида Перла, учился в престижной Forest School в Лондоне и посещал Лондонскую школу экономики. Как правило, "глобальные террористы" — это люди, оторванные от своих традиционных связей и культур. Многие из них тосковали по родине, чувствовали себя глубоко одинокими, маргинализированными и отвергнутыми обществом в странах пребывания. Они приходили в мечеть не столько из религиозных побуждений, сколько в поисках товарищей и друзей. Там они и обретали единомышленников. В мечетях они слышали радикальные проповеди об упадке и кризисе западных ценностей, о жадности и эгоизме туземцев, что в целом могло стать правдоподобным объяснением их отчужденности и одиночества в западном мире. Ностальгирующие арабы и азиаты начали создавать свою собственную субкультуру.

Неспособность западной культуры интегрировать иммигрантов действительно свидетельствует о болезненном кризисе этого общества. Терроризм, выпестованный не в Кабуле или Каире, а в Лондоне, Париже или Нью-Йорке,— не результат проникновения на Запад мусульманских фанатиков, а следствие неспособности институтов западного общества обеспечить индивидов прочным чувством идентичности, считает Сейджмен. Арабы и другие иммигранты могут чувствовать это гораздо острее, чем коренные европейцы или американцы, но атомизация и отчуждение коснулись практически каждого гражданина «процветающих» демократий. Поэтому идеологической основой такого нового явления, как «глобальный терроризм», может в будущем стать любой другой фундаментализм, не только исламской чеканки.

https://lenta.ru/articles/2015/11/16/personalisis/

http://rus.azattyk.org/a/26734768.html

https://regnum.ru/news/polit/1811409.html

http://diplomba.ru/work/117130