На старте XXI века Испания попала в водоворот кризис­ных испытаний и вступила в полосу тяжелых, затяжных финансо­во-экономических и социальных пот­рясений. Страна сталкивается с фунда­ментальными проблемами не только конъюнктурного, но и структурного характера. Это обстоятельство ощу­тимо затрудняет и тормозит процесс преодоления кризиса, а также выход на траекторию восстановительного роста. Хозяйственная рецессия, в свою очередь, вызвала к жизни немало но­вых проблем, в том числе внутриполи­тических.

На глубоких и болезненных кризисных разломах оппозиционные партии пытаются приобрести полити­ческие дивиденды — подобно тому, как это делала правящая ныне Народная партия, когда находилась в оппозиции и атаковала правительство социалис­тов. Такая обстановка препятствует вы­работке национального консенсуса в вопросах антикризисной стратегии и дестабилизирует положение в стране.

Другая серьезная угроза — оживление сепаратистских настроений, прежде всего в Каталонии — самом развитом регионе Испании. Главная опасность каталонского сепаратизма в том, что он политически разъедает конститу­ционные основы территориальной организации испанского государства, открыто угрожает целостности стра­ны, которая оказалась на пороге неуп­равляемости и хаоса.

Основная причина европейской политики 20 века
в статье

Леваки и марксисты побеждают в Европе
Так же в статье
Франкфуртская школа, марксизм и толерантность

Все эти (и многие другие) разно­образные проблемы и вызовы в ус­ловиях рецессии завязались в один тугой узел. По сути, испанская нация столкнулась с износом прежней па­радигмы общественного развития и необходимостью ее трансформации. Это обстоятельство оттенило сохра­няющиеся признаки относительной периферийности ее положения в Ев­ропейском Союзе и поместило стра­ну в эпицентр европейского кризиса. В известном смысле именно от раз­вития событий в Испании во многом зависит судьба еврозоны и всего ин­теграционного проекта, реализуемого в рамках Евросоюза.

Вдогонку за упущенным временем

Для Испании XXI век в социаль­но-экономическом и политическом смысле начался с наступлением ми­рового финансового кризиса, раз­рушительные последствия которого круто изменили внешние условия и внутренний контекст развития испан­ского государства. До кризиса страна в широком философском понимании пребывала в логике XX века, точнее — его последней четверти, отмеченной уходом в прошлое противостояния двух мировых общественных систем, резким ускорением процессов интег­рации и глобализации, формирова­нием на пространстве Европейского Союза основных институтов и меха­низмов так называемого государства всеобщего благосостояния, или, как его еще называют, социального госу­дарства.

К моменту начала глобальных финансовых потрясений Испания сохраняла (практически без сущес­твенных корректировок) ту модель экономического и социального раз­вития, которая сложилась в 1980-е годы, особенно после ее присоеди­нения к ЕЭС (1 января 1986 года). Обеспечив поначалу Мадриду срав­нительно динамичное поступатель­ное развитие и модернизацию части отсталых производственных струк­тур, со временем эта модель стала характеризоваться все более отчет­ливыми проблемными чертами и слабостями структурного характе­ра, в значительной степени прису­щими и другим южноевропейским странам — Италии, Греции, Португа­лии. Под ударами мирового кризиса именно структурное ослабление ис­панской экономики сделало ее хруп­ким звеном Евросоюза.

Почему Европа перестала быть военной силой
в статье

Причина военной слабости Европы

Максимальная глубина падения экономики Испании была зафикси­рована в 2009 году, но и в 2010—2012 годах финансово-экономическое положение продолжало оставаться сложным, что проявилось в сокраще­нии ВВП, падении внутреннего спро­са и валовых инвестиций, сжатии производства в отраслях реального сектора и в сфере услуг, а также в на­рушении бюджетной стабильности — образовании крупного дефицита. К этому следует добавить значитель­ное увеличение всех видов задол­женности, в том числе государствен­ного долга, объем которого вырос с 436 миллиардов евро (40,1 процента ВВП) в 2008 году до 882 миллиардов (88,4 процента ВВП) в конце 2012-го.

Обслуживание постоянно растущего госдолга (своевременные выплаты процентов и размещение на финан­совых рынках новых долговых обя­зательств) стало одной из главных забот правительства. Это драмати­чески дополнило картину кризисных явлений и в совокупности породило тяжелые социальные последствия, прежде всего в виде экспоненциаль­ного роста безработицы. Данные, приведенные в Таблице 1, дают на­глядное представление о глубине и основных параметрах кризисного падения испанской экономики, а так­же рисуют весьма пессимистичный сценарий восстановительного роста в 2013—2014 годах.

Примером может служить положе­ние, сложившееся в строительной отрасли, которая до середины 2008 года обеспечивала 15—17 процентов ВВП и давала работу до 13 процентов экономически активного населения. В докризисные годы экономического подъема и потребительского рывка строительство играло роль локомо­тива роста, но его динамичное раз­витие во многом поддерживалось кредитами, которыми банки щедро (и не всегда осмотрительно) снаб­жали предприятия отрасли и домо­хозяйства.

В 1988—2008 годах долги строительных и риэлтерских компа­ний увеличились почти в 10 раз — с 48 до 470 миллиардов евро, а задол­женность домохозяйств и индивиду­альных предпринимателей возросла в 4,6 раза — с 186 до 853 миллиардов евро, из которых 655 миллиардов (или 77 процентов) пришлось на ипотеч­ные кредиты. Таким образом, в сумме долги, связанные со строительной отраслью и недвижимостью, превы­сили 1,1 триллиона евро (практиче­ски 100 процентов ВВП) и образова­ли финансовый пузырь, лопнувший с приходом кризиса, когда многие за­емщики стали неплатежеспособны-ми. В результате резко сократились возможности банков кредитовать ре­альный сектор экономики.

Настоящий отец Евросоюза
в статье

Евросоюз придуман при Гитлере

Данные свидетельствуют, что в пе­риод рецессии именно строительный комплекс оказался в числе наиболее пострадавших (см. Табл. 2). Кризис буквально обрушил этот бизнес. Если в 2007 году шесть ведущих компаний отрасли подписали контракты на общую сумму почти 25 миллиардов евро, то в 2012-м данный показатель составил менее 4,2 миллиарда, то есть снизился больше чем на 80 процен­тов. Примечателен и такой факт: из пятнадцати крупнейших компаний, занятых операциями с недвижимо­стью, во время кризиса избежали банкротства только две.

Иначе гово­ря, строительство впало в глубокую кому. Из 600 тысяч потерявших работу в 2011 году почти половина (295 тысяч) пришлась на строительный сектор. Его сжатие вызвало цепную реакцию: рынок сбыта потеряли ты­сячи предприятий других отраслей. Еще сохранившиеся девелоперские компании оставались в отчаянном финансовом положении. По состоя­нию на начало 2012 года они задол­жали своим поставщикам 49,7 мил­лиарда евро, что обострило проблему неплатежей и усугубило хозяйствен­ную рецессию.

Тяжелые потери понес индуст­риальный сектор. Если в 2011 году ВВП в целом подрос на 0,4 процента, то промышленное производство по­низилось на 1,8 процента, а по срав­нению с предкризисным 2007 годом упало на 16 процентов. Индустрия зашла в подлинный сбытовой тупик, в том числе из-за падения спроса со стороны строительной отрасли.

По сути, в условиях кризиса имела место «деиндустриализация» — снижение роли и удельного веса промышлен­ных отраслей в народном хозяйстве. В результате в 2008—2011 годах ко­личество занятых в промышленности сократилось на 660 тысяч человек, а ее доля в ВВП упала до 16,1 процента, тогда как в докризисный период этот показатель составлял 18,5 процента. (Для сравнения: доля индустрии в ВВП Германии превышает 24 процента.)

Организованный НАТО и ЦРУ террор в Европе
в статье:

Террор НАТО в Европе и США

Столкновение Испании с ситуаци­ей мирового и внутреннего кризиса стало для ее правящих элит полной неожиданностью: ни системно ос­мыслить происходящее, ни оператив­но выработать адекватные меры для смягчения его ударов они были не в со­стоянии. Оказавшись в политическом тупике, власти назначили на 20 нояб­ря 2011 года досрочные всеобщие вы­боры, которые жестко зафиксировали провал стратегического курса правив­шей в тот момент Испанской социа­листической рабочей партии (ИСРП)и принесли победу главной оппози­ционной силе — правоцентристской Народной партии (НП).

И хотя по итогам выборов НП и ИСРП сохрани­ли роль ведущих политических объ­единений общеиспанского значения, за счет голосов, потерянных социа­листами, упрочили позиции другие, менее крупные партии и коалиции, что ослабило тенденцию к консоли­дации в стране двухпартийной систе­мы и ощутимо изменило расстановку общественных сил.

Сейчас, когда правительство пол­ным ходом осуществляет антикри­зисную программу, стало возможным оценить степень эффективности мер кабинета Народной партии по выводу страны из кризиса, выяснить, в какой степени удалось (или не удалось) на­гнать упущенное время, встать на путь модернизации экономики и проведе­ния давно назревших структурных реформ.

Лабиринт социальных проблем

При всей сложности макроэконо­мических проблем, порожденных кризисом, самые большие риски в Ис­пании возникли в социальной сфере. По сути, оказалась под угрозой демон­тажа социально ориентированная и социально ответственная модель развития общества, сложившаяся в постфранкистский период и ставшая главным достижением испанской на­ции, стержнем демократической си­стемы. Другими словами, в кризисное состояние вступило так называемое государство всеобщего благосостоя­ния (социальное государство).

Перебои в функционировании эко­номики стали подрывать материаль­ную базу нормального существования государства всеобщего благосостоя­ния и нарушать провозглашенные и закрепленные в официальных доку­ментах принципы «социальной соли­дарности», «сплочения» и «справедли­вости». Сравнительно эффективные и надежные механизмы социальной защиты основной массы населения в условиях затянувшейся рецессии начали пробуксовывать, а социаль­ные риски — возрастать.

Миллионы испанцев, включая представителей среднего класса, начали «сползать» к состоянию неуверенности и мате­риальных лишений, многие впервые за долгое время оказались за чертой бедности. Кризис резко усугубил со­храняющееся в обществе матери­альное неравенство. Вот показатель­ные данные. Если в 2008 году доходы 20 процентов наиболее состоятель­ных испанцев в 5,3 раза превышали аналогичный показатель 20 процен­тов наименее обеспеченных граждан страны, то в 2011-м указанный раз­рыв достиг отметки 7,5, а к 2022 году (при сохранении нынешнего тренда) может составить 15,5 раза.

Острейшей социальной пробле­мой стал рост безработицы. Одной из особенностей экономического развития Испании являются силь­ные перепады на рынке труда: значи­тельный рост числа работающих по найму в годы хозяйственного подъ­ема и резкий спад их численности в период рецессий. Так было всегда, но в 2008—2012 годах этот феномен заявил о себе с особой силой. Чис­ло безработных в конце 2012 года вплотную приблизилось к 6 милли­онам человек (около 26 процентов экономически активного населения), что стало абсолютным рекордом в испанской истории (см. Рис. 1). Осо­бенно тяжелая ситуация сложилась в сфере молодежной занятости: по официальным данным, в 2012 году 53 процента граждан в возрасте до 25 лет не имели работы.

Но безработицей социальные проблемы Испании далеко не ис­черпываются. В частности, в период рецессии сузилось поле для реали­зации профессионального потен­циала целого ряда категорий высо­коквалифицированных работников. Многие специалисты утратили воз­можность не только строить успеш­ную профессиональную карьеру, но и вообще работать по своей специ­альности. Следствием явилось кар­динальное изменение миграцион­ной ситуации. В 2011 году, впервые за десять лет, соотношение иммиг­рантов и эмигрантов сложилось в пользу последних. Согласно данным Национального института статисти­ки, в течение этого года в Испанию въехало 418 тысяч человек, а поки­нуло страну — 508 тысяч.

Эксперты с тревогой отмечают усилившуюся «утечку умов» — отъезд за границу молодых квалифициро­ванных специалистов, потерявших надежду найти достойную работу на родине. По имеющимся прогнозам, в 2011—2021 годах население Испа­нии сократится на 0,7 миллиона че­ловек, при этом число граждан в воз­расте от 20 до 39 лет уменьшится на 3,7 миллиона. Таким образом, страну ждут серьезные демографические из­менения неблагоприятного свойства.

Осложнение демографической си­туации — прямая угроза стабильно­сти испанской системы пенсионно­го обеспечения. Статистика свиде­тельствует, что количество испанцев, выходящих на пенсию, в последние годы стремительно выросло: 214 ты­сяч человек в 2007-м и 272 тысячи — в 2009 году. Непрерывный рост числа пенсионеров и увеличение расхо­дов на их содержание подтолкнули правительство социалистов к тому, чтобы провести в феврале 2011 года реформу пенсионной системы, ко­торая предусматривает постепенное повышение возраста выхода на пен­сию (с 65 до 67 лет) и увеличение обя­зательного трудового стажа — с 35 до 37 лет.

Однако эта вынужденная мера не принесла (и не могла принести) не­посредственного финансового эф­фекта. В феврале 2013 года средний показатель всех видов пенсий достиг 851,2 евро, или на 3,2 процента больше, чем годом раньше. Поскольку в стра­не насчитывалось свыше 9 миллионов пенсионеров, нетрудно подсчитать, что годовой размер выплат вплотную приблизился к астрономической сум­ме в 92 миллиарда евро. Это означает, что их объем превысил поступления в фонд социального страхования, и пра­вительству НП пришлось прибегнуть к средствам Резервного фонда, создан­ного в «тучные годы» экономическо­го роста (их объем в настоящее время составляет 64 миллиарда евро). Не­утешительно выглядят и демографиче­ские перспективы: соотношение между работающими испанцами и пенсионе­рами стабильно ухудшается (см. Рис. 2).

Существуют и другие острые соци­альные проблемы, в том числе теку­щего характера. Например, в услови­ях кризиса в критическом положении оказались многие семьи, с помощью ипотеки приобретавшие объекты недвижимости (в 2000—2008 годах их насчитывалось 9 миллионов). Ре­цессия по-разному задела такие до­мохозяйства. В одних случаях члены семей оказались без работы, что дра­матически сократило возможности погашения кредитов.

В других — бан­ки навязали более жесткие условия платежей, что также усугубило фи­нансовое положение сотен тысяч до-мохозяйств. А зачастую происходило и то, и другое. Разумеется, власти не могут игнорировать возникшую про­блему. В результате правительство НП вынуждено искать выход и из этой непростой ситуации, что неизбежно сопряжено с дополнительными (и не­малыми) расходами бюджета.

Кризис обострил многие изъяны и противоречия испанского обще­ства, ощутимо сузив возможности государства проводить полноценную социальную политику, удовлетворя­ющую насущные общественные за­просы. Устои государства всеобщего благосостояния (в его испанской вер­сии) и социальные гарантии значи­тельной части населения оказались поколеблены. Все это сформировало вызов правительству Народной пар­тии, заставило его искать решение новых сложных проблем, раскачи­вающих ситуацию и превращающих испанское общество в «общество по­вышенных рисков».

Антиполитика и Каталонский узел

Большинство экспертов соглас­ны с тем, что страна переживает не только финансово-экономический и социальный, но и политико-инсти­туциональный кризис. Рецессия и ее негативные последствия подняли со дна политической жизни целый клу­бок проблем, затрагивающих практи­чески все стороны жизни и функци­онирования испанского государства. В частности, в условиях кризиса про­изошло заметное изменение структу­ры политического спроса. А именно: ценности и приоритеты докризис­ного периода (сохранение полити­ческого равновесия, поддержание авторитета монархии, уважение ос­новных государственных институ­находят в программах существую­щих партий адекватного отражения своих конкретных интересов.

Дру­гими словами, политический спрос стал заметно опережать полити­ческое предложение. Ответом на этот вызов и явилось рождение нового вида социального протеста — «дви­жения возмущенных», или «движения 15-М» (такое наименование оно по­лучило в силу того, что первая крупметы так называемой антиполитики, не­приятия населением существующих, так называемых систем­ных, форм полити­ческой борьбы.

Тактика противосто­яния превратилась в альфу и омегу действий оппозиции, норму общественной жизни, что породило политическую разбалан-сированность и постепенно начало подрывать управляемость страны.

Неожиданным и неприятным от­крытием для правящих кругов стало то, что в Испании в должной мере не функционируют многие важнейшие институты. Это особенно рельефно проявилось в связи с бесконечными коррупционными скандалами, которые потрясли все ветви центральной и местной власти. Перестал быть не­прикосновенным институт монархии. Антикоррупционное расследование затронуло и королевскую семью: зять короля (муж инфанты Кристины) Иньяки Урдангарин (герцог Паль­ма), обвиненный в мошенничест­ве и уклонении от уплаты налогов, предстал перед судом. Выяснилось, в частности, что И. Урдангарин ис­пользовал для личного обогащения благотворительные фонды (Instituto NOos и FundaciOn Arete), которые он возглавлял.

Но самые драматические собы­тия развернулись вокруг резко уси­лившихся требований проведения конституционной реформы и пре­доставления независимости Ката­лонии. Последнее обстоятельство свидетельствует об активизации об­щественно-политической дискуссии о будущем государственно-терри­ториального устройства Испании. Этот вопрос стремительно перешел из плоскости идейно-правовых об­суждений в сферу реальной политики и приобрел жесткие очертания. Дру­гими словами, в обстановке кризиса Мадриду был брошен крайне опас­ный политический вызов: оживление сепаратистских настроений в Катало­нии — одном из самых экономически развитых испанских регионов.

Конечно, каталонский сепаратизм родился не вчера. Но сегодня он щед­ро подпитывается идеей о том, что Каталония в ущерб себе финанси­рует центральную власть и вполне может существовать в «независимом режиме». По сути, речь идет о новой атаке на концепцию государства ав­тономий, сопровождающейся выдви­жением альтернативных проектов административного переустройства страны: двигаться в сторону цент­рализации (формирования унитар­ного государства) или идти по пути укрепления федеративных начал, дальнейшего расширения полномо­чий автономных сообществ, вплоть до создания самостоятельных госу­дарств.

Традиционно НП склонялась в пользу унитарного устройства, но на сей раз правительство М. Рахоя заняло выжидательную позицию, откладывая на неопределенный срок принятие решения по существу вопроса. Между тем ситуация продолжает накаляться, особенно в самой Каталонии, где в сентябре 2012 года прошли многоты­сячные манифестации с требованием отделения от Испании. (Основной лозунг демонстрантов был: «Катало­ния — новое государство в Европе!».) А 19 декабря 2012 года две главные се­паратистские партии — «Конверген­ция и Союз» и «Левые республиканцы Каталонии», имеющие большинство в региональном парламенте, — пришли к соглашению о проведении в 2014 году референдума о независимости Барселоны от Мадрида.

Для правительства М. Рахоя глав­ную институциональную опасность представляет то, что в обществе складывается достаточно широкое согласие по вопросу о необходимо­сти конституционной реформы. По мнению многих специалистов-пра­воведов и политиков, важнейшие де­фекты современной политической и административной системы Испании заложены в Конституции 1978 года, которая принималась в совершенно иных исторических условиях и не соответствует современным реалиям испанского государства. В настоящее время правящая НП — единственная парламентская партия, выступающая против изменения Конституции и стремящаяся «в корне пресечь дискус­сию по этому вопросу» на том осно­вании, что кризис — «неподходящий момент» для резких политических движений.

По данному вопросу правительс­тво вошло в клинч и с главной оппо­зиционной силой — ИСРП, выступив­шей в пользу реформы Конституции, которая обеспечит трансформацию Испании в федеративное государ­ство. По мнению лидера социали­стов Альфредо Переса Рубалькабы, такой поворот поможет разблоки­ровать проблему территориального устройства страны и позволит Испа­нии выдвинуть «новый политичес­кий проект».

Вопрос о будущем Каталонии (а значит, и Испании) расколол ис­панское общество, акцентировал то обстоятельство, что ситуация в стра­не все больше характеризуется утра­той политического равновесия.

Потенциал и «точки роста» испанской экономики

Острота финансовых, социаль­но-экономических и политических проблем, стоящих сегодня перед ис­панским государством, в известной мере заслонила тот факт, что страна располагает огромным накопленным богатством, значительным хозяйст­венным потенциалом и достаточно широкими возможностями модер­низации производственных структур и преодоления кризисных явлений. Задача состоит в том, чтобы целена­правленно, умело и эффективно про­вести оздоровление национальной экономики, укрепить уже имеющие­ся и создать дополнительные «точки роста», способные стать катализато­рами новой волны хозяйственного подъема.

О чем конкретно идет речь? Во-первых, напомним, что Испания — четвертая по размерам экономи­ка еврозоны с ВВП, превышающим 1 триллион евро. Это рынок с 47 мил­лионами жителей и 57 миллионами иностранных туристов, ежегодно по­сещающих страну. (Испания занима­ет первое место в мире по масштабам международного отпускного туриз­ма.) Испанский язык является офици­альным в 22 государствах, в которых проживает свыше 500 миллионов человек. Кроме того, он является род­ным для десятков миллионов граждан США, и их удельный вес в населении этой страны неуклонно повышается, что влечет за собой значимые эко­номические и политические послед­ствия.

Испания входит в первую десятку государств мира по уровню развития инфраструктуры, располагает самой протяженной в Европе сетью ско­ростных автодорог (свыше 14 тысяч километров) и является лидером в эксплуатации скоростных железно­дорожных магистралей. Страна — третий по значению на европейском континенте рынок гражданских авиа­перевозок (порядка 154 миллионов пассажиров в год) и занимает чет­вертое место в Евросоюзе по объему морских грузоперевозок — ежегодно более 376 миллионов тонн. Благо­даря этому испанская территория — важный транспортно-логистический узел, связывающий Европу с рынками Северной Африки и Латинской Аме­рики.

Локомотивами испанской эко­номики стали крупнейшие компа­нии и предприятия, занятые в ряде ключевых отраслей: строительство, транспортная инфраструктура, во­зобновляемые источники энергии, автомобилестроение, самолетострое­ние, пищевая и текстильная промыш­ленность, телекоммуникации, туризм, инжиниринговые услуги, финансо­вый сектор. Показательно, что из де­сяти ведущих мировых корпораций инфраструктурной сферы семь — ис­панские. Глобальным лидером в об­ласти производства и продажи мод­ной одежды и аксессуаров является компания «Inditex», два испанских банка и две страховые фирмы входят в мировую финансовую элиту. Силь­ные позиции на телекоммуникаци­онных рынках в десятках стран мира сохраняет «Telef6nica» и т. д.

Испания входит в первую десятку крупнейших экспортеров капитала. Объем накопленных прямых инвести­ций за рубежом превышает 500 мил­лиардов евро (порядка 50 процентов ВВП). В то же время сама страна оста­ется привлекательной площадкой для иностранных инвесторов. В 2006— 2010 годах в среднем в год прямые иностранные капиталовложения в испанскую экономику составляли 35 миллиардов евро. Причем дело не только и не столько в объемах, сколько в том, что иностранные ком­пании зачастую являются носителя­ми передовых технологий и играют заметную роль в процессе модерни­зации и технологического перевоо­ружения испанской экономики.

При­меров тому немало. Так, именно в тех отраслях, где зарубежные ТНК обос­новались особенно прочно (автомо­билестроение, фармацевтика, химия и т. д.), наблюдается максимально высокое участие предприятий в ин­новационной деятельности. Если в среднем в испанской экономике доля компаний, инвестирующих в сферу НИОКР, составляет 20 процентов, то в производстве транспортных средств и в химической промышленности — 60 процентов, а в фармацевтике — 75 процентов. Испанские филиалы зарубежных ТНК играют заметную роль в освоении инновационных бизнес-моделей и расширении ли­нейки высокотехнологичных това­ров и услуг, востребованных не толь­ко на внутреннем, но и на внешнем рынке.

Но при всех этих (и многих других) положительных примерах фактом остается то, что в целом экономика Испании по своей производственной структуре и научно-технологиче­скому уровню ощутимо уступает госу­дарствам—лидерам Евросоюза (Гер­мании, Франции, Великобритании, Нидерландам, Швеции), не говоря уже о США и Японии. Это означает следу­ющее.

В стратегическом плане пре­одоление Испанией кризисных явле­ний лежит в плоскости комплексной модернизации и инноватизации на­циональной экономики, структурной перестройки всего хозяйственного организма, приоритетного развития наукоемких и высокотехнологичных отраслей, продукция и услуги кото­рых востребованы на глобальных рынках.

Готова ли администрация М. Рахоя к проведению политико-стратегической линии на модернизацию, предполагающей осуществление глубоких структурных и институци­ональных реформ? Какие конкрет­ные макроэкономические решения и меры принимает Мадрид для выхода из кризиса и преодоления его тяже­лых последствий? Насколько реаль­ным является сценарий модерниза­ции производственного потенциала и перевода испанской экономики на инновационные рельсы? Частичные ответы на эти и другие судьбоносные вопросы дали решения правитель­ства Народной партии в экономи­ческой области.

Рифы антикризисного курса

Антикризисные усилия испанских властей в период с 2008 года можно разделить на два четко выраженных периода. На первом этапе (2008— 2010 годы) ключевым элементом ан­тикризисной стратегии была полити­ка накачки ликвидности в экономику, включая ее реальный сектор. Мадрид (в то время у власти — правительство социалистов) явно недооценил серь­езность ситуации и банально стре­мился «залить» кризис деньгами, что, по логике вещей, привело к резкому росту государственных расходов, критическому увеличению бюджет­ного дефицита (в 2009 году он пре­высил 11 процентов ВВП) и всплеску суверенной задолженности, которая стала настоящей головной болью ис­панских властей.

Кризис загнал Испа­нию в долговую ловушку, поскольку обслуживание лавинообразно нарас­тавших долговых обязательств было возможно только с помощью новых заимствований. Образовалась «фи­нансовая воронка», которая всосала сотни миллиардов евро. Одновре­менно «просел» банковский сектор, столкнувшийся с проблемой непла­тежей, которую не смогла расшить государственная поддержка. Но хуже всего то, что действия правительства не переломили макроэкономическую ситуацию и не привели к устойчиво­му возобновлению хозяйственного роста.

На втором этапе (с мая 2010 года) в центр антикризисного курса были поставлены снижение бюджет­ного дефицита и консолидация го­сударственных финансов путем ра­дикального сокращения расходов и повышения фискальных сборов. Лей­тмотивом стала бессмертная формула «экономика должна быть экономной», а бюджетный аскетизм (особен­но после прихода к власти в декабре 2011 года консервативной Народной партии) был возведен в ранг главного принципа правительственной поли­тики.

Жестокому секвестру подверг­лись все статьи бюджета, включая те, от которых зависят ускорение науч­но-технического прогресса и модер­низация экономики. Официальные данные испанских властей, приве­денные в Таблице 3, показывают, что в 2009—2013 годах доля государст­венных расходов в ВВП Испании снизилась с 46,3 до 39,9 процента (в абсолютных цифрах — примерно на 65 миллиардов евро), что значитель­но превысило падение этого показа­теля в среднем в странах еврозоны.

Сокращение государственных рас­ходов сопровождалось повышением налогов и в первую очередь — НДС, ставка которого с 1 сентября 2012 года возрастала с 18 до 21 процента. Это решение, затронувшее сферу пот­ребления и материальные интере­сы самых широких слоев населения, было воспринято как «фискальное удушение» сотен тысяч производите­лей товаров и услуг, ориентирован­ных на местный рынок.

В том же направлении сработали и те структурные реформы, которые в годы кризиса провели испанские власти. Речь прежде всего может идти о реформе трудовых отношений, «продавленной» правительством НП в феврале 2012 года. Она стала для ад­министрации М. Рахоя центральной как с точки зрения трансформации социальной сферы, так и с позиций повышения конкурентоспособности испанской экономики путем сниже­ния производственных издержек, в первую очередь за счет резкого тор­можения роста заработной платы. Замечу, что эффект удешевления сто­имости рабочей силы в Испании по сравнению с другими странами ЕС дал о себе знать очень быстро (см. Табл. 4).

Как и следовало ожидать, практи­ческое воплощение основных слагае­мых антикризисного курса еще боль­ше снизило предпринимательскую активность и усугубило рецессию. Вполне можно констатировать, что правительство НП реализует инерци­онную модель экономического роста с упором на меры монетаристского толка и реформы, снижающие сте­пень социальной ответственности государства. Этот курс привел к па­дению жизненного уровня большин­ства населения и другим тяжелым социальным последствиям. В резуль­тате градус общественного неприя­тия действий властей заметно под­нялся, а рейтинги правящей партии и лично главы правительства Мариано Рахоя ощутимо снизились.

Факты свидетельствуют, что в кон­тексте действующей антикризисной модели выход страны из кризиса бу­дет затяжным, поскольку восстанов­ление внутренних рынков происхо­дит крайне медленно, да и сам этот процесс проходит весьма болезнен­но. Другими словами, преодоление рецессии с опорой только на внут­ренние ресурсы представляется не­возможным.

В этих условиях ставка делается на активизацию внешнеторговых и внешнеэкономических связей, на по­вышение международной конкурен­тоспособности испанской экономи­ки (в частности, благодаря снижению реальной заработной платы и сокра­щению занятости), более эффектив­ное использование ее сравнительных преимуществ.

По сути, испанское бизнес-сообщество, не дожидаясь результатов антикризисных усилий властей, ответило на вызовы, бро­шенные кризисом, ростом внешних связей. Испанские компании и банки компенсируют провалы внутренне­го рынка расширением масштабов трансграничных операций. Приме­ров тому — легион. Никогда еще ис­панский бизнес не вел себя так агрес­сивно (в хорошем смысле слова) на мировых рынках. Причем на многих направлениях и на всех континен­тах. Благодаря этому в 2012 году был достигнут рекордный показатель объема экспорта — 222,6 миллиарда евро и произошло радикальное со­кращение отрицательного сальдо во внешней торговле: со 100 миллиар­дов евро в 2007-м до 30 миллиардов в 2012 году.

Важное конкурентное преимуще­ство Испании состоит в способно­сти значительной части ее компаний предложить глобальному рынку срав­нительно широкий набор товаров и услуг, включая высокотехнологичные изделия и продвинутые инжинирин­говые компетенции, в том числе раз­нообразные промышленные товары, продовольствие, строительство «под ключ» инфраструктурных объектов, скоростных железных дорог, соору­жение установок возобновляемых ис­точников энергии и т. д.

Характерный пример — строительство скоростной железной дороги Мекка — Медина стоимостью порядка 6,5 миллиарда евро. Новым моментом является то, что на внешние рынки сейчас рвутся тысячи малых и средних предпри­ятий, в докризисные времена крайне пассивно проявлявших себя на экс­портных направлениях. Это — значи­тельный потенциал роста испанских поставок за рубеж.

Одновременно испанские влас­ти поощряют приток в страну зару­бежных инвестиций в самых разных формах, включая покупку объектов недвижимости, которые перестали пользоваться спросом в период кри­зиса и оставались «замороженными».

(Не случайно Испанию стали называть «кладбищем квартир».) С этим связана и идея правительства предоставлять вид на жительство тем иностранцам, которые приобретают жилища стои­мостью 160 тысяч евро и выше. «Ис­пания на этапе реформ — это страна, которая стремится привлечь всех, кто хочет реализовать свои мечты», — ут­верждает М. Рахой.

Еще одна крупная ставка делается на развитие туризма — традицион­ной отрасли, где у Испании также есть ощутимые конкурентные преиму­щества. По итогам 2012 года, туризм стал одним из немногих секторов экономики, продемонстрировавших заметный рост. При этом, кстати, все более заметное место на испанском рынке занимают туристы из России. В прошлом году их число возросло на 40 процентов и превысило 1,2 милли­она человек.

Однако далеко не все на внешнем фронте складывается удачно. Во мно­гих случаях Мадрид сталкивается с серьезными препятствиями и непро­стыми ситуациями, в том числе — по­литического характера. Это в первую очередь касается отношений с парт­нерами по Евросоюзу.

Оказавшись в эпицентре евро­пейского кризиса, Испания утратила часть своего международного влия­ния и подверглась сильному нажиму со стороны Брюсселя и отдельных го­сударств, в первую очередь Германии, которые подтолкнули Мадрид на про­ведение политики сверхжесткой эко­номии и строгой бюджетной дисцип­лины. Можно сказать, что испанская экономика была посажена на «немец­кую финансовую диету». Это стало важнейшим вызовом правительству М. Рахоя.

С одной стороны, Мадрид критически зависит от поддержки ЕС. В декабре 2012 года Испания по­лучила от Европейского механизма стабильности 39,5 миллиарда евро из расчета менее 1 процента годовых. Это позволило провести реструкту­ризацию проблемных финансовых учреждений и, как отмечала испан­ская пресса, «добавило кислорода в банковскую систему страны». Но с другой стороны, Мадрид добивается смягчения требований Брюсселя по снижению государственных расхо­дов и стремится привлечь внимание Евросоюза к необходимости энер­гичнее стимулировать экономичес­кий рост.

Испанские власти традиционно стоят на позициях «еврооптимизма» и в условиях кризиса ратуют за углуб­ление европейской интеграции, до­полнение имеющейся архитектуры ЕС новыми институтами, создание подлинного финансово-экономичес­кого и банковского союза. Мадрид, который много получил от участия в интеграции, пугают имеющиеся де­структивные тенденции и угрозы «хо­лодной евровойны», раскола Евросо­юза по линии «Север — Юг».

Исключительно важную роль в международной стратегии испанских корпораций и банков играет лати­ноамериканский регион. Здесь сосре­доточено порядка трети испанских прямых зарубежных инвестиций (по нашим подсчетам, около 140 милли­ардов евро).

В период кризиса для многих веду­щих испанских корпораций опера­ции на латиноамериканских рынках явились главным источником дохо­дов, но вместе с тем стало очевидным изменение в соотношении сил между Испанией и Латинской Америкой. Ре­гион легче, чем бывшая метрополия, прошел кризис и существенно укре­пил и диверсифицировал свои меж­дународные связи.

В ряде латиноамериканских стран активы испанских компаний и банков были национали­зированы, что принесло Испании не только материальные, но и имидже­вые потери. Все это неизбежно пот­ребует перезагрузки испанско-лати­ноамериканского сотрудничества. Правительству М. Рахоя уже прихо­дится и еще предстоит решать новые задачи в отношениях с Латинской Америкой.

По сути, перед официальным Мад­ридом стоит двойная задача: а) защи­тить и продвинуть интересы испанс­ких компаний в Латинской Америке, оказать им политическую поддержку; б) привлечь в испанскую экономику капиталы «мультилатинас» — рас­тущих латиноамериканских ТНК. Их инвестиции в Испании уже составля­ют не менее 25 миллиардов евро, но это, с точки зрения испанских влас­тей, — лишь начало латиноамери­канской экспансии. Причем Испания стремится выступать в качестве плац­дарма проникновения «мультилати-нас» на европейские рынки.

Все сказанное говорит о важной роли внешнего фактора в антикри­зисной стратегии Мадрида. Но оче­видно и то, что в конечном счете радикальное преодоление последс­твий кризиса невозможно без суще­ственного расширения внутреннего рынка. Стало предельно ясно, что политика жесткой экономии сама по себе не решает проблему восста­новления экономического роста и выхода из кризиса.

Необходимы сти­мулирующие меры государства, го­синвестиции, без которых серьезная активизация предпринимательской деятельности представляется крайне затруднительной. Видимо, как ни­когда прежде, востребованы разум­ный баланс и взвешенное сочетание внешних и внутренних аспектов ан­тикризисной политики. Это остает­ся главным вызовом правительству М. Рахоя.

http://svom.info/entry/333-ispanskij-krizisnyj-izlom/