В 1999 г. в период подъёма цен на нефть DUPont продала свое нефтяное подразделение «Коноко», купив зачинателя «Зеленой революции» - Pioneer Hi-Bred International и производителя соевого белка Protein Technologies International. Теперь гигантская транснациональная компания, размер состояния которой - 211 миллиардов долларов, мировая монополия на нейлон, орлон, дакрон и тефлон, производство нескольких видов оружия, сосредоточившись на генной инженерии и биотехнологиях. Но интерес общественности возник к компании через год, когда Джон Дюпон, уже немолодой джентльмен, всю жизнь занимавшийся биологией, в припадке внезапного безумия пристрелил приятеля, олимпийского чемпиона по борьбе Джорджа Шульца, заехавшего к нему пропустить стаканчик виски. Адвокаты сработали хорошо, и Джона Дюпона признали умалишенным[37]. Тогда же появился повод вспомнить о преследующем этот род безумии, о котором до сих пор рассказывают легенды в родном Делавере.

Все началось в 1737 году, когда простой парижанин по имени Самюэль дю Пон женился на Анне Александрине Монтшанэн, происходящей из старинного гюгенотского рода. Сын Самюэля и Анны – Пьер Самюэль то ли в силу переданных по наследству качеств – Анна Монтшанэн была известным медиумом, то ли в силу личной одаренности уже в возрасте 12 лет налету переводил любой древнегреческий и латинский тексты. Молодой человек ударился в сочинительство стихов и пристрастился к медитациям: закрывшись на чердаке, он сидел, часами уставившись в потолочную балку. После смерти матери его взял под крыло дядя по материнской линии, дав сначала специальность часовщика, а затем познакомив с правильными людьми: Пьер Дюпон стал другом и советником премьер-министра Франции, барона Тюрго, а также видным масоном, иллюминатом и одним из политических деятелей Великой Французской Революции.

В число «нужных людей» попала и дочь швейцарского банкира и министра финансов Франции Ж. Неккера Жермен де Сталь[31], выступившая зачинательницей темы женской эмансипации в литературе[30]. Помимо литературных упражнений по части «освобождении женщин» Жермен де Сталь была боевой подругой Клода Анри де Рувруа Сен-Симона, основателя выродившейся впоследствии в религиозную секту школы научного социализма-«сенсимонизм», уже в те далекие годы провозгласившей «постепенное утверждение всемирной ассоциации народов и всеобщий мир при стирании национальных границ».[32]

В 1769 году Пьер дю Пон возглавлял журнал сенсимонистов "Эфемериды гражданина". Но в силу политики Наполеона Бонапарта в 1799 г Пьер был вынужден эмигрировать в Америку, где возглавил организацию общественного образования. Во Францию Пьер Самюэль вернулся лишь в 1802 для успешного лоббирования соглашения 1803 года, по которому Франция продала Америке Луизиану – зачинающееся мировое правительство готовило себе площадку для будущей деятельности.

Старший сын Пьера - Виктор не хотел учиться и проваливал любое дело, поэтому всю жизнь работал вольным каменщиком. Понятное дело не на стройке: в 1808 году он принял деятельное участие в учреждении представительной ложи в Ангелике, штат Нью-Йорк, в 1813 вступил в Первую ложу Вашингтона в штате Делавэр, в 1814 вступил в ложу Рыцарей Тамплиеров в Вилмингтоне (также в Делавэре), в 1819 стал Великим Магистром Великой ложи Делавэра, в 1825 – Великим Казначеем той же ложи. Виктор развалил папину фирму, спекулирующую землёй "Понтианию", отчего Пьер впал в глубокую меланхолию и через несколько лет умер. Сам Виктор ненадолго пережил отца, скончавшись на нью-йоркской улице от сердечного приступа.

Младший Элетер Иренэ дю Пон с детства проявил интерес к химии, будучи еще четырнадцатилетним отроком, написал свой первый трактат о рационализации производства пороха, после чего отец тут же устроил одаренного юношу на курсы по изготовлению взрывчатых веществ. В 1802 году Элетер Иренэ запустил свою первую пороховую мельницу на реке Брэндиуайн в Делаваре, которая сразу же стала самым передовым предприятием Америки. Тому были веские основания: помимо личного знания предмета Элетер Иренэ привез из Франции уникальные технологии и оборудование. Добавьте сюда полноводную реку от Жака Некера до маркиза де Лафайета масонского финансирования, а также огромные государственные заказы на поставку пороха, подогнанные другом семьи и президентом страны Томасом Джефферсоном, и вы получите панорамную картину зарождения одной из транснациональных компаний – "DuPont"[31].

После смерти старших дю Понтов семью возглавил Элетер Иренэ. Дюпоны больше не занимались землей - теперь они делали деньги на смерти... К 1912 году их детище, разделенное антимонопольным законом на «Геркулес» и «Атлас», изготовляло половину всего динамита и черного пороха Америки.

В начале века двадцатого DuPont переродилась и передиверсифицировалась. Эту внутрикорпоративную революцию произвела троица дю Понов нового поколения: Томас Колеман, Пьер и Альфред, получивших от своих дедушек семейную корпорацию. В 1902 году пороховой гигант начал выпускать краски и пластик, в результате годом позже появилось научное подразделение, занимавшееся разработкой перспективных химических технологий. На его работу были отпущены немалые средства, а сотрудникам разрешалось заниматься не только прикладными, но и всякими фундаментальными научными исследованиями.[33]

С исследованиями в частности красок не очень получалось: накануне Первой Мировой Войны по прежнему лучшие в мире красители производились в Германии. Поэтому поначалу дю Понты попросту выкрали рецепты через британскую разведку, с какой стати британская разведка работала на дю Понтов, история умалчивает. Однако, и в последствии все попытки экспериментально воспроизвести производственные процессы провалились — качество красителей не лезло ни в какие ворота. Но в результате контрибуций, наложенных на проигравшую в Первой Мировой Германию американское правительство захватило, среди прочего, все имущество немецкого красительного треста IG-Farbentrast, и … передало его DuPont со всеми необходимыми потрохами - точными формулами и пропорциями для производства красителей вместе с правильным оборудованием и станками. Немецкие ученые в этой сделке проходили в качестве дополнительного приятного бонуса. Но и это еще не всё: вместе с имуществом немецкого красительного треста DuPont получил и все его патенты.[26]

С какой стати и американское правительство выступало как угодливый защитник семейных интересов дю Понтов история тоже умалчивает. Первая Мировая война принесла Дю Понтам сотни миллионов, теперь они охотились на лис, сидя на кровных жеребцах, окруженные ловчими и сворами гончих, в камзолах восемнадцатого века, треуголках и пудреных париках. На семейных праздниках танцевали в костюмах времен Людовика XV и разъезжались по домам в золоченых каретах - их усадьбы, выстроенные на манер феодальных замков и версальских дворцов, до сих пор окружают Уилмингтон.[37]Представитель семьи Дю Понт отказался участвовать в обеденном субботнем благотворительном мероприятии со словами: «В три часа пополудни все играют в поло».[50].

Итак, патенты себе забрали Дю Понты, а новым директором крупного немецкого концерна вплоть до 1938 года был известный еврейский банковский магнат и зять одного из финансистов революции в России Якоба Шиффа - Макс Варбург. Новыми долевыми собственниками компании стали: Федеральный Резервный Банк Нью-Йорка и Банк Манхеттена Макса Варбурга, Ford Motor Company Форда, Standart Oil Рокфеллера. Новые хозяева Farbentrast сразу задали компании «правильные» направления деятельности, так I.G. Farben стала «хребтом немецкой военной машины», которая по некоторым показателям полностью зависела от поставок компании. 21 октября 1945 года New YorkTimes опубликовала следующие данные, которые свидетельствовали по состоянию на 1943 год о зависимости Вермахта от продукции, поставляемой I.G. Farben.

В левой колонке названия поставляемой продукции. В центре количество в тоннах, а справа количество в процентах. 4 июня 1943 года сенатор Гомер Боум, выступая перед Комитетом по военным делам Сената США, заявил: «Фарбен –означало Гитлер и Гитлер — означало Фарбен». Помимо промышленного обеспечения нужд рейха, I.G. Farben выполняла и другие поручения новых владельцев: проводила вместе с нацистским врачом Менгеле эксперименты на заключенных, по заветам Маргарет Зангер и Эpнста Рyдина из «Лиги контроля над рождаемостью» помогала избавиться от расово нечистого «человеческого материала», производя 95% всех немецких отравляющих газов, которые использовались в концентрационных лагерях. Есть цитата стенограммы допроса в 1945 году директора Farben фон Шнитцлера:

Что вы сделали, когда узнали, что химикаты Farben использовались для того, чтобы убивать людей в концентрационных лагерях?
Ш. — Я был в ужасе.
Вы что-нибудь сделали в связи с этим?
Ш. — Я оставил это при себе, потому что это было слишком ужасно… Я спросил Мюллера-Кунради, известно ли это тебе и Амбросу и другим директорам в Аушвице, что газы и химикаты используются для того, чтобы убивать людей.
Что он сказал?
Ш. — Да, известно всем директорам I. G. в Аушвице».

Реального директора и совладельца Farbentrast на этом суде не было, в марте 1941 года семья банкира Варбурга и 14 его сотрудников покинули оккупированную Голландию, проследовав на специально предоставленном поезде через Францию, Испанию и Португалию. Их безопасность обеспечивал специальный эскорт СС. В Лиссабоне они пересели на корабль до Кубы и приехали в США. Этот эпизод описывает Рон Черноу в своей книге «Варбурги» [34].

Возвращаясь к DuPont: научное подразделение тоже не стояло на месте: в 1938 году химик дюпоновской лаборатории Рой Планкетт экспериментируя в режиме свободного полета с фреоном, случайно получил предельно инертное абсолютно ко всем химикатам вещество. Так на свет появился незаменимый компонент артиллерийских запалов, ядерного топлива ну и покрытий для сковородок - Тефлон.
Запатентованный дю Понтами фреон, с которым экспериментировал Рой Планкетт также был порождением экспериментальной лаборатории компании Frigidar, монопольного производителя холодильников, входящего в активы GM, в 1931 году. Его использовали в производстве кондиционеров и холодильных агрегатов, аэрозольных препаратов, для создания пенообразующих композиций, в синтетических моющих средствах, строительстве, машиностроении, авиационной промышленности и космических аппаратах[26].

Когда фирма DuPont потеряла эксклюзивные права на производства фреона, то с появлением конкуренции рынок насытился, спрос упал, а вместе с ним упали и доходы DuPont. Решением проблемы мог стать переход на новые запатентованные концерном газы, каковыми стали охладитель Suva для холодильников и кондиционеров и пропеллент Dymel для аэрозолей. Правда, у них были недостатки по сравнению с фреоном - они были в несколько раз дороже и при этом хуже. Как следствие, покупать их не особенно хотели. Вдруг неожиданно выяснилось, что фреон опаснейший газ и безумно вреден для окружающей среды. Тут же были опубликованы исследования американских учёных, что именно этот газ виновен в возникновении обнаруженной в 1957 году озоновой дыры. «Экологи» пикетировали химкомбинаты, государства подписывали пакты.

В 1985 году была подписана Венская конвенция об охране озонового слоя, спустя два года - Монреальский протокол об озоноразрушающих веществах. И хотя в процессе анализа снимков из космоса выяснилось, что «озоновая дыра» сама по себе уменьшается и увеличивается в связи с 11 летним циклом активности Солнца, что это просто естественный циклический процесс не связанный с деятельностью человека вообще, виновных уже успели найти, осудить и казнить. В 1990 году в отношении фреона было введено полное эмбарго[24], а рынок заняли производители «безопасных» аналогов. И снова инициативы федерального правительства и «мировых общественных кругов» работали в личных интересах дю Понтов.

Аналогично было с коноплёй, которую наши предки выращивали минимум 2000 лет, засевая огромные площади. Коноплю ели, из неё получали лекарства, из промышленной конопли производили бумагу, одежду, обувь, веревки, канаты, нитки…[35] и вообще относились к выращиванию данной культуры вполне серьёзно. «…на усадебных землях конопли должны занять не менее 75% усадьбы, по районам товарного коноплеводства не менее 60% и по остальным районам не менее 30% за счет вытеснения других культур и в частности картофеля…». Из постановления Средневолжского Крайисполкома от 8-го декабря 1930 г.[36] Но вот в 1937 году Уоллес Карротерс изобрёл нейлон. Сам изобретатель нейлона, приносящего Дюпонам S 4,5 миллиарда в год, умер в безумии и безвестности. Он бился над формулой нейлона почти десять лет - с 1928-го по 1937 год, открыл ее и угодил в психиатрическую клинику. А выйдя из больницы и отпраздновав свой сорок первый день рождения, заперся в гостиничном номере и принял цианистый калий[37].

Нейлон стал мощным конкурентом конопляной нити. Конопля давно раздражала представителей компании, хотя бы потому, что вырабатываемая из нее бумага, в отличие от бумаги, производимой из древесины, не требовала отбеливания, а значит, не нужны были реактивы, которые производил химический гигант, была дешевле и выше качеством. В союзники был взят медиамагнат Вильям Херст, отныне в газетах Херста, а позднее – и во всех остальных, конопля величалась только по-мексикански – марихуана. И говорилось о ней уже не как о сельхозкультуре, а как о вреднейшем наркотике, в США и многих других странах её выращивание было категорически запрещено и даже приравнено к уголовному преступлению.

Зато продажи нейлона и бумажных отбеливателей выросли в несколько раз[33], вместе с добычей древесины. Согласно Всемирной Конвенции, которую подписал СССР в 1961-ом, растение cannabis объявлено наряду с героином опаснейшим наркотиком, не имеет никакой практической ценности, и его предписано всячески уничтожать. А её выращивание было категорически запрещено и приравнено к уголовному преступлению. Никто теперь и не выращивает. Разве что… наркоманы... Странный парадокс: в итоге запрета на курение конопли – ее стали повсеместно курить.

Такая же история произошла с асбестом - он так же неожиданно был объявлен опаснейшим для здоровья людей. Однажды, в начале прошлого века, у рабочего одного из английских асбестовых карьеров была обнаружена похожая на пневмонию профессиональная болезнь, названная «асбестозом». Болезнь не волновала мировое сообщество, по странному стечению обстоятельств, до той поры, пока не кончились европейские залежи асбеста. Главным его поставщиком стал СССР. Вот тогда-то общественность и забила в колокола. Исследования показали, что асбест может вызвать не только асбестоз, но и раковые опухоли. Минерал немедленно включили в группу веществ с достоверно доказанными канцерогенными свойствами. В СМИ прошла массированная кампания об ужасном воздействии асбеста на организм человека.

В итоге Европейская комиссия запретила всё, что сделано из материала, даже в ничтожных количествах содержащего асбест. Покажется странным, но у такого запрета на страшно вредный для здоровья материал были и неожиданные противники. Всемирная организация здравоохранения. ВОЗ удивило то, что из более чем 300 веществ, включенных в «опасный» список, для запрета было выбрано далеко не самое опасное. Ведь даже для того, чтобы заболеть асбестозом, нужно не просто долгое время работать с асбестом, но не менее 15 лет дышать мелкой асбестовой пылью, а раковые опухоли проявляются уже как осложнение асбестоза. Да и сам асбестоз – заболевание чрезвычайно редкое: за последние 30 лет в России и Канаде – странах, в которых асбест применялся наиболее широко, – не было зафиксировано ни одного случая заболевания.

Кроме прочего, длинноволокнистый хризотил-асбест, производимый в России, имеет существенно более низкие показатели токсичности (в десятки раз от европейского). Но и у нас уже не используют. Все знают – асбест страшно вреден. Как пишут, - в глаза бросается одно интересное обстоятельство: «асбестовые гонения» начались после того, как в DuPont изобрели заменитель асбеста – номекс. В 1914 году Пьер дю Понт приобрел около 20% акций General Motors, а в 1915-м дю Пены твердо взяли управление General Motors в свои руки: сначала Пьер стал директором, а затем и председателем правления автомобильной компании. К 1920 году семья дю Понтов владела уже 37% акций General Motors, приносившей DUPont ровно половину всех ее доходов.

В 1922 году, согласно собственным документам «Дженерал моторс» Альфред Р. Слоун, выпускник Массачусетского технологического института организовал специальное подразделение внутри корпорации «Дженерал моторс», в обязанности которого входили задачи замены в Америке трамваев на автомобили, грузовики и автобусы. Годом раньше, в 1921 году, «Дженерал Моторс» потеряла 65 миллионов долларов. Отсюда Слоун сделал выводы, что авторынок насыщен: те, кто хотел купить себе автомобиль, уже его купили, и что единственный способ увеличить продажи «Дженерал моторс» и восстановить прибыльность – это устранить главного соперника – электрический трамвай.

В то время 90 процентов всех поездок выполнялось с помощью рельсового транспорта, главным образом электрического: только 10% американцев имели автомобиль. Существовало 1200 отдельных электрических городских и междугородних трамвайных систем. Это была процветающая и прибыльная отрасль, владевшая 44000 миль путей, в которой работало 300000 человек, перевозившая 15 миллиардов пассажиров в год и приносившая 1 миллион долларов дохода. Практически в каждом городе Америки с населением больше 2500 человек была своя собственная система электрических дорог.

Члены специального отдела «Дженерал моторс» отправились в «Сазерн Пасифик» - владельцу «Лос-Анджелеской Тихоокеанской электрической линии» – самого большой в мире междугородней сети общей протяженностью в 1500 миль, раскинувшейся на 75 миль от Сан-Бернардино, на север до Сан-Фернандо и на юг до Санта-Аны; в «Нью-Йорк централ» - владельцу «Железных дорог штата Нью-Йорк» - 600 миль городских и междугородних линий в северной части Нью-Йорка; и в «Нью Хэвен» - владельцу 1500 миль контактной сети в Нью-Йорке, Коннектикуте, на Род-Айленде и в Массачусетсе; а также в другие компании.

В каждом случае представители корпорации под угрозой передать конкурентам выгодные заказы на перевозку автомобилей вынуждали железные дороги (и это зафиксировано в собственных документах «Дженерал моторс») заменять трамваи автобусами – медленными, тесными, вонючими машинами, плохая работа которых неизбежно заставляла пассажиров покупать автомобили.

Как самый большой вкладчик в ведущие банки страны, «Дженерал моторс» также надавила на электрические дороги финансовым путем, поскольку трамваи в значительной мере опирались на финансирование этих банков. Согласно документам американского Министерства юстиции, официальные лица «Дженерал моторс» посещали банки, в которых брали кредиты трамвайные компании, в городах Филадельфия, Даллас, Канзас и других, и, предлагая банкам увеличить свои вклады на миллионы долларов, убеждали заменить трамваи автомобилями.

Если такие меры оказывались безрезультатными, «Дженерал моторс» создавала холдинговые компании, которые напрямую скупали трамвайные дороги и заменяли их автобусными линиями. Так, она помогла организовать и финансировала компанию «Юнайтед ситиз мотор транзит», которой владела целиком, а также «Грейхаунд», «Рекс файненс», «Омнибус корпорейшн», «Нейшнл сити лайнз», «Пасифик сити лайнз», «Американ сити лайнз», «Сити коуч лайнз», «Маннинг транспортейшн» и многочисленные другие концерны, которые покупали рельсовые системы по всей стране, в том числе в Нью-Йорке, Лос-Анджелосе, Чикаго, Филадельфии, Балтиморе, Вашингтоне, Сент-Луисе, Солт-Лейк-Сити, Сакраменто, Сан-Диего и Окленде.

Посредством служащих компаний «Грейхаунд» и «Нэйшнл сити» «Дженерал моторс» смогла купить и демонтировать стоившую 50 миллионов долларов линию «Норт шо» - самую быструю трамвайную линию в мире, связывавшую прибрежные города Висконсина и северные пригороды Чикаго с деловым центром. Действуя руками шайки отъявленных бандитов, «Дженерал моторс» смогла купить и сдать на слом трамваи, обслуживавшие линию «Миннеаполис – Сент-пол».

«Дженерал моторс» признала в документах для суда, что к середине 50-х годов ее агенты захва-тили более 1000 трамвайных сетей и перевели на автобусную тягу 90 процентов из них – более 900 сетей.

Там, где трамвайные системы находились в общественной собственности и их нельзя было купить, как, например, обстояло дело с муниципальной сетью в Санкт-Петербурге, Флорида, «Дженерал моторс» подкупала взамен чиновников, даря «Кадиллаки» тем, кто закупал автобусы. Факты подтверждаются документами ФБР. «никого не обвинили в заговоре с целью разрушения трамвайного транспорта». На деле же все участники этого процесса знали, что «Дженерал моторс» организовала «Национальные городские линии» с целью именно уничтожить электрические дороги и заменить их собственными автобусами. Это знали федеральные обвинители. В черновике обвинительного заключения они писали, что «Дженерал моторс» финансировала «Национальные линии» с целью «принятия компанией-ответчиком программы уничтожения транспортных средств, приводимых в движение электрической тягой...».

Это знал заместитель министра юстиции. «Результатом» планов «Дженерал моторс» стало, - заявил он, - «уничтожение транспортных средств, приводимых в движение электрической тягой и их замена автобусами во многих городах». Э. Дж. Квинби, президент и основатель Ассоциации работников электрического транспорта, смело убеждавший правительство возбудить иск против «Дженерал моторс» и его сильных автомобильных союзников, также все прекрасно знал. «Дженерал моторс», - писал он в подробном 25-страничном письме министру юстиции США, - объединилась с компаниями «Стандарт ойл оф Калифорниа» («Шеврон»), «Филипс петролеум» и «Файрстоун», чтобы создать «Национальные линии» как часть «организованной кампании с целью лишить американское общество.  Трамвай не умер из-за демографии, или экономики, или нехватки инвестиций, или эволюции транспорта; он умер, потому что «Дженерал моторс» приняла в 1922 году сознательное решение его уничтожить и несколько последующих десятилетий проводила стратегию, направленную на достижение этой цели общество его превосходной системы электротранспорта...». Только после 70х в некоторых городах стали восстанавливать разрушенную инфраструктуру. В качестве практически единственного общественного транспорта был введен производимый теми же компаниями автобус[51].

Поговаривают, что скоро запретят тефлон. Оказывается входящая в его состав кислота «способствует возникновению рака печени, вызывает проблемы с иммунной системой и процессом развития новорожденных». Возможно в фирме DuPont ему нашли подходящую замену[35]. (интересно у кого патент на энергосберегающие лампы?)

Ведь одной экономичностью трудно объяснить тот факт, что на энергосберегающие лампы пересаживают весь мир практически одновременно, и никого не останавливает тот факт, что они вредные:

«Специалисты провели исследование, которое показало, что свет энергосберегающих ламп может стать причиной мигреней и даже приступов эпилепсии. А вот у людей, у которых очень чувствительная кожа, из-за таких лампочек могут появиться сыпь, экземы, псориаз и отеки на коже. Также такие осветительные приборы вредны для нежной кожи младенцев.» (http://www.medicinform.net/news/news12626.htm), как никого не останавливает тот факт, что они опасные и требуют специальной системы утилизации:

- Энергосберегающие лампы из-за содержания в них паров ртути нельзя утилизировать в быту самостоятельно, - говорит заместитель начальника отдела санитарного надзора управления Рос-потребнадзора Валерий Титлянов. – Разбитые лампы относятся к первому классу опасности. По-этому предстоит создать эффективную систему сбора, транспортировки и утилизации таких ламп. (http://www.beregienergy.ru/ecenergy/101-2009-11-07-20-16-16.pdf)

Снова пресловутые, влияющие в первую очередь на репродуктивную функцию ртутные соединения, безапелляционно появляются то, в прививках АКДС по требованию ВОЗ, то теперь в новых специальных лампах, без внедрения которых мировым экономикам ну никак не выжить. Ртути немного — 3-5 миллиграммов, — но она есть. «На интернет сайте государственной финской компании Motiva Oy, вопреки заверениям политиков о безопасном количестве ртути в КЛЛ, помещена инструкция следующего содержания: «Если разрушилась колба лампы, находившейся в холодном состоянии, то с помощью двух листов жесткой бумаги или картона следует собрать осколки и поместить их в банку. Пол рекомендуется протереть влажной тряпкой, положив ее в ту же банку. На плотно закрытую крышку следует наклеить этикетку с надписью «Возможно, осколки содержат ртуть» и отнести в контейнер для опасных отходов».

Серьезней стоит отнестись к «аварии» с зажженной лампой. Когда она загорается, ртуть в виде капелек, осевших на внутренних стенках колбы, переходит из жидкого в газообразное состояние и наполняет лампу. «Ртутные пары более опасны, чем метал в виде капель, поэтому комнату необходимо хорошенько проветрить, и только после этого провести ту же процедуру, что и при уборке осколков холодной лампы. Пылесос не рекомендуется использовать, поскольку он может лишь разбросать легчайшие, как пыль, капли метала или даже нагреть их до перехода в парообразное состояние. Хотя ртутные соединения в жидком виде впитываются через кожу плохо, руки после подобной уборки стоит все же тщательно вымыть», - советует Motiva Oy. Специалисты также рекомендуют перейти на светильники с закрытыми плафонами, тогда даже если лампочка «рванет», убрать осколки и очистить помещение от ртути будет проще

В 2001 DuPont переуступила фармацевтический бизнес British Myers Squibb[33]. Название этой компании случайно сильно созвучна с названием другой корпорации, послужившей прародительницей знаменитой «Monsanto», из Сент-Луиса, штат Миссури. В 1901 году Джон Куини до этого тридцать лет проработавший в фармацевтической конторе братьев Меиров (Meyer Brothers Drug Company) наладил производство сахарина, чью формулу, поговаривают то ли заимствовал у бывшего работодателя, то ли изобрел самостоятельно. Так родилась компания, носящая благозвучное родовое имя супруги Джона — Ольги Мендес Монсанто.

Уже через четыре года к сахарину добавились кофеин с ванилином, а в 1917–м — аспирин. К этому времени годовой оборот «Monsanto» перевалил за миллион долларов, что позволило захватить доминирующее положение в выпуске самого модного лекарства XX века. Компания оставалась крупнейшим в США изготовителем аспирина до самой середины 80-х годов. То, что Джон Куини позаимствовал формулу у бывшего работодателя весьма сомнительно – Меиры совсем не то семейство, у которой можно так легко что-то позаимствовать, кстати, в тридцатые годы с первых полос сионистской газеты "Давар" не сходили статьи о прелестях евгеники, написанные уроженцем Вены - д-ром Йозефом Меиром. В изданный в 50-х годах полный сборник его трудов эти монографии не вошли, так как издатели обнаружили ряд неприятных параллелей между идеями д-р Меира и недавними их воплощениями на практике д-ром Менгеле[43].

Основным потребителем искусственного подсластителя являются производители прохладительных напитков, например, такие как Coca-Cola. Какая связь между доктором Меиром, Менгеле, Coca-Cola и евгеникой? Coca-Cola в своё время весьма симпатизировала тем, под чьим крылом работал Менгеле, а в 1985 году на свет появился отчет Конгресса США описывающий химическую нестабильность заменителя сахара - аспартама. До 30 градусов по Цельсию аспартам прекрасно разогревается непосредственно в желудке после употребления, а будучи нагретым до 30 градусов основное количество аспартама в газированной воде распадается на формальдегид, метанол и фенилаланин, проглоченный метанол снова преобразуется в формальдегид.

Фенилаланин же становится токсичным в сочетании с другими аминокислотами и белками. При беременности аспартам может воздействовать непосредственно на плод, даже при употреблении в очень малых дозах. Процитирую уже упомянутую Г.П. Червонскую: «Формальдегид … , входящий в состав многих инактивированных вакцин. Доказано, что он является одним из наиболее известных мутагенов, аллергенов, обладает эмбриотическим действием. При обследовании беременных работниц в возрасте 18-30 лет..., работающих в контакте с формальдегидом более 3-х лет, выявлена патология беременности. Самопроизвольные аборты-выкидыши и преждевременные роды наблюдались чаще у первородящих...». Такая вот своего рода евгеника.

Поэтому и по многому другому история о том, как сорокалетний аптекарь позаимствовал у своего работодателя многомиллионную формулу, на мой взгляд, неправдоподобны. Скорее Мееры просто отмежевались от сомнительной славы и ответственности за последствия от употребления весьма сомнительного препарата. Уже в 1917 году из-за повсеместных слухов о канцерогенности сахарозаменителя правительство США обратилось в суд с требованием провести расследования безопасности сахарина для здоровья человека. «Дело о сахарине» было закрыто в 1925 году за отсутствием доказательств, но борьба с искусственным подсластителем, также известным как аспартам с переменным успехом продолжалась до наших дней.

В 1977 году вновь возобновлённое дело о недобросовестности при проведении тестов искусственного подсластителя снова "умерло" за истечением срока давности. В 1980 году Общественный совет по расследованиям проголосовал за отказ от использования аспартама до тех пор, пока не будут проведены дополнительные исследования его способности вызывать опухоль мозга. Однако в июле 1981 года назначенный Рональдом Рейганом новый глава FDA Артур Хэйс принудил свой новый Совет по расследованиям одобрить аспартам для использования в сухой пище. Наконец, в июне 1996 года сотрудник FDA доктор Кеслер без уведомления общественности убрал все ограничения на использование аспартама и разрешил его применение во всех продуктах, в том числе подлежащих нагреванию и запеканию. Вслед за чем Клинтон отменяет Федеральный закон 1958 года, запрещающий введение известных канцерогенов в пищевые продукты, против которого так долго выступала Monsanto.

Сейчас этот "чудо"- подсластитель содержится в более чем 6000 видах пищевых продуктов, таких как детские витамины, лекарства, диетические напитки выпускаемых во всем мире. И это несмотря на то, что FDA получает более 10000 жалоб на аспартам от потребителей, что составляет 80% всех жалоб на пищевые добавки. Генетически модифицированный нейротоксин – аспартам (E-951), распространяемый и используемый на рынке как пищевая добавка, выпускаемая под различными торговыми марками (например, Nutrasweet, Equal, Spoonful) объявлена альтернативой сахару, позволяющей не набирать вес и не являющейся канцерогеном, как используемый ранее искусственный подсластитель - сахарин. FDA молчит, общественность в основном ничего не подозревает, полагая, что раз продукт так широко разрекламирован, он должен быть безопасен.

«И тогда я осознал обе стороны своей души: идеалиста-крестоносца и хладнокровного апологета закона джунглей».
Эдгар Куини, председатель правления «Монсанто» (1943–1963 годы)

Следующим после сахарозаменителя продуктом, освоенным в начале 30-х компанией перешедшей в руки Эдгара Куини, сына основателя, стало производство полихлорированных бифенилов (PCB), которые широко применялись для изготовления смазочных материалов, гидравлических жидкостей, водостойких покрытий и герметиков. Вот уж канцероген так канцероген, отягощенный к тому же, КАК ОБЫЧНО, разрушительным действием на иммунную систему, умственное развитие и РЕПРОДУКТИВНУЮ функцию человеческого организма. «Монсанто» отважно производила PCB почти до самого объявления этой заразы вне закона (в 1979 году), успев перетравить миллионы жителей не только Иллинойса, где располагался крупнейший в мире завод по изготовлению PCB, но и сопредельных штатов.

В 1982 году экологические замеры в поселке Таймз Бич, штат Миссури, продемонстрировали столь высокий уровень отравления диоксином, побочным продуктом производства PCB, что власти штата распорядились об экстренной эвакуации населения[43]. В 40-е «Монсанто», уже входившая к тому времени в десятку крупнейших химических производителей Америки, активно подключилась к работам по изготовлению атомной бомбы. Компании доверили ведение «Дейтоновского проекта», а сотрудник «Монсанто» Чарльз Аллен Томас непосредственно возглавил лабораторию по созданию нейтронного генератора. Помимо этого, «Монсанто» получила в управление правительственную «Лабораторию Маунд», в которой вплоть до 1989 года занималась секретными разработками в области ядерных компонентов. 16 апреля 1947 года в порту Техас Сити произошла крупнейшая в истории США экологическая катастрофа, которую экзальтированные американцы любят сравнивать с Нагасаки.

Хотя испорченным европейцам трудно понять логику, по которой 74 тысячи убиенных японцев приравниваются к 581 американцу, расставшемуся с жизнью в результате взрыва корабля, напичканного нитратом аммония, который предназначался для отправки во Францию. Очевидцы рассказывали, что взрывной волной отрывало крылья у самолетиков, на которых туристы облетали достопримечательности города, в соседнем Галвестоне, расположенном в 16 километрах от Техас Сити, прохожих сбивало с ног, а в столице штата Хьюстоне (60 км от эпицентра) в окнах повылетали стекла, по сведениям федерального агентства по охране окружающей среды, компания является «потенциально ответственной стороной» в загрязнении как минимум 93 объектов на территории Соединенных Штатов.

А в начале 2007 года британские исследователи рассекретили внутренние британские меморандумы и свидетельства того, что «Монсанто» незаконно захоронила приблизительно 67 сортов химикатов, включая производные «Агента Оранж», диоксины и полихлорированные бифенилы, которые производились только «Монсанто», в неположенном месте в Южном Уэльсе, которое не было предназначено для хранения химических отходов, загрязняя подземное водоснабжение и атмосферу и спустя 30 лет. «Гардиан» сообщила: «Выяснилось, что химическая компания „Монсанто" заплатила подрядчикам, чтобы свалить тысячи тонн очень токсических отходов на британских мусорных свалках, зная, что их химикаты в состоянии загрязнить дикую природу и людей».

Диоксин — один из самых ядовитых химикатов, известных человеку. Он опасен для жизни в микроскопических количествах, допустимые уровни измеряются в единицах на триллион, идеальный уровень — ноль. По мнению экспертов, был связан с эндометриозом, ухудшением иммунной системы, диабетом, нейротоксичностью, врожденными дефектами, ПОНИЖЕННОЙ ПЛОДОВИТОСТЬЮ, атрофией яичек, РЕПРОДУКТИВНОЙ ДИСФУНКЦИЕЙ и раком. Согласно одному из научных докладов, диоксин может затронуть уровень инсулина, щитовидную железу и стероидные гормоны, УГРОЖАЯ РАЗВИТИЮ НОВОРОЖДЁННЫХ. Причастность «Монсанто» к производству диоксина, загрязненного 2,4,5-Т, относится — еще к концу 1940-х.

Почти немедленно рабочие начали жаловаться на сыпь на коже, необъяснимые боли в членах, суставах и других частях тела, слабость, раздражительность, нервозность и ПОТЕРЮ ПОЛОВОГО ВЛЕЧЕНИЯ. Внутренние записки „Монсанто" показывают, что „Монсанто" знала о проблемах, но скрывала их». „Агент Оранж", произведенный „Монсанто", содержал 2,3,7,8-тетрахлорид бензопарадиоксин (ТСОО), чрезвычайно смертельный даже по сравнению с другими диоксинами. Уровни, найденные во внутреннем 2,4,5-Т, были приблизительно 0,05 промилле, в тех, которые отправлялись во Вьетнам, достигали максимума в 50 промилле, то есть, в 1 000 раз выше нормы. Кейт Паркинс описывал доклад «Монсанто» во Вьетнаме: «широкий диапазон продуктов, произведенных «Монсанто», был загрязнен диоксинами, включая широко используемый домашний дезинфектор «Лисол».

Попытки «Монсанто» скрыть это стали явными, когда суд присудил «Монсанто» штрафные санкции на 16 миллионов долларов США. Было доказано, что «Монсанто» запугивала служащих, чтобы сохранить все в тайне, вмешивалась в свидетельства, предоставляла Агентству по охране окружающей среды ложные данные и образцы. Расследование Кэйт Дженкинс из отдела нормативной документации Агентства зафиксировало сведения о систематическом преступном мошенничестве». По данным Вьетнамского общества пострадавших от диоксина, из трех миллионов вьетнамцев — жертв химиката — к настоящему времени свыше миллиона человек в возрасте до 18 лет стали инвалидами, страдающими наследственными заболеваниями.

Приблизительно 50 тысяч вьетнамских детей появились на свет с «ужасающими уродствами» в районах, обработанных «Агентом Оранж», — практика, которая была прекращена только в 1971 году. Это была чрезвычайно прибыльная для подразделения продаж химикатов «Монсанто» операция. В 1990 году адмирал в отставке Эльмо Р. Цумвальт получил задание провести расследование о том, знало ли правительство о токсичном воздествии «Агента Оранж» на своих собственных солдат и гражданских лиц. Доклад Цумвальта гласил: «С 1962 по 1970 год американские вооруженные силы распылили во Вьетнаме 72 миллиона литров гербицидов, главным образом, „Агент Оранж". Более миллиона вьетнамцев попали под это распыление вместе с более чем 100 тысячами американцев и солдат союзников». Как уже упоминалось выше, доктор Джеймс Клэри признал, что в «военной» формуле концентрация диоксина была очень высокой, но это считалось нормой, так как смесь применялась к «врагу».

Славу по части отравлений экологии и людоедства «Монсанто» заслужено делит с другим гигантом агробизнеса „Доу Кемикал" (Dou Chemical). «Доу Кемикал» был изобретателем напалма, используемого против гражданских лиц во Вьетнаме. Этот желеобразный химикат, попадая на кожу людей, сжигал ее. В результате более 70% пострадавших от напалма погибают вследствие болевого шока. Позорная фотография 1972 года голого ребенка, бегущего по улице во Вьетнаме и кричащего от боли, выхватила для мира его воздействие [2]. Впервые действие напалма испытали на Японии, и мало кто знает, что еще до Хиросимы и Нагасаки американцы с 1942 года регулярно полировали её территорию напалмом.

8 июня 1972 г. Транбанг южный Вьетнам.Пан Ти Ким Пук в центре
спасается бегством от напалма, сброшенного по ошибке

В марте 1945 года американцами были сброшены 2 килотонны зажигательных бомб на Токио, уничтожив 15,8 квадратных миль земли и 100 000 людей, всего число пострадавших оценивается миллионом. По свидетельству очевидца: "Американцы бросали зажигательные бомбы по особой системе, создавая кольца пожаров. Куда бы японцы не убегали, всюду их встречала стена огня. Чтобы проложить путь бегущим толпам, были посланы танки. Они стали проламывать дорогу среди горящих домиков, но тоже были захвачены пожаром. Закипала вода в водоемах, и люди задыхались..." [45]. В начале 2001 года новозеландский журнала «Инвестигейт» сообщил о тревожном открытии.

В статье, озаглавленной «Мерзкий маленький секрет «Доу Кемикал» — свалка „Агента Оранж" найдена в окрестностях новозеландского города», бывший высокий чин на химической фабрике «Айвон Уоткинс Доу» в Нью-Плимуте подтвердил худшие опасения местных жителей: часть города стояла на секретной свалке токсичных отходов, содержащей смертельный вьетнамский военный дефолиант «Агент Оранж». «Мы захоронили его под Нью-Плимутом», — подтвердил он. Статья добавляла: «И если необходимы еще дальнейшие доказательства того, что излишки „Агента Оранж" были свалены в Нью-Плимуте, то местные жители нашли тару от химиката на берегу ручья Вайрека». «Доу Кемикал» держал это в секрете 20 лет. Фабрики «Доу» при ее штабквартире в Мидленде, штат Мичиган, загрязнили все окрестности до заоблачных уровней содержания диоксина.

Тесты, проведенные Мичиганским Отделом экологического качества, обнаружили, что в 29 (из 34) образцах почвы, взятых в Мидленде, уровни диоксина были выше установленной государством нормы. В некоторых образцах концентрация диоксина почти в 100 раз превышала норму. Государство попросило жителей Мидленда «не позволять детям играть в земле. Мыть руки и любые другие открытые участки тела после любого контакта с почвой»[2]. Одна из самых крупных за всю историю экологических катастроф также связана с «Доу Кемикал», точнее с её подразделением «Юнион Карбайд» из хранилища которой в Бхопале 3 декабря 1984 года произошла утечка около 40 тонн крайне ядовитого метилисоцианида.

Только в ночь утечки газа унесли жизни почти 3 тысяч человек, а всего от выброса 40 тонн ядовитого газа погибли около 15 тысяч. Сегодня сотни тысяч выживших страдают от болезней дыхательных органов, глаз, повреждений иммунной системы, нервной системы, потери памяти, рака, ВЫКИДЫШЕЙ, гинекологических болезней[46]. В 1997 году, когда «Доу Кемикал» купила долю производителя лекарств «Эли Лилли» у «Доу Эланко», был сформирован «Доу АгроСайенсис». Компания-учредитель «Доу Кемикал» в результате стала второй крупнейшей химической компанией в мире с годовыми доходами, в целом, свыше 24 миллиардов долларов и операциями в 168 странах мира[2]. Примечательно, что все четверо крупных главных поставщиков генетически спроектированных сельскохозяйственных семян («Монсанто», «Дюпон», «Доу», «Сингента») начинали свою деятельность как крупные химические компании (которыми, впрочем, являются и сейчас). Причиной было одно и то же в каждом случае - они все прежде, чем окунулись в генную инженерию семян, производили пестициды и гербициды. Возвращаясь к биографии «Монсанто» - 50-е годы прошли без скандалов.

Компания продолжила энергичные эксперименты с ядохимикатами, которые успешно превращала в гербициды («2,4,5-T»), расширяла рынок пластиков и учредила совместно с одним из будущих владельцев патентов на ГМ-семяна, немецким химгигантом «Байер» компанию «Мобэй». В середине 70-х годов «Монсанто» приступила к реализации грандиозной программы, направленной на кардинальное изменение пищевой цепи планеты. В основе программы лежит концепция глобального перехода от органической пищевой продукции к генетически модифицированным ее формам, который, в свою очередь, достигается повсеместным внедрением Roundup Ready System, системы многоуровневой адаптации зерновых культур к «Раундапу» — гербициду, используемому для борьбы с многолетними сорняками.

Распространение Roundup Ready System по планете лучше всего проиллюстрировать на примере Индии, в которой экспансия «Монсанто» обрела монументальные масштабы. В 1998 году наш добрый старый знакомый — Международный валютный фонд — навязал Индии SAP (программу структурных преобразований), которая среди прочих прелестей содержала требование об открытии для транснациональных корпораций зернового рынка страны. «Монсанто» пришла в Индию первой, провела массированную рекламную кампанию, и десятки тысяч индийских фермеров доверчиво засеяли свои поля ГМ-зерном, адаптированным для Roundup Ready System.

Последствия обернулись эпической катастрофой, поскольку экономия на нулевой обработке почвы быстро компенсировалась расходами на орошение и закупку дополнительных гербицидов: сорняки, как и предсказывали скептики от экологии, адаптировались к «Раундапу» и требовали либо повышения концентрации обработки, либо применения более эффективных и (разумеется!) еще более токсичных химикатов (типа Atrazine, Paraquat и Metsulphuron Methyl)[28].

К 2005 году три американских лидера в распространении генетически спроектированных сельскохозяйственных семян и гербицидов выстраивали свои аргументы против любого правительственного регулирования их исследований или безопасности их генетически спроектированных семян, утверждая, что самым надежным и эффективным путем обеспечения безопасности ГМО было бы простое доверие им[2], несмотря на то, что массированная рекламная ложь сопровождала наступление «Монсанто» всегда и повсеместно. В целом Monsanto вложила миллион фунтов в рекламу в Великобритании и полтора миллиона во Франции. Компания сделала следующие заявления:

"Одно лишь беспокойство о голодающих поколениях в будущем не сможет накормить их, а биотехнологии смогут". Monsanto

Однако, по мнению организации «Христианская помощь» (Великобритания) Генная инженерия не на-кормит и не спасет голодающие массы - как раз наоборот: "ГМ-культуры создают классические предпосылки для возникновения голода. Пищевой рацион, основу которого составляют несколько патентованных растений, создает серьезнейшую угрозу продовольственной безопасности. Перед беднейшими слоями населения маячит перспектива усиления зависимости и ускорения процессов маргинализации". В результате латиноамериканской "зеленой революции", как указывает организация «Христианская помощь», производство продуктов питания на человека увеличилось на 8%, однако количество голодающих при этом возросло на 19%[38].

«В течение 20 лет внедрения биотехнологии компанией Monsanto проводились серьезные исследования, подтверждающие большую безопасность и питательность наших продуктов по сравнению с их стандартными аналогами. Они (в отношении генетически измененного картофеля) были одобрены правительственными агентствами более чем в 20 странах» Monsanto

Эти заявления были оспорены Британским агентством по рекламным стандартам (ASA), которое выступило против некоторых положений в рекламе корпорации, выпущенной в сентябре 1999. В отчете ASA написано, что корпорация неверно заявила в рекламе, что генетически измененный картофель и помидоры были проверены и одобрены для продажи в Великобритании.

«Биотехнологии и продукты питания - все дело во мнении. Monsanto считает, что у вас есть право знать все мнения по этому вопросу». Monsanto

Конечно во мнении: особенно когда та же Европейская комиссия теперь вкладывает средства в новые школьные программы, поддерживающие биотехнологии, и в учебные семинары для ученых, когда в США предпринимаются предупредительные шаги еще до того, как "грянет возможный кризис" и возникнет спор. "Производители Америки" (GMA), включающие в себя 132 фирмы, среди которых такие гиганты, как Heinz, Craft и Procter & Gamble, уже приготовили образовательную программу в защиту генетически измененных продуктов питания (кукуруза, помидоры, картофель и рапс), в такой ситуации двух мнений быть, просто, не сможет.

«Соевые зерна с нулевой обработкой почвы, засеваемые узкими рядами, позволяют получать с каждого акра на 16 долларов дохода больше, чем при использовании обычных соевых зерен. На 1000-акровом поле вы экономите 450 часов затратного времени и 3 500 галлонов дизельного топлива ежегодно». Monsanto

Ассоциация почвоведения в Великобритании выпустила в 2002 году доклад, озаглавленный «Семена сомнения», основанный на обширном исследовании материала фермеров США, которые использовали генетически модифицированные семена. Этот доклад — одна из немногих доступных независимых оценок — пришел к выводу, что вместо того, чтобы повысить урожаи, «ГМО-соя и кукуруза ухудшили ситуацию». Исследование сообщило об анализе университетского экономиста из Университета Айовы Майкла Даффи, который обнаружил, что, принимая во внимание все факторы производства, «устойчивая к гербициду ГМО-соя требует больше денег на акр, чем не генномодифицированная».

Результаты для генетически модифицированной bt-кукурузы, высеянной в Соединенных Штатах, были немногим лучше. Доктор Чарльз Бенбрук из Северо-Западного Центра науки и политики окружающей среды в Айдахо, используя правительственные данные Министерства сельского хозяйства США при подробном анализе экономики Bt-кукурузы, обнаружил, что «в 1996-2001 годах американские фермеры заплатили по крайней мере 659 миллионов долларов ценовых премий, чтобы высаживать Вt-кукурузу, повысив свои урожаи только на 276 миллионов бушелей и выручив на 567 миллионов долларов больше.

Практический результат от выращивания Bt-кукурузы для фермеров — чистый убыток в 92 миллиона долларов (около 1,31 доллара за акр)». Затраты на семена, как правило, составляли 10 % нормальных издержек производства зерна. Семена ГМО были значительно более дороги из-за добавленной платы за технологии. Исследование пришло к выводу, что с платой за технологии «семена ГМО стоят на 25-40 % дороже не генномодифицированных семян.

В ноябре 2004 года доклад Сети обеспокоенных фермеров в Австралии пришел к выводу, что в случае посевов генномодифицированной канолы «не очевидно, что ГМО канола плодоносит больше, но есть свидетельства, что меньше. Хотя „Монсанто" говорит в рекламе о сорокапроцентном увеличении урожая устойчивой к „Раундап" канолы, ее наилучшие результаты, указанные на их веб-сайте для австралийских тестовых урожаев показывают, что урожаи на 17 % меньше, чем наш средний национальный показатель. Даже американское Министерство сельского хозяйства признало, что заявленные свойства ГМО не имели отношения к действительности. «Применение биотехнологиий в настоящее время … не увеличивает максимальные урожаи. Нужны более фундаментальные научные прорывы, если мы хотим наращивать урожаи».

Все более и более становилось очевидным, что аргументация в пользу широко распространенного коммерческого использования генетически спроектированных семян в сельском хозяйстве была основана на фундаменте научного мошенничества и корпоративной лжи. Аналогичная история с одним из наиболее широко разрекламированных деяний «Монсанто», когда компания пожертвовала генетически спроектированный вирусоустойчивый картофель — батат Африке в Кенийский сельскохозяйственный научно-исследовательский институт (КСХ НИИ) — институт, финансово поддерживаемый среди прочих Всемирным банком и «Монсанто».

Доктор Флоранс Вамбугу из КСХ НИИ была направлена «Монсанто» и ЮСАИД в мировое турне с докладами, в которых она заявляла, что ГМО -батат от «Монсанто» разрешил проблему голода в Африке. Вамбугу работала над проектированием ГМО-батата в течение своего пребывания в «Монсанто», в проекте, поддержанном ЮСАИД, Международной службой оценки применения агробиотехнологий и Всемирным банком. Вамбугу утверждала, что он поднимет урожаи с четырех до десяти тонн с гектара. В 2001 году ЮСАИД оказал проекту солидную поддержку на высоком уровне, чтобы распространить зерновые культуры ГМО среди скептически настроенного африканского населения. Американский финансовый журнал «Форбс» назвал Вамбугу в числе 15 человек со всего мира, которые «преобразуют будущее».

Единственная проблема состояла в том, что этот проект стал катастрофической неудачей. ГМО-бататы оказались восприимчивыми к вирусным заболеваниям. Их урожаи были очевидно меньше, чем урожаи обычных местных бататов, а не на 250 % больше, как предсказывала Вамбугу. КСХ НИИ и его корпоративные покровители попытались поддержать мошенничество, но доктор Аарон ДеГрасси из Института исследований развития Суссекского университета выставил на всеобщее обозрение статистические трюки, используемые Вамбугу и «Монсанто». ДеГрасси заявил, что «расчет урожайности трансгенного батата использовал заниженные цифры средних урожаев в Кении, чтобы нарисовать картину застоя». Одна из первых статей заявила о 6 тоннах с гектара (не упоминая источник данных), который был затем воспроизведен в последующих исследованиях. Однако ДеГрасси заметил, что «статистические данные ФАО указывают цифру 9,7 тонн, а официальная статистика сообщает о 10,4 тоннах.

Всемирный банк и «Монсанто» проигнорировали эти критические находки и продолжали финансирование исследований Вамбугу более 12 лет. Она должна была оставаться их африканским «лицом с обложки» для продвижения генетически спроектированных зерновых культур. В 1998 году американская биотехнологическая компания «Дельта эн Пайн Ланд Сид Компани» из города Скотт, штат Миссисипи, являлась крупнейшим владельцем коммерческих семян хлопчатника. При финансовой поддержке Министерства сельского хозяйства США она получила совместный с правительством США патент на свою технологию ГУРТ или «терминатор». Их совместный патент (патент США номер 5723765 под названием «Контроль генной экспрессии в растениях») позволял его владельцам и покупателям лицензии создавать стерильные семена, выборочно программируя ДНК растения на уничтожение своих собственных зародышей. Патент распространялся на растения и семена всех видов. «Терминатор» казался ответом на мечту агро-бизнеса контролировать мировое производство продовольствия.

Им больше не нужно будет нанимать дорогостоящих детективов, чтобы шпионить за фермерами, не используют ли они снова семена «Монсанто», или предлагать бесплатные кожаные куртки осведомителям. Семена кукурузы, сои или хлопчатника с технологией «терминатор» были генетически модифицированы, чтобы «самоуничтожаться» после одного урожая. Встроенный ген производил токсин до того, как созревало зерно, в результате чего зародыш растения совершал «самоубийство». Семена с технологией «терминатор» автоматически препятствовали бы фермерам сохранять и снова использовать семена в следующем цикле.

Второй близкой технологией, которая получала приоритетное финансирование на научные исследования и разработки со стороны транснациональных ГМО-компаний в конце 1990-х годов, являлись семена Т-ГУРТ — второе поколение «терминатора». Т-ГУРТ или технологию генетического использования терминаторных технологий с восстанавливаемым признаком прозвали «предатель» — ссылка на характерные особенности растения в использованной генетической технологии. Это также было словом, имевшим двойной смысл, не пропавшим даром для критиков технологии.

Через год «Монсанто» объявила о приобретении компании «Дельта эн Пайн Ланд». Они твердо решили заполучить патент на технологию «терминатор». Они знали, что он распространялся не только на семена хлопчатника, но на все семена. Новость о запланированном поглощении стала для «Монсанто» катастрофой с точки зрения работы с общественным мнением. Заголовки газет по всему миру изображали все в точности, как это и выглядело: как попытку частной компании контролировать снабжение семенами фермеров по всему миру. В сентябре 1999 года президент Фонда Рокфеллера Гордон Конвэй пошел на крайне необычный шаг, лично обратившись к Совету директоров «Монсанто». Он ясно дал им понять, что «Монсанто» следует воздержаться от разработки и коммерческого производства технологий семян «терминатор». В «Монсанто» внимательно выслушали Конвэя.

4 октября 1999 года президент «Монсанто» Роберт Б. Шапиро дал пресс-конференцию, на которой объявил о том, что компания решила остановить процесс коммерциализации технологии «терминатор». В том же месяце Шапиро повторил свою точку зрения в открытом письме к президенту Фонда Рокфеллера Конвэю, в котором он заявил: «Мы берем на себя публичное обязательство не начинать коммерческое производство таких технологий стерильных семян, как например „терминатор". Мы делаем это с учетом Ваших сведений и многих других экспертов и заинтересованных лиц». Мировая пресса подавала это как крупную победу сторонников здравого смысла и социальной справедливости.

Для тех, кто не поленился разобраться в деталях, «Монсанто», в сущности, ничем не поступилась. Шапиро из «Монсанто» не отступил и не отказался от возможности разрабатывать «терминатор» в будущем. Роберт Шапиро добавил, что «в настоящий момент мы не вкладываем средства в разработку этих технологий… однако мы не отказываемся ни от их разработки и использования для генетической защиты в будущем, ни от их возможных агротехнических выгод».

И хотя Конвэй из Фонда Рокфеллера и компания «Монсанто» вызвали сенсацию своими заявлениями о приостановке работ над «терминатором», партнер компании «Дельта эн Пайн Ланд» по технологиям ГУРТ — американское Министерство сельского хозяйства — не стало брать на себя подобные обязательства. Пресса не обратила на это внимания. Главной новостью являлось заявление «Монсанто». Если бы мир осознал, какие возможности дают ГМО-семена, он мог бы начать сопротивляться, пока это еще было возможно. И это, так или иначе, являлось очевидным обоснованием такого редкого события, как открытое публичное вмешательство Фонда Рокфеллера. Чтобы спасти весь проект, Фонд Рокфеллера фактически добился от «Монсанто» соблюдения дисциплины, и в «Монсанто» поняли намек, компании сыграли в «плохого и хорошего полицейского».

Ситуация в связи с полемикой вокруг «терминатора» стала успокаиваться; обман, повидимому, сработал, поскольку заголовки прессы о «терминаторе» стали исчезать. Публичное объявление моратория Фондом Рокфеллера и «Монсанто» в октябре 1999 года было продуманным тактическим ходом, чтобы отвлечь внимание, в то время как компании-производители семян продолжали совершенствовать «терминатор», «Т-ГУРТ» и связанные с ними технологии. Как только негодование в связи с «терминатором» стихло, «Монсанто», начиная с июня 2003 года, занялась исправлением имиджа «терминатора», изображая технологию как «экологический плюс». Вместо того чтобы подчеркивать семенной контроль технологии, «Монсанто» начала продвигать «терминатор» или ГУРТ как способ контролирования распространения трансгенных семян с ветром или через опыление и, соответственно, загрязнения обычных культур.

В феврале 2004 года Роджер Крюгер из «Монсанто» вместе с Гарри Коллинзом из «Дельта эн Пайн Ланд» опубликовали статью в журнале Международной семенной федерации, объединяющей ассоциации для индустрии в которой все тревоги по поводу опасности семян «терминатор» или ГУРТ отвергались как «домыслы», и они утверждали, что «технологии ГУРТ потенциально могут принести пользу фермерским хозяйствам всех размеров, всех экономических и географических регионов». На этот раз они называли «терминатор» или ГУРТ «возможным техническим решением» проблем генетического заражения растений.

К 1999 году ГМО-семена только что заняли значительную долю американского рынка семян. По решению американского Верховного суда в 2001 году ГМО-фирмы, такие как «Монсанто», получили возможность вынуждать американских фермеров становиться «рабами семян». По решению суда штрафы «Монсанто» за неуплату взносов стали серьезными карательными законными мерами. «Монсанто» заранее позаботилась о благосклонности судей. Она прописывала в своих контрактах условие, что любой иск против компании будет рассматриваться в Сан-Луисе, где присяжные заседатели знали, что «Монсанто» является здесь главным местным работодателем. «Монсанто» и другие компании-производители ГМО-семян каждый год требовали от фермеров плату за новые семена. Фермерам запретили снова использовать семена с предыдущих урожаев. «Монсанто» даже нанимала частных детективов «Пинкертон», чтобы шпионить за фермерами: не используют ли они старые семена вместо того, чтобы платить за новые.

«Мы обеспечим, чтобы биотехнолгические продукты получали тот же самый надзор, что и другие, вместо препон бессмысленного регулирования.»
Дэн Куэйл, вице-президент США администрации Буша-старшего

Очевидная стратегия «Монсанто», «Доу», «Дюпон» и вашингтонского правительства, поддерживавшего их, заключалась в том, чтобы внедрить ГМО-семена в каждом уголке мира, отдавая приоритет беззащитным, имеющим большие долги африканским и другим развивающимся странам или странам вроде Польши и Украины, где государственный контроль минимален, а должностная коррупция широко распространена. В Индонезии «Монсанто» была вынуждена признать себя виновной по обвинению в даче взяток на сумму 50 тысяч долларов высокопоставленному чиновнику индонезийского правительства, чтобы избежать предварительной проверки на новые трансгенные культуры. Как показали материалы суда, подкуп был сделан с разрешения американской штаб-квартиры «Монсанто».

«Монсанто» позднее была признана виновной и была вынуждена заплатить штраф. Впоследствии высеянные однажды, семена быстро распространялись по всей стране. Затем транснациональные семенные ГМО-компании, используя угрозу санкций ВТО, смогут занять господствующее положение в области поставок семян в основные сельскохозяйственные регионы планеты, предоставляя или отказывая им в средствах обеспечения жизнедеятельности по своему усмотрению. Потенциальному врагу или сопернику отказывают в стратегическом ресурсе — энергоресурсах, деньгах или, как в данном случае, в продовольствии — или же ему угрожают отказом, если только он не согласится на некоторые политические требования со стороны тех, кто контролирует ресурс.

В Польше «Монсанто» и другие крупные агропромышленные корпорации просто незаконно высеивали ГМО-семена в одну из самых плодородных почв в Европе. В случае с Бразилией «Монсанто» действовала более хитро. Она использовала контрабанду трансгенной сои к своей выгоде, работая с производителями запрещенной ГМО-сои, чтобы оказать давление на правительство Лулы да Силва и узаконить эту культуру.

Правительство, наконец, отменило запрет на ГМО-растения в начале 2005 года, заявив, что уже бесполезно контролировать их распространение. Как только ГМО-соя была разрешена в Бразилии, «Монсанто» приступила к ликвидации «черного рынка». И в то время как правительство предлагало амнистию тем фермерам, кто зарегистрировал свои сельскохозяйственные культуры как трансгенную сою, «Монсанто» разработала соглашение с организациями производителей, переработчиков сои, с кооперативами и экспортерами, чтобы заставить бразильских фермеров делать лицензионные отчисления.

В 1996 году «Монсанто» отправила к берегам Европы контейнер, полный соевых бобов из США. Они не были маркированы, и инспекторы ЕС только позже обнаружили, что они содержали генетически модифицированные соевые бобы «Монсанто», те самые, которые она рассадила по всей Аргентине и Бразилии. Они вошли в пищевую цепь без маркировки. В конце 1997 года ЕС ответил мораторием на коммерциализацию генномодифицированных зерновых культур. Комиссия ЕС, сильная и в значительной степени не подотчетная бюрократия в Брюсселе, которая управляет повседневной жизнью приблизительно 470 миллионов граждан ЕС в 25 государствах, сама была расколота по вопросу ГМО.

Еврокомиссар по вопросам сельского хозяйства из Дании был настоятельно настроен «за» ГМО. Министр по вопросам окружающей среды ЕС из Греции, в которой был закон, строго запрещающий ГМО, был настоятельно против. Фермеры по всему ЕС организовывали спонтанные «свободные от ГМО» зоны и оказывали давление на своих политических деятелей, чтобы те не уступали требованиям ВТО. Опросы общественного мнения неоднократно показывали, что европейские граждане, будучи спрошены, выражали сильную негативную реакцию относительно ГМО, эти цифры часто достигали 60 % опрошенных или более.

В 1996 году Monsanto спонсировала избирательную кампанию Клинтона. Она также пожертвовала около 18 тысяч долларов Демократической партии во время предвыборной кампании 1997-98 годов. В 1997 году Monsanto потратила 4 млн. долларов на кампанию по продвижению своих интересов в Конгрессе и Белом Доме по целому ряду вопросов: от налогового кодекса до законов об опасных отходах и безопасности пищи. Для начала, в ответ на запрет на свою продукцию в Европе, компания Monsanto пригласила в США группу европейских журналистов, в план пребывания входила "экскурсия" в Овальный кабинет.

Высокопоставленные помощники президента Клинтона (Мадлен Олбрайт, Билл Дэли, Дэн Гликман) делали все, чтобы защитить Monsanto. В сентябре 2006 года ВТО опубликовала часть своего решения по случаю, представленному на суд в мае 2003 года американским президентом Джорджем Бушем-младшим, обвинявшем ЕС в фактическом моратории на ГМО. Судьи ВТО отметили, что, поскольку Европейская Комиссия в то время как раз изменяла свои процедуры, чтобы одобрить ряд различных вариантов ГМО для коммерческого использования, этот мораторий или официальный запрет больше не существует. Предварительное постановление по этому случаю было выпущено специальным трибуналом (состоящим из трех человек) Всемирной торговой организации в Женеве.

Решение ВТО угрожало принудительным введением генетически манипулированных растений и продовольственных продуктов самой важной для сельскохозяйственного производства области в мире — Европейскому Союзу. Это постановление было подшито правительством Соединенных Штатов в одну папку рядом с Канадой и Аргентиной — третьего из наиболее ГМО-загрязненных государств в мире. В 2002 году Государственный департамент проинструктировал все свои агентства по оказанию помощи, чтобы они выполняли функции международных полицейских. Им были даны указания со стороны правительственного агентства ЮСАИД немедленно сообщать о любом противодействии ввозимому ГМО-продовольствию в стране-получателе.

Они должны были собирать документы, чтобы определить, не обусловлена ли анти-ГМО-позиция местного правительства «торговыми или политическими соображениями». Если они устанавливали, что это были торговые соображения, тогда правительство США могло прибегнуть к разбирательству ВТО или угрозе санкций ВТО против страны-получателя помощи. Граждане в Европейском Союзе открыто выступали против ГМО из-за угрозы «терминатора» и последствий для продовольственной безопасности, а также в связи с тем фактом, что американское и другие патентные ведомства решили предоставить эксклюзивные патенты «Монсанто» и «Сингента» на несколько различных сортов «терминатора», но причем тут, право, граждане.

11 сентября 2001 года полностью заслонили собой сообщение Министерства сельского хозяйства США о подписании соглашения о лицензировании со своим партнером компанией «Дельта эн Пайн Ланд», что позволяло «Дельта эн Пайн Ланд» начать коммерческое производство технологии «терминатор» для своих семян хлопчатника. Протест общественности на этот раз был приглушенным. У мира неожиданно появились иные страхи, хотя Роберт Шапиро ясно дал понять в своем публичном заявлении, что он не собирается отказываться от «терминатора» как от оружия над поставками семян. Он имел ввиду технологии «Т-ГУРТ».

15 августа 2006 года корпорация «Монсанто» объявила, что сделала «Дельта эн Пайн Ланд» новое предложение о поглощении, раскрытая покупная цена составляла 1,5 миллиарда долларов наличными. В отличие от прошлого раза, когда она попробовала провернуть ту же самую операцию в 1999 году и была вынуждена отступить перед бурей общественных протестов, в этот раз поглощение пошло почти незамеченным. Выбор времени второго предложения по приобретению контрольного пакета акций корпорацией «Монсанто» совпал с заявлением компании «Дельта эн Пайн Ланд», что она готова коммерциализировать «Терминатор».

В тихий день в августе в Скотте, штат Миссиссипи была выполнена следующая часть плана глобального контроля пищевой цепи человека: под шумок борьбы с терроризмом «Монсанто» завершила процедуру окончательного приобретения «Дельта эн Пайн Ланд», обретя неограниченный контроль над большинством семян сельскохозяйственных растений планеты. Плюс к этому, начиная с 1990-х годов, «Монсанто» потратила приблизительно 8 миллиардов долларов США на скупку зерновых компаний, чтобы упрочить свое положение как одного из ведущих производителей гербицидов в мире. Плюс: при мощной поддержке ВТО и правительств США и Великобритании основные международные биотехнологические компании принялись выдавать себе генномодифицированные патенты на каждое вообразимое растение. К концу 1990-х годов Генная революция обрела силу муссона в мировом сельском хозяйстве.

Сделка «Терминатор» замкнула для «Монсанто» круг: теперь она стала монополистом в области производства и продажи сельскохозяйственных семян почти каждого сорта. Эта стратегия, определенная президентом «Монсанто» Робертом Б. Шапиро в интервью «Бизнес Уик» 12 апреля 1999 года, состояла в том, чтобы создать глобальный сплав «трех из крупнейших промышленных отраслей в мире — сельского хозяйства, производства продовольствия и здравоохранения, — которые сейчас работают как отдельные области деятельности. За год до предложения «Дельта эн Пайн Ланд» «Монсанто» заплатила более чем 1,4 миллиарда долларов за убыточный кали-форнийский ГМО-гигант-производитель семян «Семинис». «Семинис», активно патентующий ГМО-семена различных сортов фруктов и овощей был в этой области мировым лидером. «Семинис» похвалялась в то время: «Если вы ели салат, то вы ели продукт „Семинис"».

К моменту поглощения компанией «Монсанто», «Семинис» контролировала более чем 40 % всех американских продаж семян овощей, 20 % мирового рынка. Они поставляли на полки американских супермаркетов генетику для 55 % всего салата-латук, 75 % всех помидоров и 85 % всех перцев, а также большие доли шпината, брокколи, огурцов и гороха. Их семена, особенно продаваемые большими сетевыми супермаркетами, также широко использовались обычными фермерами. Эта покупка привела к созданию крупнейшей в мире компании-производителя семян: первая в производстве семян овощей и фруктов, вторая — в агрономических зерновых культурах, и третья крупнейшая агрохимическая компания в мире.

Карл Касейл, вице-президент «Монсанто»: «Объем земель, отведенных в США для использования ГМ-зерна, вырос с трех миллионов акров в 1996 году до 97 миллионов — в 2002-м». В Соединенных Штатах при агрессивном поощрении правительством отсутствия маркировки и доминировании в сельском хозяйстве агробизнеса, генетически спроектированные зерновые культуры, по существу, заполнили американскую пищевую цепь. В 2004 году более чем 85 % всей американской выращенной сои были генномодифицированными зерновыми культурами, в большинстве своем от «Монсанто». 45 % всего американского урожая кукурузы было ГМО-кукурузой. Кукуруза и соя составляют самый важный корм в американском сельском хозяйстве, что означает, что почти все произведенное мясо в стране, так же как ее мясной экспорт, вскормлено генномодифицированным фуражом.

Мало кто из американцев догадывался о том, что они ели. Никто не потрудился рассказать им об этом, и меньше всего правительственные учреждения, на которые возложена ответственность заботиться о здравоохранении и благосостоянии граждан[2]. Это не удивительно, правительственные органы США и Великобритании больше напоминают доп-офис «Монсанто», чем правительство в привычном понимании. Фирма ежегодно жертвует около 200 тысяч долларов кандидатам и политическим партиям. Шестнадцать фирм, имеющих отношение к ГМ-продукции, успели провести более 80 встреч с представителями правительства, в основном с лейбористами, за то недолгое время, которое прошло с момента избрания команды Тони Блэра.

Бывший глава лейбористской партии Великобритании Дэвид Хилл, работает консультантом Monsanto по работе с прессой. Марсия Хэйл, директор «Монсанто» по связям с британским правительством, была ранее ассистентом президента Клинтона по межправительственным связям. Майкл Кантор, бывший министр торговли США, в 1997 году стал членом правления Monsanto. Ранее так же поступили Вильям Руклесхаус, бывший директор Агентства по охране окружающей среды США, и Гвендолен Кинг, глава Управления по общественной безопасности. Сейчас Кантор работает в новой юридической фирме, представляя интересы Monsanto в области международной торговли и занимает место в совете директоров.

Также там заседал бывший глава Агентства по защите окружающей среды при администрациях Никсона и Рейгана Уильям Ди. Рукельшаус. Доктор медицинских наук Майкл А. Фридман, первый вице-президент по клиническим исследованиям в подразделении «Монсанто» «Джи.Ди.Серл», был одно время директором Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и лекарств. Вице-президент «Монсанто» по связям с общественностью Линда Дж. Фишер была одно время администратором Отдела по предотвращению загрязнения пестицидами и токсическими веществами Агентства по защите окружающей среды. Юрисконсульт «Монсанто» Джек Уотсон был шефом аппарата Белого дома при администрации Картера.

Юрист «Монсанто» Кларенс Томас был назначен Джорджем Бушем-старшим на пожизненную должность верховного судьи. Дональд Рамсфельд, до недавнего времени — министр обороны, в свое время возглавлял производителя аспартама Searle Pharma-ceuticals, которую «Монсанто» поглотила в 1985 году. Рамсфелд также был председателем совета директоров калифорнийской биотехнологической компании «Галаад Сайенсис», которая держала патент на препарат «Тамифлю», который ВОЗ рекомендовала для профилактики птичьего гриппа. Анн Венеман, до недавнего времени — министр сельского хозяйства США, а ныне — исполнительный директор ЮНИСЕФ, в свое время входила в совет директоров подразделения «Монсанто».

О Линде Фишер, первом заместителе директора федерального агентства по защите окружающей среды, скромно говорится, что она «провела 17 лет на госслужбе и в частном секторе, занимаясь вопросами здравоохранения американского народа», но нужно сообщить, что Фишер пришла во власть с должности вице-президента «Монсанто» по связям с правительством и общественностью и с 1995-го по 2000 год координировала в Вашингтоне всю лоббистскую деятельность родной компании. Маргарет Миллер, бывший исследователь Monsanto, работая над добавкой BST, перешла в FDA, где проверяла плоды своих собственных исследований в Monsanto. Она выдала разрешение на стократное увеличение нормы содержания антибиотика в молоке американских коров, хотя центр безопасности пищи США направил петицию с требованием запретить использование гормона Monsanto для производства пищевых продуктов [28].

Гормон rВGН не только стимулировал корову производить больше молока. В процессе подстегивалась выработка другого гормона — инсулиноподобного фактора роста 1GF-1, который регулировал метаболизм коровы, в действительности стимулируя клеточное деление в организме каждого животного и препятствуя некрозу клеток. Вот тут-то и начали появляться проблемы. С предупреждениями о том, что rВGН компании «Монсанто» увеличивает уровень инсулиноподобных факторов роста и имеет возможную связь с раком, выступили различные независимые ученые.

Одним из наиболее громко высказывавшихся по этому вопросу был доктор Сэмюэль Эпштайн из Школы общественного здравоохранения при Университете Иллинойса. Эпштайн, признанный авторитет в области изучения канцерогенных веществ, в свете все появляющихся новых научных данных предупреждал, что инсулиноподобный фактор роста был связан с возникновением раковых образований у человека, которые могли не проявляться в течение многих лет после первого воздействия. Когда патентованный продукт «Монсанто» «Посилак» вызывал лейкемию и опухоли у крыс, американский «Закон о чистоте пищевых продуктов и лекарств» переписывался таким образом, чтобы позволить продажу без предупреждающей маркировки продукта, который вызвал рак у лабораторных животных.

Все было так просто. В 1995 году, непосредственно перед началом широких коммерческих продаж американским и аргентинским фермерам семян трансгенной сои компании «Монсанто», Министерство сельского хозяйства, экологии и рыболовства Шотландии заключило с научно-исследовательским институтом «Роуэтт» договор на проведение трехлетнего обширного исследования под руководством доктора Пуштаи. При бюджете в полтора миллиона долларов это была внушительная задача. Министерство сельского хозяйства Шотландии хотело, чтобы институт «Роуэтт» разработал рекомендации по принципам научного исследования государственными контролирующими органами для проведе-ния оценки рисков ГМО-культур в будущем.

Этот ученый, доктор Арпад Пуштаи, не был новичком в ГМО-исследованиях. Он специализировался на биотехнологиях в течение более чем 35 лет, опубликовал множество признанных научных работ и считался ведущим мировым экспертом по лектинам и генетической модификации растений. Задача Пуштаи состояла в том, чтобы провести эксперименты на лабораторных крысах в нескольких отобранных группах. Одна из групп должна была получать питание в виде генномодифицированного картофеля. Картофель был модифицирован с помощью лектина, который предположительно действовал как естественный инсектицид, предотвращающий нашествие тли на картофель, по крайней мере так утверждал производитель генномодифицированного картофеля.

Правительство Шотландии, институт «Роуэтт» и доктор Пуштаи, все они верили, что подтвердят важный прорыв в растениеводстве, который мог бы принести огромную пользу в производстве продовольствия, так как исключил бы применение пестицидов при посадке картофеля. К концу 1997 года у Пуштаи стали появляться сомнения. Его опыты давали совершенно неожиданные и тревожные результаты. Крысы, получавшие в течение более ПО дней корм в виде генномодифицированного картофеля, имели выраженные изменения в своем развитии. Они были значительно меньше по размеру и массе тела, чем крысы контрольной группы, питавшиеся обычным картофелем, в том же самом эксперименте. Но еще тревожнее, однако, было то, что у крыс с ГМО-кормом печень и сердце были заметно меньшего размера, и они обнаруживали более слабую иммунную систему.

Но самым тревожным результатом лабораторных опытов Пуштаи был заметно меньший размер мозга у крыс, получавших ГМО-корм, по сравнению с крысами, которых кормили нормальным картофелем. Эти результаты исследований так обеспокоили Пуштаи, что он решил не упоминать о них, когда его попросили представить полученные им данные на телепередаче британского независимого телевидения в 1998 году. Позднее он заявил, что опасался вызвать панику у населения. Но и то, что доктор Арпад Пуштаи рассказал, когда в августе 1998 года его пригласили на популярную программу канала «АйТиВи» «Уорлд ин Экшн» для короткой беседы о результатах его работы, оказалось достаточно тревожным. Пуштаи сказал всему миру: «Нас уверяют, что это абсолютно безопасно. Мы можем есть это все время. Мы должны это есть все время. Нет никакого возможного вреда для нас». Затем он сделал следующее предостережение миллионам зрителей. Он заявил: «Если бы у меня был выбор, я бы точно не стал это есть, пока я не увижу, по крайней мере, адекватные научные данные, которые мы получаем по нашему генномодифицированому картофелю».

Внезапно весь мир стал обсуждать сенсационные комментарии Пуштаи. Вред для внутренних органов и иммунной системы уже был достаточно нехорошей новостью. Первоначальной реакцией шефа Пуштаи профессора Филипа Джеймса были теплые поздравления с тем, как Пуштаи представил свою работу в тот день. По решению Джеймса институт даже выпустил пресс-релиз на основе результатов работы Пуштаи, подчеркнув, что «беспокойство доктора Пуштаи основано на серии тщательно контролируемых исследований». Эта символическая поддержка вскоре полностью прекратилась.

В течение 48 часов 68-летнему ученому сообщили, что его контракт не будет возобновлен. Его фактически уволили вместе с его женой, которая сама более 13 лет являлась уважаемым исследователем института «Роуэтт». Более того, Пуштаи пригрозили потерей его пенсии, если он снова когда-либо заговорит с прессой о своих исследованиях. Его служебные бумаги были изъяты и помещены под замок. Ему запретили разговаривать с членами собственной исследовательской группы под угрозой судебного иска. Группа была распущена. Телефонные звонки и электронная почта были переадресованы.

Коллеги Пуштаи начали поносить его научную репутацию. Институт «Роуэтт», выпустивший несколько пресс-релизов, каждый из которых опровергал предыдущий, остановился на истории о том, что Пуштаи просто «перепутал» образцы от питавшихся ГМО крыс с образцами от обычных крыс, которых кормили картофелем, известным своей токсичностью. Вопреки этим нападкам около 30 ведущих ученых из 13 стран подписались в феврале 1999 года под открытым письмом в поддержку Пуштаи. Письмо было опубликовано в лондонской «Гардиан», вызвав новый раунд полемики по поводу безопасности ГМО-культур и результатов исследований Пуштаи. Не прошло и нескольких дней после публикации в «Гардиан», как в борьбу вступила августейшая организация — само Британское королевское научное общество.

Королевское научное общество объявило о своем решении проверить полученные Пуштаи данные. В июне 1999 года Общество выступило с публичным заявлением, в котором говорилось, что исследования Пуштаи «имели изъяны во многих аспектах планирования, исполнения и анализа, и что на их основе нельзя делать заключения». Несмотря на его публичные утверждения об «изъянах» в исследованиях Пуштаи, Общество так и не привело своей версии «без изъянов» этого важного исследования. Что наводило на мысль о том, что их, вероятно, интересовала совсем не научная честность.

Расследование Эндрю Роуэлла выявило, что заявления Королевского научного общества и сходное осуждение Специального комитета по науке и технологиям британской палаты общин, появившееся в тот же день, 18 мая, стали результатом согласованного давления на эти два органа со стороны правительства Блэра. Через три дня после согласованных атак на научную репутацию Пуштаи со стороны Королевского научного общества и Специального комитета так называемый «кабинетный исполнитель» Блэра, доктор Джек Каннингэм, заявил в палате общин: «Королевское научное общество на этой неделе убедительно отвергло (как полностью вводящие в заблуждение) результаты недавнего исследования картофеля и их ошибочное толкование — нет никаких доказательство того, что генномодифицированная пища, продающаяся в стране, является опасной».

Делая это очевидным посланием от имени кабинета Блэра, он добавил: «Биотехнология является важной и захватывающей областью научного прогресса, которая предоставляет невероятные возможности для улучшения качества нашей жизни». Официальные документы позднее показали, что и в самом кабинете Блэра существовал раскол по вопросу безопасности ГМО, и что некоторые его члены рекомендовали проведение дальнейших исследований потенциальных рисков для здоровья, связанных с ГМО. Их заставили замолчать, а Каннингэм был назначен ответственным за общую позицию правительства по вопросу ГМО-культур в Группе презентации биотехнологии. Потребовалось пять лет и несколько сердечных приступов, прежде чем почти разорившийся Пуштаи смог собрать воедино детали того, что произошло в те 48 часов после его первого появления на ТВ в 1998 году.

Полученные им сведения раскрыли печальную правду о политике ГМО-культур. Пуштаи собрал по кусочкам следующий удивительный ход событий. Несколько бывших его коллег в институте «Роуэтт», которые вышли на пенсию и тем самым были защищены от возможной потери работы, подтвердили Пуштаи частным образом, что директору института «Роуэтт» профессору Филипу Джеймсу были сделаны два прямых телефонных звонка от премьер-министра Тони Блэра. Блэр ясно дал понять в недвусмысленных выражениях, что надо заставить Пуштаи замолчать. Джеймс, опасавшийся потерять государственное финансирование или еще худшего, приступил к нейтрализации своего бывшего коллеги. Однако цепочка не заканчивалась на Тони Блэре. Пуштаи также установил, что прежде Блэру позвонил обеспокоенный президент Соединенных Штатов Билл Клинтон.

Последний элемент мозаики встал для Пуштаи на свое место благодаря дополнительной информации от бывшего коллеги профессора Роберта Орскова, ведущего специалиста по питанию с 33-летней карьерой в институте «Роуэтт». Орсков, покинувший к тому моменту институт, рассказал Пуштаи, что старшие коллеги по институту «Роуэтт» сообщили ему, что первоначальным звонком, стоявшим за его увольнением, был звонок из «Монсанто». У «Монсанто» был разговор с Клинтоном, который в свою очередь напрямую разговаривал с Блэром о «проблеме Пуштаи». Блэр затем поговорил с директором института «Роуэтт» Филипом Джеймсом. Двадцать четыре часа спустя доктор Арпад Пуштаи оказался на улице, ему было запрещено рассказывать о своих исследованиях и разговаривать со своими бывшими коллегами. Информация Орскова была сенсационной.

Если это было правдой, то это означало, что частная корпорация с помощью простого телефонного звонка смогла заручиться поддержкой президента Соединенных Штатов и премьер-министра Великобритании для своих частных интересов. Простой звонок от «Монсанто» смог уничтожить репутацию одного из ведущих независимых ученых мира. Случай Пуштаи, каким бы разрушительным он ни был для всего проекта ГМО, был одним из нескольких случаев подавления независимых исследований или прямой манипуляции данными исследований, доказывавших потенциально негативное воздействие ГМО-пищи на здоровье человека или животных. В действительности эта практика оказалась нормой.

Исследования Пуштаи в институте «Роуэтт» стали первыми и последними в Соединенном Королевстве исследованиями на животных. Правительство Блэра преисполнилось решимости не повторять эту ошибку. В июне 2003 года на фоне негодования в британской палате общин из-за решения поддержать войну Джорджа Буша в Ираке Тони Блэр уволил своего министра по охране окружающей среды Майкла Мичера. Мичер, позднее открыто выступавший против участия Британии в Ираке, отвечал за трехлетнее исследование своим министерством ГМО-растений и их воздействия на окружающую среду. Открыто критикуя принятые исследования ГМО-растений, Мичер потребовал от правительства Блэра проводить более тщательные опыты, прежде чем допускать ГМО-культуры для всеобщего употребления.

Другим примером вмешательства британского государства в академическую свободу и научную добросовестность стала история с доктором Мэй-Ван Хо, старшим научным сотрудником Открытого университета и позднее директором Института «Наука в обществе», на которую оказывалось давление со стороны ее университета, чтобы она раньше положенного срока вышла на пенсию. Мэй-Ван Хо являлась членом Национального фонда генетики в США, выступала в ООН и во Всемирном Банке по во¬просам биологической науки, широко публиковалась по генетике и считалась признанным экспертом по ГМО-науке. Ее «ошибкой» стало то, что она слишком откровенно высказывалась против рисков ГМО-продовольствия. В 2003 году она входила в состав международной Независимой научной комиссии по ГМО-растениям, где выступила против неаккуратных научных заявлений о безопасности ГМО.

Она предостерегала, что генетическая модификация совершенно не похожа на нормальную селекцию растений или животных. Она утверждала: «Вопреки тому, что вам говорят выступающие за ГМО ученые, этот процесс отнюдь не точный. Он неконтролируем и ненадежен и обычно заканчивается тем, что геном-хозяин повреждается и смешивается с полностью непредсказуемыми последствиями». Этого для ГМО-лобби было более чем достаточно, чтобы заставить ее уйти на «пенсию».

С подобным лобби ничего не страшно и в «Монсанто» тоже так решили, протянув свои руки в очень спорную область генной инженерии и патентования спермы животных. В августе 2005 года исследователи в Германии обнародовали заявку корпорации «Монсанто» на международный патент на то, что она провозгласила своим развитием средств идентифицировать специфические гены у свиней методами генной инженерии. И разумеется, эти гены были выделены из спермы генетически измененных и уже запатентованных «Монсанто» хряков[2]. Представитель «Монсанто» Крис Хорнер утверждал, что компания просто хотела обеспечить защиту своих методик селекционного разведения, своего рода евгеники для свиней, включая туда и средства идентификации специфических генов в свиньях и использование специализированного устройства оплодотворения.

«Своего рода евгеника для свиней» - это почти то, с чего начиналась «Монсанто»: с того как «в 1901 году Джон Куини до этого тридцать лет проработавший в конторе братьев Меиров наладил производство концерогенного сахарина, чью формулу, поговаривают то ли заимствовал у бывшего работодателя, то ли изобрел самостоятельно», с того как в 30-х «с первых полос сионистской газеты "Давар" не сходили статьи о прелестях евгеники, написанные уроженцем Вены д-ром Йозефом Меиром». И с того, что всё, что начинает производить «Монсанто» - так или иначе убивает или снижает рождаемость, абсолютно ВСЁ.

Как заявил исполнительный директор "Монсанто" Боб Шапиро: "Монсанто" — очень влиятельная компания, за ней стоят мировые еврейские кланы, крупнейший банковский капитал и закрытые клубы многих стран мира[47], к примеру, основные британские инвесторы "Монсанто" - Ротшильды[48]. И ведь в антисемиты Шапиро не запишешь: родоначальником династии Шапиро был рабби Пинхас Шапиро, чьи изречения по сей день приводятся в различных хасидских сборниках[49].

http://imhotype.livejournal.com/3392.html

http://imhotype.livejournal.com/3657.html

http://imhotype.livejournal.com/3996.html