«Братья Куаши действуют хладнокровно и в высшей степени профессионально. Но при этом они не знали точного адреса расположения офиса редакции. Они почему-то не сделали самого очевидного – заранее не произвели рекогносцировку на местности…»

Серия чрезвычайных происшествий, как известно, началась в столице Франции утром 7 января 2015 года, когда двое неизвестных боевиков в масках расстреляли в офисе редакции французского сатирического еженедельника «Charlie Hebdo» десять сотрудников газеты и смертельно ранили двух полицейских. О деталях этого террористического акта и последовавших за ним событиях уже было сказано много. Ещё больше, уверен, сказано будет. В том числе – и в плане анализа причин случившегося.

Аналитики, журналисты, да и просто внимательно следящие за политическими событиями граждане, придерживающиеся общепринятых взглядов на происходящее в мире, уже успели накидать в огород конспирологов груду камней. Дескать, все конспирологические объяснения случившегося 7 января в Париже – это чушь, бред, дичь и пр. Но во всём ли справедлива такая оценка конспирологических версий трагических событий во французской столице? Думается, нет. Если мы внимательно рассмотрим то, как всё случилось, и то, как развивались события 7-10 января 2015 года, вопросов не убавится, а наоборот – их станет только больше. Итак…

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: ОКРАИНА ПАРИЖА ИЛИ ЕГО ЦЕНТР?

Где происходили события? Вопрос, между прочим, не праздный. Во многих российских СМИ, например, в первые часы и даже дни после ЧП говорилось, что офис «Charlie Hebdo» находился на окраине Парижа.

К примеру, 9 января в эфире телекомпании «Дождь» в качестве эксперта по ситуации выступил известный российский журналист Максим Шевченко. Между ведущей программы «Здесь и сейчас» Ликой Кремер и Максимом Шевченко состоялся следующий диалог:

«ШЕВЧЕНКО: …Во-первых, центр Парижа, я не знаю, бывали ли вы в центре Парижа, я неоднократно там бывал, камера там – на каждом здании. Мне вообще непонятно, как два вооружённых человека, которые расстреляли редакцию… Какой это квартал?

КРЕМЕР: Ну, это всё-таки не самый центр Парижа. В тот момент, когда я была в Париже, это была конечная станция одной из линий метро.

ШЕВЧЕНКО: То есть это на окраине, где это?

КРЕМЕР: Это юго-восток, это на востоке».

На самом деле, это не совсем так. Офис «Charlie Hebdo» находится в 11-ом округе Парижа, на улице Никола Аппер, 10 (Rue Nicolas Appert). Это небольшая улица отходит от Пассаж Сент-Ан Попенкур, пересекает Алле Верт и упирается в маленькую улочку Пеле. Всё это находится в треугольном клине между бульваром Бомарше и бульваром Ришар Ленуар, которые, в свою очередь, через несколько кварталов скрещиваются на площади Бастилии.

А площадь Бастилии, извините, это – один из туристических центров Парижа. Рядом – площадь Вогезов; в домах, расположенных по её периметру, в своё время проживала масса известнейших деятелей французской политики, культуры и общественной жизни – кардинал Ришелье, знаменитая куртизанка начала XVII века Марион Делорм, писатели Альфонс Доде, Теофиль Готье, Виктор Гюго (там же сегодня расположен музей Гюго). Относительно недалеко – музей Пикассо, Центр Помпиду, площадь Отель-де-Виль (адрес бывшей ратуши, ныне – мэрии Парижа), напротив мэрии мы видим остров Сите с двумя своими главными достопримечательностями – Дворцом Правосудия и Собором Парижской Богоматери.

Иными словами, офис газеты «Charlie Hebdo» находится на самой границе с районами, которые сегодня с полным основанием можно назвать туристическим сердцем Парижа. То есть, теракт был совершён в самом центре французской столицы. Идём дальше.

КИЛЛЕРЫ НЕ ЗНАЛИ, ГДЕ НАХОДЯТСЯ ИХ ЖЕРТВЫ?

Примерно в 11:20 по парижскому времени (в Москве было 13:20) убийцы подъезжают на автомобиле к редакции газеты. Офис «Charlie Hebdo» располагается в крохотном квартале улицы Никола Аппер, находящимся между улицами Габи Сильвья (Rue Gaby Sylvia) и Алле Верт (Allée Verte), в трёхэтажном доме, имеющем нумерацию 6, 8, 10. Двое нападавших (в масках, с автоматом Калашникова и гранатомётом, между прочим!) ворвались в подъезд с номером 6 над входом и спросили: а не здесь ли находится офис газеты «Charlie Hebdo»? Выяснилось, что они попали в архив редакции. Как сообщало 8 января российское информационное агентство РБК, «поняв, что ошиблись, террористы спросили у двух местных жителей направление, после чего застрелили одного из них – им оказался 42-летний Фредерик Буассо, сотрудник сервисной компании “Sodexo”».

Выяснив, что офис «Charlie Hebdo» находится в нескольких шагах далее – вход в него отмечен цифрой 10 – злоумышленники добежали до редакции газеты, открыв во время проходившей там редакционной летучки убийственную стрельбу. Через десять минут, примерно в 11:30, полиция получила сигнал о нападении и выехала к офису газеты. На входе полицейские столкнулись с убийцами, которые уже выбегали из офиса. Завязалась перестрелка, но никто из полицейских и террористов в ней не был убит.

После чего преступники заскочили в автомобиль. Авто завернуло за угол, по Алле Верт выехало к бульвару Ришар Ленуар. Там, как сообщали СМИ (в частности, уже упоминавшееся агентство РБК) «террористы напали на встреченного ими полицейского. Он был ранен, а затем убит. По информации “Le Monde”, речь идёт о 42-летнем Ахмеде Мерабе”».

Далее преступники продолжили своё бегство и, проехав чуть ли не половину Парижа, оказались в его северных пригородах – небольшом городке Даммартен-ан-Гоэль (население – порядка 8 500 жителей), расположенном примерно в 50 км. от столицы Франции. Что последовало далее, хорошо известно: они забаррикадировались в здании типографии, расположенной в промышленной зоне города, где и были окружены спецподразделениями полиции, жандармерии и МВД.

9 января в 17:00 по местному времени начался штурм здания. Преступники выбежали из типографии, открыли огонь по правительственным силам и были убиты ответными выстрелами.

ДИЛЕТАНТЫ…

Так кем же были нападавшие – профессионально подготовленными боевиками или дилетантами? Вопрос не праздный, но окончательного ответа на этот вопрос так и нет. Любопытно, что уже в первые же часы и дни многочисленные аналитики и комментаторы стали утверждать, что нападавшие были именно плохо подготовленными бойцами-радикалами исламистского толка. Иначе говоря – любителями, дилетантами. С формальной точки зрения, всё так оно и выглядело.

В день убийства на месте преступления были обнаружены документы одного из преступников. Вот что сообщил об этом новостной сайт «Новой газеты» 8 января: «Американская телекомпания CNN со ссылкой на партнёрское издание BFMTV и источники, близкие к расследованию теракта 7 января в Париже, рассказала о том, что на месте преступления – у здания или внутри здания редакции сатирического журнала “Charlie Hebdo” –  было найдено удостоверение личности человека, названного впоследствии полицией в качестве подозреваемого в расстреле сотрудников редакции журнала и двух полицейских. Документ, который якобы находится в распоряжении следственной группы, выдан на имя Саида Куаши. Находка, отмечают журналисты, серьёзно помогла расследованию».

В тот же день стало известно имя сообщника 34-летнего Саида – им оказался его 32-летний брат Шериф. Оба родились во Франции и долгое время проживали в Париже.

Практически сразу, на следующий день после расстрела редакции «Charlie Hebdo», стал известен ещё один удивительный факт. Оказывается, в брошенном братьями автомобиле «Citroen C3»… Я не шучу, далее – цитата из новостного сообщения российского агентства РИА Новости: «Полиция обнаружила флаги джихадистов и бутылки с зажигательной смесью в одном из автомобилей, который накануне использовали нападавшие на редакцию сатирического еженедельника “Charlie Hebdo” в Париже. Как передаёт агентство Франс Пресс, в автомобиле марки “Citroen C3” находилось около 10 “коктейлей Молотова” и два флага. Машина была брошена злоумышленниками неподалёку от парка Бют-Шомон в 19-ом округе Парижа».

В день нападения на офис газеты Президент Франции Франсуа Олланд в одном из своих выступлений называет случившееся террористической атакой. Всё верно: как показывает жизнь, теракты осуществляют не только специально подготовленные профессионалы, но и дилетанты. Но вот вопрос: кто они, братья Саид и Шериф Куаши (Saïd et Chérif Kouachi), дилетанты, или…

… ИЛИ – ПРОФЕССИОНАЛЫ?

Чтобы ответить на этот вопрос, вновь обратимся к сообщениям средств массовой информации. И вновь приведу слова журналиста Максима Шевченко из его комментария ведущей Лике Кремер на  телеканале «Дождь»: «Мне непонятно, как два вооружённых преступника, которые расстреляли редакцию, на улице, где их ещё успели заснять [камеры видеонаблюдения], смогли спокойно выехать из Парижа? Предположим, они выехали. Второй вопрос – каким образом два так называемых профессиональных террориста оставляют свои документы в машине? Я вообще не знаю случаев, чтобы профессиональные террористы, которые скрываются под масками, выходили на дело со своими документами. Если вы знаете такие случаи, то назовите мне их.

КРЕМЕР: Вы хотите сказать, что, возможно, это были не те люди и это – не их настоящие имена?

ШЕВЧЕНКО: Просто трудно представить. Или это какие-то два любителя-психопата, которые обзавелись паспортами с пропиской, которые они потом оставляют в машине, но при этом скрывают свои лица. Или это сознательно было сделано для того, чтобы разыграть этот спектакль отвратительный и жуткий, в ходе которого погибло такое количество людей. Потому что я не знаю примеров, чтобы профессионалы действовали под своими именами, обычно выбирают псевдоним […].

Второй удивительный факт заключается в том, как они уходили от погони. И как они позволили себя куда-то заманить, затащить […]. Я не верю в непрофессионализм людей, которых мы видим на видео […]. Два человека, которые двигаются как профессиональные военные, они держат оружие как профессиональные военные, они перемещаются по редакции, выбирая зоны огня, как профессиональные спецназовцы, которые профессионально, жестоко и хладнокровно расстреливают более десятка человек, добивая раненых: между прочим, они добили полицейского. По тому, что мы видим во время расстрела – это абсолютные профессионалы. По всему тому, что обрамляет расстрел – это не просто любители, а любители-идиоты. Поэтому я задаю простой вопрос как журналист: а не является всё это какой-то странной и чудовищной постановкой?».

Безусловно, для кого-то мнение Максима Шевченко может оказаться совершенно неавторитетным. Хорошо, вновь процитируем статью информационного агентства РБК: «Опрошенные “Reuters” эксперты по борьбе с терроризмом заявили, что братья Куаши действовали чрезвычайно расчётливо. “Меня поразило не только их хладнокровие, но и то, как профессионально они отступали, им даже хватило времени, чтобы добить раненого полицейского”, – отметил бывший специалист по антитерроризму Жан-Луи Брюгьер».

Мсье Брюгьер (Jean-Louis Bruguière; родился 29 мая 1943 года) и в самом является авторитетным экспертом. Потомственный, в десятом поколении, судья, он долгие годы занимал судейскую должность, специализируясь именно на рассмотрении дел, связанных с террористической деятельностью. В последние годы занимает должность верховного представителя Евросоюза в США по линии реализации международной «Программы отслеживания источников финансирования терроризма» («Terrorism Finance Tracking Programme»; SWIFT).

НЕ СЛИШКОМ ЛИ МНОГО ЗАГАДОК?

Подведём итог. Два боевика прибывают в офис редакции газеты «Charlie Hebdo» и устраивают там групповое убийство. Эксперты отмечают, что братья Шериф и Саид Куаши действуют хладнокровно и в высшей степени профессионально.

При этом они явно не были террористами-смертниками – в противном случае братья легко могли подорвать себя на втором этаже редакции «Charlie Hebdo» и не пускаться в бега.

При этом один из преступников зачем-то берёт на выполнение опаснейшего задания документ, которые позволяет идентифицировать его личность. Более того, он теряет его на месте преступления!

При этом в автомобиль братья Куаши зачем-то берут два джиххадистских флага и загружают его десятком бутылок с воспламеняющейся жидкостью.

При этом, если верить официальной версии следствия, братья Куаши не знали точного адреса расположения офиса редакции. Улица Никола Аппер – это маленькая, тихая, узкая улочка, каких в том районе множество. Как лучше подъехать, каким путём лучше отходить, где могут быть запасные пути отступления – всё это выясняется заранее. А то, что преступление готовилось – это очевидно. Но если, опять-таки, верить официальной версии, получается, что братья Куаши (профессионалы, как говорит эксперт г-н Брюгьер!) не сделали самого очевидного – заранее не произвели рекогносцировку на местности. Почему?

Более того, вместо того, чтобы действовать быстро, скрытно и, по возможности, тихо, они убивают – в двух буквально шагах от дверей «Charlie Hebdo» убивают! – одного из двух прохожих, которые указали им адрес редакции. Зачем? Это же верный способ привлечь к себе внимание до того, как задание было выполнено!

Не слишком ли много в преступлении на улице Никола Аппер загадок, в самом-то деле? Шериф и Саид Куаши, безусловно, могли прояснить многие из них, но – увы! Они застрелены.

Ещё об одной загадке стало известно ближе к вечеру 10 января: средства массовой информации сообщили о смерти комиссара полиции Эльрика Фреду. Вот как это сообщение выглядело в новостном эфире российского телеканала «Звезда»: «Комиссар полиции Эльрик Фреду, расследовавший теракт в редакции “Charlie Hebdo”, найден мёртвым на своём рабочем месте. По предварительным данным, сотрудник правоохранительных органов застрелился с помощью своего же табельного оружия.

Фреду расследовал дело об обстреле редакции “Charlie Hebdo”, в частности, общался с семьями погибших и как раз завершал свой доклад, который должен был представить начальству в скором времени […]. Мотивы самоубийства Фреду пока неизвестны».

Сообщение «Звезды» дополняет краткая информационная заметка, размещённая 10 января в 19 часов 42 минуты московского времени на сайте издательского дома «Коммерсантъ» («Коммерсант. Ru», «Комиссар, расследовавший нападений на “Charlie Hebdo”, покончил с собой»). Приведу её фрагмент:

«Комиссар Эльрик Фреду (Helric Fredou) был обнаружен мёртвым в своём кабинете во французском городе Лимож. Мужчина в возрасте 45 лет застрелился из табельного оружия в ночь на 10 января. Как и многие другие сотрудники полиции, Фреду накануне самоубийства работал по делу о нападении на “Charlie Hebdo”. В частности, он опрашивал семью одного из погибших. Комиссар свёл счёты с жизнью ещё до того, как завершил подготовку отчёта. По данным профсоюза, комиссар находился в депрессивном настроении».

Правда, потом последовали странные уточнения от зарубежных СМИ. Так, английская «Mail-Online» ближе к обеду 12 января сообщила, что Эльрик Фреду, оказывается, застрелился не в пятницу, в ночь с 9-го на 10-ое, а в среду – с 7-го на 8-ое января. И застрелился вскоре после общения с родственниками одной из жертв расстрела в редакции «Charlie Hebdo»: (статья так и называлась: «French police commissioner “shot himself dead in his office after meeting relatives of a Charlie Hebdo victim”»).

Значит, официальная версия такова: опытный 45-летний комиссар полиции Эльрик Фреду работает в полиции города Лимож (префектура департамента Верхняя Вьенна и столица региона Лимузен, расположен примерно в 350 км. юго-западнее Парижа). Работает в полиции он, как пишет «Mail-Online», с 1997 года, а с 2012 года занимает должность заместителя начальника региональной полиции. Фреду, судя по всему, и в самом деле опытный следователь, раз его привлекли к участию в расследовании дела о нападении на редакцию «Charlie Hebdo» – этого чрезвычайного происшествия общенационального масштаба. Причём, как сообщила 13 января газета «Washington Times», Эльрик Фреду был в числе ключевых руководителей расследования.

7 (или всё-таки 9-го?) января он допоздна задерживается на работе. Несложно предположить, почему: ему надо работать над завершением своего отчёта о ходе расследования. В ходе этой работы он принимает решение застрелиться, что и делает. На следующий день официальные лица профсоюза говорят, что Фреду находился в депрессии.

Что могло ввергнуть Эльрика Фреду в депрессию? Семейные неприятности? Нет. Как пишет «Mail-Online», он жил один и не имел детей. Потом, надо понимать, что полиция в любой стране – это не институт благородных девиц: на работу туда принимают людей, скажем так, психологически устойчивых, иначе человек там просто не сможет работать. А тут получается, что замдиректора регионального управления полиции пообщался с родственниками убитых в редакции журналистов, впал в депрессию и застрелился. Версия, прямо скажем, барахло.

Теперь рискну изложить свою, неофициальную версию. Очевидно, что Фреду участвовал в расследовании едва ли не с первых часов. И был одной из ключевых фигур в руководстве следствия. Это значит, что к нему стекалась многочисленная, самая разнообразная информация о ходе расследования. Из этой ли информации, из личного ли общения с очевидцами, свидетелями и потерпевшими, Фреду мог узнать нечто, что ставило крест на официальной версии атаки на офис редакции газеты «Charlie Hebdo».

А эта самая «официальная версия» начала складываться уже ближе к концу рабочего дня 7 января. Информация, обладателем которой стал Эльрик Фреду, могла быть настолько взрывоопасной для властей и тех, кто спланировал теракт на улице Никола Аппер, что его могли просто-напросто устранить, представив всё как самоубийство на почве излишней впечатлительности комиссара полиции.

Но тогда возникает другой вопрос: что, на самом деле, стояло за серией ЧП в столице Франции 7 января 2015 года и какую цель преследуют истинные организаторы этого чудовищного представления в стиле театра гиньоль?

Итак, что же, на самом деле, могло стоять за серией ЧП в столице Франции 7 января 2015 года и какую цель могли преследовать истинные организаторы этого чудовищного теракта? Через четыре дня после случившегося, 11 января 2015 года, народный депутат Верховной Рады Украины от «Блока Петра Порошенко», он же – уполномоченный Президента Порошенко по вопросам крымско-татарской проблематики на территории Крыма Мустафа Джемилёв и глава так называемого чеченского правительства в изгнании Ахмед Закаев, находящийся уже не первый год в Великобритании, в эфире украинского телеканала «1+1» (программа «ТСН. Тиждень») сделали знаковое заявление.

Это заявление практически сразу было процитировано многим средствами массовой информации, в том числе – российскими. Понятно, почему: Закаев и Джемилёв прямым текстом говорили, что расстрел редакции еженедельника «Charlie Hebdo» мог являться спецоперацией российских спецслужб, а едва ли не главным заказчиком преступления мог быть Президент России Владимир Путин.

Итак, первая версия – случившееся 7 января 2015 года было делом рук России. Предлагаю внимательно прочитать доводы Ахмеда Закаева и Мустафы Джемилёва с небольшими сокращениями и дополнениями к ним. Я специально сделал практически полную расшифровку сказанных ими в эфире телеканала «1+1» слов, чтобы воспринимать и анализировать их не в спешке, а в письменном виде.

ВЕРСИЯ № 1: ТЕРАКТ В ПАРИЖЕ – РОССИЙСКИЙ СЛЕД?

Представленный ведущей эфира как премьер-министр чеченской республики Ичкерия Ахмед Закаев, на вопрос, что указывает на российский след в парижском теракте, а на Путина – как на главного его заказчика Закаев ответил, в частности, следующее:

«Я хочу привести несколько примеров по этому поводу. Вы знает, что чекисты имеют опыт решать свои проблемы, увязывая их с проблемами международными […]. Когда после начала второй чеченской кампании американцы, Европейский Союз и Европарламент начали однозначно осуждать Россию за военные действия, в это время один из ближайших людей Путина сказал, что Запад – Америка и Европа – будут в этом конфликте на стороне России.

В 2001 году произошло нападение на Америку. И вы помните, что первым, кто позвонил [Президенту Бушу] был Президент Путин. Он заявил, что да, Россия готова вступить в международную коалицию по борьбе с международным терроризмом, но взамен этого требует, чтобы ситуацию в Чечне рассматривали в контексте борьбы с международным терроризмом. Вы знаете, что именно с этого момента чеченский вопрос отошёл на второй план и Европейский Союз и Соединённые Штаты начали сотрудничать с Россией.

Дело в том, что в своё время ещё Рейган, комментируя противостояние СССР и США, сказал, что если бы у нас был с СССР общий противник, которого сегодня у нас, к сожалению, нет, то нам было бы легче сотрудничать и взаимодействовать. Сегодня чекисты – последователи ещё того периода, и Сталина, и Берии, – они изучили один момент: необходимо находить общего врага с Западом.

Сегодня, в связи с теми санкциями, которые Америка и Европейский Союз объявили России, мир находится на пороге экономического кризиса, который впоследствии, естественно, выльется в политический кризис. Российские спецслужбы должны сделать всё, чтобы найти этого общего врага с тем, чтобы в очередной раз, найдя врагов в лице так называемых исламских террористов, найти с Западом общего врага для того, чтобы экономические санкции были сняты.

И вы знаете, что, после трагедии, случившейся в Париже 7 ноября [Закаев оговорился – он имел в виду события 7 января], российские официальные лица начали напоминать миру, что не Россия представляет собой угрозу миру, а есть общий враг, который представляет угрозу и Европе и остальному миру.

Из всего сказанного мною выше, я как раз и могу сделать вывод о том, что единственной страной, которая была заинтересована в теракте, который произошёл в Париже, это была Россия».

После чего тот же вопрос был задан Мустафе Джемилёву. Его версия была такова: «Пока не пойманы преступники, пока не состоялся суд, что-то определённое сказать трудно. Но когда совершаются такие громкие преступления, сразу же исследователи и общественность задаются вопросом: кому это выгодно? И вот тут-то, конечно, взвешивая всё, и приходишь к выводу, что эти теракты более всего выгодны России: отвлечь внимание мировой общественности от того терроризма, который совершает Россия в отношение Украины [в сторону] так называемого исламского терроризма.

Ну, конечно, выдвигаются разные теории. Например, самый проправительственный российский телеканал “LifeNews” уже выдвинул версию, будто бы этот теракт организовали американцы. Правда, тут логика нулевая […]. Но то, что этот теракт будет соответствовать интересам России, в плане отвлечения внимания от тех преступных действий, которые она совершает в отношении Украины, это, конечно, очень весомый аргумент.

И, кроме того, это преступление будет очень активизировать фашистов. Правильно было упомянуто о партии Мари Ле Пен, а также других фашистах в других странах и других партиях, будь то в Венгрии или Болгарии. А такие страны, и я это вижу по [заседаниям] парламентской ассамблеи Совета Европы, всегда поддерживают Россию».

В словах Закаева и Джемилёва обращают на себя внимание четыре момента.

Первое: никаких прямых доказательств причастности российского руководства к парижским терактам они не приводят – все их доводы носят очень косвенный характер (при этом, ни Закаева, ни Джемилёва никто почему-то даже не пытается записать в категорию конспирологов).

Второе: Закаев делает лёгкий проброс в том плане, что к серии терактов 11 сентября 2001 года в США могли иметь отношение российские спецслужбы. Во всяком случае, изменение вектора внешней политики США и стран Европы, случившееся после этого, российскому руководству было выгодно: о второй войне в Чечне, начавшейся в 1999 году, на Западе после этого говорить практически перестали.

Третье: Джемилёв считает, что озвученная некоторыми российским СМИ версия о причастности к расстрелу редакции газеты «Charlie Hebdo» американских спецслужб не выдерживает никакой критики. Почему? А потому, что здесь «нулевая логика».

Наконец, четвёртое: руководство тех стран и тех партий, которые на разных уровнях поддерживают политику России, Джемилёв прямо называет фашистами. Заметьте – не националистами (что было бы более верно), а именно фашистами.

Идём дальше.

На вопрос ведущей эфира о судьбе обращения к Президенту Франции Франсуа Олланду по поводу российского следа в парижском теракте, Ахмед Закаев заметил, что он в своём обращении прямо не называл Владимира Путина в качестве возможного инициатора теракта, но, по мнению Закаева, эту версию представители французских спецслужб обязательно должны будут отработать.

«Поэтому я думаю, что Мустафа Джемилёв абсолютно прав: ещё одно подтверждение того, почему это России было выгодно. Такого рода акции, если они ещё произойдут в Европе, что нельзя исключать (потому что вы знает, что несколько экспертов в Англии и Америке высказывают свои опасения о том, что ряд таких акций может повториться в европейских странах), конечно, подтолкнёт ту группу лоббистов России, которые будут призывать Европу и международное сообщество отменить санкции против России и взять её в коалицию по борьбе с общим противником…».

Далее ведущая эфира задаёт вопрос, могут ли Запад и Россия оказаться по одну сторону баррикад, как уже предвещают российские СМИ? На что Мустафа Джемилёв отвечает так: «Ну, я, во-первых, не разделяю оптимизма кремлёвских политологов о том, что Запад объединится с Россией в борьбе против так называемого исламского фундаментализма и терроризма. Я не думаю, что политики придут к заключению, что надо объединяться с другим террористом для того, чтобы наказать третьего террориста. Эти надежды, я думаю, беспочвенны. Но так, наверное, хочется Кремлю.

Ну, есть, конечно, в западных странах проплаченные депутаты, которые всё время будут говорить о том, что вот, дескать, надо отменять санкции и объединяться с Россией, ибо существует такая грозная сила, как исламский терроризм. Но в целом, я думаю, западные страны не пойдут на такую дешёвую уловку».

Квинтэссенция сказанного Закаевым и Джемилёвым очень проста:

а) аналогичные теракты в Европе могут произойти в самое ближайшее время;

б) организатором их вполне может выступить российская сторона, заинтересованная в новом «крестовом походе» Западе против исламского терроризма и отмене санкций против России;

в) разжигание мифа об исламском фундаментализме России очень выгодно – это позволит её лидерам отвлечь внимание от событий на Украине и того, что там делает Россия.

СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ВО ФРАНЦИИ ИСЛАМСКИЙ ФУНДАМЕНТАЛИЗМ?

С Ахмедом Закаевым и Мустафой Джемилёвым отчасти согласны и специалисты в области борьбы с международным терроризмом. Но согласны именно отчасти. Очень даже отчасти.

Так, в первом в 2015 году номере российской газеты «Коммерсантъ» (12 января) было опубликовано интервью Галины Дудиной с директором парижского Центра анализа терроризма (Le Centre d’analyse du terrorisme; CAT) Тибо де Монбриалем (Thibault de Montbrial; родился в сентябре 1968 года).

Так вот, в статье, озаглавленной «В ближайшие недели можно ожидать новых подобных атак», Тибо де Монбриаль говорил следующее (изложим его соображения тезисно):

- вести войну против терроризма приходится с теми, кто родился и вырос во Франции, то есть надо признать очевидный факт: нападение на редакцию было совершено французами, и среди граждан Франции есть ещё немало людей, готовых вступить в войну;

- потенциальные террористы – это часть иммигрантов, прибывших во Францию за последние 40 лет, которые в итоге так и не смогли принять французские ценности;

- необходимо радикально изменить принципы работы силовых структур, особенно – полицейских структур, которые, в случае с терактом в редакции газеты «Charlie Hebdo», оказались на передовой борьбы с террором и показали, что они – наименее подготовленное звено в этой войне;

- арестованные исламисты должны содержаться отдельно, в специальных тюрьмах;

- помещение арестованных исламистов в отдельные тюрьмы, во-первых, облегчит наблюдение за ними, а во-вторых, затруднит им вербовку новых джихадистов.

Теперь – цитата из интервью с мсье де Монбриалем: «Есть разница между тем, как политики видят ситуацию, и тем, как они комментируют её публично. У меня нет сомнений: власти страны прекрасно понимают, что произошло. Более того, они и раньше осознавали, что подобная трагедия возможна. Однако в комментариях на эту тему представители правительства намеренно высказываются крайне осторожно, чтобы избежать резкого роста антимусульманских настроений в обществе.

Сейчас все охвачены эмоциями, но, думаю, уже в скором времени могут последовать какие-то выводы. Тем более что в ближайшие недели, к сожалению, можно ожидать новых подобных атак. Хотя одной только реформой законодательной базы теракты предотвратить нельзя».

Как мы видим, мсье де Монбриаль, в отличие от Ахмеда Закаева и Мустафы Джемилёва, не только признаёт сам факт существования во Франции как самого исламского фундаментализма, так и питательной базы для него, но и предлагает весьма жёсткие меры для борьбы с этими явлениями. Причём, принятием только лишь новых законов это исправить никак нельзя.

Фактически, сказанное Тибо де Монбриалем во многом напоминает те беспрецедентные меры безопасности, которые были приняты в США после событий 11 сентября 2001 года и которые более чем существенно ограничили гражданские свободы рядовых американцев.

Говоря о Тибо де Монбриале можно и нужно заметить, что Центр по анализу терроризма был им основан весьма своевременно – в 2014 году. Более того, мсье Монбриаль известен тем, что осенью 2011 года он выступал в качестве адвоката горничной нью-йоркского отеля Нафиссату Диалло, которая обвиняла главу Международного валютного фонда Доминика Стросс-Кана в изнасиловании. Поясню: он защищал не Стросс-Кана, кандидатура которого тогда рассматривалась как вполне вероятная на должность Президента Французской республики, нет. Де Монбриаль работал против него.

Ещё один более чем любопытный факт об исламском фундаментализме во Франции и его последствиях. 13 января 2015 года в вечернем эфире радиостанции «Эхо Москвы» в рамках передачи «В круге света» обсуждалась тема «Семья в ответе за террориста?». Среди гостей ведущей программы Светланы Сорокиной был и преподаватель Ариеэльского университета Израиля Велвл (Владимир) Чернин (родился в 1958 году в Москве), еврейский поэт, этнограф, переводчик и литературовед, который поведал много чего интересного о нравах современной Франции. Привожу фрагмент его выступления.

«В. ЧЕРНИН – […] Я  хотел обратить внимание на то, что Франция теряет своё лицо, мигранты есть разные. Вместе с мусульманскими мигрантами Северной Африки прибыли сотни тысяч евреев. Во Франции была самая крупная еврейская община Европы, 600 тысяч человек. В прошлом году репатрианты из Франции стали самой крупной группой репатриантов в нашей стране.

С. СОРОКИНА – То есть – уезжают?

В. ЧЕРНИН – Они обогнали по числу репатриантов с Украины и из России […]. Я прекрасно знаю, что наше Министерство абсорбции, занимающееся приёмом репатриантов, ожидает [в 2015 году] 30 тысяч репатриантов из Франции. Только из Франции!

С. СОРОКИНА – А чем это объясняется?

В. ЧЕРНИН – Тем, что еврейское население вынуждено оттуда бежать. Вы забываете, что вслед за терактом в этом журнале французском, который я резко осуждаю, потому что не считаю, что можно отстаивать свою религию такими методами, последовал теракт в кошерном магазине, в котором были убиты евреи. Не случайно семьи убитых попросили похоронить их не во Франции, а в Израиле. Не случайно наш премьер-министр обратился (возможно, на русский язык это не переведено), что для нас это национальная трагедия, [потому что] французское еврейство всегда было с нами.

Но моя собственная жена, уроженка Москвы, выпускница РГГУ, этим летом была во Франции на научной конференции. Взяла ребёнка десяти лет. А ребёнок родился в Израиле и он говорит то на русском, то на иврите. В Израиле мы на это не обращаем внимания. А там она ему поминутно кричала: Даня, говори по-русски! Потому что антисемитские демонстрации, постоянная угроза физического нападения на еврея, который говорит по-еврейски, делали невозможным спокойное появление…

С. СОРОКИНА – Антисемитизм во Франции…

В. ЧЕРНИН – … проистекает в основном от мусульман…

С. СОРОКИНА – … которых стало…

В. ЧЕРНИН – В 10 раз больше, чем евреев. Североафриканские [мусульмане] достаточно жёсткие.

С. СОРОКИНА – И поэтому из Франции стали много уезжать.

В. ЧЕРНИН – Да.»

Подытожим вышесказанное. Самая крупная еврейская община в Европе, французская, насчитывала до недавних пор порядка 600 тысяч человек. Мусульманская община Франции сегодня, по ряду официальных данных, достигает 5 миллионов человек. Французские евреи стали уезжать из Франции. Как следует из слов г-на Чернина, только в 2015 году в Израиль из Франции намерено выехать не менее 30 тысяч человек – 5% от прежней, 600-тысячной, еврейской общины Франции.

Как известно, евреи являются далеко не самой глупой нацией в мире. А потому – и не самой бедной. Теперь вопрос: будут ли выезжающие из Франции евреи выводить оттуда свои капиталы?

Второй вопрос: как на экономике и общественно-политической ситуации Франции скажется вывод из этой страны капиталов покинувших её из-за антисемитских настроений евреев?

Третий вопрос: а в каком, в принципе, положении сегодня находится экономика Франции – как по причине общеэкономической стагнации в Евросоюзе и мире, так и по причине наложенных на Россию экономических санкций?

Ответы напрашиваются очевидные.

ЗАЯВЛЕНИЕ ФРАНСУА ОЛЛАНДА В СВЕТЕ «РОССИЙСКОЙ ВЕРСИИ» ПАРИЖСКОГО ТЕРАКТА

Вновь вернусь к интервью украинского телеканала «1+1». На вопрос ведущей эфире, могут ли, после событий 7 января в Париже, Запад и Россия вновь оказаться по одну сторону баррикад, как уже предвещают российские СМИ, Ахмед Закаев, помимо прочего, ответил следующее:

«Те силы, значительная часть которых сегодня находится во Франции и Германии, которые лоббируют интересы России и преступного режима России, эти силы могут активизироваться. А насколько сегодня ведущие европейские политики или руководители этих стран готовы противодействовать таким группировкам – это покажет время. Но меня радует одно: единственный раз за всё это время, несколько дней назад, Меркель заявила о том, что вопрос о снятии санкций с России возможно рассматривать только в том случае, когда будут устранены причины введения этих санкций».

Это и в самом деле так. Выступая 18 декабря 2014 года на встрече лидеров европейских стран в Брюсселе, канцлер ФРГ Ангела Меркель, как сообщали мировые средства массовой информации,  заявила, буквально следующее: «Санкции были введены по конкретным причинам, и они могут быть сняты, только когда эти причины перестанут существовать». Однако на этой встрече прозвучало и иное, более сенсационное заявление, сделанное Президентом Франции Франсуа Олландом.

Входящий в компанию «Bloomberg» новостной сайт «Bloomberg.com» 18 декабря опубликовал заметку под названием «Олланд допускает смягчение антироссийских санкций от расколотого Евросоюза» («Hollande Floats Russian Sanctions Relief in EU Split»).

В её тексте было сказано следующее: «Президент Франции Франсуа Олланд обмолвился о возможности смягчения санкций против России, став, тем самым, первым лидером крупной европейской страны, предложившим облегчить экономические трудности Кремля. Заявление Олланда, фактически, обнажило существование глубокого раскола среди 28 стран – членов Евросоюза.

“Если сделанный нами в адрес России жест доброй воли даст ожидаемый результат, то не будет никаких оснований для объявления новый санкций против неё; наоборот – это может явиться весомым поводом для принятия решения о деэскалации принятых ранее санкционных решений со стороны ЕС”, – заявил сегодня в Брюсселе Олланд журналистам перед открытием саммита ЕС».

Автор заметки Джеймс Ньюджер далее заметил, что заявление Франсуа Олланда прозвучало резким диссонансом по сравнению со словами канцлера ФРГ Ангелы Меркель и большинства лидеров восточноевропейских стран, а также лидеров США.

Это – что касается экономических аспектов. Говоря же о политической ситуации вокруг Украины, Франсуа Олланд, как заметила русскоязычная версия французского интернет-ресурса RFI.fr (сообщение от 19 декабря «Короткий саммит с дальними планами: Европа ищет стратегию в отношениях с Россией») заявил следующее:

«Уже есть некоторые сдвиги. Прекращение огня соблюдается. Обе стороны выразили намерение начать отвод вооружений. Президент Путин говорит, что оказывает давление на сепаратистов, чтобы они отпустили пленных. В целом, речь идёт о выполнении минских договорённостей. До полного их соблюдения остается ещё несколько этапов, и только после этого мы сможем выработать нашу общую точку зрения. Но я отмечу, что процесс медленно пошёл. Роль Франции заключается в том, чтобы всячески ему содействовать».

Получается очень интересная картина. 18 декабря Франсуа Олланд (заметьте, первым среди глав стран – членов ЕС, глава государства континентальной Европы со вторым, после Германии, экономическим потенциалом!) делает заявление о необходимости смягчения, а то и вовсе – отмены принятых в июле санкций против России.

Проходит католическое Рождество и Новый год и в этот самый момент, через две с половиной недели (если быть совсем точным, через 19 дней), расслабленное после праздников французское общество сотрясается серией террористических актов 7-9 января.

Если верить Ахмеду Закаеву и Мустафе Джемилёву, атака на офис редакции газеты «Charlie Hebdo» могла быть чрезвычайно выгодна руководству России. Но в чём же тут выгода? В том, что после теракта 7 января Франция вообще и её глава Франсуа Олланд в частности уже и не вспоминали о возможности отмены экономических санкций против России?

Выгода России заключалась в упущенной ею возможности отменить или хотя бы смягчить экономические санкции? Или выгода в том, что, если Россия и в самом деле имела отношение к терактам 7 января, это могло быть вскрыто французскими спецслужбами с непредсказуемыми для России политическими последствиями? Да и боевые действия на востоке Украины вновь активизировались вскоре после теракта в Париже: руководство России вновь начало подвергаться яростной критике по полной программе. В чём, в самом-то деле, могла заключаться выгода России от парижских терактов?

А вот если попробовать рассмотреть отвергнутую Мустафой Джемилёвым как «нуль-логическую» версию об американском следе в парижском теракте, то, при внимательном и незашоренном взгляде, логика в ней имеется вовсе не нулевая. Но это – тема для отдельного исследования…

http://www.conspirology.org/2015/01/evropa-nakanune-pravogo-povorota-chast-1.htm

http://www.conspirology.org/2015/02/evropa-nakanune-pravogo-povorota-chast-2.htm