Развитие российско-европейских отношений с начала 2014 года представляет собой классический пример поэтапной эскалации конфликта: в момент своего возникновения он носил преимущественно латентный характер и заключался в борьбе за сферы влияния через ориентацию Украины либо в европейское сообщество (ассоциация с ЕС), либо в российское геополитическое пространство через присоединение к Зоне свободной торговли СНГ в 2012 году.

Вторая фаза – актуализация конфликта - была сопряжена с украинским политическим кризисом, когда процесс евроинтеграции волевым решением был приостановлен. Нужно отметить роль России в открытии этой фазы. «Ночные» переговоры Путина и Януковича, намерение России выдать кредит Украине на 15 млрд долл. и первый транш в 3 млрд долл. Оценочная позиция при этом об утрате Россией 100 млрд руб., публично  высказанная президентом России, в случае «ухода» Украины в европейскую ассоциацию, свидетельствует о крайне слабой прогностичности российских внешнеполитических решений. В результате последовала реализация противоположно направленных  политических инициатив в виде практически силового разделения Украины на две сферы влияния: Крым и Новороссия в российском пространстве, остальная часть Украины - в европейском через Договор об ассоциации. 

Конфликт перешел в новую фазу – использования широкого набора экономических, политических, идеологических, информационных, дипломатических и пока еще ограниченных, но уже отчетливо, военных средств. Санкции со стороны европейских государств и устроителей действующего мирового порядка, исключение России из политических структур и отстранение от участия в политических процессах, срывы и демонстративное бойкотирование  дипломатических мероприятий.

Российский набор мер включил введение продовольственного эмбарго, запрет въезда на российскую территорию лиц из российского санкционного списка, декларативные заявления о возможных мерах давления, укрепление российского суверенитета над Крымом и участие в событиях на востоке Украины.

Продолжительность этого этапа составляет уже  год. Конфликт не замораживается и демонстрирует признаки перехода на новую фазу – от политики давления и латентного военного участия и противостояния к его расширению. Минские соглашения при внешней форме, направленной на деэскалацию военных действий, не решают коренных политических вопросов противостояния и поэтому, скорее всего, подготавливают новые этапы военных действий.  В лучшем случае оттягивают их во времени.

Со стороны Европы признаками последовательного обострения выступают следующие явления:

  1. Заявление о создании Европейской армии – объединенных сил общего реагирования Европы. Это иной, качественно новый уровень военной интеграции Европы по сравнению с НАТО.  По заявлению инициатора Председателя Европейской комиссии Жан-Клода Юнкера, это будет содействовать сдерживанию угроз из России через демонстрацию силы. Хотя данная инициатива не отражает подход всех членов сообщества, она указывает, с одной стороны, на готовность обострения конфликта с Россией, с другой – на неудовлетворенность слабым позиционированием ЕС, когда военную составляющую противодействия берут на себя США через силы НАТО. Хотя вероятность учреждения армии минимальна, так как существуют разногласия в самом ЕС по этому вопросу (Великобритания решительно против), в случае ее появления у российских границ будут находиться две потенциальные военные угрозы – это силы НАТО и ЕС, а также возрастающая численность вооруженных сил Украины, которая согласно указу Президента П. Порошенко должна составить 250 тысяч человек, что почти в полтора раза выше уровня начала 2014 года.
  2. Выделение средств на программу помощи странам Восточной Европы и противостояние «угрозе российского доминирования», инициированное Великобританией. Это британская альтернатива созданию европейской армии, которая для Англии неприемлема. В островном государстве сомневаются в эффективной реализации идеи общеевропейских вооруженных сил. Поэтому британский ответ предполагает сохранение военного доминирования НАТО при  усилении компонента финансовой помощи. Фонд, который ранее поддерживал развитие институтов управления и экономики в Польше, Венгрии и Чехословакии, а также недавно создал такие институты на Украине, расширит число государств, включив в них Молдавию, Грузию, Боснию и Герцеговину и Сербию. Примечательно, что Сербия, которую пока в Европе стоит рассматривать как единственного надежного партнера России (как не член ЕС Сербия сохранила возможности экспорта продовольствия в Россию и даже выиграла на фоне запрета остальным странам), которую объединяет с Россией историческое прошлое и единство ценностей православного мира, попадает в сферу пристального внимания.  Новый фонд, таким образом, будет содействовать таким процессам, как укрепление роли права и реформирование институтов полиции и правосудия, либерализация и модернизация банковского и энергетического секторов, реформа налоговой системы, снижение административных барьеров для иностранных инвесторов, поощрение эффективного управления государственными финансами, усиление независимых СМИ. Через фонд в этих государствах будут выстроены удобные для ЕС информационная и финансовая системы,  сокращена роль государства, увеличена налоговая нагрузка на население при снижении социальной поддержки граждан, а также созданы эффективные налоговые и финансовые условия для иностранного капитала.
  3. Обострение дискуссии по вопросу судьбы Крыма. Пока что на фоне Минских договоренностей Европа сосредоточена на проблеме Донбасса, но вопрос с Крымом отнюдь не решен и не забыт.

Европа никогда не сможет признать присоединение полуострова к России. Публичные заявления о необходимости возврата это подтверждают. В годовщину присоединения Крыма к России глава МИД Великобритании Филипп Хаммонд заявил, что «наше послание России последовательно и ясно: аннексия Крыма была незаконной и нелегитимной в марте 2014 года и остается незаконной и нелегитимной в марте 2015 года. Россия должна вернуть Крым Украине». Россию при этом обвиняют не только в нарушении норм международного права, но и в нарушении прав человека в ходе так называемых «массовых репрессий» в отношении национальных меньшинств.

Украинская сторона продолжает называть полуостров оккупированным, а украинский президент настаивает на том, что «рано или поздно Крым вернется тому, кому он принадлежит, и наша совместная обязанность сделать это как можно скорее - из уважения прав наших граждан, международного права и ради сохранения глобальной безопасности». На этом круг претензий к России не будет ограничен ни числом правонарушений со стороны России, ни числом европейских стран, которые будут на них указывать. Так называемый нарушенный европейский порядок (А.Меркель) потребует в будущем разрешения конфликтных противоречий.

Напряженность нарастает в связи с тем, что активным актором (или даже инициатором) конфликта выступают Штаты. Они не только через систему МВФ, в котором у них 16,75% голосов – достаточное число для блокирования инициатив, лоббируют выдачу кредитов Украине, но и открыто оказывают военную помощь в виде поставок военной техники и подготовки военных специалистов. Проблема европейской безопасности, таким образом, трансформируется в евроатлантическую. Активизация НАТО,  учений авиации США, которая выполняет боевые задачи на полигонах в Прибалтике и в акватории Балтийского моря, становится для России потенциальной угрозой, которую  российская сторона уже квалифицирует как попытки размещения у российских границ на постоянной основе ударной авиации, способной нести ядерные вооружения. Конфликт продолжает набирать силу, основная вина на эскалации при этом лежит не столько на прямом участнике конфликта – ЕС, сколько на латентном - США.

Российская сторона не демонстрирует намерений уступать в вопросе Крыма, в свою очередь наращивает военную мощь, что также сигнализирует об эскалации конфликта. Со стороны России в этом направлении предпринят ряд конкретных и показательных мер.

Это, во-первых, наращивание расходов на оборону. Если в 2013 году из средств федерального бюджета на оборону выделялось 15,76% всех расходов, то в 2014 году уже 16,7%, а на текущий год 20,8%. Эти средства почти в 1,5 раза превышают расходы на национальную экономику страны. Только на два сектора -  национальная оборона и национальная безопасность будет задействована треть всего федерального бюджета. Финансовые показатели доказывают, что страна укрепляет свой военный потенциал, готовясь к возможной эскалации конфликта.

Во-вторых, усиление воинственной риторики высшего российского руководителя как объективный ответ на сохранение политики давления: ситуация «будет меняться, и, надеюсь, в лучшую сторону, в том числе вокруг нашей страны. Но она будет меняться в лучшую сторону не за счёт того, что мы будем постоянно уступать, прогибаться или с кем-то сюсюкать. Она будет меняться в лучшую сторону только в том случае, если мы будем становиться сильнее». Доминирующим таким образом подходом в подходах к разрешению конфликта становится принцип – «прав тот, кто сильнее». Но это на деле принцип эскалации.

В-третьих, происходит политическая консолидация как реакция на угрозы.  Власть готовится к отражению цветных революций, провокаций, которые по заявлению Главы государства могут начаться уже в период избирательных компаний 2016–2018 годов. Проводится тщательный мониторинг неправительственных организаций, чистится сектор рунета, принимаются законы о блогерах и прочее. В самом интернет-пространстве работает армия кремлевских блогеров, которая противодействует любому инакомыслию. Власть теряет связь с реальностью, утрачивает  адекватность своей политики. Опасаясь возможных провокаций, она сосредотачивается на проблеме выживания, отодвигая стратегические задачи развития на завтрашний день. 

В-четвертых, российская сторона активизирует демонстративные действия. Это объявление о полном приостановлении действия ДОВСЕ с передачей представительства России Белоруссии в заседаниях Совместной консультативной группы. И хотя приостановлен договор был еще в 2007 году, нынешняя декларация - явный политический демарш на этом поле. Глава государства объявляет, что страна сможет ответить на внешние и внутренние угрозы – «разрабатываются и принципиально новые боевые системы нанесения молниеносного глобального удара и ведения глобальных операций в космосе». И хотя масштабное финансирование  программы развития космической отрасли запланировано только в следующем году, но для демонстрации силы объявлено заранее. Усиливается частота проведения масштабных военных учений. В Балтийском море, проверка сил и войск Северного флота (морская фаза учений в Баренцевом море). Летом запланированы учения на нескольких полигонах на территории России и за рубежом. Ставится задача не только проверки состояния вооруженных сил, но и оказания психологического воздействия на потенциального противника.

Действия обеих сторон  - и Европы и России  - это классические примеры вклада в развитие международного конфликта. Вопрос о том, как его стоит решать – остается открытым. Политические и дипломатические методы здесь маловероятны, военный конфликт – самый нежелательный сценарий, трансформация его в тлеющий конфликт, скорее всего, неизбежна.

При этом следует учитывать, что как сырьевой придаток Россия не сможет выйти победителем в затяжном конфликте. Единственно правильный путь – это укрепление собственной экономики, рост суверенности, мобилизация всех ресурсов для индустриального рывка и восстановление подорванных за два десятилетия позиций на международной арене. Позицию России будут уважать только при условии ее силы и влияния.

http://rusrand.ru/analytics/rossijsko-evropejskij-konflikt