Китайские элиты издавна являются предметом внимания и изучения мировой науки. Ещё бы — ведь именно они обеспечили устойчивость китайской цивилизации: единственной непрерывно существующей и развивающейся вот уже почти пять тысяч лет. Никакие нашествия «варваров» или вторжения «цивилизованных наций», никакие катастрофы и невзгоды не смогли уничтожить «матрицу» из иероглифики, традиционных философских и этических учений, а также уверенности в превосходстве Поднебесной над ближними и дальними соседями, не смогли вытеснить эту «матрицу» из китайской нации, и особенно из её элиты.

При соприкосновении с другими цивилизациями китайцы заимствовали от них полезные элементы и применяли к собственным нуждам, китаизировали. Так было с пришедшим из Индии буддизмом, с тюркскими приёмами ведения войны, с монгольскими административными нормами, с советской социалистической системой, с американской капиталистической системой…

Правящие элиты вместе со своими царствами, империями и республиками переживали периоды расцвета и упадка, но в Китае всегда находилось достаточно пассионарных, умных и умелых людей, чтобы снова нарастить плоть на костяк, который из века в век держит государство и общество.

Элиты современного Китая вызывают самое пристальное внимание именно сейчас, поскольку КНР достигла небывалого за последние столетия уровня экономического, военного и политического могущества. Впереди открываются просторы, по которым китайские кормчие ещё никогда не прокладывали путь. Силы, вовлечённые в обсуждение дальнейшего курса, придерживаются подчас противоположных взглядов, и поиск «золотой середины» идёт с видимыми трудностями. Это касается как экономики и внутренней политики, так и глобальной стратегии. От выбора долгосрочного курса и даже от принимаемых тактических решений всё явственнее зависят не только будущее самого Китая, но и соседей, всего мира. Сами же решения зависят от качества элиты.

Закулисье китайской политики
объяснение в лицах и подводных течениях
в статье
Кто управляет Китаем?

Формирование новой китайской элиты началось в рамках компартии Китая ещё в 20-е годы ХХ века, ускорилось после прихода КПК к власти в Китае в 1949 году. Всего через 20 лет в ходе «культурной революции» первое поколение коммунистической элиты было в значительной степени ликвидировано. Создание, по существу, новой элиты с использованием остатков кадров предыдущего поколения приняло упорядоченный характер только после преодоления «смутного времени» маоцзэдуновских экспериментов 60–70-х годов.

Отбором кадров для продвижения вместо узкого круга приспешников Мао Цзэдуна и его жены Цзян Цин снова занялся Организационный отдел ЦК КПК, во многом копировавший методы деятельности соответствующей структуры ЦК КПСС. Растущую роль при решении судьбы перспективных кадровых работников стали играть успехи в выполнении партийных решений, особенно параметров экономического развития. Дело дошло до того, что в партию стали принимать успешных предпринимателей, хотя для этого и пришлось принять целый ряд решений, включая изменения в Устав компартии. Элита приобрела национальный, а не классовый характер.

Меритократический принцип стал определяющим в немалой степени благодаря совпадению с традиционным для китайского общества механизмом выдвижения талантов, который просуществовал почти две тысячи лет, вплоть до начала ХХ века. Этот механизм под названием «кэцзюй» состоял из экзаменов нескольких уровней и служил «кадровым лифтом», позволявшим провинциалам и простолюдинам занимать ключевые посты в столице и даже при дворе Сына Неба. Как в старину, так и сейчас немалую роль играют родственные и земляческие связи, но на первый план выходят всё же «деловые и политические качества». Ещё один механизм формирования, а точнее — селекции нынешней элиты называется «Комиссия по проверке партийной дисциплины ЦК КПК». По существу, это важнейшая спецслужба, возглавляемая сейчас Ван Цишанем, одним из семи членов Постоянного комитета Политбюро ЦК.

Типичным примером формирования китайских элит сегодня может служить судьба двух наших современников, председателя КНР Си Цзиньпина и его отца Си Чжунсюня.

ЗАВХОЗ С МАУЗЕРОМ

Как и многие другие создатели КНР, Си Чжунсюнь вырос в провинции (Шэньси, северо-запад Китая) в зажиточной крестьянской семье. Он родился в 1913 году, всего через пару лет после свержения маньчжурской династии Цин. Семи лет от роду пошёл в начальную школу, где, наряду с традиционным конфуцианским образованием, получал начатки «западного знания». В 13 лет он, уже ученик средней школы, вступил в комсомол, а через два года, будучи студентом педучилища, за участие в демонстрации был арестован и оказался в тюрьме. Вышел он оттуда уже членом компартии и профессиональным революционером.

Кто принимает решения в Китае
и от чего зависит его политика
в статье

Экспертные центры Китая и внешняя политика

В то время Китай напоминал лоскутное одеяло из больших и малых территорий, подконтрольных тем или иным «милитаристам», местным военачальникам. По решению компартии Си Чжунсюнь идет служить в гоминьдановскую армию с заданием со­здавать коммунистические ячейки. Задание было выполнено — в 1932 году поднимается восстание. Вместе с группой сослуживцев Си Чжунсюнь идёт на соединение с другими мелкими отрядами солдат и партизан, становится партийным секретарём небольшого опорного района, а на следующий год вместе с кадровым военным Лю Чжиданем, выпускником созданной в 1924 году офицерской школы Хуанпу, создаёт освобождённый район Шэньси—Ганьсу.

Стратегия компартии в то время заключалась в создании опорных баз, их расширении, слиянии и формировании освобождённых районов. На северо-западе эта тактика приносила успех — к 1935 году в составе Шэньси — Ганьсу числилось целых 22 уезда. Несмотря на свою молодость, двадцатилетний Си Чжунсюнь получил целый букет должностей в комсомольских, партийных, военных органах власти. Пожалуй, главным из них был пост председателя правительства освобождённого района.

В Центральном Китае у коммунистов успехи были меньше. Выбитые войсками Чан Кайши со своих опорных баз в провинции Цзянси, бойцы Красной Армии под руководством Мао Цзэдуна, Чжу Дэ и Чжоу Эньлая были вынуждены с боями отступать через весь Китай. Эта почти непрерывная битва на марше получила в истории название «Великий поход». За 370 дней, с октября 1934-го по октябрь 1935 года, бойцы прошли 9000 километров. Из 100 тысяч участников Великого похода в начале пути до укреплённой базы Лю Чжиданя и Си Чжунсюня добрались только 8 тысяч. Именно там, в мягких лёссовых почвах, был создан пещерный город Яньань, откуда до 1947 года Мао руководил революцией, сопротивлением японским войскам и гражданской войной.

В Китае часто говорят: Лю Чжидань и Си Чжунсюнь спасли Мао Цзэдуна и всю компартию. Но Мао Цзэдун, в свою очередь, спас Лю Чжиданя и его соратников. Среди окопавшихся в горах и пещерах коммунистов непрерывно велась идейная борьба. То одних, то других объявляли «контрреволюционерами», «уклонистами», «капитулянтами». Лю Чжидань и другие командиры были раскритикованы прибывшими из шанхайского подполья борцами за идейную чистоту и приговорены к смерти. Си Чжунсюнь вспоминал, что от расстрела его отделяло всего четыре дня. Но тут со своим отрядом появился Мао Цзэдун. Решения заезжих комиссаров были отменены. Лю Чжидань и Си Чжунсюнь снова стали уважаемыми товарищами. Взявший власть в свои руки Мао Цзэдун вскоре отправил отряд Лю Чжиданя сражаться с местным «милитаристом» Янь Сишанем, и в феврале 1936 года партизанский герой погиб при не выясненных до конца обстоятельствах.

Отношение китайцев к нововведениям
в статье
Китайский подход к прогрессу и модернизации

Си Чжунсюню повезло больше. Он продолжил революционную карьеру, занимал всё новые административные и партийные посты. Главной его заботой было снабжение быстро растущих вооружённых сил, политического руководства во главе с Мао Цзэдуном, партийных школ и военных училищ, были ещё революционные газеты и издательства, ансамбли песни и пляски… Председатель правительства отвечает за всё. Знающему местные реалии уроженцу провинции Шэньси пришлось отбиваться от настойчивых советов раскулачить зажиточных крестьян и расправиться с крупными землевладельцами. Он настоял на снижении арендной платы и ссудного процента, что помогло земледельцам увеличить производство продовольствия.

Впрочем, «яньаньскому завхозу» приходилось заниматься и другими делами. Ещё в июне 1945 года на VII съезде КПК Си Чжунсюнь стал кандидатом в члены ЦК, а в августе получил назначение на пост заместителя заведующего организационным отделом ЦК, который отвечал за кадровые назначения. Но это было не главное испытание — в марте 1947 года Яньань захватили войска Гоминьдана. Си Чжунсюнь снова берёт в руки маузер и в качестве политкомиссара воюет рядом с уже тогда прославленным командиром Пэн Дэхуаем.

Череда битв приводит к освобождению Яньани и переходу всего Северо-Западного Китая под контроль компартии. Но даже после провозглашения 1 октября 1949 года Китайской Народной Республики бои продолжались на юге и западе, неспокойно было и на северо-западе — бунтовали племена тибетцев, не сложили оружие и привыкшие за годы смуты к самостийности отряды китайских мусульман. Партийное руководство предложило Си Чжунсюню войти в руководство Северо-западным бюро ЦК, обеспечить там стабильность.

В зону ответственности попали не только хорошо известные ему провинции Шэньси, Ганьсу и Нинся, но и обширные сопредельные территории, населённые беспокойными национальными и религиозными меньшинствами. Следуя конфуцианской идее «золотой середины» и используя врожденные дипломатические таланты, молодой руководитель отложил маузер в сторону и предложил мирное решение. Он добился посредничества высокоуважаемых религиозных деятелей, освободил уже схваченных главарей и добился умиротворения без «классовой борьбы».

ИЗ ГОРНЫХ ПЕЩЕР — В ЗАПРЕТНЫЙ ГОРОД

Многочисленные таланты Си Чжунсюня оказались востребованы в Пекине, и он в сентябре 1952 года получил довольно неожиданное назначение — руководителем отдела пропаганды ЦК КПК. Вместе с женой его поселили в Чжуннаньхае, юго-западном углу Запретного города, до 1911 года служившего резиденцией Сына Неба. Там с помощью советских архитекторов было создано «царское село» с резиденциями для высшего руководства, зданиями важнейших учреждений, залами заседаний, а также службами жизнеобеспечения, включая распределители, больницы, кинозалы, Именно в Чжуннаньхае и родился Си Цзиньпин, там его отдали в специальный детский сад, а затем в специальную школу…

Особенности китайской психологии и поведения
объясняющие поступки политиков и поведение государства, в статье
Сохранение лица в китайской культуре

Вчерашние бойцы и командиры Красной Армии, преимущественно крестьянские дети, стали новыми хозяевами жизни. Впитав историю Китая из классических романов и спектаклей народного театра, они воспринимали приход к власти коммунистов как победу очередного крестьянского восстания, а в своем руководителе Мао Цзэдуне видели основателя новой династии. Сами они тоже становились персонажами классических романов: генералами, сановниками, министрами, судьями…

Сохранившие связи с Мао Цзэдуном и его ближайшими сподвижниками заняли посты в Пекине. Служившие у командиров армий, которые стали секретарями провинциальных парткомов, ехали в непривычные большие города и, как могли, управляли ими — ведь большинство чиновников отбыло на Тайвань. Остатки элиты гоминьдановской эпохи сократились до минимума в результате кампании борьбы с «правыми элементами» в 1957 году, ударившей по предпринимателям и промышленникам, творческой интеллигенции, чиновникам.

Новая элита называлась ганьбу, «кадровые работники». По традиции ещё императорского чиновного сословия их разбили на разряды, от которых зависели зарплаты и иные блага. Они постепенно меняли свои ватные куртки и штаны защитного цвета на костюмы, щеголяли в шляпах и габардиновых плащах, привыкали к езде на лимузинах и жизни на государственных виллах. Недостаток образования восполнялся за счёт ускоренного обучения в партийном Народном университете и «кузнице кадров» для высшего руководства — Партийной школе ЦК КПК. Складывавшаяся на глазах новая элита в своем большинстве оставалась искренне привержена высоким революционным идеалам, стремилась к облегчению жизни простого народа, была настроена очень патриотически. Эта элита могла гордиться не только личными успехами, но и своим вкладом в возрождение Родины.

Китай, подобно сказочной птице феникс, восставал из пепла. Задания первого пятилетнего плана развития народного хозяйства были выполнены и перевыполнены. Промышленное производство в 1957 году превысило показатели 1952 года на 141 %. Тяжёлая промышленность и машиностроение устанавливали рекорды — КНР стала на 60 % удовлетворять свои потребности в машинном оборудовании. Появились отсутствовавшие ранее отрасли: автомобилестроение, тракторостроение, авиастроение, военная промышленность.

Отношение китайцев к иностранцам и чужеродным элементам
в статье
Расизм в Китае

Руководство СССР оказывало КНР всемерную экономическую и научно-техническую помощь. В 1953–1956 годах были заключены соглашения о содействии в реконструкции и строительстве 156 крупных индустриальных объектов, выданы льготные кредиты на осуществление этих и других проектов. В 1954 году Москва безвозмездно передала Пекину свыше 1400 проектов промышленных предприятий и свыше 24 тысяч комплектов различной научно-технической документации. Тысячи высококвалифицированных специалистов из СССР стали советниками практически во всех сферах жизни КНР. В свою очередь, тысячи студентов приехали в советские университеты, сотни китайских технических специалистов повышали квалификацию на наших заводах и в конструкторских бюро. В 1959 году в свою первую зарубежную поездку отправился Си Чжунсюнь — в качестве вице-премьера он побывал в Советском Союзе, где изучал опыт развития металлургии и тяжёлой промышленности.

Впечатляющий успех первой китайской пятилетки, достигнутый в значительной мере благодаря массированной помощи СССР, не только доказал эффективность советской модели, но и вскружил головы Мао Цзэдуну, а также его сторонникам в руководстве КПК, которые задумали превратить страну в «чистый лист бумаги, на котором можно писать самые красивые иероглифы». Мао настаивал на создании десятилетнего плана развития, причём призывал выполнить его за три года под лозунгом «три года упорного труда — десять тысяч лет счастья».

За 36 месяцев Мао Цзэдун надеялся сравняться по сельскому хозяйству с Японией, за 15 лет догнать Англию, а за 20 лет — США. Был разработан фантастический план на первые 5 лет «десятилетки». Промышленное производство в 1958–1962 годах предполагалось увеличить в 6,5 раз, сельскохозяйственное — в 2,5 раза. Рекордные ориентиры в сельском хозяйстве должны были быть достигнуты за счёт масштабных ирригационных работ, глубокой вспашки земли, загущения посадок злаков, а также борьбы против «четырёх вредителей»: крыс, воробьёв, мух и комаров.

«ОГОНЬ ПО ШТАБАМ!» УНИЧТОЖЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ЭЛИТЫ

Обрушившееся на страну рукотворное бедствие было сравнимо с результатами японской агрессии, продолжавшейся с 1931 по 1945 год. По официальным данным, жертвы китайской нации за 14 лет сопротивления Японии составили 35 миллионов убитых, погибших от ран, эпидемий и голода. Лучи «красного солнышка Мао» всего за три года «большого скачка» в промышленности и «народных коммун» на селе сожгли от 20 до 35 миллионов человек. Первое поколение новой элиты, всё ещё тесно связанное с народом, не могло не сопереживать своим родным и землякам, не могло не видеть приближения катастрофы общенационального масштаба.

Еще одна важная причина для Китая
воевать с кем угодно
в статье
Экология Китая - проблемы

Летом 1959 года «восстал» маршал Пэн Дэхуай. На Лушаньской парткоференции овеянный славой герой китайской революции и командующий китайскими войсками в Корейской войне (1950–1953), министр обороны, вице-премьер и член Политбюро ЦК КПК осудил «большой скачок». Он поставил вопрос о личной ответственности руководителей партии, включая Мао Цзэдуна, за катастрофу, критиковал отступление от принципов коллективного руководства. Пэн Дэхуая поддержали три члена Политбюро. Мао Цзэдун публично признал допущенные ошибки и отказался от поста председателя КНР, хотя и оставался председателем КПК и, главное, председателем Военного совета ЦК КПК.

Но «великий кормчий» не был бы ещё самим собой, если бы не отомстил коварно и жестоко. Вскоре Пэн Дэхуая обвинили в «военном заговоре против центральной линии партии». Основания — пребывание в СССР в течение месяца с официальным визитом в конце 1957 года и четырёхдневная остановка в Москве на пути из Восточной Европы в июне 1959-го. Сотрудничество с советскими коллегами становилось компрометирующим обстоятельством на фоне резкого ухудшения межпартийных и межгосударственных отношений после разоблачения культа личности Сталина на ХХ съезде КПСС. Конечно, на таком фоне не могла остаться безнаказанной и поездка Си Чжунсюня в Советский Союз.

Вместе со своим начальником, премьером Госсовета (правительства) Чжоу Эньлаем, вице-премьер Си Чжунсюнь старательно избегал участия во внутрипартийных дрязгах и сосредотачивался на хозяйственных делах, пытаясь уменьшить ущерб от «большого скачка». Но неутомимые сотрудники партийной спецслужбы во главе с палачом компартии ещё с яньаньских времен и одиозным помощником Мао по имени Кан Шэн собирали на всех компромат. Час Си Чжунсюня пробил в августе 1962 года, когда по инициативе Кан Шэна на пленуме ЦК был заслушан вопрос о романе «Лю Чжидань».

Согласие бывшего начальника агитпропа Си Чжунсюня на публикацию книги о своём старом товарище по освобождённому району Шэньси сочли «контрреволюционным поступком» — ведь среди действующих лиц романа присутствовали также Гао Ган и Пэн Дэхуай, видные деятели компартии, которые теперь были врагами «великого кормчего». Избранная обвинительная формулировка означала тяжкие последствия как для самого «виновного», так и членов его семьи. Только заступничество Чжоу Эньлая спасло его заместителя, хотя Кан Шэн уже сшил дело о «контрреволюционной группировке Си Чжунсюня» и требовал для её членов смертной казни.

Следствие партийных спецслужб по делу Си Чжунсюня продолжалось 16 лет, и всё это время он был разлучен с женой и детьми. Сначала «контрреволюционеру» пришлось пройти много сеансов «самокритики», а затем в 1965 году последовало назначение на пост заместителя директора тракторного завода в городе Лоян. Но уже на следующий год развернулась «великая пролетарская культурная революция», и начались настоящие испытания: Си Чжунсюня доставили в пекинскую тюрьму, допрашивали «с пристрастием». Такая же судьба ждала тысячи, десятки тысяч не только ганьбу, но также учёных и военных, журналистов и артистов. По существу, шло политическое, моральное и физическое уничтожение целого поколения элиты, сложившейся в «яньаньский период» (1935-1947) и после создания КНР в 1949 году. Под лозунгом «Огонь по штабам!» юные учащиеся из отрядов хунвэйбинов и молодые рабочие цзаофани по наводке органов госбезопасности выбили из системы управления накопивших опыт кадровых работников.

Мао Цзэдун добился поставленной цели — он создал «чистый лист бумаги»». Но «написать на нём самые красивые иероглифы» не удалось. Действовавшая от имени «красного солнышка» его жена Цзян Цин смогла сколотить немногочисленные объединения ультралевых деятелей в ведущих университетах, вооружённые рабочие отряды в своём родном Шанхае и в нескольких городах поменьше. Но ревкомы, сменившие традиционные органы власти на местах, просуществовали недолго из-за своей полной управленческой беспомощности. Неудивительно, что после смерти Мао Цзэдуна в декабре 1976 года Цзян Цин и другие члены «банды четырёх» вместе со всеми своими сторонниками на местах были мгновенно сметены в результате бескровного переворота, осуществлённого остатками «старой гвардии» в Политбюро при поддержке верхушки армии и госбезопасности.

ЛАПТИ ДЛЯ ХОДЬБЫ ПО ГРЯЗИ

По существу, Мао Цзэдун вычеркнул из созидательной жизни сразу два поколения пассионариев: старую элиту и шедшую ей на смену грамотную молодёжь. Выполнившие роль погромщиков активные хунвэйбины были сосланы в деревни для «перевоспитания со стороны бедняков и низших середняков». В глухих деревнях они на многие годы прервали учёбу и лишились возможности получить высшее образование. Некоторые успели обзавестись семьями и не смогли вернуться в города даже после окончания ссылки. Миллионы молодых людей стали одноразовыми «лаптями для ходьбы по грязи», которые после использования брезгливо выкидывают…

Сыну «контрреволюционера» Си Чжунсюня в общем-то сильно повезло — он остался в живых. Да, его как «черное отродье контрреволюционера» сначала изгнали из уютной квартиры и престижной школы в Чжуннаньхае. Затем стали таскать на допросы, сажать в камеру, отправили в колонию — «учебную группу по исправлению малолетних преступников». Он бежал, голодал, скитался по улицам, как беспризорник. Самого худшего ему удалось избежать, только добравшись до деревни, где жила бабушка. Каждый день она давала внуку пить козье молоко и спасла будущего председателя КНР от смерти.

В декабре 1968 года началась кампания высылки молодёжи в сельскую местность. Си Цзиньпин оказался в глухой деревне одной из беднейших китайских провинций — Шэньси. Местные жители относились к «городским умникам» плохо, хотя те трудились из последних сил. Жили горожане в пещерах, вырытых в мягком лёссе. Эти норы кишели блохами, и для борьбы с ними под циновки, выполнявшие роль матрасов, подкладывали принесенные с полей гербициды. В отчаянии Си Цзиньпин сбежал к матери в Пекин и там снова попал в «учебную группу». Полгода спустя его освободили, и молодой человек почёл за благо вернуться в Шэньси. Там он получил обучение на разных «факультетах деревенского университета»: пахал землю, носил на коромысле навоз и уголь, строил дамбы. Си Цзиньпин из последних сил урывками читал учебники и немногие оставшиеся незапрещёнными литературные произведения из стоявшего рядом с койкой деревянного ящика.

Внутренняя энергия переполняла «грамотного молодого человека», ему хотелось учиться. В 1973 году сосланным пекинцам предложили заочно пройти вступительные экзамены в престижный столичный университет Цинхуа. Си Цзиньпин успешно выдержал испытание и вошёл в квоту из двух человек, выделенную на весь уезд. Но университет не мог принять юношу с «контрреволюционной» биографией. К счастью, в том же году дело его отца, Си Чжунсюня, было переквалифицировано с «контр­революционной деятельности» на «противоречия внутри народа», что позволило Си Цзиньпину в 1974 году с десятой попытки вступить в партию.

Вскоре его даже избрали секретарем партячейки деревни, а в октябре 1975 года, после семи лет ссылки, — зачислили на химико-технологический факультет престижного столичного университета Цинхуа как «представителя рабочих, крестьянских и солдатских масс». Но долгожданная учёба началась не сразу — в университете развернулась кампания «критиковать Дэн Сяопина, давать отпор правой тенденции пересмотра приговоров». Со всей страны в Цинхуа за опытом потянулись любители и профессионалы «классовой борьбы». Учеба в университете Цинхуа, ставшем штабом новой погромной кампании, была приостановлена. Закончить университет ему удалось в 1979 году, но химиком Си Цзиньпин так и не стал…

ПОКОЛЕНИЯ ПОТЕРЯННЫЕ, ПОКОЛЕНИЯ НАЙДЕННЫЕ

После смерти Мао Цзэдуна в 1976 году и разгрома «банды четырёх» перехватившие власть в партии ветераны вернули из ссылки Дэн Сяопина, который за годы вынужденного безделья обдумал возможные пути выхода из тупика. Первым делом он стал собирать под свои знамёна выживших за «потерянное десятилетие» ветеранов революционной борьбы и успешных деятелей первых лет строительства нового Китая. Пройдя через «критику и перевоспитание», неправедные судилища и пытки, «старые кадры» в большинстве своём не сломались. Многие из них были отправлены на самые трудные участки по прямому указанию Дэн Сяопина, официально ставшего на XI съезде КПК в августе 1977 года вершителем судеб Поднебесной. Северянин Си Чжунсюнь попал в неведомые ему жаркие южные края, жители которых говорят на непонятных остальному Китаю диалектах.

В провинции Гуандун, соседствующей с Гонконгом и Макао, тогда сложилась критическая ситуация. Тысячи людей бежали через жёстко охраняемые границы в поисках лучшей жизни — зарплата в этих европейских колониях была примерно в 100 раз выше, чем в КНР! Начав знакомство с вверенной ему провинцией, Си Чжунсюнь, которого в поездках иногда сопровождал старшекурсник Университета Цинхуа Си Цзиньпин, разглядел не только накопившиеся колоссальные проблемы, но и огромные возможности промышленно развитой провинции, связанной множеством нитей с богатыми и влиятельными хуацяо, «заморскими китайцами».

Си-старший отправился с докладом к Дэн Сяопину и предложил не ужесточать пограничный контроль, а сблизить условия жизни соседних территорий. На стол «архитектора реформ» лёг пакет мер по либерализации экономики Гуандуна, облегчению правил внешней торговли и привлечению капиталовложений. Этот документ встретил настороженную реакцию в Чжуннаньхае, однако Дэн позволил своему соратнику по яньаньским временам начать эксперимент, но только в районах, примыкающих к Гонконгу и Макао.

«Давай назовем их «специальными районами», ведь так назывался и твой пограничный район Шэньси-Ганьсу», — сказал Дэн Сяопин. Он подчеркнул, что даст соответствующие указания, но денег на реализацию проекта выделить не сможет. Как и в годы войны, придётся «кровью прокладывать дорогу вперёд». В июле 1979 года ЦК КПК и Госсовет одобрили создание первых двух специальных экономических зон (СЭЗ): Шэньчжэнь и Чжухай (на границе с Гонконгом и Макао).

Так началось «шэньчжэньское чудо», без которого, возможно, не состоялось бы и «китайское чудо» в целом. Власти СЭЗ Шэньчжэнь получили существенную автономию от Пекина, установили низкие ставки подоходного налога, упростили правила создания смешанных предприятий, получения виз, вывоза прибыли и обмена валюты.

Сопротивление бюрократии и сторонников левацких методов было весьма ощутимо. Но Шэньчжэнь рос как на дрожжах, становясь зримым доказательством правильности избранного Дэн Сяопином курса «реформ и открытости». Накопленный опыт оказался настолько ценным для страны, что уже в 1981 году Си Чжунсюня возвратили в Пекин — на пост заместителя председателя Постоянного комитета ВСНП (парламента Китая). Он руководил работой по созданию новых законов, облегчающих экономическое развитие всего Китая. В июне 1981 года на пленуме ЦК КПК Си Чжунсюня назначали секретарем ЦК, год спустя избрали членом Политбюро и поручили руководить текущей работой секретариата ЦК. До своей кончины в 2002 году Си Чжунсюнь был воплощением лучших традиций первого поколения революционной элиты: стойкости, прагматизма, патриотизма, преданности идеалам коммунизма.

КАК ЗАКАЛЯЛАСЬ СТАЛЬ. КАРЬЕРА СИ ЦЗИНЬПИНА

Если Си Чжунсюня можно считать примером стойкости старой элиты, то его сын, Си Цзиньпин, продемонстрировал лучшие качества поколения, значительная часть которого оказалась в прямом и переносном смысле «потерянным».

Окончив в 1979 году химфак Университета Цинхуа, молодой человек снова вернулся в Чжунаньхай. Он надел военную форму и стал сотрудником Военной комиссии ЦК, канцелярией которой руководил старый боевой товарищ отца. Лучшее начало карьеры трудно себе представить. Вскоре статный красавец в строгом оливковом френче покорил сердце дочери видного китайского дипломата, а затем женился на ней. Молодая супруга предложила мужу уехать в Лондон, где её отец стал послом КНР. Си Цзиньпин отказался, и после развода в 1982 году покинул аппаратную службу в столице, став замсекретаря комитета партии в уезде Чжэндин провинции Хэбэй — одном из беднейших уездов одной из беднейших провинций. Вместо комфортных лифтов военной, дипломатической или научной карьеры, какими любили пользоваться т. н. «принцы», он — возможно, по совету старших товарищей — выбрал узкую и крутую горную тропинку.

Шесть лет его работы в Хэбэе пришлись на период, когда стратегия «реформ и открытости» давала возможность руководителям на местах смело экспериментировать. Ставший вскоре после приезда из Пекина секретарем уездного комитета, Си Цзиньпин не только испробовал новинки других уездов, куда ездил для изучения опыта, но изобрёл и внедрил собственную систему экономического стимулирования. Фантастические на первый взгляд идеи становились реальностью — вложив средства бюджета в сооружение необходимых построек и декораций для телесериала «Сон в красном тереме» по любимому китайцами одноименному роману, Си Цзиньпин создал «китайский Голливуд»: туристическую зону, где впоследствии было снято более 170 фильмов и сериалов. Её теперь ежегодно посещают около полутора миллиона туристов. Задумав учредить в своём отсталом уезде научно-производственный центр, Си Цзиньпин лично отыскал сотни инженеров и известных учёных и убедил их приехать «в глубинку».

Об успехах Си Цзиньпина заговорила провинциальная пресса, один писатель даже вывел его в числе главных героев своего романа, хотя и под другим именем. Но, главное, перспективного кадрового работника сочли достойным повышения в орготделе ЦК. 15 июня 1985 года, в свой 32-й день рождения, Си Цзиньпин стал заместителем секретаря парткома города Сямэнь в провинции Фуцзянь. Обозначившаяся еще в Хэбэе склонность молодого руководителя к инновациям получила развитие именно в Сямэне. Под его руководством разрабатывается «Стратегия социально-экономического развития Сямэня на 1985–2000 годы».

Фуцзянь и другие приморские провинции обгоняли в развитии провинции внутренние. Но и в самой Фуцзяни одни районы богатели, а другие так и оставались бедными. Наверное, поэтому Си Цзиньпина в 1988 году переводят из богатого Сямэня работать в довольно отсталый гористый городской округ Ниндэ на севере той же провинции. Возможны и другие толкования причин нового неожиданного перевода «на низовку». Например, желание старцев-«небожителей» из Пекина ещё раз проверить перспективного деятеля на прочность.

Ниндэ оказался настоящей глубинкой. В некоторые сёла даже не были проложены дороги, и секретарь окружкома пробирался туда пешком. Осознав масштаб проблем, он взялся за дело. В сёлах Ниндэ были перестроены нескольких тысяч хижин, в которых прожило много поколений бедных крестьян. Рыбаки, с незапамятных времен обитавшие на лодках, тоже получили новые дома на земной тверди. Во время работы в Ниндэ Си Цзиньпин начал создавать новую систему взаимоотношений партийного аппарата с населением. Он требовал напрямую принимать от людей жалобы и предложения, постоянно отслеживать текущую политическую и экономическую ситуацию, проводить «мозговые штурмы» для выработки оптимальных решений. Там же он начал отрабатывать методологию борьбы с коррупцией и круговой порукой среди партийных кадров. За три года руководства Си Цзиньпина под суд отправились более 400 кадровых работников, были расследованы громкие дела о коррупции, получившие общекитайское звучание.

Первые опыты стратегического планирования были продолжены после назначения Си Цзиньпина в 1990 году секретарём парткома города Фучжоу, административного центра провинции Фуцзянь, крупного центра химической, целлюлозно-бумажной, пищевой, полиграфической, текстильной промышленности. В 1992 году по его инициативе была принята программа, которая предусматривала стратегические цели развития на 3, 8 и 20 лет вперёд, причём практически все эти цели были достигнуты в срок. Было реализовано несколько сверхкрупных проектов с участием ведущих китайских производителей автомобилей, электроники, алюминия, позволивших создать новую, современную промышленную базу города.

В Фучжоу был принят «Регламент ускоренного прохождения административных процедур», который упростил привлечение тайваньских инвестиций (они не считаются иностранными, поскольку Тайвань рассматривается как одна из провинций Китая в рамках политики «одна страна, две системы»). Затем было принято «Руководство к оформлению административных дел для населения Фучжоу», означавшее переход к модной у нас системе «одного окна».

В это время Си Цзиньпин начинает привлекать пристальное внимание руководителей орготдела ЦК, ведающих перемещениями к высотам власти. Это видно из его участия в работе XIV съезда КПК в 1992 году, избрания тогда же кандидатом в члены ЦК КПК. К 1999 году он стал заместителем партсекретаря и заместителем губернатора Фуцзяни, а уже на следующий год — губернатором. Возглавив провинцию с населением в 37 миллионов человек, по западным меркам — целую страну, Си Цзиньпин сразу создал «руководящую группу по повышению эффективности органов власти» — ситуационный штаб, лишённый бюрократических ограничений и наделённый дополнительными полномочиями для решения конкретной проблемы.

Подобные «руководящие группы» стали ещё одним «фирменным блюдом», которое в наши дни активно использует нынешний руководитель КНР. Среди других инноваций фуцзяньского периода стал первый в Китае «Порядок реализации мер по созданию открытого правительства», который включал центр сбора жалоб от населения, систему поощрения и наказания чиновников за неподчинение новым установкам.

Впервые в Китае была начата работа по обеспечению безопасности продуктов питания, создана система маркировки «надёжная продукция». Воспользовавшись своим новым положением, Си Цзиньпин ускорил реализацию программы «цифровой Фуцзяни», и она стала единственной в стране провинцией, где, например, во всех больницах доступ к медицинскому обслуживанию обеспечивается одной картой. Среди достижений Фуцзяни непременно упоминается создание «экологического рая», где качество воды, воздуха и ситуация в целом оценивается на «отлично».

Успехи Си Цзиньпина на посту руководителя очень важной провинцией были по достоинству оценены в Пекине. За месяц до начала XVI съезда КПК (ноябрь 2002-го) его назначили партийным и административным руководителем ещё более многолюдной и богатой приморской провинции Чжэцзян, четвёртой по объёму ВВП в стране.

Си Цзиньпин приехал в Чжэцзян уже опытным руководителем. За спиной у него были почти все региональные уровни работы: деревня, уезд, округ, город, провинция, — и собственный стиль руководства. Уже в декабре 2002 года появилась «Программа создания могучей морской провинции Чжэцзян», началось освоение тысяч островов, десятков тысяч удобных для развития аквакультуры бухточек и отмелей. Темпы роста морского сектора экономики приблизились к 20 % в год, он стал давать до 8 % ВВП провинции.

Пожалуй, самым видным — даже из космоса — проектом нового руководителя «страны Чжэцзян» стало строительство гигантского моста общей протяжённостью 35,7 км через Ханчжоусский залив. Мост сократил автомобилям расстояние между Шанхаем и портом Нинбо с 400 до 80 км, а время в пути — с четырёх часов до одного. Летящий над морем стальной мост сразу вошёл в «десятку» самых красивых в мире и несколько лет был самым длинным мостом через морское пространство. Но и на суше достижения нового губернатора были хорошо заметны.

В 2003 году он начал реализацию программы «тысяча деревень образцовых, десять тысяч деревень упорядоченных». В сельской местности появились городские коммунальные службы, в двух третях сельских поселений была введена система раздельного сбора мусора и его переработки. Провинция в 2005 году заняла первое место в Китае по состоянию окружающей среды. Кроме того, Чжэцзян стал одним из самых безопасных регионов Китая, а по потенциалу устойчивого развития вышел на четвёртое место. Доходы на душу населения тогда же приблизились к отметке 4000 долларов в год. Словом, «чжэцзянский период» для Си Цзиньпина стал временем прорыва и завершился в марте 2007 года переводом в Шанхай.

Во втором по значению городе Китая Си Цзиньпин появился в связи с чрезвычайными событиями. Член Политбюро ЦК, секретарь горкома Чэнь Лянъюй в сентябре 2006 года был отстранён от своих должностей и попал под расследование «партийной контрразведки», Центральной комиссии ЦК КПК по проверке партийной дисциплины. Этот деятель был типичным и весьма противоречивым продуктом сращивания норм рыночной экономики с системой партийной власти. С одной стороны, он умело руководил 25-миллионным мегаполисом, а с другой — «товарищ Чэнь», как говорится, ложку мимо рта не проносил. Поводом для снятия с работы послужила связь с организаторами схемы использования пенсионных фондов города ради личного обогащения. В числе причин для немилости называют и политические: Чэнь был близок к предыдущему генсеку Цзян Цзэминю и входил в так называемую «шанхайскую группировку», а потому позволял себе открытую полемику с премьером Вэнь Цзябао и другими членами Политбюро, которые требовали от процветающих городов и провинций делиться с внутренними, отстающими регионами.

Выбор Си Цзиньпина на роль руководителя «партийной бригады скорой помощи» был не случайным. Его считали принципиальным, но не кровожадным борцом с коррупцией. Умелое использование преимуществ рыночной экономики на ранее подконтрольных территориях не сопровождалось обогащением его подчинённых и родственников. Си Цзиньпин, кроме того, дистанцировался от проблем в отношениях действующего и ушедшего верховных лидеров.

За семь месяцев своего руководства Шанхаем Си Цзиньпин побывал во всех районах колоссального города и сделал всё возможное, чтобы скандал не отразился на подготовке к ЭКСПО-2010, — на карту была поставлена репутация Китая. Он не мешал партийному расследованию и работе прокуратуры, но в то же время не форсировал «охоту на ведьм», которая могла обострить конфликт разных группировок в Политбюро накануне очередного съезда партии.

Безукоризненный послужной список Си Цзиньпина в северных бедных провинциях Шэньси и Хэбэй, впечатляющие успехи в приморских и богатых Фуцзяни и Чжэцзяне, проявленная в Шанхае сдержанность были высоко оценены в партийных «верхах». На проходившем в октябре 2007 года XVII съезде КПК он был не только избран в Политбюро, но и сразу стал одним из девяти членов Постоянного комитета Политбюро ЦК, коллективного верховного руководства партией и страной. Этот карьерный «большой скачок» Си Цзиньпин совершил в 54 года. Это обстоятельство автоматически делало его и 52-летнего Ли Кэцяна претендентами на руководство партией и правительством через пять лет, когда очередной съезд КПК должен был избрать нового генерального секретаря, а затем сессия ВСНП — назначить председателя КНР и премьера Госсовета. Правда, в списке нового состава высшего партийного руководства Си Цзиньпин стоял перед Ли Кэцяном, и это говорило о намеченном распределении ролей.

После съезда начался интенсивный процесс проверки претендентов на пригодность к руководству Поднебесной, дополнительной подготовки в областях, где у них не хватало опыта. Си Цзиньпина сразу ввели в секретариат ЦК, ведающий подготовкой всех решений высших партийных органов, связью с общенациональной сетью партийных организаций, подбором кадров и многими другими текущими вопросами. Он стал ректором Партийной школы ЦК КПК, ответственным за состояние дел в специальных административных районах Сянган (Гонконг) и Аомэнь (Макао), за завершение подготовки и проведение пекинских Олимпийских игр 2008 года, за идеологическое и информационное обеспечение сразу нескольких важных для Китая годовщин, пришедшихся на 2009 год: 60-летия КНР и 20-летия событий на площади Тяньаньмэнь. В марте следующего года на сессии ВСНП Си Цзиньпин был назначен заместителем Председателя КНР. 18 октября 2010 года Пленум ЦК КПК избрал его заместителем председателя Центрального военного совета ЦК КПК…

СИ ЦЗИНЬПИН — И ПРИНЦ, И НИЩИЙ

Если причислять Си Цзиньпина к «принцам», т. е. к отпрыскам и близким родственникам пекинских «небожителей», то шестилетняя работа в Хэбэе (1982–1985) и последовавшие долгие периоды работы в других провинциях (Фуцзянь — 1985–2002, Чжэцзян — 2002–2007 и в городе центрального подчинения Шанхае — 2007) как-то мало похожи на череду восхождений от одной синекуры к другой. Тут, скорее, вспоминается повесть «Принц и нищий», в которой герои меняются местами. На несколько десятилетий Си Цзиньпин по существу стал «нищим», переносил лишения небогатой жизни в провинции. Даже с новой женой, уже знаменитой певицей Пэн Лиюань, он жил «вахтовым методом», встречался несколько раз в году. Отдалившись от Пекина с его концентрацией полезных связей, Си Цзиньпин постепенно лишился покровительства «небожителей», которые быстро уходили из власти и жизни. Нет документальных подтверждений также хоть каких-то его устойчивых связей с другими отпрысками революционеров старшего поколения, именуемых «принцами».

Конечно, от следующего руководителя 90-миллионной партии и почти полуторамиллиардного народа Китая требовался безукоризненный послужной список постов разного уровня. Си Цзиньпин вполне удовлетворял всем этим требованиям. Но при принятии окончательного решения сыграли свою роль также другие факторы и соображения. За десятилетия «реформ и открытости» в китайской элите сложились довольно устойчивые группы интересов, отражавшие позиции и запросы влиятельных регионов, отраслей экономики, государственных компаний, армии и органов безопасности. Некоторые из этих групп не хотели видеть Си Цзиньпина новым лидером, и конфликтов по этому поводу было предостаточно.

Наиболее ярким подтверждением тому стала задержка открытия XVIII съезда КПК осенью 2012 года. Скорее всего, это было связано с крупным скандалом вокруг члена Политбюро ЦК КПК Бо Силая, которого некоторые «группы интересов» видели чуть ли не альтернативой Си Цзиньпину. Бо Силай был сыном Бо Ибо, занимавшего в элите первого революционного поколения высокое место, соизмеримое с местом Си Чжунсюня или даже превосходящее его. Причисляемый к «принцам» Бо Силай, как и Си Цзиньпин, успел поруководить несколькими провинциями и городом центрального подчинения Чунцином. Вдобавок он несколько лет работал в Пекине в должности министра торговли.

Но шансы Бо Силая составить конкуренцию Си Цзиньпину улетучились после того, как его жена была обвинена в убийстве своего английского любовника, а руководитель службы безопасности попросил убежища в американском генконсульстве. Сначала партийное, а затем и официальное расследование деятельности самого Бо Силая привели к суду и пожизненному осуждению. С недовольством «групп интересов» выводом Бо Силая из игры связывают странные учения внутренних войск в окрестностях Пекина. Случилось также неожиданное «исчезновение» Си Цзиньпина на несколько недель накануне XVIII съезда, которое затем объяснили «болями в спине из-за чрезмерных нагрузок в плавательном бассейне». Были и другие эпизоды, любопытные для профессиональных аналитиков.

Но в конце концов консенсус был достигнут, и 15 ноября 2012 года I пленум ЦК КПК восемнадцатого созыва (то есть первый пленум после XVIII съезда) единодушно избрал Си Цзиньпина генеральным секретарем партии и председателем Центральной военной комиссии КПК. 14 марта 2013 года на сессии ВСНП (парламента КНР) он был избран председателем КНР и председателем военного совета КНР. Таким образом, Си Цзиньпин стал руководителем пятого поколения лидеров КНР, сосредоточив в своих руках всю полноту партийной, административной и военной власти.

«МУХИ», «ТИГРЫ» И «ЛИСЫ» СПОСОБНЫ ПОГУБИТЬ ПОДНЕБЕСНУЮ

В начале второго десятилетия ХХI века Китай стал напоминать огромный айсберг, внушительная надводная часть которого сверкала успехами, в то время как подводная часть начала подтаивать. Со времени начала «реформ и открытости» в конце 70-х годов ради достижения высоких темпов прироста ВВП допускалось непропорциональное развитие национальной и региональной экономики, приносились в жертву интересы населения и окружающей среды.

Ради завоевания внешних рынков и привлечения иностранных инвестиций Китай соглашался встраиваться в мировые производственные цепочки в качестве поставщика дешёвой рабочей силы, а немалую часть заработанных средств вкладывать в западные банки и фонды. Результатом накопления проблем стало не только обострение социальных, экологических и демографических проблем, но также замедление темпов роста ВВП. Если в 1990-е годы ВВП рос быстрее 10 % в год, то в 2014 г. он вырос «всего» на 7,4 %. Хотя такие показатели могут только сниться лидерам России, США, Японии или стран Западной Европы, для китайского руководства они стали поводом задуматься о корректировке экономической стратегии.

Си Цзиньпин начал своё правление с оглашения долгосрочного плана «Китайская мечта о великом возрождении китайской нации». Этот план, первая долгосрочная стратегия в истории Китая, был выдвинут спустя несколько дней после XVIII съезда партии. Сроком его реализации указан 2049 год — год столетия Китайской Народной Республики. Есть и контрольный срок выполнения первого этапа — к 2021 году, столетию создания компартии Китая.

Практические шаги к достижению стратегических целей Си Цзиньпин изложил на III пленуме 18-го созыва в ноябре 2013 года. Он дал подробный диагноз: «В процессе развития наша страна сталкивается со значительными противоречиями и вызовами, на её пути встречаются немалые трудности и проблемы. Например, по-прежнему остро стоит вопрос неравномерного, негармоничного и непродолжительного развития. Китай недостаточно силён в области научно-технических инноваций, отраслевая структура характеризуется нерациональностью, во многих сферах до сих пор используется экстенсивная модель развития, разница между уровнями развития города и деревни, как и между уровнями доходов разных слоев населения, продолжает увеличиваться.

Значительно обострились социальные противоречия, накопилось множество вопросов, тесно связанных с первоочередными интересами населения, в сферах просвещения, трудоустройства, социального обеспечения, медицины, жилья, экологии, безопасности продуктов питания и лекарственных препаратов, безопасности на производстве, общественного спокойствия, исполнения законов и т. п. Малозащищённая часть населения испытывает большие жизненные трудности. Также налицо проявления формализма, бюрократизма, гедонизма и расточительства. В некоторых наиболее уязвимых областях то и дело обнаруживаются случаи коррупции и другие негативные явления, ситуация с антикоррупционной борьбой по-прежнему остаётся весьма острой. Для урегулирования всех этих вопросов необходимо углубление реформ».

Си Цзиньпин, конечно, не ограничился диагнозом. Он выписал рецепт, стержнем которого стало предложение уравнять две половины экономики, государственную и частную, облегчить доступ средних и малых предприятий к «длинным деньгам», налоговым льготам и другим благам. Вот тут-то он, похоже, и столкнулся с «непониманием» и скрытым сопротивлением той части партийно-государственной элиты, которая срослась с госбанками и «естественными монополиями». Пленум одобрил лишь часть из пакета радикальных реформ, разработанного «мозговым центром» и утверждённого Си Цзиньпином.

Поэтому на IV пленуме ЦК КПК в 2014 году под лозунгом «управлять государством при помощи законов» Си Цзиньпин запустил общенациональную кампанию по искоренению коррупции. Это направление работы по линии «партийной контрразведки» возглавил один из семи членов президиума Политбюро и, по слухам, друг Си Цзиньпина Ван Цишань. Комиссия стала проводить расследования не только против «мух», сравнительно мелких коррупционеров, но и против крупных, властных «тигров». Её постоянные офисы открылись не только в провинциальных парткомах, но даже в отделах ЦК, министерствах, включая министерства обороны и безопасности…

За время после IV пленума было выявлено около 100 тысяч «мух» и «тигров». А ведь есть еще и «лисы» — сбежавшие за границу коррупционеры. Масштабы трансграничного воровства колоссальны. Только экспертами Международного концерна журналистских расследований (ICIJ) в офшорах найдено 22 000 клиентов из КНР и Гонконга, которые, по их оценкам, нелегально вывели из КНР после 2000 года от 1 до 4 трлн долл. Западные эксперты убеждены, что общий объём взяток и откатов в Китае эквивалентен не менее чем 3 % ВВП (более 200 млрд долларов).

«Лисы», «мухи» и «тигры»… Уже пойманные и всё ещё действующие в своих кабинетах, они составляют весьма влиятельную часть нынешней китайской элиты. Перейдя к системной, а не кампанейской борьбе с коррупцией, Си Цзиньпин рискует вызвать системное же сопротивление. Проявлений недовольства или, тем более, открытого противодействия его курсу пока не отмечено, хотя сквозь эту призму можно глянуть и на обвал фондового рынка, и на таинственные взрывы в Тяньцзине весной 2015 года. Но решения IV пленума обсуждены и одобрены на партийных собраниях всеми членами КПК, на страницах и сайтах партийной печати. Начатая Си Цзиньпином чистка элиты пользуется широкой и активной поддержкой населения.

Самый большой вызов — это необходимость теоретически обосновать и практически обеспечить соединение таких лучших традиций коммунистической элиты 30–50-х годов, как патриотизм, жертвенность и скромность, с такими базовыми особенностями нынешней элиты, как прагматизм и предприимчивость. Вся нынешняя элита выросла в эпоху «реформ и открытости», вдохновлялась призывом Дэн Сяопина: «Обогащайтесь!» Даже признав необходимость «управлять государством при помощи закона», трудно в одночасье оборвать все нити «блата» и коррупции, которыми опутали себя кадровые работники. Оптимизм внушают примеры стран и регионов родственной конфуцианской цивилизации: Южной Кореи, Сингапура и Тайваня, так же страдавших от тотальной коррупции, но добившихся успехов в искоренении этого зла без массовых репрессий и смены правящих классов.

Немало натерпевшиеся от режима Мао Цзэдуна Си Чжунсюнь и его сын Си Цзиньпин остались верны идее социализма и реализующей её в китайских условиях коммунистической партии. Очевидно, они представляют ту доминирующую часть китайской элиты, которая рассматривает КПК в качестве фундаментальной структуры управления, чья ликвидация может привести Китай к последствиям, соизмеримым с распадом Советского Союза. Мало кто сомневается, что именно компартия будет в обозримом будущем оставаться механизмом рекрутирования в национальную элиту, обеспечивать шанс на продвижения в высшие слои руководства.

С учётом сопротивления региональных и отраслевых «групп влияния» Си Цзиньпин стал уделять ещё больше внимания плановой ротации руководящих кадров с одного направления на другое, из одной провинции в другую. Сходит на нет в значительной степени надуманное западными экспертами деление элиты на «принцев» и «комсомольцев», «шанхайцев» и «фуцзяньцев». Однако Си Цзиньпину ещё предстоит найти тонкую, но решающую грань между терапевтическими и хирургическими способами улучшения целого поколения нынешних кадровых работников. От этого во многом будет зависеть будущее китайской нации, костяком которой вот уже пять тысяч лет служит её элита.

http://izborskiy-club.livejournal.com/462871.html

http://izborskiy-club.livejournal.com/463137.html