Неуклонно растущая экономическая экспансия Китая по всему миру является причиной озабоченности для многих правительств. Восточная Европа и Центральная Евразия теперь уже не так зависимы от Москвы, и Китай без лишнего шума предоставляет кредитные линии и инвестиции в этом регионе. Время протереть глаза и обратить на это внимание, считает Майкл Сесайр.

Тихое, но очевидное проникновение Китая в Восточную Европу и Центральную Евразию, в регион, представляющий собой хитроумную смесь из бывших империй, честолюбивых гегемонов и оппортунистических малых государств, вполне может стать неожиданной переменной. Это не расширенная торговая миссия, это присутствие, обладающее потенциалом культивирования и проекции влияния на пространство, фрагментированное и являющееся предметом активного соперничества, и это присутствие    вполне может привести к крушению надежд Запада на региональную демократизацию.

После окончания холодной войны основные регионы бывшего Советского Союза перестали быть местом встречи между Западом и Восточным блоком и превратились в зону соперничества. Несмотря на относительное возрождение России при Путине, Москва больше не обладает монополией на власть в этом обширном регионе. Вместе этого расплывчатые посткоммунистические территории стали важными точками интереса для целого ряда уже устоявшихся и возникающих держав, то есть - для России, Европейского Союза, Турции, Соединенных Штатов и все больше для Ирана. Китай, который недавно обошел Японию и стал второй по величине экономикой в мире после Соединенных Штатов, все больше демонстрирует себя в качестве серьезного игрока на этом обширном пространстве, достаточно удаленном от традиционных сфер влияния Пекина в азиатско-тихоокеанском регионе и в Центральной Азии.

Диверсификация и геополитика

Интерес Китая к этому региону связан с глобальными экономическими амбициями Пекина. Его прочные торговые отношения и инвестиции охватывают весь земной шар - от медных рудников в Африке до получивших недавно положительную оценку орехов пекан в Северной Америке, поэтому Восточная Европа и Центральная Евразия представляют собой последнюю границу для китайской экономической экспансии. Резервы Китая в иностранной валюте превышают в настоящее время 3,2 триллиона долларов, и Пекин стремится диверсифицировать свой глобальный инвестиционный портфель и пытается создать ключевое звено в торговой артерии из Китая в Европу по маршруту «Нового шелкового пути».

В последние десять лет торговля между Китаем и Центральной и Восточной Европой росла на поразительные 32% в год, достигнув в 2010 году 41,1 миллиарда долларов, и этот показатель он надеется увеличить до 100 миллиардов долларов к 2015 году. Пекин на самом деле вкладывает свои деньги туда, где у него есть свои интересы, и продолжает таким образом свой  инвестиционный и кредитный бум. Беларусь, в значительной степени изолированная в Европе из-за своего авторитарного режима, пользуется щедростью Пекина в виде недавно выданного кредита на сумму свыше 1,6 миллиарда долларов.

В Молдове Китай обошел как Европейский Союз, так и Россию, предоставив этой стране королевский кредит в 1 миллиард долларов под низкий процент. Украина также получила выгоду от потока китайских инвестиций в инфраструктуру, сельское хозяйство и энергетические проекты. Даже Кавказ вызывает в Китае все больший интерес. Но, возможно, наиболее впечатляющим выглядит открытие Пекином кредитной линии на сумму 10 миллиардов долларов для поддержки инвестиций китайского бизнеса в этом регионе.

Вхождение Китая в Восточную Европу и Центральную Евразию не производит впечатления геополитической силовой игры. По крайней мере, пока. В то же время китайские инвестиции - обычно свободные от скрытых требований относительно прав человека и позиции правительства, выдвигаемых при получение западных долларов, - часто могут оказаться проблематичными из-за своей туманной природы. Более того, иногда глобальные китайские инвестиции служили в качестве «убыточного лидера» для получения менее осязаемых ценностей в виде геополитического влияния и соответствующих рычагов.

В Восточной Европе и Центральной Евразии, где региональная властная динамика является в значительной мере многополярной, крупные затраты Китая могут создать площадку для настоящей геополитической роли в будущем. Другие элементы, представляющие интерес для Китая в Восточной Европе, также могут вызывать удивление. Технологическое сотрудничестве с Россией в оборонной сфере, судя по всему, находится сегодня на нисходящем тренде, однако Китаю удалось сохранить информированность относительно развития российской военной техники за счет установления более тесных отношений с такими странами, как Украина и Белоруссия. В настоящее время Китай показал заинтересованность в демонстрации своего флага на региональном уровне, и делается это как с помощью неожиданных военно-воздушных учений, так и за счет все более частого появления кораблей китайских военно-морских сил в Средиземном море.

Конечно, Китай в настоящее время не имеет ни ресурсов, ни политической воли для того, чтобы двигаться в Восточную Европу и Центральную Евразию в качестве претендента на роль гегемона. Однако присутствие Пекина в этом регионе вряд ли будет до бесконечности носить только экономический характер. На самом деле, если учитывать преобладание в регионе сильных государств и объединений, роль Китая неизбежно будет иметь международные последствия. По мере того как ставки Срединной империи в этом регионе будут повышаться, то же самое будет происходить с ее политической ролью и желанием действовать более прямолинейно для обеспечения своих интересов. В долгосрочной перспективе нынешние экономические инвестиции могут помочь сформировать значительное влияние Китая, в том числе в столицах государств Восточной Европы.

Кредиты, инвестиции и автократия

Возрастание роли Пекина в этом регионе будет иметь еще один среднесрочный эффект, помимо экономического развития. С учетом увеличения объемов инвестиций в Евразии, часто связанных со специальными условиями или ставками, Китай имеет возможность стать в этом регионе первым в списке кредиторов и инвесторов. Пекин активно выступает против всякого рода оговорок со стороны Соединенных Штатов и Европейского Союза в отношении послужного списка и демократических аттестаций, и поэтому активно используемый Западом набор для демократизации, вероятно, подвергнется дополнительным испытаниям.

«Развивающиеся страны, судя по всему, ценят заключаемые с Китаем контракты, особенно - если Китай предлагает инвестиции, которые, за исключением признания политики «одного Китая», не навязывают никаких условий», - подчеркивается в опубликованной в середине 2012 года аналитической записке исследовательской организации German Marshall Fund.

Проникновение Китая в этот регион может еще больше осложнить ситуацию из-за предоставления «линии жизни» автократическим режимам, которые до последнего времени  могли полагаться только на Москву или на местные источники для того, чтобы избежать получения финансовых ресурсов, обусловленных разного рода требованиями. Это может иметь очень важные последствия для региона: программы западного экономического развития (по крайней мере с внешней стороны) направлены на поддержку избирательного экономического роста, тогда как ничем не обремененное финансирование только укрепляет статус-кво.

Еще хуже то, что страны этого региона могут сделать выбор в пользу модели, присутствующей сегодня в разных частях Центральной Азии, и смысл ее состоит в том, что существующие там режимы сильной власти натравливают друг на друга Вашингтон, Москву и Пекин в целях получения наиболее выгодных инвестиций и пакетов помощи, и при этом слабыми остаются надежды на демократизацию или либерализацию в будущем. В определенном смысле подобный процесс уже происходит, поскольку увеличение потоков финансирования из Пекина примерно совпадает с периодом стагнации в демократическом развитии центрально-азиатского региона.

Растущая роль Китая в посткоммунистической Евразии имеет много потенциальных выгод, не в последнюю очередь это может быть связано с более значительным экономическим ростом. Однако хрупкость – а иногда и полное отсутствие – демократических институтов в Восточной Европе и в Евразии заставляет видеть в китайской долларовой дипломатии  тревожную перспективу. Китайское геополитическое влияние в этом регионе, возможно, не будет заметно расти в течение какого-то времени, однако, с точки зрения программы Запада по оказанию помощи демократии, уже давно пора начать планирование и переоснащение с учетом больших успехов Китая.

О стратегии Китая в Центральной Азии и о комплексе сложных политико-экономических отношений в регионе мы поговорили с директором программы International Crisis Group в Центральной Азии и автором доклада «Проблема Центральной Азии для Китая» (China’s Central Asia Problem) Дейдра Тинон.

Стабильность – фасад

- Госпожа Тинан, в докладе Вы пишете о том, что китайские власти предпочитают иметь дело с авторитарными режимами Центральной Азии. Другими словами, их вполне устраивает статус-кво. Но насколько такое состояние дел может сохраняться в обозримой перспективе?

– Выбор у китайских властей невелик. Они вынуждены вести дело с нынешними властями. Жесткая иерархия власти в Центральной Азии в целом и в Казахстане в частности – это факт. Властная элита чрезвычайно влиятельна и богата и действует почти исключительно в собственных, а не в государственных интересах.

С одной стороны, такая структура власти делает чрезвычайно простым и однозначным ответ на вопрос, с кем надо иметь дело, реализуя бизнес проект в регионе. Но с другой – мы наблюдаем растущее понимание в Пекине того, что регион Центральной Азии – это регион совершенно небывалой коррупции. И это понимание вызывает не просто недовольство у китайских чиновников, но и практически открытую неприязнь. Ведь они начинают понимать, что возможности развития их бизнеса никогда не выйдут за рамки, определенные интересами коррумпированной элиты.

- И как тогда будет развиваться экспансия Китая в регион? Каковы Ваши прогнозы?

– Они будут продолжать инвестировать. Прежде всего в сырьевой сектор, в развитие инфраструктуры. В этой связи Китай, конечно же, беспокоит Таможенный союз, так как его создание ограничит возможности для экспорта китайских товаров. Важное значение имеет осознание культурной близости обеих регионов – Синьцзянского района КНР с одной стороны и Центральной Азии – с другой. В Пекине надеются на то, что развитие экономических связей в регионах будет способствовать в целом стабильности на этих территориях и поможет преодолеть множество других проблем.

- В исследовании говорится о том, что развитие ситуации в регионе может пойти по самым невероятным сценариям. Можете представить хотя бы один?

– В экспертном сообществе все прекрасно отдают себе отчет в том, что стабильность в Центральной Азии – это фасад. Чаще всего упоминают Кыргызстан. Но если посмотреть внимательно на Казахстан, который пытается позиционировать себя как исключительно стабильное государство, то нетрудно найти там множество факторов, которые формируют основу для серьезного социального конфликта. Это прежде всего экономическое неравенство и коррупция, которая пронзила все сферы жизни. Другими словами, главной проблемой для стабильности региона являются не внешние, а внутренние угрозы.

Конечно, это не означает, что угрозы со стороны Афганистана нет. Это серьезный фактор. Но внутренние риски имеют огромное значение.

Китай закроет границы

- Насколько упомянутые Вами внутренние факторы нестабильности могут повлиять на поведение Китая в регионе?

– До сих пор, и мы это видим, основой для китайской стратегии в регионе является политика невмешательства в политические дела региона, даже несмотря на миллиардные инвестиции. Таким образом, мы предполагаем, что, скорее всего, в случае серьезных проблем китайские власти предпочтут просто закрыть границы.

Мы все-таки не думаем, что Китай будет расходовать свои военные ресурсы на вмешательство во внутренние дела региона. Равно как и тратить свой политический капитал. Но это, повторяю, исходя из нынешних оценок. Что будет в перспективе нескольких лет, предсказывать мы не беремся.

- Вы думаете, Китай может проводить свою собственную политику в регионе, не озираясь на интересы Москвы?

– Китай действует в регионе предельно осторожно, прежде всего из-за уважения к России в частности, и к законам дипломатии в целом. Власти КНР признают то, что называется сферой особых интересов России. Тем не менее реальность состоит в том, что Китай просто тратит намного большие суммы денег в регионе. Российские вооруженные силы уже не те, что были раньше, и Китай может позволить себе более активные действия там, где раньше исключительно доминировала Россия. И у Китая есть деньги для того, чтобы реализовать свою стратегию влияния.

- Как далеко может зайти Китай, с Вашей точки зрения, пытаясь защитить свои инвестиции?

– Это очень хороший вопрос. Мы должны принять во внимание тот факт, что большая часть китайских инвестиций сделана в объекты, которые очень сложно защитить традиционными методами. Речь идет о нефтепроводах, которые пролегают по пустынной территории протяженностью тысячи километров. Эти объекты могут стать легкой добычей любой террористической группы.

Китай рассчитывает, что страна, на территории которой расположены эти объекты, будет обеспечивать их безопасность. Но я не уверена, что и Казахстан обладает реальными возможностями защитить китайские инвестиции. И мне представляется, что в Китае сегодня еще не слишком отдают себе отчет в этом. Я думаю, что они должны относиться к этой теме с большей серьезностью.

- Как Вы считаете, у Китая есть оперативные планы действия в регионе в ответ на разные сценарии развития ситуации после вывода войск из Афганистана?

– Пока мы видим, что в своих действиях в отношении Афганистана Китай руководствуется обычной теорией – экономические инвестиции. И основной расчет состоит в том, что ему удастся реализовать свои инвестиционные планы в регионе.

Конечно, речь идет не об инвестициях, необходимых для индустриального развития страны, а о разработке ресурсов, которые затем будут вывезены в Синьцзян и использованы для развития этого региона КНР. В случае успеха эта стратегия позволит китайским властям говорить о том, что их инвестиции способствуют стабильности в регионе в целом.

Но я вижу некоторые перемены в этой стратегии. Они начали происходить совсем недавно. В Китае, кажется, начинает утверждаться мнение, что они могут и должны предпринимать большие усилия в Афганистане. В частности, они уже заявили, что могут принять участие в обучении местной полиции. Но пока это очень скромные изменения в стратегии. И мы не рассматриваем сценарий, по которому Китай полностью заменит США в этой стране после вывода оттуда войск коалиции.

Политика дает сбои

- На протяжении веков, если не тысячелетий, Китай стремился не захватывать соседние регионы, а включать их в свою политико-экономическую систему. Но в то же время Вы подробно описываете «анклавный» подход, который реализуется сегодня на практике в инвестиционной сфере. Как будет развиваться ситуация, учитывая два таких разных подхода?

– Я думаю, что сегодня в Китае начинает развиваться то, что в мире принято называть «социальной корпоративной ответственностью». Прежде всего потому, что нынешняя политика, которая состоит в заключении сделок с местной коррумпированной элитой в столице, а потом в работе на местах без оглядки на настроения местного общества, начинает давать сбои.

В Пекине – информированные люди, они понимают, что надо менять принципы работы. Но им пока не очень понятно, какие действия им следует предпринимать, чтобы изменить сложившуюся неблагоприятную ситуацию и как-то устранить эти серьезные риски. Не только с точки зрения защиты своих инвестиций, но и с точки зрения политических рисков тоже. Но сам факт, что в Пекине отдают отчет в наличии такой проблемы, уже очень важен.

- Мы действительно можем говорить о новом издании «большой игры» в регионе, в которую вовлечены и Россия и Китай и США?

– Представление о развитии ситуации здесь как о «большой игре» лишь отвлекает внимание от понимания сути происходящих процессов. На самом деле сегодня главные противоречия, например, между Россией и Китаем, проявляются внутри ШОС.

Вспомните, как в прошлом году Китай сделал объявление о фонде размером в 10 миллиардов долларов – своего рода пакете экономической помощи. Этот пакет Китай подготовил уже как минимум за год до заявления, сделанного в июне 2012 года. И причиной этого молчания было несогласие России с этой инициативой. Просто потому, что эта инициатива выбивала инициативу у России.

- Каковы Ваши прогнозы в отношении позиции США в Центральной Азии?

– Я думаю, что США сохранят свои интересы в регионе в перспективе как минимум пяти лет. То есть не стоит ожидать, что с уходом войск из Афганистана интерес США к региону исчезнет целиком и полностью. Но следует ожидать его снижения.

http://www.inosmi.ru/world/20130228/206445890.html

http://www.inosmi.ru/world/20130312/206877964.html