Победа Дональда Трампа на президентских выборах в США стала неприятным сюрпризом для китайских политологов. Неприятным потому, что они практически единодушно ориентировали властные круги Пекина на победу «Силали», как сокращенно именуют Хиллари Клинтон. Моя ставка на Трампа в ходе бесед с китайскими коллегами во время недавнего пребывания в Пекине вызывала напряженное молчание или вежливые улыбки, что в переводе на русский звучит в лучшем случае как «Ну, ты, брат, даешь!».

Только один старый друг примирительно заметил: «Не важно, кто будет ловить мышей в Белом доме – кот или кошка. Все равно это будет американский зверь». Перефразированная цитата Дэн Сяопина «Не важно, какого цвета кошка, белого или черного. Лишь бы она ловила мышей» уже однажды звучала вскоре после президентских выборов в США в 2008-м, когда победил Барак Обама. Прошедшие с того времени годы правления 44-го президента показали, что личные взгляды и предвыборные обещания хозяина Белого дома действительно деформируются политической системой и государственной машиной Соединенных Штатов.

Закулисье китайской политики
объяснение в лицах и подводных течениях
в статье
Кто управляет Китаем?

Придя к власти, Обама провозгласил себя «тихоокеанским президентом». Могли сказаться воспоминания юности, проведенной в доме бабушки на Гавайских островах. Там он, бывают же совпадения, посещал миссионерскую школу, в которой за много десятилетий до этого учился первый президент Китайской Республики Сунь Ят Сен. Но дело, конечно же, вовсе не в этом. Обама и стоявшие за ним силы уже тогда начали опасаться «мирного возвышения Китая».

Признавая несомненные успехи Китая и понимая его дальнейшую роль в ХХI веке, новоиспеченный нобелевский лауреат премии мира в 2009 году прибыл в Пекин с «оливковой ветвью». Он предложил китайским руководителям ни больше ни меньше как совместную гегемонию в мире по формуле «G2». Естественно, в этом дуэте США играли бы роль лидера, а КНР – «младшего брата». Вот тогда-то в Пекине впервые пошутили: «Не важно, какого цвета кошка, белого или черного. Все равно это американская кошка». Обама уехал с пустыми руками.

Месть не заставила себя долго ждать. В 2011 году госсекретарь Клинтон обнародовала новую стратегию Белого дома под названием Pivot to Asia, «Поворот к Азии». Она предусматривала концентрацию военных ресурсов США в Тихоокеанском бассейне, в том числе за счет выхода из конфликтов в Афганистане, Ираке и других горячих точках. Ни у кого не было сомнений, что новая стратегия нацелена на сдерживание Китая.

Кто принимает решения в Китае
и от чего зависит его политика
в статье

Экспертные центры Китая и внешняя политика

За годы правления Обамы Америка так и не ушла из Афганистана, устроила серию цветных революций и интервенций в арабских странах, в Украине, Сирии. Огромные ресурсы пошли на сдерживание России. Произошла также определенная активизация военных приготовлений вдоль восточных границ Китая – обновлены военные связи с Японией, Южной Кореей, Сингапуром, Филиппинами и Австралией. Созданы очаги напряженности вокруг островов Восточно-Китайского и Южно-Китайского морей. Ракетные комплексы THAAD размещаются в Южной Корее, совсем рядом с китайскими землями. Удалось оформить явно антикитайское Транстихоокеанское партнерство (ТТП). Однако распыление сил привело к тому, что поставленные «тихоокеанским президентом» первоначальные цели так и не были достигнуты.

США - Китай сравнение

США - Китай сравнение

Мало того, за годы правления Обамы Китай стал еще сильнее. В 2015 году стало известно, что в пересчете на покупательную способность китайская экономика заняла первое место в мире. Китай форсировал ответные военные приготовления, создавая мощный океанский флот, противокорабельные ракеты – «убийцы авианосцев», систему киберзащиты и т.д. Ответом на создание ТТП стало предложение образовать Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство (ВЭРП), сразу заинтересовавшее страны региона. Была выдвинута инициатива «Один пояс и один путь», призванная в первую очередь направить торговые потоки между Китаем, Ближним Востоком и Европой по безопасным континентальным маршрутам подальше от американских военных баз в Тихом и Индийском океанах. Как начало формирования альтернативной глобальной финансовой системы было расценено образование Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, Нового банка БРИКС и фонда «Шелковый путь».

Делая все эти шаги, Пекин старался уклоняться от открытой конфронтации. Вскоре после прихода к власти председатель КНР Си Цзиньпин съездил к Обаме в Калифорнию со своей «оливковой ветвью». Он выдвинул концепцию «новых отношений мировых держав», сутью которой было установление с Америкой эксклюзивных отношений, но на основе равенства. Эта концепция с небольшими корректировками предлагалась и в ходе последовавших встреч на высшем уровне. Но Обама и окружавшие его советники-неоконы не хотели всерьез говорить на тему равенства с Китаем.

Отношение китайцев к нововведениям
в статье
Китайский подход к прогрессу и модернизации

Предвыборные заявления Трампа создали впечатление, что в основе его внешней политики будет лежать обновленный вариант концепции «Поворот к Азии». В самом деле, Трамп обещал понизить уровень конфронтации с Россией, покончить с войнами в мусульманском мире, в которых американские генералы не могут добиться победы, сократить военное присутствие в странах Европы и Азии, не желающих оплачивать американский «зонтик». В то же время он грозил резко нарастить число авианосцев и других кораблей, объявить торговую войну Китаю, обложив пошлиной в 45% товары из Поднебесной.

США - Китай

США - Китай: Сравнение

Националист и антиглобалист Трамп таким образом обозначил свое видение национальных интересов США. В его глазах экономическое, финансовое и военное усиление Китая, соседа по Тихому океану, представляет реальную угрозу будущему «замка на холме» в отличие от далеких конфликтов в Сирии, Украине или Афганистане. Региональные конфликты по всему миру нужны были неоконам как средство создания хаоса, в котором можно было сохранять геополитическое и геоэкономическое превосходство США.

Похоже, что именно антикитайские обещания Трампа станут сердцевиной его внешней политики. Они в наименьшей степени изменятся под воздействием вашингтонских «коридоров власти» и реалий мирового развития. Такая повестка дня к тому же будет приемлемой для обеих палат конгресса, даже для демократической оппозиции, лидер которой Клинтон не только набила руку на сдерживании Китая в бытность госсекретарем, но и не жалела угроз в ходе предвыборной кампании. В Пекине справедливо считали ее противником Китая, но примерно знали, чего можно ожидать от новой хозяйки Белого дома. С учетом ее психологического портрета и интересов групп влияния были заготовлены сценарии развития событий, конструктивные предложения и угрозы ответных действий. Теперь же глубоко эшелонированная стратегия уступает место тактическому реагированию на действия своенравного деятеля, не прошедшего дипломатической обкатки и равнодушного к «китайским церемониям».

Особенности китайской психологии и поведения
объясняющие поступки политиков и поведение государства, в статье
Сохранение лица в китайской культуре

Конечно, базовые правила приличия будут соблюдаться. Трамп и Си уже обменялись приветственными посланиями. В обозримом будущем можно ожидать и личную встречу двух «тихоокеанских президентов». Однако китайский лидер вряд ли сможет выложить на стол что-то сильно отличающееся от концепции «новых отношений мировых держав». Первый год правления Трампа будет последним годом первого периода правления Си, которому в 2018 году предстоит получить от XIX съезда Компартии мандат на еще один пятилетний срок.

Наличие в китайской элите влиятельных кругов, заинтересованных в сохранении финансовых и личных связей с Америкой, конечно, является важным фактором продолжающихся в Пекине дискуссий о внешнеполитической стратегии. В этих элитах опасаются, что Трамп с первых дней своего правления начнет выполнять антикитайские предвыборные обещания. Такое развитие событий еще сильнее покажет несовпадение национальных интересов Китая и США. «Проамериканские» деятели в Пекине и провинциях ослабят свои позиции в споре с «прокитайскими» оппонентами, поставившими задачу уменьшить зависимость от внешних рынков и превратить Китай в мощнейшее государство мира к середине нынешнего века.

В свою очередь, Трамп не сможет принять китайскую позицию и таким образом по существу отказаться от претензий на гегемонию в мире и в первую очередь в Тихоокеанском бассейне. Речь может пойти только о смягчении наиболее жестких предвыборных обвинений и требований. Альтернативы «Поворота к Азии» у Трампа нет. Этот конфронтационный курс безальтернативен.

Еще одна важная причина для Китая
воевать с кем угодно
в статье
Экология Китая - проблемы

Наступающий 28 января год Красного огненного петуха станет временем новых испытаний для китайско-американских отношений. Не надо быть глубоким специалистом по восточному календарю, чтобы предсказать необычайно яркий период, когда две великие тихоокеанские нации попытаются найти новую модель двусторонних отношений.

Вокруг избрания 45-м президентом США Дональда Трампа продолжают кипеть нешуточные страсти. И внутри Соединённых Штатов, и во всём мире. Ситуация в мировой экономике и мировой политике явно вступила в период трансформации, управляемость и перспективы которой выглядят весьма проблематичными. С этой точки зрения ключевую роль будут играть отношения в "глобальном треугольнике XXI века", включающем в себя США, КНР и Россию. Именно этой теме посвящена статья постоянного автора газеты "Завтра", выдающегося ученого-востоковеда, профессора Российского университета дружбы народов Юрия Тавровского, написанная по итогам нашей недавней поездки в Китай под эгидой Изборского клуба, организованной по инициативе и при поддержке посольства КНР в России и лично посла Китая в РФ товарища Ли Хуэя.

Прошедшие в ходе визита дискуссии и встречи (а они проходили с участием первых лиц Академии общественных наук КНР, Народного банка Китая, Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, представителей провинциальных властей и т.д.) показали, что китайская элита и китайское руководство очень серьёзно относятся к укреплению отношений с Россией, но одновременно испытывают определённые и весьма глубокие опасения по поводу углубляющихся проблем российской экономики, которая на протяжении целого ряда лет не только буксует, но и во многом сдаёт назад. В КНР и на государственном, и на общественном уровне хорошо понимают, что дальнейшее ухудшение экономической ситуации в РФ может привести к серьёзным негативным последствиям на социальном, внутри- и, соответственно, внешнеполитическом уровнях, которыми стремятся и вполне способны воспользоваться западные, в первую очередь — американские "партнёры". Тем более что вероятность подобного развития событий резко усиливается наличием в российских политических, финансово-экономических и коммуникативных "верхах" сильнейшего прозападного лобби.

Справедливости ради надо сказать, что аналогичное и вполне сопоставимое по своему потенциалу "прозападное" лобби существует и в КНР, хотя, во-первых, оно в гораздо меньшей степени транслирует свою позицию в медиа-пространство и в силовые структуры, а во-вторых, Председатель КНР Си Цзиньпин с момента своего избрания и по нынешнее время не подвергался такому публичному и массовому остракизму со стороны "коллективного Запада", как российский президент Владимир Путин.

Все эти моменты очень наглядно проявились в ходе нашей поездки, которая началась незадолго до президентских выборов в США, а завершилась через несколько дней после 8 ноября. Как правильно констатирует Юрий Тавровский, для наших китайских товарищей победа Дональда Трампа оказалась неожиданностью. Несомненно, теперь официальный Пекин будет стремиться к тому, чтобы максимально нейтрализовать возможности обострения отношений с новым руководством в Белом доме. Но полностью уйти от этой проблемы, мне кажется, не удастся. Если 45-й президент США, как обещал во время предвыборной гонки, действительно введёт запретительно высокие (до 30-45%) пошлины на импорт всех китайских товаров, это будет началом глобальной торговой войны в самых жёстких формах. И КНР придётся искать возможные пути ответа на это наступление. Безусловно, таким ответом может стать массовый выброс на мировой рынок казначейских обязательств ("трежерис") и других ценных бумаг США, накопленный объём которых в распоряжении Китая, по некоторым данным, сегодня превышает 3 трлн. долл. Но понятно, что "поражающие факторы" при использовании такого "ядерного оружия" в сфере финансов накроют весь мир и бумерангом ударят по самому Китаю. К тому же, намерение Трампа отказаться от Транстихоокеанского партнёрства позволяет говорить о том, что Вашингтон прекращает начатую при Обаме реализацию планов экономического и финансового окружения КНР в Азиатско-Тихоокеанском регионе. А это создаёт пространство для весьма перспективных переговоров между Пекином и Вашингтоном — особенно с учётом возможности аналогичного отказа "команды Трампа" от Трансатлантического партнёрства. Впрочем, "искусства заключать сделки" нью-йоркскому миллиардеру, сенсационно ставшему 45-м президентом США, судя по всему, не занимать…

Уже в начале 2017 года станет ясно, по какому пути пойдут дальнейшие события. И здесь очень важно, чтобы наше проамериканское лобби — как в масс-медиа, так и в политическом руководстве, — не сумело "пробить" некий "разворот от Китая", мотивируя это тем, что углубление американо-китайских противоречий якобы даст нашей стране возможность занять классическую для конфликтологии позицию "мудрой обезьяны, с горы наблюдающей за схваткой двух тигров на равнине", включая ослабление или даже снятие режима антироссийских западных санкций, "умиротворение Украины", прекращение сирийской войны и т. д. Санкции можно снимать и вводить заново, а Китай как наш сосед — это неизменная данность. Нынешняя массовая "трампомания" в российском политическом истеблишменте, особенно — в её державно-патриотическом крыле, и не менее массовая "трампофобия" со стороны отечественного "либерального сообщества" не должны закрывать от нас тот факт, что 45-й президент США вовсе не является каким-то "другом России" и/или "врагом Китая", что его избрание обусловлено целым рядом факторов, среди которых провал связанной с именем Обамы политики "давления на Кремль и Путина" занимает не последнее, но и далеко не первое место. Цели американского истеблишмента по отношению к нашей стране и её лидеру ничуть не изменились — только "злого следователя" теперь сменит "добрый следователь". И вот тут можно возразить статье Юрия Тавровского, в которой, на мой взгляд, несколько преувеличены неудачи и трудности, постигшие "команду Обамы" за восемь лет его пребывания в Белом Доме — кстати, до сих пор не завершённого. США за эти годы удалось не только нарастить свой госдолг до 20 с лишним триллионов долларов, а совокупный долг — до более чем 70 триллионов. Им удалось создать на Ближнем Востоке, во всей мусульманской умме, да и во всём мире новую "секту ассасинов" глобального масштаба, которая будет использоваться в качестве "геополитического джокера" во всём мире. Им удалось провести и закрепить русофобский переворот на Украине, тем самым создав антироссийское государство и сообщество не просто на границах РФ, но и внутри русского мира. Им удалось почти полностью разорвать связи между Россией и Европой: как Западной, так и Восточной, где теперь рассматривают нашу страну в качестве "врага номер один". То есть США при Обаме за исторически ничтожный срок действительно переформатировали и перекодировали почти всё евроазиатское геополитическое пространство вокруг России, что создаёт не только выгоднейшие для Трампа переговорные позиции с Москвой, но и позволит ему, в случае отказа российской стороны от необходимого Вашингтону пакета уступок, очень быстро вернуться к полномасштабной конфронтации, включая расшатывание социально-экономической и внутриполитической стабильности в РФ, а также разжигание приграничных конфликтов по периметру её границ.

И, наверное, последнее, что хочется сказать о дискуссии по поводу предстоящих изменений в "глобальном треугольнике" США—КНР—РФ. Вовлечённые в него страны (вернее — державы) находятся в реке времени, и каждой из них приходится решать свой круг проблем внутреннего и внешнего характера. Поэтому самым предпочтительным и для них, и для всего мира, вероятно, является вариант "новой Ялты", согласующий интересы и сферы влияния всех трёх сторон, без масштабного конфликта между ними, в какой-либо конфигурации, как видимо "выгодной", так и "невыгодной" для нашей страны. Но это вряд ли возможно при нынешней конфигурации интересов как крупнейших держав, так и малых, и средних государств, которые также оказывают своё влияние на общую динамику. Текущий момент во всём его многообразии предполагает "игру с нулевой суммой", когда выигрыш одной стороны означает проигрыш другой, когда либо происходит "глобализация по-американски", либо преобладающей становится система полицентризма, в которой заинтересованы Китай и Россия.

В этих рамках выигрывает тот, у кого более эффективная экономика и наука. Поэтому КНР, при всех её нынешних сложнейших проблемах, находится в наилучшей позиции, поскольку имеет постоянно действующий и обоснованный идеологически механизм мобилизационной модели общества, которым является Коммунистическая партия Китая. По большому счёту, лишь чуть хуже положение у США, которые на путях "мягкой силы" обеспечили себе глобальное информационно-идеологическое доминирование, но теряют лидерство в реальном производстве и технологиях, а также в финансах. Как ни прискорбно, но самым слабым углом "глобального треугольника XXI века" сегодня оказывается Россия, где идеологическая, технологическая и финансово-экономическая независимость является пока даже не столько целью "властной вертикали", сколько мечтой, для реализации которой нет ни достаточного качества государственного управления, ни стремления отечественной элиты наладить темпы экономического роста и научно-технологического развития. Когда на Совете по фундаментальной науке в Кремле выдвигается и фиксируется в качестве официальной платформы концепция "рыночности" фундаментальных научных исследований, а на деле происходит окончательное уничтожение РАН, трудно надеяться, что наше общество и государство смогут справиться с надвигающимися на нас гигантскими проблемами. Тем более что руководство РФ, похоже, всё ещё живёт в категориях развлечений и КВН-шуток.

При этом способность и готовность китайского руководителя Си Цзиньпина выступить в роли "нового Рузвельта", как руководителя государства, находящегося "на взлёте", по большому счёту, не вызывает сомнений. Действующий российский президент также готов к роли "нового Сталина": хотя и без "коллективизации олигархов", "чисток 1937 года", "большой войны" etc. А вот сможет ли Дональд Трамп примерить на себя френч "нового Черчилля", обеспечив недавнему "глобальному лидеру" достойное место в вероятном триумвирате великих держав, или же он пойдёт по пути конфронтации, — этот вопрос пока остаётся без ответа.

http://zavtra.ru/blogs/igra_s_nulyom

http://www.ng.ru/courier/2016-11-28/9_6870_pacific.html