Окружной Суд США 03.08.2005 постановил, что Андрей Шлейфер и Джонатан Хэй, продвигая Российские реформы на деньги американских налогоплательщиков, занимались при этом незаконными инвестициями ради личной наживы.

21-го февраля 2006 года ректор Гарвардского Университета Д-р Лоренс Саммерс ушёл со своего высокого поста. Ушёл вынужденно: под страхом получить вотум недоверия со стороны профессорского состава. Ушёл, чтоб его не ушли.

Первые сообщения объясняли уход неумением ладить с феминистами и «афро-америкамцами», на которых «прогрессивная» общественность всегда дает охранную грамоту. Позднее выяснилось, что был ещё один скрытый груз, который тянул ректора к отречению, а именно его покровительство одному профессору, который причинил Гарварду убытки на 26,5 миллионов долларов. И вот это-то дело имеет прямое отношение к России и её «деформации» после обвала СССР.

Кто же этот профессор? Да это Андрей Шлейфер, который эмигрировал в США в 1976-ом году, успешно закончил Гарвардский университет (Саммерс был одним из его профессоров) и к 1991-му году сам стал профессором-экономистом. В 1992-97-ом годах он возглавлял программу поддержки Российских реформ по контракту с Агентством Международного Развития правительства США (USAID). Насколько эта программа дала поддержку или оказала медвежью услугу России решать россиянам. А вот с точки зрения американского правосудия не всё было чисто в том, как Шлейфер возглавлял...

Роль партии в разрушении СССР
Подробнее в статье:

Как КПСС предавало СССР

Ещё в 2000-ом году правительство США подало в суд на Шлейфера со товарищи, а заодно и на университет, так как общий контракт осуществлялся под эгидой Гарвардского Института Международного Развития (Harvard Institute of International Development, HIID). Обвиняя учёную компанию в «надувательстве, нарушении контракта и лживости», правительство США вчинило им иск на 120 миллионов долларов.

И вот только 3-го августа 2005-го года Окружной Суд США постановил, что Шлейфер и Джонатан Хэй, выпускник Гарвардского юридического факультета (которого Шлейфер нанял руководителем офиса в Москве), продвигая Российские реформы на деньги американских налогоплательщиков, занимались при этом незаконными инвестициями ради личной наживы. Подзащитные свою вину не признали, но тем не менее согласились компенсировать государственную казну: Шлейфер на 2 миллиона, его жена Нэнси Зиммерман ещё 1,5 миллиона, а Хэй от пол миллиона до 2-х (в зависимости от доходов). Сняв обвинение в «преднамеренном надувательстве», Суд признал университет виновным только в «нарушении контракта» и обязал выплатить обратно 26,5 миллиона долларов.

Ну, разве не скандал? Самый престижный в США (американцы-то думают: в мире) университет, выполняя благородную миссию развития недоразвитых, и так просто в лужу сел. Скорее, позволил одному профессору посадить себя в лужу. (При этом говорят, что профессор настаивает, чтоб опозоренный им университет взял на себя многомиллионные расходы на его адвокатов.) Да куда же смотрело начальство?

Занавес молчания

Вероятно смотрело по всем сторонам: с опаской как бы кто не заметил того особого покровительства, которое ректор оказывал профессору. Саммерс был «ментором Шлейфера и старым другом, преподавал ему в Гарварде; продвинул на спецподготовку в Массачусетский Технологический Институт; отправил в Литву на практику по оказанию помощи; обеспечил его возвращение из Чикагского университета на преподавательскую работу в Гарварде; помог ему получить Русский проект и, сам, продвигаясь всё выше в Минфине США, курировал потуги Шлейфера в Москве, а сев в ректорское кресло, защищал своего протеже».

Как Горбачев разрушал СССР
Подробнее в статье:

Полный обзор преступлений Горбачева и его окружения

Такую цепочку панибратства между Саммерсом и Шлейфером выстроил Дэвид Уорш, комментатор по финансам газеты «Бостон Глоуб», в статье на его сайте в августе 2005-го, по свежим следам после решения суда. Ясно, что дружкам гласность могла бы только повредить. Да её, помимо Интернета, почти и не было.

Дыра в занавесе молчания

Однако, занавес молчания был прорван лишь в январе 2006-го года, когда журнал «Инститюшенал Инвестор» опубликовал разносную статью Дэвида МкКлинтика под названием «Как Гарвард потерял Россию». МкКлинтик подробно прослеживает деятельность Шлейфера и его команды в Москве на протяжении с 1992-го по 1997-ый, когда жалобы от многих лиц заставили правительство США свернуть всю программу и начать судебное расследование.

Согласно МкКлинтику, в переломные месяцы после анти-горбачевского заговора в августе 1991-го года, среди именитых гостей в Москве оказался и Шлейфер. Но послан он был туда не от Гарварда, а от Всемирного Банка, где Саммерс занимал пост главного экономиста. От Гарварда же главным был Джеффри Сакс, прилетевший туда на крыльях славы реформатора Польши по рецепту «шоковой терапии». Некоторое соперничество и даже неприязнь между Саксом и Саммерсом отразились и на взаимоотношениях между Саксом и Шлейфером. Тем не менее Сакс познакомил Шлейфера с «молодыми реформаторами», в общении с которыми у Шлейфера было большое преимущество: двуязычность.

Когда в октябре 1992-го года Буш-отец подписал «Акт поддержки свободы, демократии и открытого рынка» в России и ассигновал 350 миллионов долларов, и Сакс и Шлейфер были тут как тут, чтобы получить для Гарварда контракт на продвижение реформ в России. Первоначально Агентство Международного Развития (USAID) передало Гарвардскому проекту 2,1 миллиона долларов, но всего на проект ушло больше 57 миллионов. Поскольку Сакс уже пристроился советником у Гайдара, директором Русского проекта назначили Шлейфера.

В полномочия директора входило: наём штатных сотрудников, составление бюджета и определение приоритетов, а также общий надзор. Поскольку Шлейфер не хотел терять свою профессорскую зарплату, он должен был осуществлять надзор как из Гарварда, так и во время частых визитов в Россию. Для ежедневного руководства Московским офисом, Шлейфер нанял новоиспечёного юриста по имени Джонатан Хэй, который только что закончил курс обучения в Гарварде и хорошо знал русский язык.

Было решено, пишет МкКлинтик, что Шлейфер займется вплотную приватизацией с Чубайсом и Дмитрием Васильевым, а Сакс поможет Аркадию Гайдару разрешить макроэкономические проблемы. Было также решено проводить реформы по методу «шоковой терапии» в «польском стиле».

В полном единодушии с Гайдаром и Чубайсом, Шлейфер настаивал, что для приватизации 225 тысяч госпредприятий постепенность вредна, а действовать надо одним махом. Как бы то ни было, процесс выдачи гражданам ликвидных ваучеров пошёл так быстро, что в конце 1992-го года уже 46 тысяч малых предприятий было в частных руках. «Чубайс, Васильев и Шлейфер начали круто», пишет МкКлинтик, и «Шлейфер укрепил тесные отношения с теми, кому давал советы».

Чем руководствуется политика Америки
в статье

Идеология США
в статье
Опыт идеологической работы в США

Но была одна проблема: российский народ почему-то называл приватизацию «прихватизацией» и даже стал сопротивляться. В октябре 1993-го Дума тоже выступила против правительства Ельцина. Но «прогрохотали танки, просвистели пули, несколько десятков людей погибло», пишет МкКлинтик, «и Ельцин возобладал, получив ещё больше свободы в проведении реформ». Русская проблема была устранена.

Зато возникала проблема американская. Агентство Международного Развития почему-то не получало никаких отчётов от Шлейфера, а если получало, то с опозданием и совсем бессодержательные. Наверно внимание Шлейфера и Хэя было отвлечено на что-то другое, мучается в догадках МкКлинтик.

И в самом деле, Шлейфер и Хэй стояли перед трудной дилеммой. С одной стороны они знали все об экономике и финансах великой державы. Они буквально «плавали в конфиденциальной информации». С другой стороны, условия контракта «запрещали всем лицам, участвовавшим в проекте, их семьям и доверенным делать инвестиции из своего кармана в России, и вообще лично участвовать в российских предприятиях или финансовых сделках».

Соблазн поживиться оказался сильнее контрактных и этических сдержек. Согласно МкКлинтику, Шлейфер и его американская жена Нэнси Зиммерман, начали заниматься запретными инвестициями с июля 1994-го года. Благо помощники тут же нашлись.

«С помощью и по совету Леонарда Блаватника, русского эмигранта обосновавшегося в Нью-Йорке», пишет МкКлинтик, «Шлейфер и Зиммерман вложили в 1994-ом году 200 тысяч долларов в фирму Блаватника «Ренова-Инвест», которая в свою очередь инвестировала в группу корпораций, которые подлежали приватизации под руководством того же Шлейфера». В группу входили такие гиганты как Газпром, Ростелеком и алюминиевые заводы в Иркутске, Саянске и Братске.

Немного о настроениях в США и Британии
в статьях:
Национальный характер англосаксов
а также
Фашизм в США сегодня

Правительство США обвинило Шлейфера и Хэя, а заодно и Гарвард в «конфликте интересов», то есть, что они инвестировали в корпорации, которые полагались на советы Шлейфера по приватизации, а помимо того получали даром юридические услуги на деньги американских налогоплательщиков. «В то время как Блаватник занимался слиянием нескольких крупных производителей алюминия, в которые Шлейфер и Зиммерман уже вложили свои деньги», пишет МкКлинтик, «Хэй и другие юристы-контрактники, получавшие деньги от USAID, составляли документацию о слиянии, причём бесплатно для Блаватника». При этом Хэй знал об инвестициях Шлейфера и Зиммерман и сознавал их незаконность.

Шлейфер и Хэй также покрывали незаконную деятельность подруги Хэя и позднее его жены Элизабет Хеберт. С их помощью в 1996-ом году ей удалось, без всякого тендера, зарегистрировать только что основанную ею акционерную компанию «мючуалс», а также Первый Российский Специализированный Депозитарий. Разумеется, это вызвало возмущение более солидных фирм, и тучи над головой Шлейфера и компании заметно сгустились.

Не будем пересказывать всех махинаций Шлейфера и членов его команды, которые МкКлинтик довольно тщательно отследил. Короче, славная американская инициатива научить русских прозрачности в экономике и финансах завершилась тем, что 30 апреля 1977-го года агенты ФБР начали допрос Хэя в Москве, а уже 9-го мая Сакс (который к этому времени стал главой Гарвардского Института) снял Хэя с контракта и отстранил Шлейфера от проекта. Тут уж и Чубайс, как первый заместитель премьера, спохватился. 19-го мая он грозно потребовал от американского правительства отменить все программы Гарвардского Института в России за ненадобностью.

На другой день Брайан Атвуд, руководитель USAID, закрыл Русский проект Шлейфера. Американским налогоплательщикам он обошёлся, по крайней мере, в 40 миллионов долларов из бюджета Шлейфера, а то и больше, поскольку Шлейфер косвенно распоряжался дополнительными 350 миллионами, пишет МкКлинтик.

Почему Америка не может поступать иначе, чем поступает сейчас
В статье:

Геополитика США

МкКлинтик порицает не сам проект, с его неоправданной и жестокой «шоковой терапией», а только его прекращение. При этом он ссылается на авторитет Саммерса. Во премя судебного разбирательства в 2002-ом году, когда он был уже ректором Гарварда, Саммерс показал под присягой, что проект был настолько далекоидущим, что «его прекращение нанесло вред Российским экономическим реформам и русско-американским отношениям».

Помимо отслежки самого дела Шлейфера в прошлом, МкКлинтик приподнимает занавес молчания в настоящем. В то время как конфликты Саммерса с «афро-американцами» и «учёными женщинами» вызвали массовые протесты, о скандале со Шлейфером студенты, преподаватели и даже выпускники ничего не знали и «в основном хранили молчание». А те профессора, которые знали, внутренне возмущаясь, «предпочли остаться в тени, зная о близости Шлейфера к Саммерсу».

И всё-таки в занавесе молчания появилась дыра. Её проколол бывший декан Гарвардского Колледжа Хэрри Люис, который готовит к печати книгу, порицающую «бездушность» преподавания в Гарварде. МкКлинтик цитирует Люиса, что покрывательство в деле Шлейфера «подрывает нравственный авторитет университета над студентами».

Больше гласности!

Статья самого МкКлинтика значительно расширила эту дыру. Во всяком случае её заметили даже из Нью Йорка. 27 февраля, уже после ухода Саммерса с поста ректора, Сара Иври напечатала в газете «Нью Йорк Таймз» краткий реферат на журнальную статью МкКлинтика. Реферат назывался «Помогли ли разоблачения (МкКлинтика) потопить Гарвардского ректора?»

Именно с этим вопросом Иври обратилась к ряду ведущих выпускников и активистов Гарварда.

Ричард Брэдли, известный автор, который уже опубликовал книгу о Гарварде и Саммерсе, признался, что только прочитав исследование МкКлинтика «Вдруг стало ясно, что это не какая-то запутанная судебная склока, а очень неприятная и преднамеренная тактика покрывательства, острие которого прямо направлено на Лэрри Саммерса».

Ему вторит Роберт Путнам, бывший декан Факультета Управления имени Кеннеди: «Когда ректор отвечал явно неправдиво на вопросы о деле Шлейфера, это произвело удручающее впечатление на взгляды тех преподавателей, которые не знали как голосовать и даже тех, кто как я, раньше энергично поддерживали его».

На вопрос Иври декан Люис ответил, что только после прочтения разоблачений МкКлинтика некоторые преподаватели звонили ему (поскольку МкКлинтик ссылался на Люиса) и признавались, что они вообще ничего не слышали о деле Шлейфера.

Цитируя не только противников, но и сторонников Саммерса, Иври дает читателю сделать свой вывод. Я свой уже сделал: Америке срочно нужен Горбачев, вероятно нужна и перестройка, но уж по крайней мере ГЛАСНОСТЬ.

А слона-то и не заметил

При всей его дотошности и желании разобраться до конца, у МкКлинтика одно крупное упущение: выступая в роли первопроходца, он не ссылается на своих предшественников.

Прежде всего это Джанин Уэдель, американский антрополог, которая в течении нескольких переломных лет встречалась, наблюдала и беседовала со многими участниками небывалого по масштабам процесса общественной трансформации всего постсоветского пространства. Результаты её исследований были опубликованы в 1998 году в книге, которая так и называется: «Столкновение и сговор: Странный способ оказания помощи Запада Восточной Европе в 1989-1998 годах». Помимо России книга анализирует опыт «оказания помощи» Польше, Венгрии, Чехии, Словакии и Украине.

Везде Уэдель наблюдает ту же картину: огромную «неувязку» (“disconnect”) и даже «столкновение» (“Collision”) культурного багажа «дающих» (доноров) и «берущих». В атмосфере этой неувязки на передние роли выходят самозваные, никем не выбранные, а иногда и не назначенные, «команды», «клики» и «кланы» своих да наших. Их заводилы, порой двуязычные, не переводя для других сути дела, толкуют ситуацию как им выгодно и решают все по-своему, иногда в обход не только контрактов, но и своих правительств. Это уже тянет на «сговор» и даже «заговор» (“Collusion”) в заголовке книги.

Самым зловещим из таких сговоров было «тесное сотрудничество» между Гарвардской «кликой» и «кланом» Чубайса. Этому сговору Уэдель посвящает целую главу, четвертую, с едким заголовком: «Славные реформаторы: Клан Чубайса, Гарвард и «Экономическая» Помощь». После «путча», но ещё до развала СССР, на одной подмосковной даче происходят первые встречи молодых российских реформаторов с целью составления плана экономических реформ. Ключевыми лицами Уэдель называет Аркадия Гайдара и Анатолия Чубайса с его питерской командой. Радушно принимают залетных птиц с Запада: в начале это гарвардский экономист Джеффри Сакс, автор «шоковой терапии», и Андерс Аслунд, шведский дипломат, подвизавшийся в Вашингтонских мозговых трестах. Позднее к стайке подсели гарвардцы Шлейфер и Саммерс.

Хотя в «клане» Чубайса (к нему перешло руководство когда Гайдар отстранился от политики) были не только питерцы, Уэдель условно называет его кланом Петербургским, а участников с американской стороны «гарвардской кликой». «На (западных) деньги и при участии Гарварда, Петербургский Клан, который Замминистра Саммерс называл «командой моей мечты», — пишет Уэдель, — «занял важные посты в Правительстве России и создал целый ряд «частных» учреждений на эти же деньги».

Как и МкКлинтик она уделяет особое внимание махинациям Шлейфера. Но в отличие от него, Уэдель описывает их в контексте сомнительной деятельности других членов «гарвардско-петербургского партнёрства» и их порочного подхода к реформам вообще. Более того, она указывает на исключительное влияние обоих «партнёрских кланов» на политику как России, так и США.

При описании роли Чубайса она ссылается на мнение российского социолога Ольги Крыштановской: «У Чубайса есть то, чего нет ни у одной другой элитной группы, а именно поддержка высших политических кругов на Западе, прежде всего в США, во Всемирном Банке и Международном Валютном Фонде. А это значит, в его руках контроль над потоком денег с Запада в Россию. Таким образом, маленькая группа молодых образованных реформаторов, ведомая Чубайсом, превратилась в самый мощный элитный клан в России за последние пять лет».

Подступы американцев к Чубайсу охраняла команда Шлейфера. В частности, Уэдель указывает на «огромное влияние» Хэя на других контрактников: «он не только контролировал доступ к мощному клану Чубайса, но даже выступал от его имени». Иногда Хэй сам составлял декреты на подпись Ельцину, не обращая никакого внимания на мнение Думы. По существу, заключает Уэдель, «правительство США, под личиной экономической помощи России, передало в руки Гарвардского университета внешнюю политику на очень важном участке, где нужно было принимать сложные и спорные решения». При этом Уэдель подчёркивает, что Гарвард частный университет.

Троянский конь? Нет, хуже

Что же касается влияния Гарвардской клики, то засыпавшиеся Шлейфер и его команда были скорее исполнителями более широко задуманной политики. Уэдель задается вопросом, почему USAID дал такой эксклюзивный контракт именно Гарвардскому Институту (HIID) и русскому проекту Шлейфера. Разве не было в Америке других престижных университетов и талантливых экономистов, в том числе и Нобелевских лауреатов, которые могли бы предложить России на поверку другие рецепты реформ?

Например, в июне 1994 года Русский проект получил 20 миллионов как привесок к первому контракту на 2,1 миллиона. Чиновник администрации Клинтона подписал бумагу на отмену тендера из соображений «внешней политики», то есть, поясняет Уэдель, национальной безопасности США.

Когда Саммерс перешёл на высокий пост в Министерстве Финансов США, он перетащил к себе в помощники Дэвида Липтона, тоже гарвардского экономиста и протеже Сакса. А министром был Роберт Рубин, бывший член совета директоров Гарварда по инвестициям. Таким образом влияние Гарвардской клики уходило на самый верх администрации Клинтона.

Уэдель подчёркивает особую роль Шлейфера и его команды, когда комиссия Гора-Черномырдина разбирала вопрос о создании Российского рынка ценных бумаг в 1997-ом году. Тогда Саммерс обещал поддержку «лучших экспертов» США. Вскоре, пишет Уэдель, Шлейфер был назначен специальным координатором четырех рабочих группы Форума по созданию рынка и одновременно был представлен в четырёх рабочих группах через Хэя и его подругу Элизабет Хеберт.

Поскольку в рабочих группах сидели представители таких крупнейших банков как Саломон Бразерс и Меррил Линч, то возник вопрос, кем был назначен Шлейфер. Оказалось что Шлейфер назначен Дмитрием Васильевым из клана Чубайса. Итак, гарвардско-питерское «партнёрство» было по существу сговором двух частных клик по навязыванию своей политики и своих людей в обход установленных процедур, учреждений и демократических механизмов как в России, так и в Америке, пишет Уэдель.

Возникает вопрос: на какие «законные» цели шли деньги американских налогоплательщиков, помимо тех, что оседали в карманах Шлейфера и его команды для облегчения их финансовых махинаций? Шлейфер даёт ответ в своей книге, написанной в соавторстве с Максимом Бойко и Робертом Вышни:

«(Западная) помощь сможет изменить соотношение политических сил таким образом, чтобы реформаторы свободного рынка смогли одолеть своих противников... Помощь реформам нужна не потому, что она непосредственно поднимает экономику — для этого она слишком мала — а потому, что она помогает реформаторам выиграть политические сражения».

Уэдель цитирует эту книгу, потому что она видела её у столоначальников в офисах USAID. Когда же она попросила Ричарда Морнингстара, советника президента и координатора поддержки реформам, прокомментировать описанный в ней подход, он ответил: «Если бы мы не предоставили средств для Чубайса, смогли бы мы добиться приватизации? Вероятно, нет. Когда речь идёт о нескольких сотнях миллионов долларов, их не хватит, чтоб изменить страну, но достаточно, чтоб оказать целевую поддержку Чубайсу».

Уэдель не даёт своей оценки этому комментарию. Мне же приходит в голову классика: Неужели Троянский конь? Нет, в свете Шлейферского скандала, это скорее Мамона, библейский кумир наживы, пристроился тогда у Кремлёвской стены. Дело ведь не только в том, что Шлейфер и сотоварищи хотели противозаконно обогатиться. Дело ещё в том, что сама атмосфера сговора внутри Гарвардской клики и её заговора с Чубайсовским «кланом» поощряла всех участников чувствовать себя надправительственной элитой, которая стоит выше законов любой страны и которой всё позволено.

Группы напряга

Как МкКлинтик мог обойти книгу Уэдель остаётся загадкой. Возможно, он хотел отделить финансовые махинации гарвардских исполнителей от политических интриг гарвардских заказчиков. Ведь именно в книге Уэдель эта связь чётко прослеживается. И она признаёт заслуги других исследователей, в частности, ссылается на Энн Уильямсон, чья книга о том как Америка создала Российскую олигархию, увы, всё ещё не нашла себе издателей.

Нельзя сказать, чтоб книга самой Уэдель была замолчана. Но и не вызвала общественные дебаты в Америке. А ведь она явно указывает на Ахиллесову пяту нынешнего внешнеполитического курса США: нежелание и неумение посмотреть на мир глазами тех, кому Америка «помогает». Прочитай наши поборники демократии, смены режимов и превентивных войн её анализ «огромной неувязки» культур американских «триумфалистов» и их восточно-европейских просителей, авось не полезли бы в Ирак, где «неувязка» зияет пропастью.

Уже по следам вторжения в Ирак, Уэдель написала статью о сравнительно новом явлении в американском обществе: о деятельности так называемых «групп напряга». Одна из них, это американские «неоконы», или «неоконсерваторы», которые завели Америку в Иракскую трясину. С точки зрения Уэдель, «группы напряга» это не лоббисты, деятельность которых узаконена через их регистрацию. Скорее это группы единомышленников, которые по сговору и через блат пронизывают верхушку власти — правительства, конгресса и СМИ — и навязывают стране свой курс в обход установленных демократических процессов и институтов. Как антрополог, работающий в полевых условиях, Уэдель не лезет в политику. Правы ли неоконы насчёт вторжения в Ирак или насчёт необходимости распространять демократию, её не интересует. Но она знает, что существование таких «групп напряга» подрывает основы демократии в самой Америке.

По существу, Гарвардская клика и была такой «группой напряга» в 1990-ые годы, а вокруг неё создался так называемый «Вашингтонский консенсус» в пользу «шоковой терапии» для России. Тогда Чубайсовские реформы так прославлялись в американских СМИ, что критических статей о них было днём с огнём не сыскать. (Не считая таковых о пьянстве Ельцина, да о коррупции). Теперь же, когда Россия при Путине наконец-то отошла от края пропасти, куда её тянули молодые «деформаторы», опять приходит в действие «группа напряга». Дескать, ещё чуть-чуть напряжёмся и свернём Россию с курса экономической независимости. Если же ещё поиграем мускулами, то и Беларусь от испуга бросится в демократию, свободный рынок, а заодно и в НАТО.

Увы, эйфория триумфализма уже обратилась в горькое похмелье. «Шоковая терапия» едва не свалила Россию с ног как государство, и тогда не было бы у Буша северного союзника в борьбе против терроризма после 11 сентября. Но сейчас Россия всё-таки выздоравливает и вырабатывает иммунитет на западные прививки. Ирак пережил «шок и трепет», но не сдался на милость победителей. Бомбардировка Югославии вероятно взбодрила террористов и исламских экстремистов во всей Европе, но наверняка запомнилась всем югославам как «гуманитарная бомбардировка».

У Америки есть чему поучиться, в том числе эффективности экономики и банков, охране труда, предприимчивости и порядочности народа, открытости его к новым веяниям, благотворительности, подотчётности чиновников, независимости судов и соблюдению законов. Но лучше всего Америка учит не лекциями, а своим примером: приезжайте, посмотрите, возьмите то, что вам подойдёт из нашего опыта, и своим поделитесь. Когда же Америка начинает навязывать свои порядки и дарить дары, «берегитесь даров данайских» и медвежьих услуг.

Америке нужна здоровая, свободная, сильная и независимая Россия, страна, которая гордится своим вкладом в мировую культуру. Только такая Россия может стать надёжным партнером и другом Америки в сохранении и укреплении мира, свободы, достоинства и справедливости во всех странах. Америке нужны друзья, не купленные или запуганные бомбами, а настоящие, которые посмеют сказать ей «нет», когда она неправа, а от этого не гарантирована никакая демократия.

http://antiligent.com/ru/notice/83