Приказы передавались на листках бумаги с черной печатью медиа-эмира Исламского Государства, с коротким описанием места, даты съемок.

Абу Хаджир аль-Магриби, около года проработавший видео оператором ISIS говорит: “”На бумаге вам давали только координаты места”. Иногда надо было снять молитву в мечети, иногда – перестрелку. Но, неизбежно, пришел и кусочек бумаги с координатами предстоящей бойни.

Абу Хаджир должен был ехать два часа на юго-запад от Ракки, столицы халифата. Здесь он узнал, что является частью группы из 10 операторов, которым предстояло снять финальные часы более 160 сирийских солдат, взятых в плен в 2014 году.

Абу Хаджир сейчас сидит в тюрьме в Марокко – вместе с десятком других дезертиров из Исламского Государства. Он, и еще несколько других перебежчиков и бывших членов ISIS рассказали корреспондентам The Washington Post о своей работе в наиболее мощной пропагандистской машине террора нашей эпохи.

То, что они рассказывают, напоминает реалити-шоу средневековья. Съемочные группы разъезжаются по всему халифату каждый день, их навязчивое присутствие искажает сами события, которые они якобы документируют. Сцены сражений и обезглавливания тщательно продуманы и от постановочного сценария невозможно отклониться. Боевики и палачи читают свои роли с суфлерской карточки, и некоторые “события” снимают по несколько раз – с разных углов и под разным освещением.

Камеры, компьютеры и видео оборудование регулярно поставляются из Турции. Они доставляются в управление медиа, где доминируют иностранцы. Среди них минимум один американец, и их навыки приобретены в прежней жизни – на работе в новостных каналах и технологических компаниях.

К высокопоставленным оперативникам в медиа относятся также, как к военным “эмирам”. Они прямо участвуют в решениях о стратегии и территории. Под ними – сотни операторов, продюсеров и видеоинженеров, профессиональный класс со статусом, зарплатами и жилищными условиями которые являются предметом зависти для обычных боевиков.

“Это цела армия медиа-персонала” – говорит второй дезертир, Абу Абдулла аль-Магриби, служивший в аппарате безопасности Исламского Государства, но по долгу службы вовлеченный в разнообразные пропагандистские проекты.

Он говорит: “Люди медиа более важны, чем солдаты. Их ежемесячный доход выше. У них лучше машины. У них важнейшая функция – убедить тех, кто находиться внутри Исламского Государства воевать, и привлечь больше рекрутов”.

Все больше и больше эта власть выходит за границы халифата. Атаки в Париже были совершены боевиками, принадлежащими к переливающемуся населению последователей Исламского Государства, тем его подданным, которые живут на территории нескольких десятков стран, и чья связь с группой существует, главным образом, онлайн.

Абдельхамид Абаауд, “архитектор” атак в Париже, раз за разом появлялся в вербовочных клипах Исламского Государства. Залп видео и заявлений, выпущенный после атак указывает на то, что целью было не только вселить ужас в сердца врагов, но и привлечь глобальную аудиторию.

Соединенные Штаты и союзники не нашли сколько-нибудь осмысленного противодействия этой пропагандистской лавине. Инициатива Госдепартамента по контр-пропаганде и распространению анти-исламистских материалов в сети имела минимальный эффект. Сторонники Исламского Государства в интернете раз за разом ускользают от усилий по блокированию их в Twitter и Facebook.

Соединенные Штаты, почувствовав, что их победили онлайн, прибегли к летальной силе. Последние американские авианалеты привели к смерти нескольких высокопоставленных оперативников, занятых пропагандой, включая Джунаида Хуссейна, британского эксперта по компьютерам. Директор ФБР Джеймс Коми описывает пропагандистские подразделения ISIS в качестве военных целей: “Я чувствую оптимизм в отношении действий наших коллег в армии, и уверен, что количество твитов ISIS резко сократится. Но мы продолжим наблюдать”.

Оператор

Абу Хаджир, марокканец с жидкой бородкой, сухощавого сложения и приятным голосом рассказывает, что он был активным в джихадистской прессе более десяти лет, предшествовавших его въезду в Сирию в 2013. Он начал участвовать в исламистских форумах после американского вторжения в Иракв 2003, а позднее стал администратором сайта Shamukh, что давало ему власть принимать новых членов и мониторить материалы, которые боевики загружали в сеть.

Эти заслуги расчистили ему путь к желаемым назначениям внутри Исламского Государства. Группа располагала сложной системой оценки и обучения новичков. Из Абу Хаджира начали выращивать профессионального члена медиа-команды. Он провел два месяца на курсе начальной военной подготовки, а затем был принят на специальный месячный курс для оперативников медиа.

Программа, которую прошел Хаджир специализировалась на том, как снимать клипы, микшировать отснятый материал, как подбирать “правильный голос и тон”. По окончании курса ему выдали камеру Canon и смартфон Samsung Galax – и назначение в медиа-подразделение халифата в Ракке .

Абу Хаджиру чуть больше 30. Он родился и вырос в трущобах на окраине Рабата , в кварталах, где люди не слышали о водопроводах и уборных в доме. В Сирии ему дали виллу с садом. Ему дали новый джип – Toyota Hilux, с тем, чтобы он мог добраться до любого уголка халифата. Ему платили жалованье – 700 долларов в месяц – в семь раз больше, чем обычному боевику, плюс деньги на продукты, одежду и оборудование. Он также был освобожден от уплаты налогов Исламскому Государству.

Каждое утро ему выдавался кусок бумаги с черной печатью ISIS – новое место назначения, эта же бумага служила пропуском на блок-постах. Большинство работ были рутиной – съемка рынков и мусульманских праздников.

Абу Хаджира также встретил одного западного заложника – Джона Кантли, британского военного корреспондента, похищенного в Сирии в 2012. Кантли был принужден к участию в серии “документальных” фильмов, описывающих процветающую экономику халифата и торжество исламского закона. Абу Хаджир снимал Кантли в Мосуле в 2014. Британский журналист к тому времени уже не был одет в оранжевую робу заключенного, не сидел в темной комнате, и ему было позволено ходить по рынкам и улицам Мосула.

Абу Хаджир говорит: “Я не могу сказать, угрожали ему, принуждали ли его. Он был свободен”. В январе появилась последняя серия видео с Кантли в Мосуле, в том числе одно, в котором он едет на мотоцикле, а за ним сидит вооруженный боевик. После этого появления Кантли без всяких объяснений прервались. Никто не знает, что с ним случилось, хотя статьи за его подписью продолжают появляться в джихадистских журналах.

Абу Хаджир также снимал и сцену тщательно отрежиссированного кровавого побоища, массовой казни, хореография которой была разыграна перед десятью камерами. Именно такие видео стали настоящей визитной карточкой Исламского Государства.

Абу Хаджир описывает, что после прибытия к месту назначения он и другие операторы договорились, с каких углов снимать, с тем, чтобы избежать съемки с одинаковой перспективой.

Абу Хаджир сообщил, что у него были “серьезнейшие возражения” против того, что случилось с сирийскими солдатами на базе Табка – вернее не против казни, а против того, как отнеслись к солдатам. После того, как солдат раздели и повели маршем в пустыню, Абу Хаджир снимал их из окна автомобиля, в то время как его египетский помощник вел машину.

Абу Хаджир говорит: “После того, как группа остановилась, я вышел. Им сказали встать на колени. Одних расстреляли, других обезглавили. Я не был против убийства солдат. Они были сирийские солдаты, нусейриты. Я думаю, они заслужили свою участь. Но мне не понравилось, что их раздели до исподнего”. Подобное обращение считается большим оскорблением в исламской культуре.

Абу Хаджир также утверждает, что не снимал обезглавливаний, поскольку ему не по душе такая практика. Но на вопрос о том, мог ли он возразить против подобного назначения – съемок казни он ответил, что в таком случае его бы ждала судьба казненных: “Ты не хочешь это делать. Но это не тот случай, когда ты можешь сказать нет”.

Машина

Противоречия аппарата пропаганды Исламского государства могут создать видимость непоследовательности и бессвязности и его структуры, и его стратегии.

Группа необычайно жестко контролирует производство клипов и любых пропагандистских материалов – и, в то же время, опирается на хаос в интернете и социальных системах для их распространения. Его выпуски концентрируются вокруг казалось бы несовместимых тем – иногда описывая халифат в качестве царства умиротворения и идиллии, и тут же выдавая картины общества, погруженного в апокалиптическое насилие.

Эти сообщения сконструированы для влияния на разные аудитории. Отрезания голов, сожжения и прочие спектакли направлены на запугивание Запада и привлечение мусульман-лишенцев, психологически готовых присоединиться к джихаду.

Отдельная коллекция описывает Исламское Государство в качестве удобного для жизни и благосклонного государства, погруженного в работы на благо общества. Видео демонстрируют строительство рынков, улыбающуюся религиозную полицию и счастливых жителей, безмятежно ловящих рыбку на берегах Евфрата.

Даже в концепции халифата заложен дуальный аспект. Террористическая группа поднялась, главным образом, за счет демонстрации своей военной мощи и способности удержать значительные территории. Но значительная часть его энергии посвящена созданию альтернативной, идеализированной версии самого себя онлайн, оформлению восприятия этой виртуальной империи.

Этот проект доверен медиа-управлению, созданному задолго до того, как халифат был формально провозглашен в 2014. Американская разведка очень плохо представляет себе, как работает эта система.

Медиа-крыло опирается на ветеранов аль-Каиды, молодых рекрутов, понимающих принципы работы социальных платформ, и бюрократические остатки тоталитарных режимов. Дезертиры рассказывают, что по прибытии в Исламское Государство их камеры и смартфоны были конфискованы – с тем, чтобы предотвратить появление неавторизованных и потенциально нелестных имиджей в сети.

Только специально отобранным члена съемочных групп разрешается иметь камеры, и даже они должны следовать жестким инструкциям относительно того, как снимать материал и как с ним обходиться.

В анклаве Исламского Государства возле Алеппо штаб квартира медиа-управления располагалась в отдельном двухэтажном здании. Вокруг здания – вооруженная охрана, вход возможен только с разрешения регионального эмира.

На каждом этаже – четыре комнаты, набитые камерами, компьютерами и дорогостоящим оборудованием, говорит Абу Абдулла, который иногда бывал в здании, будучи оперативником, выполнявшим задачи в области безопасности и логистики. Интернет предоставляется турецкими провайдерами.

В здании находится редакция глянцевого журнала ISIS – Dabiq. Часть его сотрудников также работает на медиа-центр al-Furqan.

Абу Абдулла говорит, что в этом подразделении работает более ста оперативников: “Некоторые из них хакеры, некоторые – инженеры”. Абу Абдулла выполнял разные задачи для этого подразделения. Так, он установил в здании генератор, чтобы работа не прерывалась во время сбоев подачи электричества. В другой раз он должен был найти и расположить в живописных позах трупы на поле боя. Он должен был смыть с боевиков кровь, поднять кончики рта мертвецов с тем, чтобы создать впечатление знаменитой “джихадистской улыбки”, и поднимать их указательный палец в жесте, принятом Исламским государством в качестве символа его борьбы.

Многие на Западе познакомились с Исламским Государством через выворачивающие наизнанку видео в которых Мухаммед Эмвази, известный также как “Джихади Джон” режет глотки западным заложникам.

Внимательное изучение этих и других видео демонстрирует экстраординарный уровень хореографии. Различия между фреймами показывают, что сцены были отрепетированы и их снимали на протяжении многих часов.

Конечный продукт демонстрирует профессиональное внимание к освещению, звуку и позиции камер. В некоторых клипах, в том числе с обезглавливанием Питера Кассига, использовано программное обеспечение для создания драматических спецэффектов.

Такие усилия характерны для клипов, направленных на массовую западную аудиторию и президента Барака Обаму. Но дезертиры говорят, что и многие клипы для внутреннего потребления режиссируются с не меньшей тщательностью.

Абу Абдулла говорит, что был свидетелем публичной казни в городе Баб. Пропагандистская команда руководила каждой мельчайшей подробностью происходящего. Они привезли огромную доску с надписью на арабском – в качестве суфлерской карточки для толпы, которая должна была выкрикивать описание преступлений осужденного. Палач в маске несколько раз поднимал и опускал свой меч – чтобы операторы могли лучше его снять с разных углов.

Человеку отрубили голову только после того, как режиссер дал соответствующую команду. Казнь не осуществлялась палачом: “Это парень из медиа сказал, что все готово”.

http://postskriptum.org/2015/11/22/reality/