Как Турция влияет на Африку

Экономическая, военно-политическая и культурная экспансия Турции на «черный континент» идет по нарастающей. То, как Турция влияет на Африку может служить примером успешной стратегии для работы на этом непростом континенте. Но у турок есть и планы, и средства и понимание как и что нужно делать.

Под занавес 2017 года президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган отправился с очередной деловой поездкой на Африканский континент: за четыре дня он объехал Судан, Чад и Тунис. А уже в марте 2018 года турецкий лидер продолжает серию визитов по странам на западе Африканского континента: Алжир, Мавритания, Сенегал, Мали, причём в Мавританию и Мали – это первый в истории визит турецкого президента.

В течение последних десяти лет Эрдоган побывал в 28 странах Африки, однако экспансия Турции на «черный континент» восходит, как минимум, ко второй половине 1990-х годов. Ещё за 10 лет до этого группа работавших в Африке турецких дипломатов разработала стратегию «открытия Африки» на фоне почти полного неведения о континенте, с которого переживавшая упадок Османская империя окончательно ушла лишь в 1913 году. Несмотря на то, что несколько столетий значительная часть африканского континента входила в орбиту влияния константинопольского Халифата, длительное время в XX веке турки смотрели на Африку как на «безнадёжный континент», и во многом через призму западных патронов.

Китай - Африка

Соперничество стран за Африку

Положение дел стало меняться 30-35 лет назад, когда обозначился переход Турции к более эффективному использованию внутренних ресурсов и развитию экспортно-ориентированных экономических отраслей. Пришедшая к власти в 2002 году Партия справедливости и развития не только подхватила этот курс в идеологической оболочке «неоосманизма», но и принялась активно проводить его в жизнь, что обусловило экономическую экспансию по всем возможным направлениям. Так, экспорт страны с 2002 по 2014 год возрос в четыре раза: с 40 до 158 млрд долл.; одновременно проводилась и его диверсификация.

Примечательно, что в своих поездках Р. Эрдоган (а ранее Абдулах Гюль) непременно заявляет о якобы отсутствии у Турции колониального прошлого в Африке, о тесных исторических связях, изначально делая особую ставку на контакты с преимущественно мусульманскими странами. Так, во время своего визита в Мавританию он особо отметил прекрасное знание местными жителями Корана. Однако сложные отношения с Египтом несколько портят «идиллическую» картинку.

Из соответствующего раздела на сайте турецкого МИДа можно узнать об антиколониальном характере политики Османской империи в Северной и Восточной Африке, направленной против посягательств европейских колонизаторов. В частности, в XVI в. турецкий флот под командованием адмирала Сейди Али-Реиса, оказывается, защитил остров Занзибар от «оккупационных сил», и многое другое, что свидетельствует о претензиях на политическое влияние не только в регионе, который некогда входил в состав Оттоманской империи, но также и за его пределами.

Россия глазами турок

Если в 2005 году визиты Р. Эрдогана в Эфиопию и Южно-Африканскую Республику критиковались многими наблюдателями как пустая трата организационных усилий и материальных ресурсов, то впоследствии такой взгляд претерпел кардинальную эволюцию. Несмотря на очевидные различия в подходах к субрегионам Северной Африки и странам южнее Сахары, везде в центре внимания турецкого лидера – вопросы налаживания делового, культурного и торгового сотрудничества с опорой (что немаловажно подчеркнуть) на прочный задел, созданный в предшествующие два десятилетия или даже в более ранние периоды.

Вступив в «большую игру» на Африканском континенте позже Запада и располагая меньшими ресурсами, нежели Китай, Турция продвигает собственные форматы, делая акцент на гуманитарных (культурных, языковых, образовательных, медицинских) программах. Турецкие школы в Африке, обучение в которых велось на английском языке, в значительной степени ассоциировались с именем известного проповедника Фетхуллы Гюлена, ныне непримиримого оппонента президента Р. Эрдогана. Будучи формально частными, негосударственными структурами, гюленовские образовательные центры пользовались в тот период полной поддержкой турецких властей.

Образовательные программы – это, конечно, часть более широкой и продуманной политики, направленной на обретение политического влияния и извлечение экономических дивидендов. Ещё в конце 1990-х годов министр иностранных дел Исмаил Джем инициировал «политику открытости» в отношении «черного континента», предполагавшей развитие политических, экономических, торговых и культурных связей Турции с африканскими странами. В соответствии с новой политикой предполагалось открытие новых посольств Турции в странах Африки, обмен официальными визитами, заключение соглашений о торговле и защите инвестиций, налаживание контактов в сфере науки и образования, проведение культурных мероприятий.

Пираты Сомали - зона действий

Пираты Сомали - зона действий

В 2003 г. Департамент внешней торговли при правительстве Турецкой Республики разработал «Стратегию развития экономических отношений с африканскими странами». В результате в 2005-2013 гг. торговля со странами Африки к югу от Сахары увеличилась более чем на 30%. 2005 год был объявлен в Турции годом Африки, после чего премьер-министр Эрдоган посетил с официальными визитами, в том числе, Эфиопию и ЮАР. Турции был предоставлен статус наблюдателя при Африканском Союзе, а спустя три года – стратегического партнера Африканского Союза, она стала наблюдателем практически во всех африканских субрегиональных организациях (ВАС, ЭКОВАС, САДК, КОМЕСА и т.д.), в 2013 г. вошла в «нерегиональные» члены Африканского банка развития.

В период председательства в «Группе двадцати» в 2015 году турецкие власти провели встречу по проблемам развития африканской энергетики с упором на страны Тропической Африки, а в феврале 2016 года – форум высокого уровня по Сомали «на полях» стамбульского Международного гуманитарного саммита. В 2002-2014 гг. с 39 странами Африки были подписаны соглашения о торговом и экономическом сотрудничестве, с 22 – о защите инвестиций, с 11 – об отмене двойного налогообложения. Число торговых представительств Турции в регионе увеличилось с 4 до 26. Деятельность турецких компаний в Африке, стремящихся находить ниши, не заполненные заведомо более мощными конкурентами (такими, как Китай или Индия), в частности, в сфере малого и среднего бизнеса, активно поощряется государством.

Немалое значение в развитии африканских проектов принадлежит Турецкому агентству по сотрудничеству и координации (TIKA), в частности, в Сомали, Южном Судане, Ливии, Сенегале, включая столь злободневную для Африки проблему, как здравоохранение. «Сегодня во всех уголках континента можно найти источники питьевой воды, сельскохозяйственные проекты, медицинские учреждения, поддерживаемые Агентством», – отметил в январе 2015 года турецкий лидер в ходе своей поездки по странам Восточной Африки (Эфиопия, Джибути и Сомали). Даже если количественные показатели реализованных проектов выглядят несколько фантастическими, всё равно, речь идёт о весьма значительных суммах, имеющих весьма заметную отдачу, в том числе в виде прибылей работающих на африканском рынке турецких компаний.

Кто на самом деле создал эрдогановскую Турцию
в статье

Кто стоит за исламизацией Турции
А так же в статье
Что такое Нурджулар

В 2008 году в Стамбуле прошел первый, а ноябре 2014 года в столице Экваториальной Гвинеи Малабо – второй саммит «Турция-Африка», в котором приняли участие представители более 30 государств. К этому времени объем торговли между Турцией и африканскими странами к 2014 г. составил 25 млрд долл. Итоговая Декларация саммита 2014 года «Турция-Африка» стала базовым документом, официально закрепившим взаимное стремление Турции и стран Африки развивать сотрудничество, и заложила основы для дальнейшего развития договорно-правовой базы на двустороннем и многостороннем уровнях.

В 2006-2014 гг. президент и премьер-министр Турции совершили более 20 государственных визитов в африканские страны, где были открыты десятки турецких посольств (и, соответственно, посольства этих стран в Анкаре). Интенсивно растут торгово-экономические связи, развивается авиационное сообщение: в 2015 году турки осуществляют рейсы в 31 страну и 48 африканских городов. Деятельность входящей в десятку лучших авиакомпаний мира Turkish Airlines можно с полным основанием назвать весьма эффективным форматом продвижения позитивного образа страны, равно как и престижные международные конкурсы на турецкой территории и с турецким участием.

По состоянию на 2015 год, накопленные турецкие инвестиции в Африке превысили 5 млрд долл., из которых более 3 млрд приходится на Эфиопию, 500 млн - на ЮАР и 160 млн - на Судан (по другим данным – более 6 млрд. долл., что позволяет некоторым экспертам утверждать о лидерстве Турции по росту инвестиций в Африку). Особенно заметно присутствие турок в Эфиопии, причём бурные политические потрясения в этой стране, по-видимому, мало сказываются на сохранности турецких вложений в железные дороги, текстильные и строительные предприятия.

Впрочем, не везде Эрдогану и его партии, активно продвигающим «турецкую модель» для стран Ближнего Востока и Северной Африки, сопутствует успех: попытки активного влияния на внутреннюю политику ряда стран путём активной поддержки запрещённой в России организации «Братья-мусульмане» привело Анкару к затяжному и до сих пор неурегулированному политико-дипломатическому конфликту с Каиром. Видимо, в известной мере именно это обусловило некоторый сдвиг политико-дипломатической и отчасти военной экспансии Анкары в сторону стран южнее Сахары и Восточной Африки.

В частности, в охваченном перманентной междоусобицей, де-факто не существующем в качестве единого государства Сомали, недалеко от Могадишо, в сентябре 2016 года открыт турецкий военный объект стоимостью 50 млн долл. 200 турецких офицеров базы обучают местных военных приёмам террористической борьбы. До этого, реализуя собственные интересы, Турция оказывала страдающему от голода и засухи населению сомалийских территорий значительную гуманитарную помощь, открыла посольство. Турецкий лидер Р. Эрдоган, посетивший в 2011 году с официальным визитом Могадишо, стал наиболее заметным политиком, побывавшим в Сомали за последние 25 лет.

А в ходе недавней поездки турецкого лидера в Судан глава этой африканской страны Омар Аль-Башир 27 декабря 2017 года подписал указ о передаче в аренду Турции сроком на 99 лет острова Суакин на Красном море для реконструкции исторической застройки острова и восстановления полноценной инфраструктуры, в которую Анкара готова вложить до 650 млн долл. Согласно двустороннему договору, Турция получает право построить на острове (откуда, помимо прочего, налажено паромное сообщение с саудовской Джиддой) порты для обслуживания гражданских и военных судов. Всего между Хартумом и Анкарой было подписано 13 соглашений. Планы по созданию новой турецкой военной базы на острове Суакин вызвали неоднозначную реакцию в арабском мире: многие наблюдатели рассматривают их в контексте непростых отношений Турции с Египтом и Саудовской Аравией.

Вмешательство ЦРУ США в политику Турции
в статье

Террор НАТО в Турции
А так же в статье
Исламский проект ЦРУ в Турции

Редактор влиятельного каирского издания «Аль-Шурук» Эмад Хуссейн полагает, что визит Эрдогана в Судан «нельзя рассматривать никак, кроме как преследование Египта и попытки досадить ему любыми возможными средствами». Саудовский официоз также обвиняет Судан в прислуживании экспансионистским устремлениям Турции: «Турция неудержимо и дерзко осуществляет экспансию в регионе и использует свое влияние против Египта и стран Залива. Наиболее опасным аспектом африканского визита Эрдогана является передача Суданом туркам острова Суакин, лежащего напротив Джидды, и восстановление на нем оттоманского наследия».

Ведущий эксперт аналитической сети «Анкара-Москва» Энгин Озер отмечает: «Остров Суакин ранее был главным портом на Красном море в этом регионе. Сегодня этот остров является стратегическим пунктом в заливе. Турция уже имеет военную базу в Дохе, в Сомали, и теперь следующую военную базу хочет построить и на острове Суакин. Мы его называем «турецкий угольник». Наличие военных баз в этом регионе входит в одно из приоритетных направлений внешней политики Турции, поскольку после выборов в США президент Трамп открыто заявил, что стратегическим партнером США в исламском мире является Саудовская Аравия».

Проасудовское агентство Gulf News с тревогой пишет о том, что Иран сможет использовать новую турецкую военную базу на Суакине, чтобы поставлять оружие хоуситам в Йемене. Используя свои новые военные возможности, Турция сможет отправить дополнительные войска в Катар или более эффективно вмешиваться во внутренние дела Египта посредством запрещённых «Братьев-мусульман», что обеспокоит Египет и Иорданию. Активность Турции может оживить суданские претензии на спорный с Египтом район Халаиб.

Ирано-турецкое присутствие на Красном море, с точки зрения Эр-Рияда, делает более востребованным постоянное присутствие там американских военных кораблей, что, в свою очередь, не останется без внимания Пекина с его постоянным пунктом базирования в Джибути (буквально по соседству с ним расположена американская база). Соперничество за контроль над коммуникационными путями вокруг Африканского Рога может выйти на качественно новый уровень.

Джибути — страна военных баз

Как видим, Турция присоединилась к весьма ограниченному кругу стран, располагающих военными базами на африканском континенте. Обладая наиболее протяжённой в Африке береговой линией, Сомали выходит как на Аденский залив, так и в Индийский океан. Укрепляя военное присутствие в регионе, Турция получит возможность контроля коммуникационные пути к африканским странам, таким, как Эфиопия и Кения (для Турции Кения является воротами в Восточную Африку).

Повышенный интерес к оборонной сфере стал важной особенностью недавнего африканского турне президента Эрдогана, который в ходе пресс-конференции в Мавритании заявил о готовности своей страны «поделиться с мавританцами опытом в области оборонной промышленности». Накануне отъезда в Африку было заявлено о выделении Анкарой 5 млн долларов «сахельской пятёрке», созданной для борьбы с террористическими угрозами.

Нельзя исключать, что в будущем Турция будет стремиться к созданию в Африке новых военных объектов. Летом 2017 года Р. Эрдоган заявил о планах строительства национального авианосца, и, скорее всего, турецкий флот также будет чаще посещать африканские порты, увеличивая военное влияние Анкары на континенте. В 2014 году оперативная группа кораблей ВМС Турции «Барбаросс» в ходе дальнего похода вокруг Африки преодолела расстояние в 15 тысяч морских миль (30 тыс. км), посетив 25 портов в 24 африканских странах.

Турция последовательно и целенаправленно наращивает усилия по расширению сферы своего внешнеполитического влияния, сочетая политико-дипломатические контакты, торгово-экономическую экспансию и методы так называемой «мягкой силы», практиковавшиеся Советским Союзом в странах так называемого «третьего мира». После исчезновения СССР в 1991 году российское влияние в Африке обвально сократилось, образовав вакуум, который, разумеется, спешат заполнить все те, кто стремится обеспечить своё долгосрочное присутствие на континенте.

В результате некоторые страны, например, Судан и особенно Ливия, перестали существовать в прежнем своём виде, став объектом геополитических экспериментов, погрузившись в пучину гражданских и этноконфессиональных войн. Откровенно колониальный характер деятельности ряда транснациональных корпораций объективно ведёт к нарастанию экономических, экологических, демографических, миграционных и иных проблем, создающих, в свою очередь, предлоги для внешнего вмешательства.

Почему Турция обречена

Разговоры о возрождении российского интереса к Африке, включая частичное восстановление утраченных позиций, ведутся достаточно давно, и, похоже, принимают в последние годы практическую форму. В ходе состоявшейся в начале марта поездки министра иностранных дел России Сергея Лаврова по пяти африканским странам были затронуты актуальные вопросы как политического, так и экономического сотрудничества. Укрепляются военные контакты Москвы с Каиром, что важно в контексте обеспечения стабильности на Ближнем Востоке.

В отличие от Запада с его санкциями, российско-турецкое взаимодействие, при всех его проблемах, не носит антагонистического характера, что предполагает, как минимум, согласование подходов в том числе на африканском направлении. Однако относительно эффективности работы профильных российских структур (по сравнению с тем же TIKA) остаются вопросы. При этом не стоит забывать, что оставшиеся с советских времён связи не полностью растрачены, в то время как Турция апеллирует к несколько более далёким временам, а во многих случаях эффективно выстроила свою политику практически с нуля (там, где у неё не было даже посольств).

В 2011 году, в разгар «арабской весны» и драматических ливийских событий, в которые вооружённым путём вмешались западные страны, тогдашний министр иностранных дел Турции и разработчик внешнеполитической концепции неоосманизма Ахмет Давутоглу заявил: «Франция пытается понять, зачем мы работаем в Африке. Я уже дал поручение: в какую бы африканскую страну ни поехал Саркози, нужно, чтобы каждый раз, поднимая глаза, он видел здание турецкого посольства, турецкий флаг. Я дал указание арендовать посольства в самых лучших местах».

И хотя акценты могут несколько меняться, в целом доктрина «неоосманизма», основанная на выстраивании взаимоотношений с партнёрами с учётом традиций и религиозных особенностей, последовательно реализуется и приносит неплохие результаты. Несмотря на объективные проблемы и трудности, находясь под лупой западных аналитических центров, наследники «Блистательной Порты» дают хороший пример того, как в условиях нестабильных отношений с Западом искать и находить альтернативные механизмы укрепления внешнеполитической субъектности, обретая дополнительные инструменты политического, экономического и культурного влияния.

http://bit.ly/2GYmUCZ

http://bit.ly/2Ea22FO

Опубликовано 02 Апр 2018 в 12:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.