В конце 2016 года в евроатлантической цивилизации появились признаки серьёзных политических сдвигов. Они открыто проявили себя после победы Дональда Трампа над Хиллари Клинтон на выборах президента США и связанных с целым рядом других событий: «Брексит», рост числа критиков Евросоюза в Европе, теракты в Париже и Брюсселе, беспорядки с участием беженцев в Греции, Македонии, Германии, Скандинавии, многотысячные потоки мигрантов из арабских стран. Очевидные проблемы и ошибки Запада, о которых долгие годы твердила Москва, вдруг нашли отражение в речах политиков «новой волны», олицетворяемых отныне с Трампом.

Кульминацией стали страсти на выборах президента США, вызванные показательно острой конкуренцией «глобалистов» и «изоляционистов», а также болезненная реакция проигравших сторонников Клинтон. Ряд экспертов, как на Западе, так и в России, назвали этот процесс американской революцией, ознаменовавшей победу консервативных сил Запада над постмодернистскими, глобалистскими.

Геополитика США

Некоторые пошли ещё дальше – и провозгласили торжество антиглобализма в Вашингтоне, в результате чего в 2017 году якобы произойдёт добровольный уход США как мирового гегемона. Агентство «Блумберг», аналитический центр «Стратфор», некоторые западные политики, противники Трампа, стали массово предрекать «слив» американцами Украины, Сирии и чуть ли не Европы и, как следствие, закат западного мира.

Не мудрено, что апокалиптические прогнозы самого Запада вызвали в России ответную эйфорию и радужные ожидания от прихода Трампа: СМИ и эксперты ловят каждое его слово, обсуждают даже не состоявшиеся назначения на ответственные должности и предвкушают если не белый флаг над Белым домом, то значительные уступки в пользу России. К счастью, в Кремле реагируют на трампоманию сдержанно и настаивают на принципе: сначала реальные шаги, затем наша реакция и ответные действия. Пока же, напомню, Трамп только произносит громкие слова и демонстрирует намерения, не более того.

Понятно, что поражение Хиллари Клинтон, с которой были связаны самые худшие опасения, само по себе уже настраивает на ожидание чего-то позитивного в политике США, тем более что Трамп построил свою риторику на жёстком противопоставлении Обаме и Клинтон. Однако «Сделаем Америку великой!» - это отнюдь не изоляционистский лозунг стареющей империи, которая хочет уйти на покой, а нечто совсем другое. Вчера, 20 января 2017 года, он возглавил Соединённые Штаты, и теперь надо готовиться к самым неожиданным ходам Вашингтона и меньше всего ожидать от США ослабления хватки, уступок и «сливов».

Национальный характер англосаксов

Пока Трамп – пока что такая же загадка для мира, каким был для Запада (и остаётся для многих до сих пор) Владимир Путин при появлении в Кремле. Более того, в его образе политика так много яркого пиара и скандального шоу, что понять его реальное содержание со стороны практически невозможно. В то же время после событий последних месяцев невозможно не замечать, что Запад находится накануне серьёзных преобразований политической системы, и следует попытаться понять, в чём они будут заключаться.

Кто избрал Трампа?

Первым делом необходимо отвергнуть уже ставшее расхожим утверждение, что победа Трампа является плодом демократического волеизъявления консервативного большинства Америки против глобалистского меньшинства. По последним данным, за Трампа проголосовало почти на 3 миллиона избирателей меньше, чем за Клинтон – 62,9 млн против 65,76 млн. Будь в США прямое голосование, американцы бы большинством голосов посадили в Белый дом жену Билла Клинтона.

Трамп стал президентом США вопреки волеизъявлению народа и благодаря выборщикам, которые превратили миллионы голосов со знаком «минус» для него в знак «плюс». Этот своеобразный электоральный институт тесно связан с истеблишментом, а потому триумф Трампа правильнее назвать плодом неожиданного консенсуса американских элит, которые вынужденно прибегли к нему как некоему запасному варианту («плану Б»), осознав, что основной вариант тупиковый. Осознание это произошло не сразу, а в течение всего 2016 года, и вызвано как внутренними, так и внешними факторами.

Фашизм в США сегодня

Недовольство миллионов граждан США социально-экономическими реалиями действительно сыграло свою роль. По предвыборным опросам, большинство американцев вообще не хотели голосовать ни за Трампа, ни за Клинтон, всё более недоверчиво относясь к публичной политике как таковой. Протестные настроения среди американских граждан, всё чаше высказывавших претензии к американской политической системе и всё внимательнее прислушивающихся к Russia Today, наряду с провалами Вашингтона на международной арене (Египет, Сирия, Турция), стали тревожным сигналом и насторожили непубличную власть США. В результате они впервые решили включить в ранее выхолощенный политический дискурс антиглобалистскую риторику. Более того, Трамп должен был стать тем спарринг-партнёром, который позволил бы глобалистам канализировать протест и свести его в результате к безвредному выхлопу.

Однако по ходу предвыборного шоу одна за другой стали вылезать проблемы в Paх Americana – и так переживающий системный кризис с 2008 года, он в последние два года встретил усиленное сопротивление восстановившейся России в связке с Китаем. К весне 2016 года стало очевидно, что Москва устояла под санкциями и вопреки им закрепилась в Сирии, поменяв расклад сил на Ближнем Востоке. Некогда верные вассалы – такие, как Турция, Саудовская Аравия и Катар – стали меньше слушаться Вашингтон и позволили себе даже огрызаться.

Летом провалилась попытка военного переворота против Эрдогана, и Анкара начала дрейф от Запада в сторону России, вновь заговорила о вступлении в ШОС. Египет, несмотря на сбитый террористами российский самолет над Синаем, продолжил сотрудничество с Москвой, в том числе военное. Шейхи дома Саудов и Катара стали чаще ездить к Путину, чем к Обаме, а их нефтяные интересы совпадать более с Россией, чем с США, что в итоге вылилось к зиме 2016 года в согласие Саудовской Аравии и Ирана по заморозке добычи нефти.

Идеология США

Даже в Европе на политической арене стали заметны европессимистические и, что невероятно, антиамериканские настроения. Более чем миллион арабских беженцев и пришедшие вместе с ними теракты сумели пробить стену американской пропаганды, и до европейцев стало доходить, что проблемы с мигрантами есть прямое следствие политики НАТО на Ближнем Востоке. Политические деятели Венгрии, Чехии, Греции, Италии, Австрии и даже Франции стали открыто высказывать недовольство Брюсселем и Вашингтоном.

Но ключевым моментом стало то, то ставка США на управляемый хаос посредством международного терроризма не сработала благодаря военно-политическому сопротивлению России в Сирии. Этот провал поставил вопрос о неэффективности непрямых инструментов насилия в дестабилизации Евразии, которая необходима для «перезагрузки» долларовой системы путем ослабления основных геополитических конкурентов. Ситуация усугубилась продолжающимся финансовым кризисом, который с трудом скрывает приукрашенная статистика США: несмотря на все попытки ФРС с помощью печатного долларового станка надуть новый рост экономики Запада, в реальности она потихоньку сдувается, а долг растёт как на дрожжах.

Другими словами, вся внутри- и внешнеполитическая стратегия западного мира, представленная «Проектом Нового Американского Столетия» в работе «Перестраивание американской обороны: стратегия, силы и ресурсы в новом столетии» и реализуемая с начала 2000-х от Буша-младшего до Обамы потребовала кардинального пересмотра ради достижения той же цели – сохранение и усиление мировой гегемонии.

Хиллари Клинтон и Ко способны были привести только к усилению реализации этой стратегии США, доведению её до предела и даже за пределы с непредсказуемыми последствиями и разносом долларовой системы, в то время как такая стратегия уже даёт сбои один раз за другим и всё чаще приносит противоположный требуемому глобалистами эффект.

В такой ситуации нужна «несистемная» сила, которая сможет резать по живому, кардинально перестраивая дряхлеющую систему, отсекая всё лишнее и слабое, отставляя псевдодемократическую риторику и либеральные ценности, а когда это необходимо, используя даже антиглобалистскую риторику.

Именно это чётко слышится в программных речах Трампа. Спарринг-партнёр Клинтон оказался вдруг тем пресловутым «планом Б», который призван нестандартными мерами спасти долларовую систему, поменяв её геополитическую стратегию по достижению той же цели. Как это может выглядеть?

Капиталистическая мобилизация США: «Америка понад усе»

Если внимательно изучить Геттисбергскую речь Трампа, из которой вышел план его действий на первые 100 дней и которую сам автор назвал «новым контрактом с американским народом», то станет ясно, что правильнее бы назвать это контрактом Трампа с непубличной властью США. Фактически речь идёт о некоей готовности последней к экстренным мерам по реанимации экономики Штатов и всей долларовой системы, но без смены самого устройства и системы и её главных бенефициаров. Ощущение, что архитекторы ФРС «вспомнили» под угрозой масштабного краха о ключевом значении самих США для созданной ими системы.

Весь пафос провозглашённых реформ Трампа сводится к восстановлению внутренней мощи США, которая воспринимается новым президентом в значительной мере утерянной, что в свою очередь – и это самое важное! - не позволяет Вашингтону отстаивать американские интересы в мире так, как должно. Ключевой момент: Трамп критиковал Обаму, Хиллари Клинтон, а с ними и всю публичную политическую власть США последних лет в том, что они слабо продвигали интересы США, поскольку сами стали слабыми.

Американские корпорации не развивали мускулы американской экономики должным образом, увлёкшись распилом глобальных активов, и поэтому новый глава Белого дома должен максимально способствовать накачиванию мускулов американского капитала, чтобы с прежней эффективностью диктовать другим странам свои правила напрямую и в любой форме – хоть Филиппинам, хоть Китаю.

Реиндустриализация, возврат предприятий, строительство дорог, школ и больниц, создание 25 млн рабочих мест, неограниченная добыча нефти и полезных ископаемых, борьба с коррупцией в государственном управлении, уменьшение потока мигрантов, увеличение военных расходов, сокращение налогов с понижением социальных расходов, усиление полиции – всё это нужно не просто для блага Америки и американцев, но как мощный инструмент для продвижения экспансии американского капитала (что всегда и подразумевается под интересами США).

Это классическая империалистическая политика, которой американцы и, в целом, Запад придерживались всегда и которая позволила им создать нынешний Pax Americana под видом глобализма и с помощью финансовых и геополитических механизмов подчинившего весь мир. Нынешняя реанимация этой политики Трампом можно назвать наподобие известного украинизма «Америка понад усе» - этакий вынужденный национализм глобалистов США.

Отдельно стоит оговорить, что не существует принципиального противоречия между финансовым капиталом США и промышленным, пресловутыми Рокфеллерами и Ротшильдами. По одной простой причине – в западной цивилизации они давным-давно смешались и переплелись, а их цели одинаковы – поделить мировые ресурсы, забрав у аборигенов. Американский промышленный капитал не может обойтись без глобального рынка товаров и услуг, равно как без кредитных ресурсов Уолл-стрит, а обрушение рынка долговых бумаг и долларовой пирамиды ударит в том числе по недвижимости и цене всех реальных активов.

Недаром Ротшильды и Рокфеллеры в 2012 году публично заявили об объединении своих активов, что уже само по себе должно было бы поставить крест на версиях о противостоянии «хорошей» части мирового капитала «плохим олигархам». Англосаксонский транснациональный капитал един в своей цели контролировать мировые ресурсы, а Соединённые Штаты Америки с крупнейшей армией и долларом в качестве главной ценной бумаги мировой экономики, продолжают быть его главным геополитическим инструментом.

В идеале мировой олигархат хотел бы отказаться от привязанности к отдельной стране, какой бы могущественной она ни казалась, однако это возможно только при переформатировании всех государств планеты в Соединённые Штаты Мира. Пока существуют Россия и Китай как самостоятельные игроки, это невозможно.

Новая американская стратегия как раз призвана преодолеть сопротивление Китая и России более классическими и прямыми средствами, чем международный терроризм, через усиление мощи США за счёт роста реального сектора экономики и оборонки. По сути, Трамп объявляет капиталистическую мобилизацию, призванную задавить соперников невиданными темпами роста и военной мощью.

Крупному капиталу нужны экономические солдаты глобального противостояния – тот самый средний класс, который должен вернуть Америке вкус исторической битвы против «оси зла». По этой мысли, типичный американец станет вновь, как и ранее, основной рабочей силой корпораций, которые попытаются вернуть всю цепочку производства в США, ядро Pax Americana, а периферию, страны не-Запада, лишить возможности перейти на новый технологический уклад даже в виде сборочных мастерских.

Эта сомнительная идея, тем не менее, вовсе не чисто трамповская. Скажем, нашумевшее требование Трампа к ведущим корпорациям США вернуть производственные мощности на территорию США вовсе не является уникальными и потому не встретило сопротивление крупного капитала. Дело в том, что с 2012 года они уже сами приступили к этому процессу, который получил название решоринг: по данным Boston Consulting Group, в 2014 году 16% американских компаний перенесли производство обратно в США, в 2013 году таких компаний было 13%. Среди IT-производителей США с годовым оборотом более $1 млрд таковых желающих набралось до 50% - недаром Трамп встречался недавно именно с IT-гигантами.

Да, финансистам Уолл-стрит придётся поделиться частью барышей с реальным сектором экономики, а либеральному глобализму потесниться на пропагандистском поле с национализмом, однако всё это ни в коей мере не противоречит глобальному проекту неолиберализма, но как раз призвано помочь ему. Доходы спекулянтов на бирже зависят в целом от успешности долларовой пирамиды, а доверие к ней в свою очередь зависит от уровня военно-политической мощи США, которая призвана убедить страны мира держать резервы в долговых бумагах «империи добра».

Усиление этой мощи в результате вложений в развитие США, возможно, остановит намерения крупнейших экономик не-Запада отказаться от долларовой зависимости, и тогда эмиссия ФРС подарит спекулянтам Уолл-стрит новые миллиарды, обеспеченные мировыми ресурсами. Кстати, Трамп нигде открыто не выступал против спекулятивного принципа устройства ФРС и её владельцев, против этого сосредоточия финансовой власти мирового олигархата.

Критика действий ФРС в его речах сводится только к необходимости повышения базовой ставки, что, к слову, практически сразу же было сделано до 0,5-0,75%, хотя раньше Федрезерв категорически от этого отказывался и мог проигнорировать и на этот раз, поскольку фактически не подчиняется государству. Но, видимо, это тоже не столько требование Трампа, сколько консенсус непубличной власти США. К слову, одним из советников Трампа станет глава Goldman Sachs Гари Кон.

Что же касается сожительства либерального глобализма с национализмом, то оно объясняется следующим образом. Идеология культурного неолиберализма, основанная на ликвидации традиционных ценностей (пропаганда извращений как нормы) и национальной идентичности (толерантность и мультикультурализм), обнаружила свою несостоятельность при оказании ей сопротивления традиционных обществ, объединённых политической волей (Россия, Китай). Неолиберализм не способен отмобилизовать западное население на продвижение прав меньшинств силой (что, кстати, внесено в доктрину внешней политики США), поскольку превратил его в аморфную изнеженную толпу эгоистов со слабой волей.

В отсутствии такого мобилизационного начала власть имущие Запада вынуждены прибегнуть к своему проверенному способу и вооружиться правыми шовинистскими идеями, которые поначалу будут похожи на здоровый консерватизм, но затем примут привычную для «белого господина» форму. Резкость риторики Трампа по отношению к мигрантам вряд ли приведёт к реальному изгнанию "понаехавших" и строительству гигантского забора с Мексикой, но вернёт «старое доброе» отношение к ним как к бесправной части общества, к недочеловекам. Не исключено, что в США вспомнят практику демократии Афин, где гражданские права имели только те, кто обладали собственностью, и введут для безденежных мигрантов некую замену гражданству, условный мигрантский листок, который сделает их людьми последнего сорта, недогражданами.

В той же Европе правые настроения уже вернулись в широкий общественный дискурс и большую политику, и, учитывая исторический опыт, ожидать от них некую умеренностью довольно странно. Да, до повторения гитлеризма с концентрационными лагерями и печами по сожжению нечистых рас вряд ли дойдёт (хотя добропорядочные бюргеры старой школы вполне и сейчас бы закрыли глаза на такой способ избавления от мигрантов), однако практика итальянского фашизма как милитаризированного капитализма вполне может повториться в Европе.

Это на ура будет воспринято большинством коренных европейцев и даже укоренившихся мигрантов первых волн. Одна крайность (толерантность) сменится другой крайностью (благочинным фашизмом), поскольку последняя обладает мобилизационным потенциалом, что и необходимо для крупного капитала.

Не будем пока прогнозировать, насколько высока вероятность успешной реализации таких мер (этого надо ещё дождаться), однако сразу можно выразить большие сомнения, что современный Запад осилит возвращение к классике капитализма мобилизационного режима. Трамп столкнётся со множеством препятствий, исходящих из новых реалий.

К примеру, тот же перенос производства отнюдь не означает увеличение рабочих мест, поскольку корпорации зачастую запускают на новых предприятиях полностью автоматизированные линии, с минимумом рабочих мест, и граждане США, ожидающие доступную работу, довольно быстро это поймут и разочаруются в новой экономической политике. Равно как не обрадует их усиление полицейского режима, которое готовит Трамп. Даже строительство новой инфраструктуры может оказаться не таким уж положительным явлением – не исключено появление пустых городов-призраков из-за перекосов между спросом и потреблением.

Нельзя сбрасывать со счетов и сопротивление сложившегося уже консенсуса многомиллионной толпы офисных менеджеров и городских бездельников, которые не примут никакую мобилизацию и даже частичный отказ от неолиберальной риторики. Собственно, именно их протесты и вылились на улицы американских мегаполисов сразу после выборов. Они кожей почувствовали, что в рамках новой американской стратегии их поставят перед необходимостью частично умерить аппетиты и заняться делом, а это для них смерти подобно. Офисных менеджеров поддержит часть спекулянтов Уолл-стрит и ястребов в политике, которые по-прежнему считают эффективным стратегию 2000-х годов и не боятся крушения долговой пирамиды. Именно они составляют ядро сторонников Клинтон, оказывающих шумное медийное сопротивление Трампу.

Тем не менее, непубличная власть западного мира, судя по окончательному подсчёту голосов выборщиков 19 декабря, окончательно приняла решение о смене американской стратегии и дала Трампу карт-бланш на её реализацию. Косвенно это подтверждается тем, что ни один из представителей крупнейших корпораций, содержащих ФРС, не выступил против Трампа и его анонсированных реформ. Этим занимаются только публичные политики и манипуляторы общественным мнением, что наталкивает на мысль об определённой кампании информационного прикрытия перехода к новой американской стратегии.

Новый принцип Pax Americana – за армию США должны платить все

Намереваясь провести мобилизацию сил в внутри самих Штатов, этой сердцевины долларовой системы и Pax Americana, было бы странно, если бы Вашингтон позволил по-прежнему расслабляться своим ближайшим партнёрам и вассалам – прежде всего, старушке Европе, которая давно потеряла былую силу, но по-прежнему хочет потреблять ресурсы наравне с Америкой. Это было терпимо в условиях, когда система более-менее справлялась с перегрузкой, но совершенно неприемлемо, когда она вынуждена судорожно искать спасение от краха. США отныне больше не будут платить за красивые глаза и слова о демократии, но станут требовать реальных вложений в усиление мощи военного блока Запада.

Одним из первых требований Трампа, высказанных ещё весной 2016 года в начале праймериз, было обращено к странам НАТО не уклоняться от военных расходов: «У нас есть НАТО и есть множество стран, которые не платят за то, за что должны платить. Они задолжали перед нами огромные суммы денег, и у них они есть. Но они не платят. Если я стану президентом, думаю, они начнут платить. А когда они будут платить, я стану большим сторонником НАТО».

Собственно, в этом простой формулировке и заключается главное и единственное значимое изменение политики США по отношению к западному миру. И оно по-своему логичное и отнюдь не изоляционистское. Трамп не собирается бросать Европу на произвол судьбы без военной опеки (это категорически невыгодно самим Штатам), но, наоборот, требует усилить НАТО как военный блок – только не за счёт одних только американцев.

Вашингтон требует от европейских стран принять полноценное участие в агрессивных планах НАТО и внести соответствующий вклад в глобальное противостояние с Китаем и Россией. Не секрет, что многие из них ослабили свои армии, рассчитывая на защиту американских военных. То, что второй по мощи армией в НАТО после американской считается армия Турции, а 90% авиационных вылетов в Сирии осуществляется силами ВВС США: Франция, Германия и остальные почти 60 стран выступают в качестве статистов, - говорит о значительной деградации европейских военных.

Судя по всему, Трампу дали добро на то, чтобы попробовать превратить расслабленную Европу в хоть сколь-нибудь значимую составляющую военной силы Запада. И вопрос уже не только в тратах на оборону в размере 2% от ВВП, что клянчил Обама у европейцев, а в пересмотре экономической политики стран Европы в сторону милитаризации. Американцы разными способами хотят заставить европейцев включиться в гонку вооружений, от чего ранее те с успехом уклонялись.

И даже планы по созданию армии Евросоюза, которую воспринимают как альтернативу НАТО и демарш против США, на самом деле могут быть выгодны Штатам и поддержаны ими. Главное для них, чтобы за «светлое будущее Запада» бились не одни американцы, а все те, кто любит называть себя западным миром и кому перепадает прибыль от долларовой системы ФРС. Европа тоже должна делать Америку великой, иначе она обрушится первой – вот, по сути, какой месседж посылает Трамп европейцам.

И не мудрено, что он вызвал у изнеженных европейских либералов поток разочарований, воплей и апокалиптических страхов: Америка нас бросает! мы остаемся один на один с русскими! единый Запад умер! Их истерика легко объясняется идеологической зашоренностью и примитивизмом мышления: приняв неолиберализм, этот инструмент глобальной олигархии, за чистую монету и самоценность, они воспринимают любое его изменение как путь к гибели Запада.

Привыкшие за 25 лет постсоветского мира к расцвету США и беззаботному потреблению мировых ресурсов, к непогрешимости догм журнала «Экономист», европейские неолибералы действительно поверили в «конец истории» и непоколебимость долларовой системы. Попытки Трампа по-настоящему перезагрузить её (а не перегрузить, как Обама) вызывает у них ощущение гибели Помпеи.

Характерна истерика типичного европейского политика Йошки Фишера в статье «Прощание с Западом», где он упрекает США в уходе из Европы и оплакивает Запад, который погибнет без гарантий безопасности от США: «Европа слишком слаба и разобщена, чтобы заменить США в стратегическом смысле, и без руководства США Запад не может выжить. Таким образом, западный мир в том виде, как его знают практически все живущие ныне, почти наверняка погибнет на наших глазах».

На самом деле Фишер не хочет слышать Трампа и его советников, но выдёргивает из их слов только один аспект по той простой причине, что принадлежит к тем европейцам, которые не хотят работать и воевать своими руками, но считают, что ему всем обязаны Штаты как «светоч демократии». Это тип европейского политика, выращенного самими американцами, представитель поколения, сформировавшегося в конце 60-х на студенческих бунтах в Париже и Пражской весне, и пришедшего к власти в 90-е, когда вчерашние пацифисты с удовольствием бомбили Белград. За их речами о свободе и гуманности всегда скрывались ракеты и бомбардировщики армии США, несущие миру демократию.

Стоило Трампу предложить отделить ракеты от мух (либеральных ценностей) и бросить все силы на увеличение мощи Запада, как многочисленные йошки запричитали о предательстве американцами либерализма. Однако истинная причина меркантильна – они просто не хотят напрягаться и жертвовать хотя бы граммом фуа-гра ради интересов корпораций США. Они просто обленились, а Трамп намерен проучить их за это. США никуда не уходят из Европы, но хотят взбодрить её и заставить раскошелиться.

А такие страны, как Румыния или страны Балтии, Вашингтон и вовсе намерен превратить в обслуживающий персонал армии США. Впрочем, те уже итак готовы. При этом в новой стратегии Европа не обязательно должна оставаться единой, она вполне может быть поделена на блоки или оставаться в номинальном союзе при закрытых границах, главное – это совместное участие в военных проектах, в той же ПРО. Европа отныне будет использована Штатами в качестве такого же геополитического инструмента, как и другие страны.

Реакция Западной Европы: Фийон как пример нового европейского политика

Вслед за победой Трампа в странах Евросоюза также начались политические изменения, которые назвали правым поворотом и приходом к власти европессимистов и сторонников сотрудничества с Россией. Западные и российские СМИ с жадностью стали искать в каждом новом политике «агента Путина», хоть и подавая это под противоположными знаками.

На самом деле, никаких значимых движений Европы в сторону от США и к России не произошло. Да, в действительности усталость большинства европейского населения от проамериканской политики их руководства, привёдшей к наплыву мигрантов и санкционной войне с Россией, способствовала росту популярности правых партий и политиков. Однако говорить об их победе и реальном правом повороте Европы, который, впрочем, тоже отнюдь не означает автоматически хороших отношений с Москвой, преждевременно.

Повторные выборы президента Австрии, на которых националист Хофер проиграл системному для Евросоюза политику, равно как и выдвижение Меркель в канцлеры Германии на четвертый срок показали, что о радикальной смене европейского истеблишмента речи не идёт. В Италии Маттео Рецци ушёл добровольно, не продавив через референдум конституционные изменения, которые, между прочим, должны были лишить власти Сенат и сделать «управление нацией проще» (даже Муссолини до такого не додумался).

Показателен пример Франции – там на праймериз республиканцев к президентским выборам неожиданно для политологов победил Франсуа Фийон, которого настойчиво называют «другом Путина» и противником гегемонии США а-ля де Голль. Собственно, этот единственный факт и стал основанием для того, чтобы говорить о правом повороте в Европе. Между тем, лидер националистов Франции Марин Ле Пен, которую называют главным оппонентом республиканца на выборах президента, назвала Фийона «худшим, что Евросоюз произвёл с точки зрения идеологии». Худший или нет, но он точно продукт европейской политики последних лет, системный политик и преданный сторонник Pax Americana.

Экономическую программу Фийона характеризуют как радикальный либерализм: он намерен в пятилетний срок сократить на 500 тысяч 6,5-миллионную армию госслужащих, увеличить рабочую неделю с 35 до 39 часов без повышения зарплаты, а также повысить пенсионной возраст и отменить налог на богатство. Такие жёсткие антисоциальные меры Фийон оправдывает необходимостью вывода французской экономики из длительной стагнации – типичный приём неолибералов, известный россиянам по реформам 90-х годов.

Самое забавное, что гораздо менее радикальные попытки урезать социальные расходы французов предпринял президент Олланд, что вызвало многомесячные забастовки по всей Франции. Так в чём же антисистемность Фийона, если он предлагает ещё более радикальные меры в том же направлении? На самом деле, радикально либеральная программа Фийона находится в русле экономической политики Евросоюза последних лет по оптимизации трат на социальные выплаты в пользу крупного капитала. Европейский социализм заканчивается, и Трамп только поможет ускорить этот процесс.

Та же история с внешнеполитическими убеждениями Фийона. Эксперты указывают на его намерение реализовать сбалансированный курс между Востоком и Западом (США), наподобие политики генерала де Голля. Это вроде бы подтверждается заявлениями Фийона, что к России надо относиться как к великой державе и с Москвой надо тесно сотрудничать по Сирии, что Западу надо требовать выполнение Минских соглашений в равной степени от Киева и Москвы и прекратить преследовать Кремль из-за «аннексии Крыма», сняв санкции.

Некоторые эксперты даже услышали где-то, что Фийон готов по факту признать Крым российским. Однако известно другое его высказывание на праймериз: «И если я буду президентом, я скажу господину Путину: я не признаю аннексию Крыма. Какова бы ни была история Крыма, это грубое нарушение международных правил».

Но самое главное, что важно понимать – Фийон предлагает относиться к России как к сильному и опасному врагу, непредсказуемому и враждебному «режиму». Он прямо сравнивает Путина со Сталиным, который для Запада является символом российской агрессии, и предлагает вести себя с «российским режимом» соответственно – вести противостояние по всем фронтам, но при необходимости сотрудничать. И даже сотрудничая пытаться изменить Россию в интересах Запада. Нет у Фийона никакого особо благосклонного отношения к России, как нет и антиамериканизма: «Мы союзники Соединенных Штатов, мы разделяем с Соединенными Штатами наши ценности, чего нельзя сказать о России».

Тем не менее, Фийона упорно называют правым политиком новой волны, и происходит это по той причине, что он в публичных выступлениях активно критикует мультикультурализм Евросоюза и попытки отрицания французской нации: "Нет, Франция не мультикультурная страна. У нее длинная история, богатая культура и язык. Естественно, эта культура обогащалась за счет иностранного влияния, но она остается базой и основой нашей идентичности".

Однако в этой риторике видится, скорее, попытка оседлать националистические настроения и спустить их на тормозах, не меняя принципиальные моменты, свойственные неолиберальной политике. К примеру, публичная приверженность к традиционным ценностям не мешает Фийону признавать права гомосексуалистов на усыновление детей.

Французский истеблишмент не скрывает, что видит в Фийоне, прежде всего, противодействие Ле Пен, чтобы не позволить «несистемным» политикам с полноценной правой идеологией прийти к публичной власти. Та же самая история происходит повсюду в Европе. Фийон именно в этом смысле является образцом европейских политиков новой волны правого толка: системные фигуры лишь немного меняют риторику в сторону национализма, но под этим соусом продолжают и даже усиливают экономическую политику неолиберализма.

В конечном счёте такой фокус приведёт к ещё большей запущенности внутриевропейского противоречия, загнав его вглубь и усилив праворадикальные настроения, однако если «новые европейские политики» будут наряду с этим проводить милитаризацию экономики, то Трампа и непубличную власть США это вполне устроит.

Ставка США на раскол тандема Россия-Китай

В рамках новой американской стратегии внешняя политика США претерпит серьёзные изменения, однако цели останутся прежними – гегемония Запада в мире. Поскольку главную угрозу этой гегемонии и экспансии западных корпораций несёт все более мощный и тесный тандем России и Китая, то именно по нему Трамп собирается нанести главный удар. О чём он дал понять сразу же, ещё до вступления в должность президента США переговорив по телефону с главой Тайваня, который Пекин считает своей территорией, чем впервые со времён Никсона подверг сомнению территориальное единство Китайской народной республики. И дело тут не только в личных взглядах Трампа, который ещё на праймериз угрожал объявить Китаю экономическую войну, сколько в принципиальном решении главных бенефициаров долларовой системы.

Чтобы понять его огромное значение, необходимо вспомнить, что не далее как в 2009 году устами Киссинджера и Бжезинского США предложили Китаю объединить мощь обеих великих держав в рамках «большой двойки» (G2), чтобы совместно управлять миром, и соответственно, выступить против России. Совместное управление миром, конечно, было блефом американцев, рассчитанный на срыв начавшегося масштабного сотрудничества Москвы и Пекина. Однако все годы пребывания Обамы в Белом доме американская власть прилагала немалые усилия, чтобы переманить Китай к себе в G2. Вашингтон даже запретил дипломатам встречаться с китайскими диссидентами без разрешения Госдепа и назначал максимально лояльных к Пекину специалистов по взаимодействую с ним.

Учитывая огромное влияние Вашингтона на китайскую экономику, существовала высокая вероятность, что китайцы пойдут на сделку. Однако Пекин устоял от такого искушения, понимая, чем это в итоге обернётся, и чётко из года в год отвечал, что Китай на G2 не пойдёт, так как это противоречит его национальным интересам.

Немаловажно и то, что в последние годы Москва активно расширяла сотрудничество с Китаем и предлагала всё новые выгодные проекты в нефтегазовом секторе, понимая критическую важность природных ресурсов для китайской экономики. Будь Россия менее активной или предложи США сделку с G2 пораньше, в 90-е годы, то, возможно, Пекин пошёл бы на сделку в отсутствии альтернативы и учитывая нежелание китайцев прямой конфронтации с сильным соперником.

Тем не менее, Китай по-прежнему всерьез зависит от Запада в экономическом смысле, он встроен в Pax Americana с 70-х годов, когда Никсон предложил Мао превратить китайцев в гигантский сборочный цех западных корпораций. Пекину хватило ума выстраивать свои производственные цепочки, но до сих пор США остаётся главным рынком сбыта китайских товаров, а китайцы обеспечивают самую крупную часть американского долга (1,3 трлн долларов).

Зависимость китайцев от долларовой системы огромна, но Пекин принялся её снижать и проводить всё более самостоятельную политику в финансах. Так, он принял участие в создании Нового банка развития БРИКС с капиталом 10 млрд. долларов и стал главным финансовым гарантом Азиатского банка инфраструктурных инвестиций с капиталом 100 млрд. долларов. Последний претендует фактически на статус альтернативного МВФ источника всемирного кредитования, поскольку к нему присоединились 57 государств, в том числе страны Запада. Кроме того, Китай в последние месяцы активно избавляется от американских долговых бумаг (за год $22 млрд. долл.)

Но главная претензия американских корпораций, которую озвучивает Трамп, заключается в установлении Пекином низкого курса юаня, что позволяет удерживать низкие цены на китайские товары, несмотря на повышение зарплат китайцев, и тем самым вытеснять американские товары, уменьшать прибыль западных компаний, создавая у США торговый дефицит.

К тому же непубличную и публичную власть США возмущают используемые Китаем протекционистские меры в рамках ВТО. Собственно, по этой причине Штаты, разочарованные тем, как страны не-Запада научились пользоваться либеральными инструментами против западных компаний, придумали создание Транстихоокеанского партнёрства.

Однако этого показалось недостаточным, и в новой американской стратегии ставится задача прежде обвалить Китай, прогнуть его под свои правила, а уже затем подписывать коллективные договоры с азиатскими и другими странами. В противном случае эти договоры останутся лишь на бумаге, поскольку Китай продолжит, как огромный полюс экономической мощи, диктовать тихоокеанским странам свои правила вопреки ТТП.

Экономическая война корпораций против Китая может содержать разнообразные меры, Трамп озвучил только некоторые из них. Так, США угрожают признать Китай валютным манипулятором и под это дело начать открытую валютную войну против юаня. Не исключено, что Трамп по горячности может дойти до введения финансовых санкций, используя влияние Вашингтона в МВФ и других структурах, однако это только насмешит китайцев, с лихвой обладающих финансовыми ресурсами.

Второй экономический рычаг – это вывод производственных линий американских корпораций из Китая, но и это Пекин сможет пережить, учитывая немалое количество собственных производств, на которых успешно скопированы западные технологии. К тому же китайцы в ответ могут ещё более масштабно продавать американские облигации, ослабляя долларовую систему. Пожалуй, самым больным ударом по Китаю могло бы стать закрытие американского рынка для китайских товаров или резкое их ограничение с помощью частичных санкций на торговлю. Однако последствия такого шага чрезвычайно трудно предсказать для самой долларовой системы и мировой экономики.

Помимо экономических США могут использовать военные и геополитические угрозы против Китая – спровоцировать конфликт в Южно-китайском море, разжечь сепаратизм уйгуров, обострить проблему Тайваня, стравить с Японией. Но главным инструментом будет всё же прямое военное давление США с помощью флота и ядерной угрозы. Недаром Трамп обещал значительное увеличение бюджета армии США, а теперь появились сообщение о планах провести масштабное увеличение американского флота до 355 кораблей с 308 и до 350 тысяч моряков с 234 тысяч.

Такая военно-морская мощь необходима вовсе не для изоляционизма, но для усиления давления на противника. Не секрет, что экономически развитые регионы Китая сосредоточены преимущественно на морском побережье, так как оттуда легче импортировать товары, а потому любое перекрытие торговых путей будет болезненно для Китая, флот которого пока не сопоставим с американским.

Всё это будет сопровождаться постоянными попытками рассорить Москву и Пекин и даже столкнуть нас. Причём сделать это можно даже без российского согласия – скажем, американцы отменят санкции против России и тут же введут против Китая, что создаст ощущение, будто Кремль встал на сторону Трампа.

Тем не менее, если Москва и Пекин сохранят ту же искренность отношений и ясность понимания, зачем это делает Вашингтон, то США не удастся вставить клин в российско-китайский тандем. Более того, не исключено, что это только подтолкнёт Китай, обычно сдержанный и неспешный в международных делах, более интенсивно сотрудничать с Россией и активнее выступать против американской политики. Возможно даже, китайцы решатся на участие в сирийской операции на стороне ВКС РФ.

Задача-минимум США в противостоянии с Китаем заключается в том, чтобы вернуть его на прежние роли в Pax Americana в качестве гигантского сборочного цеха без права вмешательства в макроэкономику. Китайцы, по мнению Трампа и Ко, должны, как в 70-е, клепать простые вещи и продавать по тем ценам, которые им укажут западные «партнёры». Несомненно, такая перспектива не покажется радужной никому, а уж тем более первой по объёму экономики державе. Но задача-максимум США куда более жёсткая – отключить Китай и другие страны не-Запада от перехода к новому технологическому укладу и тем самым обречь нас на постоянное отставание и, соответственно, увод ресурсов в более развитые страны. На кону ни много ни мало определение мировой архитектуры XXIвека.

Что ждать России от Трампа и чем отвечать?

Прежде всего, следует понимать и держать в голове, что новая американская стратегия Трампа является экстренной мерой, запасным вариантом, к которому прибегли бенефициары Pax Americana, опасаясь краха долларовой системы. Они вынуждены спешить и форсировать, а России торопиться некуда, время играет за нас, достаточно продолжать реализовывать свою стратегию развития. Учитывая характер Трампа, в переговорах с ним будет много блефа и актёрства под видом простоты и честного партнёрства: ястребы в США не скрывают, что видят в Трампе нового Рейгана, который задавит Россию напором и масштабным обманом.

Однако на первых порах новому курсу Белого дома навстречу России, если таковой последует, вполне можно подыграть на уровне дипломатической риторики. Почему бы не использовать хотя бы малейший шанс на пусть даже временное ослабление конфликта с США? В то же время ни в коем случае нельзя бездумно распахивать объятия и спешить делать американцам хорошо до того, как они сами предприняли конкретные действия.

Следует ожидать, что Трамп будет подталкивать Москву к уступкам, исходя из самого факта нормализации отношений: мол, смотрите, какой я добрый в отличие от Обамы, давайте вы прекратите операцию в Сирии. Принцип взаимодействия с Трампом должен быть простой: сначала конкретные шаги навстречу России, затем ответные действия, а на улыбки и обнимания – только такие же улыбки и реверансы.

Существует несколько ключевых показательных моментов, по которым можно будет судить о политике США. И в их числе отнюдь не должно быть снятие экономических запретовпротив России, их не следует воспринимать как шаг навстречу и увязывать с какими-то нашими уступками. Отмена санкций – это всего лишь возвращение к естественному состоянию переговоров, не более того.

В свою очередь, если Трамптаки решится на экономическую войну с Китаем и введение санкций против него, Москве необходимо жёстко осудить такие действия и помогать китайцем выстраивать механизмы противодействия. Ни в коем случае нельзя радоваться, что США переключились на Китай, и играть на трудностях Пекина. В наших долгосрочных интересах поддержание и углубление российско-китайских отношений, искреннее и честное союзничество ради общего блага.

Первым показательным моментом истинных намерений США является развёртывание системы ПРО. Только если Трамп реально заморозит или прекратит введение новых элементов ракетной системы, направленной против России, только тогда его слова о некоем сотрудничестве получат настоящее подтверждение. В противном случае, если Трамп будет рассыпаться в похвалах к Владимиру Путину, но продолжит строительство ПРО, подтвердятся самые худшие опасения. Второй момент – остановка продвижения структуры НАТО на Восток, к границам России.

Опять же, если Трамп действительно хочет нормализации отношений, натовские военные должны быть отозваны от российских границ в нынешнем количестве, а вопрос вхождения в НАТО Грузии, Украины и Черногории снят с повестки. Уже в ближайшие месяцы Трамп получит возможность показать свою позицию по расширению НАТО, когда будет принято окончательное решение по Черногории. Для России включение в НАТО двух тысяч плохо обученных черногорцев не критично с военной точки зрения, но важен сам сигнал – продолжит ли военный блок Вашингтона движение против России?

И, наконец, третий ключевой момент – это позиция Вашингтона по конфликтам в Сирии и на Украине. Здесь возможны неожиданные и на первый взгляд заманчивые инициативы Трампа, которые важно внимательно анализировать и не спешить с ответом, поскольку он любит брать оппонента на хапок. Скажем, по Сирии не исключено предложение американцев начать реальную совместную с ВКС РФ борьбу с террористами ИГИЛ, поскольку те не оправдали надежд в борьбе против Асада.

Однако возможен такой вариант, что США под такую задачу объявит о введении в Сирию многотысячного контингента войск, о чём намекал Трамп в одной из речей перед выборами. Как в таком случае действовать России и чем отвечать, учитывая благообразный предлог борьбы с террористами и дружественную риторику США? О таких «подставах» надо задумываться уже сейчас и просчитывать возможные ответы.

На Украине Штатам даже не надо ничего выдумывать, достаточно таки заставить Порошенко или того, кем его заменят в случае несогласия, провести известный и давно ожидаемый фокус с Минскими соглашениями: сымитировать реализацию всех пунктов и потребовать от России передачу границы с Луганской областью, после чего тихо уничтожить Донбасс.

Американцы давно убеждали Порошенко так поступить, но администрации Обамы не хватало решительности, а Киеву – элементарной смекалки. Жёсткость Трампа быстро поспособствует и тому, и другому, и тогда Москва встанет перед необходимостью чем-то отвечать. Наиболее вероятно, что Россия будет обвинять Киев в имитации Минских соглашений, а нас обвинят в их срыве, что приведёт к обострению отношений с Госдепом.

Надеяться, что Трамп отдаст Украину и Сирию на усмотрение России, как об этом пишут многочисленные алармисты на Западе, ни в коем случае нельзя – американцы пойдут на такое только после жёсткого отлупа в локальном столкновении или при крайней необходимости в случае беспрецедентных проблем внутри страны. Добровольный же уход США из любого региона моментально подаст сигнал о слабости гегемона и запустит обрушение долларовой системы. Публичная и непубличная власти США на такое никогда не пойдут.

В то же время хорошо известно неоднократно повторенное обещание Трампа прекратить практику смены режимов в других государствах, что якобы говорит о готовности нового президента США отказаться от роли мирового жандарма. Но стоит внимательно прислушаться к формулировкам, чтобы понять истинный смысл месседжа Трампа: «Мы не будем свергать режимы и правительства… Наша цель – стабильность, а не хаос». И ещё: «Наша внешняя политика нуждается в новом направлении. Администрация Трампа будет заботиться о национальных интересах США прежде всего». Трамп говорит о замене стратегии управляемого хаоса на классическое отстаивание национальных интересов, которые, как известно, у США распространяются на всю планету.

Судя по этим высказываниями и другим маркерам (в частности, приказ Обамы уничтожить главарей ан-Нусры в Алеппо), международный терроризм, выпестованный американскими спецслужбами и ставший одним из геополитических оружий в рамках стратегии «управляемого хаоса», из-за его провальных действий в Сирии будет отложен вашингтонскими стратегами на обочину.

США вернётся к таким классическим и проверенным годами инструментам давления на другие страны, как военная и экономическая мощь: регулярные части армии США, ракеты ПРО, военно-морской флот, новое гиперзвуковое оружие, операции спецслужб, финансовые неоколониальные механизмы. Технология цветных революций и вовсе может быть выброшена в мусорную корзину как слишком дорогая, долго реализуемая и всё менее эффективная. США нужны гораздо более быстрые и эффективные методы решения перезревших проблем.

Однако на пути такого возвращения к «классике» США ждут масса препятствий и неприятных сюрпризов. Прежде всего, наращивание военной мощи может обернуться непосильным бременем для американской экономики, учитывая способность российской армии и оборонки к ассиметричным ответам. Штаты могут оказаться в роли позднего СССР, и даже печатный станок ФРС может не помочь Pax Americana, вгоняя американцев в ещё большую долговую яму. Расчёт на повторение фокуса Рейгана, взявшего советскую верхушку на понты, напрасен: Путин - не Горбачёв, и на блеф не поведётся, он будет прагматично оценивать каждое предложение Белого дома и отвечать адекватно его содержанию.

В свою очередь, агрессивность новой американской стратегии по отношению к Китаю и жёсткие требования к союзникам по НАТО способны вызвать ответное сопротивление и даже антиамериканские настроения в мире и ускорить отход от США таких стран, как Саудовская Аравия и Турция. Все задумки Трампа могут провалиться в первые же 100 дней, как внутри страны, так и во внешней политике. Однако даже в таком случае он и те, кто за его спиной, могут наломать немало дров в разных точках планеты. России важно не свернуть со своего пути и сводить к минимуму возможный вред от американских выкрутасов.

***

Подводя итог, подчеркнём, что мир в 2017 году войдёт в зону максимальной турбулентности, связанной с непредсказуемым поведением США. Глобалисты прибегают к «плану Б» в виде Трампа, чтобы как-то перезагрузить Pax Americana, переживающего системный кризис. Частичный отход от неолиберальных догм в публичной риторике в сторону правых националистических настроений вызван лишь необходимостью мобилизовать изнеженное население Западных стран.

Из той же серии экономическая война с Китаем и замирение с Россией, вывод производств из стран не-Запада – всё это лишь экстренные методы удержания гегемонии. Удастся ли их реализовать и к чему они приведут, зависит от грамотности команды Трампа и противодействия России и Китая.

Если они усилят сотрудничество и превратят Евразию в неприступную крепость с тесными экономическими отношениями и единым пространством безопасности, то никакие происки США не спасут долларовую систему от коллапса. Хартленд как никогда близка к обретению полной независимости от Римленда, чей последний шанс заключается в Трампе и новой американской стратегии.

http://russkiy-malchik.livejournal.com/804106.html

http://russkiy-malchik.livejournal.com/804987.html