Я уже довольно долгое время изучаю пропаганду так называемого "Исламского государства". Это часть моей ежедневной работы, и в обычный день, занимаясь этим делом, я абстрагируюсь и не реагирую эмоционально.

Я понимаю, что то, что передо мной предстает, отвратительно. Но я редко в полной мере испытываю ужас от увиденного.

Однако 4 июля мои защитные механизмы не сработали, когда я увидел это видео, распространенное ИГ. Группу мальчиков-подростков выстроили в ряд, перед ними на коленях стояли, как было заявлено, солдаты армии Асада. Мальчики целились в затылок солдатам. Все это происходило в древнеримском театре в сирийской Пальмире.

Как всегда, я остановил видео перед моментом убийства. Я уже привык к сверхжестокости ИГ, но это видео отличалось от других. Дело в том, что на моем рабочем столе стоит сделанная почти пять лет назад семейная фотография, на которой запечатлены я, моя жена, отец и мачеха – в том самом римском театре.

В то время я жил в Сирии, а они были одними из последних моих гостей перед тем, как я покинул эту стремительно скатывавшуюся к гражданской войне страну. Тогда я еще не догадывался, что ее ждет.

С тех пор я продолжал следить за происходившим в Сирии, изучая эволюцию его джихадистских группировок. Я постоянно натыкался на различные видео о том, как уничтожаются памятники древности, которые я когда-то с восхищением посещал – будь то цитадель Алеппо, крепость-амфитеатр в Босре или поразительно сохранившийся замок крестоносцев Крак де Шевалье.

Но никогда я не видел ничего, подобного этому полному злорадства и ненависти видео, снятому в Пальмире. Никогда еще контраст между недавним прошлым и настоящим не был столь разительным.

Несколько дней я не мог забыть это видео и постоянно возвращался к мыслям об этих солдатах и детях, которых использовали для убийства. Даже несмотря на мою тогдашнюю убежденность в том, что я понимаю, почему они делают подобные вещи, я не мог ответить на этот вопрос с полной, основанной на доказательствах, уверенностью.

Я решил, что в дополнение к тем исследованиям, которые я уже провел, мне необходимо собрать данные, которые позволили бы мне изнутри понять психологию пропагандиста ИГ.

"Погрузиться в мир ИГ"

Вооруженный уже полученными знаниями, я хотел погрузиться в их мир, чтобы понять, для кого предназначены эти видео и как эти видеоматериалы отражают то, каким видит себя "Исламское государство". Мы знаем, что для идейных сторонников ИГ его милитаризованная пропаганда сверхжестокости привлекательна и доставляет удовольствие.

А что насчет остальных? Как насчет тысяч мужчин, женщин и девушек, бросающих свои дома ради халифата ИГ?

Первое, что я сделал, зная, что такое погружение займет много времени, - я установил временные границы. Я решил отвести на эту работу, - по крайней мере, предварительно, - один месяц.

Так что все 30 дней мусульманского месяца Шавваль, начинающегося, согласно календарю самого "Исламского государства", 17 июля и заканчивающегося 15 августа, я проводил по два часа в день, изучая сеть сторонников ИГ, пишущих в "Твиттере" на арабском языке, просеивая через мелкое сито различные формы и методы пропаганды и используя для этого комбинации бесчисленных хэштегов, используемых пропагандистами "Исламского государства".

То, что я нашел, меня поразило, но не из-за своей жестокости. Всего за 30 дней официальные пропагандисты ИГ создали и распространили 1146 различных образцов пропаганды: подборки фотографий, видеоролики, аудиозаписи заявлений, сводки радионовостей, текстовые обзоры, журналы, плакаты, брошюры, теологические трактаты – список можно продолжать еще долго.

После того как одинаковые пропагандистские материалы на разных языках были сгруппированы (выпуски новостей по радио и текстовые обзоры выпускались на шести языках), оказалось, что всего было выпущено 892 образца. Все они были представлены в единой форме и очень хорошо выполнены – до мельчайших деталей.

Я ожидал, что пропагандистских материалов ИГ в сети немало, но никак не мог подумать, что их будет так много. Мне было интересно узнать, что думают об этом другие эксперты, и я связался с послом Альберто Фернандесом, директором Центра стратегических антитеррористических коммуникаций (CSCC) – команды, созданной Госдепартаментом США и занимающейся противодействием пропаганде "Исламского государства" в интернете.

Он быстро ответил, сообщив, что, хотя для него это и не было большим сюрпризом, материалов оказалось намного больше, чем он ожидал.

Это поразительный уровень пропагандистской активности, с которым, вероятно, не могут сравниться никакие другие негосударственные экстремистские движения, независимо от того, прибегают они к насилию или нет.

30 дней месяца Шавваль

Я решил подробно проанализировать полученную выборку данных. Поначалу образцы пропаганды, опубликованные за 30 дней месяца Шавваль, выглядели знакомо. Там были элементы, которые я встречал раз за разом, такие как аудио- и текстовые сводки о военных подвигах ИГ за предыдущий день.

Они появлялись ежедневно, с завидной методичностью. Кроме этого, в сети появлялся обычный коктейль из материалов о гражданской жизни, о военных операциях, о сверхжестоких расправах, а также о примерах милосердия и атмосфере товарищества в рядах боевиков, которая так привлекательна для иностранных рекрутов. В некоторые дни определенные темы появлялись чаще других.

Чаще всего подчеркивалась утопическая идея социальной справедливости, работающей экономики, религиозной "чистоты" и постоянного расширения "халифата". В другие дни больше рассказывалось о военной подготовке и парадах, а также о проведении боевых операций.

Кроме этих довольно поверхностных наблюдений, можно сказать, что содержание пропагандистских материалов было настолько обширным и меняющимся, что коротко охарактеризовать его было непросто. Например, в типичный день 23-го числа месяца Шавваль были опубликованы 50 различных пропагандистских материалов. Фоторепортажи и видео включали кадры наступлений ИГ на севере Сирии и восхваления погибших в Салахуддине.

Фотографии на тему жертвенности представляли собой картины последствий воздушных налетов "крестоносцев-сефевидов" в иракских провинциях Анбар и Киркук. Однако большей частью пропагандисты были заняты тщательной проработкой темы "нормальной" жизни. 32 материала из 50 демонстрировали "мирную" жизнь: обучение штукатуров в мастерской Мосула, распространение газет в Фалудже, ремонт тротуаров в Талафаре, установку телефонных линий в Кайяре, конфискации и сжигание сигарет в Шаркате и даже загон верблюдов в Бир-аль-Касабе.

Усилия ИГ по поддержанию своего "бренда" отличаются неумолимой настойчивостью. Определенные темы и ключевые сюжеты выделяются в общем потоке, но лишь через месяц после начала этого исследования я смог выделить основные тенденции. Поняв это, я наткнулся на секрет медийной стратегии ИГ: "производить, производить, производить".

Создавая такое большое количество материалов, что становится невозможно за ними уследить, медийщики ИГ постарались сделать для нас невозможным понимание того, чем они занимаются. Они вываливают в интернет столько материалов, что становится невозможно разобрать, какой "бренд" они создают. Они дезориентируют своих противников и в то же самое время привлекают любопытных и беззащитных.

Однако, вооруженный базой данных, собранных за месяц Шавваль, и возможностью задним умом оценить ситуацию, я мог эту проблему обойти. Этот пропагандистский лабиринт может быть разобран на части. Вскоре я понял, что проект, который я начал как свою личную попытку залезть в голову пропагандиста ИГ, стал чем-то намного большим.

Когда в моих руках оказался структурированный архив, я начал выделять тенденции, закономерности и аномалии. С самого начала поразительным было отсутствие жестокостей. Из прошлых исследований я знал, что "бренд" ИГ – это нечто гораздо большее, чем пролитие крови его врагов, но в первые несколько дней Шавваля эти мотивы полностью отсутствовали. В ретроспективе это имело смысл.

Утопия "халифата"

Месяц Шавваль, наступающий сразу после Рамадана, начинается праздником разговения Ид аль-Фитр. ИГ предсказуемо попыталось на этом сыграть. Его СМИ должны демонстрировать своей аудитории, что как внутри, так и за пределами "халифата" с Идом в стиле ИГ ничто не может сравниться. Для этого пропагандисты сосредоточились на двух элементах утопии "Исламского государства" – религии и социальной жизни его "граждан".

Они смаковали сцены раздачи милостыни нуждающимся в Сирии и Ливии и посвятили огромное количество времени показу праздничных молитв и общей атмосферы праздника - дети, играющие на аттракционах, игрушки и сладости, раздаваемые сиротам, бойцы, сидящие в первых рядах и распевающие песни, пьющие чай и смеющиеся над чем-то вместе.

В какой-то момент появилась даже трансляция передачи официальной радиостанции ИГ "Аль-Байян", в которой "случайные прохожие" рассказывали о своих впечатлениях от праздника - конечно, исключительно восторженных.

Через какое-то время, когда Рамадан уже ушел в прошлое, картины взрослых, играющих с детьми, начали сочетаться с ежедневными материалами на военные темы. Подборки фотографий о выращивании дынь, различных ремеслах и предприятиях, о природе, конфискации сигарет и уборке улиц почти ежедневно перемежались с фотографиями боевиков в масках, обстреливающих из минометов какие-то цели, осквернения груд тел убитых "врагов" и хвастовства захваченными трофеями.

Кроме этих тщательно подобранных фотогалерей (их было 696), были опубликованы 64 видео, посвященные различным сторонам функционирования ИГ как "государства" – от регистрации браков и работы чиновников, отвечающих за пекарни, до неумолимого разрушения "идолопоклоннических" памятников "религиозной полицией" и ужасных публичных экзекуций людей, обвиненных в "религиозных преступлениях". В одном случае мужчина, обвиненный в гомосексуальности, был сброшен с крыши и забит камнями собравшейся разъяренной толпой.

На каждые два видео о повседневной жизни было одно, рассказывающее о военных аспектах операций ИГ: обучение новых рекрутов владению снайперским оружием, "мученики", читающие свои завещания, перед тем как взорвать себя, а также тщательно срежиссированные атаки на позиции неприятеля.

На фоне постоянного сочетания картин мирной и военной жизни пропагандисты постоянно разыгрывали ноту виктимизации – постоянно демонстрируя тела убитых и изувеченных детей, женщин и стариков , пытаясь выжать максимум политической выгоды из побочных потерь, вызванных воздушными ударами противника.

Независимо от того, показывали ли они последствия ударов сирийской армии или международной коалиции, картины были неизменно ужасающими, и это позволяло легитимировать существование объявленного ИГ "халифата" и оправдывать бесчисленные преступления его боевиков.

Вопреки появившимся в июле бесчисленным сообщениям о том, что ИГ смягчает уровень собственной жестокости, спектр демонстрируемых актов насилия никогда существенно не сокращался.

Уже на пятый день месяца Шавваль в интернете появилось видео, на котором было показано, как солдата сирийских правительственных войск в провинции Хама убивают выстрелом в спину и сбрасывают с обрыва.

Четырьмя днями позже появилось видео обезглавливания "шпионов" в Ираке и еще через несколько дней – видео, на котором группу "врагов" ИГ в Афганистане связывают и взрывают зарядом взрывчатки, на котором их заставили сидеть.

Мотивы жестокости

Чем дальше, тем яснее становились мотивы этих публичных убийств . Таким образом посылалось предупреждение, но не международному сообществу. Целевой аудиторией этих видео были потенциальные недовольные, живущие на территории, контролируемой ИГ.

Их ставили перед дилеммой – оставайтесь с нами и живите в утопии ИГ или помогайте врагу и умрите чудовищной смертью. Важно то, что эти предупреждения появлялись не часто. Пропагандисты ИГ хотели запугать и ожесточить свою аудиторию, но они не хотели, чтобы эти сцены насилия стали привычными. Месседж был гораздо сложнее, и одним лишь насилием передать его было невозможно.

Одного я не ожидал – в отличие о того, что я заметил в первый год "халифата" ИГ, - очень мало времени было посвящено идеям принадлежности и милосердия, одно время бывшими основой публичной дипломатии ИГ.

Лишь пару раз пропагандисты попытались привлечь иностранных рекрутов идеями товарищества и дружбы в рядах бойцов. В основном призывы к новым рекрутам имели религиозное содержание. Точно так же очень малая пропорция месячного потока пропаганды была посвящена обещаниям амнистии раскаявшимся противникам ИГ. До этого ИГ часто хвалилась этой политикой. Все это – индикатор того, что пропагандисты подстраивают свою работу под более широкую стратегию руководства "Исламского государства".

Не проходило и дня без того, чтобы пропагандистская машина ИГ не выпускала очередную порцию материалов. Отдельные части каждого пакета пропаганды, рассмотренные в изоляции, мало что значили.

Однако в сочетании друг с другом они представляли картину жизни этой группировки, в которой каждый мог что-то найти для себя: жестокие наказания оппонентов, чтобы привлечь сторонников и напугать врагов, процветающее сельское хозяйство и промышленность для тех, кто ищет материального благополучия, неотвратимость наказания в виде отрубания конечностей, побиения камнями и обезглавливания для тех, кому дорого торжество порядка и закона, не говоря уже об убежденных иностранных джихадистах, стремящихся жить по правилам шариата в самой средневековой его интерпретации.

И все это – в сопровождении картин живописных ландшафтов и живой природы, оттеняющих картину рая. Одно несомненно – "бренд" ИГ тотален.

Когда я изучил эту базу данных, я понял, что пропаганда направлена не только на прославление ИГ за границей – вербовку новых сторонников, поддержание интереса симпатизирующих и привлечение спонсоров. Она также предназначена для того, чтобы удерживать ситуацию внутри ИГ.

Пропаганда при отсутствии свободы СМИ

Поставьте себя на место любого человека, живущего на территории, контролируемой ИГ. У вас нет свободного доступа к интернету , а в те редкие моменты, когда он есть, вам в затылок дышит боевик ИГ, следящий за каждым вашим шагом. На территориях ИГ нет свободы информации - альтернативных точек зрения, нет новостей, подвергающих сомнению его пропаганду. Здесь нет ничего, кроме "новостей", предлагаемых пропагандистами ИГ, и трансляций, осуществляемых по всей территории множеством импровизированных "СМИ".

В брошюрах, раздаваемых на этих "медийных пунктах", видео, транслируемых на больших экранах, и сводках новостей, звучащих из репродукторов, распространяется лишь идеализированный пропагандистами имидж "халифата". Аудитория находится в плену у этих новостей в прямом и переносном смысле этого слова.

В некотором смысле то же самое происходит и в интернете. Я занимался этим ради своего исследования, но для многих сторонников ИГ пропаганда – единственный источник новостей и информации.

Социальные сети известны своими объединяющими единомышленников группами. Пользователи сами выбирают свою виртуальную жизнь без оглядки на "мелочи" и нюансы. Когда эта динамика совпадает с отравляющей пропагандой, такой, какая исходит от ИГ, эта пропаганда становится еще более действенной. Даже если поклонники ИГ в интернете имеют открытый доступ к другим идеям и точкам зрения, они почти не ищут их и не обращают на них внимание. Они становятся психологически зависимыми от маркетинговой модели ИГ.

В июле я начал исследование с целью более глубоко разобраться в стратегии пропаганды ИГ. Однако результат стал намного более полезным. Имея их полную медийную картину, пусть даже лишь за один месяц, я имел возможность вычленить и оценить средства, с помощью которых эта группировка создает свой имидж – как внутри, так и за пределами собственных границ.

Возможно, те, кто борются с ИГ, смогут более эффективно противостоять его информационной монополии, если они будут вооружены точным знанием того, какую картину хотят создать люди, принимающие в ИГ решения. Это проект и его продолжение могут им в этом помочь.

http://www.bbc.com/russian/international/2015/10/151005_is_propaganda_war