В Детройте, в «автомобильной столице» Соединенных Штатов Америки, в холле здания дирекции стену при входе украшает огромный, во много раз больше челове­ческого роста, портрет. На нем изображен пожилой, седо­волосый, худощавый господин. Табличка под портретом гласит «Генри Форд, родился 30 июля 1863 г. в Дирборне. Умер 7 апреля 1947 г. в Детройте». Ниже под таблич­кой — серия фотографий с такой общей надписью: «Раз­витие фордовского автомобиля». Серия изображает 22 мо­дели, отобранные из большого числа типов машин. Собственно говоря, фотографии эти — история автомоби­лизации Соединенных Штатов, которая, в свою очередь, является органической частью всей истории США в целом. Об ее влиянии на экономику, политику и даже стратегию еще и сегодня ведут ожесточенные споры спе­циалисты.

Генри Форд был человеком, который в результате удивительной игры случайности и закономерности по­явился в нужный момент на экономической арене, чтобы привести в действие дремлющие силы. Наиболее ярким и убедительным доказательством этого явилось стремитель­ное обогащение семейства Фордов, приватное богатство которого в настоящее время насчитывает 4 млрд. долл.

На поверхности явлений — традиционная легенда об «американской карьере», которую мог бы написать любой из пропагандистов американского образа жизни. Отца Генри Форда из родной Ирландии прогнал за океан голод. Старый Форд относился к тем ирландцам, которые и на чужбине остались верны протестантской религии, были аскетичны и набожны. Генри Форд родился в го­родке Дирборн, в штате Мичиган, на небольшой ферме. Здесь каждый вечер читали библию, а работали до упа­ду. В школу Форд ходил только до 15-летнего возраста, и в течение всей своей жизни он даже гордился тем, каким невообразимо неграмотным человеком он был. Это была одна из черт характера американского миллиар­дера, которого позднее платные писаки превратили в «защитника маленького человека» и в заклятого врага хитроумных адвокатов и банкиров, описывая этого самого хитрого и самого беспощадного из миллиарде­ров США.

Будущий миллиардер с рождения интересовался всеми механизмами: как они устроены, почему движутся. И как бы отвратителен он ни был как человек, нельзя отрицать, что у Генри Форда было удивительное чутье к технике и что он не чурался грубого физического труда. Один исследователь истории клана американских мил­лиардеров Джон Теббель в книге «Наследники» в главе с характерным названием «Бароны-разбойники» очень интересно проводит параллели в характерах Рокфеллера и Форда: «Рокфеллер тоже был малограмотен и часто любил повторять, что читать ему было некогда. И в этом отношении Генри Форд в точности походил на него. Богатство Форда было продуктом XX века.

Сам же Форд был сыном века XIX. В его облике не было ничего современного. Он как был, так и остался вечным деревен­ским мальчиком с удивительно тонким пониманием устройства машин и большой любознательностью. Но с ненавистью по отношению к книгам. В то же время ему не хватало рокфеллеровского фантастического уме­ния руководить трестом. Форд не был творческой личностью. Талант его проявлялся в том, что он до бесконечности мог исправлять, улучшать уже существую­щую систему, пока это приносило ему пользу. В сравне­нии с другими «баронами-разбойниками» он, деревенский парень, никак не мог постигнуть социальные перемены, происходившие тогда на американской земле. Он с боль­шей яростью, чем другие подобные ему эксплуататоры, боролся против поднимающихся профсоюзов, и его имя многократно занесено на самые черные страницы амери­канской истории индустриализации».

Но это все еще скрывалось в туманной дали в тот осенний день 1876 года, когда 12-летний Генри Форд в конной повозке прикатил с отцом в Детройт и впервые увидел «прародителя» автомобиля, который приводился в движение паровым мотором.

К этому времени у отца Генри Форда уже была небольшая механическая мастерская, где он чинил часы соседям с других ферм и ремонтировал сельскохозяйст­венный инвентарь. А в 16 лет Форд решил покинуть отчий дом. Направился он в Детройт. Сначала был учеником у каретника, потом подсобным рабочим на заводе, где делались судовые моторы. Только в 23 года, в 1887 году, он возвратился на отцовскую ферму, женил­ся. Проработал на ферме один год и понял, что ненави­дит работу в поле. Попробовал сконструировать трактор, потом — дизельный мотор, но год спустя ему пришлось снова возвратиться в Детройт. Устроился в компании «Эдисон», снабжавшей электрической энергией весь город.

Биографы Форда в хвалебных гимнах в его честь часто изображают дело так, будто он построил первый автомобиль. Это неправда. Форд еще был безвестным механиком у Эдисона, когда американский мастер «золо­тые руки» Чарлз Дюрайе в 1892 году построил первый в США автомобиль. Этот факт и имя действительного изо­бретателя автомобиля в книгах о Форде чаще всего замалчивают и вместо этого рассказывают легенду о том, как в квартире Форда в Детройте на кухонном столе он в 1893 году собрал свой первый одноцилиндровый бензино­вый мотор. Чтобы маслом не закапать пол, он испытывал его в ванне, а жена, помогая ему, лила бензин из маслен­ки тонкой струйкой в мотор. Пройдет еще три года, и этот мотор, построенный на кухонном столе, станет двигате­лем первой фордовской автомашины, которая, пыхтя и стрекоча, будет разъезжать по пыльным улицам Дет­ройта.

Хотя вполне возможно, что все было совсем иначе. Правда, за несколько лет до этого Форд познакомился в Детройте с одним опытным инженером по имени Кинг, который уже давно работал над автомобильным четырех­цилиндровым мотором и в 1894 году испытал его на своем первом автомобиле. Совершенно очевидно, что мотор, изготовленный на кухонном столе Форда, во многом обязан своим появлением более опытному и под­готовленному инженеру Кингу.

Уже из одного этого ясно, что первенство не всегда: признается за действительно первым. Дюрайе и Кинг были не очень хорошими капиталистами, и это решило их судьбу. Несмотря на талант, они сгинули в тумане без­вестности, а имя Форда сделалось, наоборот, символом. Когда родился первый фордовский автомобиль, один из директоров детройтского предприятия Эдисона повез с собой Форда в Нью-Йорк, чтобы представить его самому великому изобретателю Томасу Эдисону. Описание этой встречи Форда и Эдисона можно найти только в воспоми­наниях самого Форда, а это не очень надежный источник. Впрочем, общеизвестен факт, что через свое детройтское предприятие Эдисон дал ему кредит, с помощью которого Форд и построил десяток первых автомобилей. Правда, автомобили эти ничего общего не имели с будущими автомобилями Форда. Это были гоночные машины, имевшие большой успех на первых в Америке авто­мобильных гонках.

Вскоре Форд, строивший автомашины на деньги Эди­сона и других поклонников гоночного автомобиля, ушел из фирмы «Эдисон», решив стать самостоятельным. Поначалу он организовал фирму под названием «Дет­ройт мотор компани». Но к 1903 году он уже пришел к выводу, что на гоночных автомобилях много денег не заработаешь, и учредил новое акционерное общество под названием «Форд мотор компани». Начальный капитал молодого предпринимателя был всего 20 тыс. долл., да и стоимость всех акций, которые согласились приобрести большей частью друзья и знакомые Форда, не превышала 150 тыс. долл.

Предложил Форд свои акции и Эдисону, но старый изобретатель уклонился. Позднее в своих воспоминаниях Эдисон так напишет об этом эпизоде: «Вначале я помо­гал Форду, но я и не думал, что под конец он будет произ­водить эти проклятые автомобили миллионами».

Первый автомобиль фордовской компании уже в 1904 году, через год после основания предприятия, поя­вился на улицах Детройта. А двумя годами позже, в 1906 году, Форд уже заработал на производстве авто­мобилей 250 тыс. долл. Тем временем многие акционеры его компании окончательно потеряли интерес к этому предприятию, считая, что развитие отрасли идет слишком медленно, так что, вложив деньги в другие предприятия, они заработают больше. Генри Форд скупил и эти акции и к 1906 году был уже держателем 60% акций своей фирмы, что практически означало: он был единоличным владельцем компании. Грандиозный взлет фордовские заводы пережили в 1908 году, когда Форд выпустил на рынок свою так называемую модель «Т». Машины этой модели за период с 1908 по 1927 год были выпущены в количестве более 15 млн. Это был такой рекорд, который много позднее, в 1972 году, сумел побить только «фольксваген».

Так же как в биографии Форда, так и в истории рождения модели «Т» трудно доискаться истины. Пропагандистская машина Генри Форда позднее, разумеется, припишет создание и этой конструкции исключительно его гению. В старых книгах о Форде, которые сейчас уже не найти, шел разговор о многих талантливых инженерах, труд и изобретательность кото­рых Форд объединил в своей конструкции. Более того, общеизвестно, что Генри Форд все, что смог, «срисовал» с модели 1905 года автомобиля «рено», привезенного в США из Франции. Он просто велел разобрать машину до последнего винтика и все новинки использовал в своей модели «Т». Как бы там ни было, модель «Т» имела грандиозный успех, и, как говорилось в рекламном букле­те, «мы можем поставить вам этот автомобиль в любом цвете, при условии, что вы закажете „черный"». Фраза эта сразу облетела все Соединенные Штаты.

Писаки-угодники, создавшие легенду о Форде, любят подчеркивать, что гигантская промышленная фирма своими успехами обязана исключительно простому чело­веку, пуританину — Генри Форду. Как говорят, Форд мало ел, жил просто, не пил, не курил, рано ложился спать, каждое воскресенье ходил в церковь и любил кататься на коньках. Надо признать, эта пропаганда имела потрясающий успех. Для простых, неискушенных американцев (за исключением, разумеется, его собствен­ных рабочих, которые знали его поближе) Форд был своего рода «народным мстителем». Он разбогател, мол, своим трудом и всю жизнь яростно боролся против круп­ных банкиров, толстосумов и адвокатов.

Процитируем еще раз Ноббеля: «О Форде даже сегод­ня нельзя писать объективно, по крайней мере широкая общественность предпочитает верить легенде. Легенде, которую распространяла самая эффективная машина пропаганды Америки. По этой легенде Форд — «простой парень из американской деревни». Он олицетворяет того хитроватого крестьянского мальчонку, который приехал в город обманывать тертых городских мальчуганов. Но чем богаче он становился, тем, мол, яростнее бичевал он банкиров. И этот блеф способствовал долгожитию леген­ды».

Действительность была на самом деле более серой и беспощадной. Ключом к действительности является, пожалуй, образ мыслей Форда. Генри Форд все более упорно стал провозглашать, что стремится и к полити­ческим лаврам. Сначала он выставил свою кандидатуру на пост сенатора, а затем в августе 1923 года опублико­вал в одном американском журнале под своим именем статью. Заголовок статьи был следующим: «Если бы я был президентом США».

Десятилетие спустя «родственная Форду душа» обнаружилась в Европе. Наверное, прочитав эту статью Форда, Гитлер однажды в своем выступлении, пере­числяя своих идеологических предтеч, среди первых наз­вал Генри Форда: «По моему мнению, во главе все усиливающегося национал-социалистского движения в Соединенных Штатах Америки стоит Генри Форд. Его антисемитская политика, базирующаяся на наших бавар­ских принципах, заслуживает самого великого нашего восхищения».

Обладая необычайным талантом инженера, Форд в то же время был исключительно тщеславен и делал все, чтобы имя его было окружено ореолом восхищения и легендами о непогрешимости. Разумеется, в руководстве его гигантским предприятием участвовало большое коли­чество, целые сотни исключительно способных инженеров и администраторов. К числу их относился его сын — Эдзел Форд, очень образованный человек, по характеру совсем непохожий на отца. Имя Эдзела запрещено бы­ло без ведома отца упоминать в каких-либо публика­циях о фирме, а он такие разрешения давал очень редко.

Форд во все обязательно совал свой нос и высокомер­но, тоном, не терпящим возражений, делал заявления на самые фантастические темы. Так, например, вышло в свет несколько его книг, так называемых «научных публикаций», которые, среди прочего, были посвящены фармакологии, палеонтологии и даже искусству танца. В столице «фордовской империи» — Дирборне местное радио передавало постоянную специальную программу «Беседы Форда в воскресные вечера». Иногда на этих «вечерах» выступали очень способные актеры. Но это была «упаковка». На самом деле «вечера» были ханжес­кими проповедями, бранью в адрес банкиров и хвалебны­ми речами в адрес благодетеля рабочих — Форда. В за­ключение исполнялись церковные хоры.

А чего стоит «фордовский музей»! В нем среди экспо­натов можно увидеть, к примеру, лабораторное предмет­ное стеклышко, которое после смерти старого Форда отыскалось в картонке из-под ботинок под кроватью. На его обратную сторону была приклеена этикетка с надписью: «Последний вздох Эдисона». Хранится в музее и огромный групповой портрет, который Форд приказал написать в 1929 году по случаю одного званого вечера. На нем во главе застолья восседает тогдашний президент США — Гувер, а вокруг — 500 человек, самых крупных представителей деловых кругов, которых Форд за миллион долларов доставил на этот ужин. С годами многие из лиц на портрете были заменены новыми: Форд не мог перенести, чтобы на портрете был изображен какой-то финансист, с которым у него когда-то возника­ли нелады.

Естественным можно считать расцвет заводской се­кретной службы в «империи Форда». Ведь награбленное нужно защищать всеми силами и средствами! А из ха­рактера и самой природы Форда ясно, что он для это­го не отказался бы от любых самых грубых форм на­силия.

Когда американские профсоюзы, постепенно набирав­шие силу, один за другим начали вырывать у крупных трестов коллективные договоры, Форд на своих заводах захлопнул ворота перед профсоюзными организаторами. Руководство заводской полицией Форд поручил некоему Гарри Беннету, закоренелому негодяю и рецидивисту, бывшему чемпиону по боксу. Свою карьеру у Форда Беннет начал в 20-х годах телохранителем его детей. Затем он стал называться «начальником отдела кадров». На самом же деле он никогда кадровыми вопросами не занимался.

Главной его задачей на заводе было создание обстановки страха и насилия, а то и вооруженного террора. И он отлично это осуществил, создав к 1937 го­ду «штурмовые отряды Форда» в 600 человек. Эта сила стала настолько угрожающей, что даже сам губернатор штата Мичиган вынужден был заявить: «Генри Форд использует в своей заводской полиции самых отврати­тельных гангстеров штата».

Несколько страшных эпизодов такого внутреннего террора, царившего на заводе, вошли в историю промыш­ленности США и американского рабочего движения. Так, например, стал знаменитым дирборнский «голодный марш», до которого дело дошло в 1932 году, в разгар мирового экономического кризиса. Сильно нажившийся на этом кризисе Форд применил очень простой и жесто­кий способ. Он попросту уволил около 60 тыс. рабочих, а взамен нанял новых — за ;/4 прежней их зарплаты. (Знаменитый трюк с пятью долларами уже давно был в прошлом.) Вновь нанятым в 1932 году изголодавшимся рабочим Форд платил уже только по одному доллару в день!

Понятно, что беспокойство в самом Дирборне и окрестностях стремительно росло. Вскоре оно перекину­лось на город Детройт. В феврале 1932 года из Детройта в сторону фордовских заводов направился «голодный марш». Подавляющая часть участников этой демонстра­ции состояла из уволенных Фордом рабочих. Однако плакаты и лозунги над колонной не содержали никаких политических требований. Демонстранты требовали толь­ко хлеба, работы и прекращения заводской слежки за рабочими вне завода. Заводская полиция (в ее рядах и «штурмовики») встретила демонстрацию у входа круп­нейшего фордовского завода «Ривер руж». Полиция забросала демонстрантов гранатами со слезоточивым газом, те отвечали камнями и даже обратили полицей­ских в бегство. В ответ на это фордовские телохранители и «штурмовики» открыли по толпе огонь. Четверо рабо­чих были убиты, 50 — ранены. (Во время схватки полу­чил ранение и сам Беннет: кто-то камнем угодил ему в висок. Поправившись, он получил от Форда «в компенса­цию» автомобиль «форд-линкольн» и большой надел для дачи из земельных угодий Генри Форда.)

Другой столь же крупный скандал, вошедший в исто­рию американского профсоюзного движения и борьбы рабочих, известен под названием «кровавое побоище в «Ривер руж». Это случилось значительно позже, в 1937 году. Политическое положение внутри Соединенных Штатов к тому времени значительно изменилось. Эконо­мический кризис заканчивался. В Белом доме в прези­дентском кресле сидел Рузвельт, который знал, что без существенных уступок требованиям профсоюзов модерни­зировать капиталистическое производство нельзя. По­скольку автомобильная промышленность приобретала все большее значение в экономике США, особая заслуга в увеличении заработной платы и улучшении условий труда принадлежит профсоюзу автомобилистов. Однако Форд по-прежнему не пускал профсоюзных организато­ров на свои заводы.

Тем не менее профсоюз автомобилистов постано­вил: организаторам проникнуть на территорию заводов и разбросать там листовки, в которых разъяснить рабочим цели профсоюза и призвать их объединяться в проф­союзы. Банда Беннета и всегда сотрудничавшая с Фор­дом местная полиция, разумеется, знали об этом плане и с оружием в руках охраняли вход на завод. Когда проф­организаторы попытались все же проникнуть на завод, полиция Форда напала на них. Многие из профсоюзных организаторов получили тяжелые ранения: одному про­били голову, другому переломили позвоночник. Когда несколько часов спустя жены пострадавших начали перед входом на завод раздавать листовки, телохранители Форда избили и их. Затем на завод попытались про­никнуть несколько руководителей профсоюза автомоби­листов. Среди них был Уолтер Ройтер, впоследствии руководитель Конгресса производственных профсоюзов (КПП). Громилы Беннета избили и их.

После «кровавого побоища в «Ривер руж» совет профсоюзов возбудил уголовный процесс против Форда. Дело много лет переходило из одной судебной инстанции в другую. Против Генри Форда было вынесено девять приговоров, обязывавших его разрешить деятельность профсоюзов в его «автомобильной империи». Однако Генри Форд плевал на эти приговоры. Он отказался выполнять приговор даже Верховного суда США, выне­сенный в 1939 году. Понадобилось еще одно решение Верховного суда США — уже в феврале 1941 года, чтобы на заводах Форда наконец разрешили деятельность профсоюзов. Историки промышленного развития Амери­ки считают, что Форд, возможно, сопротивлялся бы и дальше, если бы не вторая мировая война, с ее нехваткой рабочих рук, заставившая Форда изменить позицию.

А пока все это происходило, промышленная «империя Форда» давно уже перешагнула границы штата Мичиган, а потом и границы США. Центром империи был пригород разраставшегося Детройта — Дирборн с заводом «Ривер руж». По мнению многих, в канун второй мировой войны это был крупнейший индустриальный массив в мире со своей собственной железнодорожной станцией, доками и гигантскими сталепрокатными заводами.

В 18 городках Соединенных Штатов имелись фордовские заводы, а в 21 штате — склады запасных частей.

Крупнейшие фордовские заводы (особенно в Детройте, Кливленде, Чикаго и Буффало) были связаны между собой собственными фордовскими железными дорогами. Сборочные заводы Форда теперь размещались в десятке стран мира — от Китая до Бразилии. По соглашению, заключенному между Файерстоуном, королем автомо­бильных покрышек, и Фордом, «автомобильный импера­тор» выделил с экспериментальными целями территорию во Флориде в 100 тыс. га для создания плантаций каучу­кового дерева. Форду принадлежали отныне нефтяные промыслы в Калифорнии, леса и угольные шахты во многих других американских штатах, банки и судострои­тельные верфи повсюду по стране. Почти полмиллиона гектаров плантаций каучукового дерева в долине Ама­зонки также обслуживали фордовские заводы.

«У меня ничего не пропадает», — любил говорить Генри Форд. И его биографы действительно отмечают, что на электростанциях сжигались опилки и обрезки досок. Шлаки со сталелитейных предприятий, смешанные с цементом, использовались для изготовления бетона при строительстве промышленных зданий. Макулатуру из его контор перерабатывали на специально построенной бумажной фабрике, и Форд однажды с гордостью заявил: «Сюда поступают письма с просьбой дать деньги. Из них я тоже делаю деньги».

Вернемся еще раз к идеологии Форда. Генри Форд относился с симпатией к нацистской Германии. Как мы уже видели из заявления Гитлера, эта симпатия была взаимной. Позднее эта взаимная любовь неоднократно подкреплялась заявлениями и приглашениями. Форд принял на работу президента пресловутого германо-американского союза («Бунда») Фрица Куна, позднее, во время войны, интернированного и посаженного в лагерь. Разумеется, работа у Форда означала всего только «прикрытие» для Куна. Получая жалованье, он на заводе не работал, а разъезжал по стране, создавая сеть своей агентуры. Никто в этом ему не мешал. Другой печатью, скрепившей дружеские связи Форда с Гитлером, явился орден Прусского черного орла, который был вручен Фор­ду летом 1936 года. Он был первым американским граж­данином, получившим эту сомнительную награду.

Становится понятным поведение Форда в начале второй мировой войны. Форд яростно сопротивлялся вступлению Соединенных Штатов в войну, и только после нападения Японии на США он больше не мог оставаться. Однако уже стали неизбежными изменения в «семей­ной» структуре треста: диктаторское поведение главы клана, не терпевшего никаких возражений, мешало вся­кому прогрессу. Форду было уже 77 лет, когда японцы напали на Пёрл-Харбор. Правда, официально уже с середины 20-х годов предприятием руководил его сын Эдзел Форд. Но это было не что иное, как пустая фор­мальность, предпринятая Фордами по налоговым сообра­жениям.

Эдзел Форд был человеком умеренным, не унаследо­вавшим от своего отца его жестокой твердости. Эдзел понимал, что нужно найти пути соглашения с профсою­зами. Многие историки промышленности Соединенных Штатов считают, что борьба Эдзела с гангстерской организацией Беннета и с родным отцом приблизила кончину сына Форда. Он умер в 1943 году в 50-летнем возрасте. После смерти Эдзела руководство «автомобиль­ной империей» снова взял в свои руки 79-летний Генри Форд.

Но вот война закончилась. Дряхлый «барон-разбой­ник» уже не мог удерживать в своих руках рулевой штурвал «империи». Нужно было выбрать нового «импе­ратора», который возглавил бы фордовскую династию. По обыкновению всех королевских семейств, из трех внуков Форда выбор пал на старшего. Он носил имя деда и стал, подобно королям, называться Генри Фордом И. Но и «вступив на трон» в 1945 году в возрасте 28 лет, он все еще не был единовластным правителем «империи»: время от времени в ведение дел треста весьма энергично вмешивался дед. Это «вмешательство» частенько обходи­лось тресту очень дорого, потому что последние годы своей жизни Генри Форд делал ошибку за ошибкой.

Собственно говоря, в последние десятилетия Форд в значительной мере стал проигрывать в борьбе со своим конкурентом-гигантом, по-современному организованным трестом «Дженерал моторз». Конъюнктура военных лет еще как-то маскировала процесс утраты первенства в соревновании автогигантов. Но после 1945 года концерн Форда терял каждый год по нескольку десятков миллио­нов долларов. Генри Форд II видел, что в тресте следует сделать «переливание крови». Прежде всего он освобо­дился от гангстеров Беннета. Заметим, что больше всех ненавидела всемогущего шефа фордовской полиции мать Генри, жена Эдзела Форда, Элеонора. Беннету пришлось уйти, а после его ухода выгнали из треста и остальных его гангстеров. Разумеется, это не означает, что после изгнания Беннета на заводах треста была совершенно ликвидирована «служба безопасности». Полицейская машина сохранилась, хотя теперь она обрела более «за­конную форму». Больше у нее не было ни резиновых дубинок, ни хлыстов; вместо побоев вступила в действие система «черных карточек», а вместо оружейных залпов срабатывало тесное сотрудничество с ФБР (Федераль­ным бюро расследований).

Изгнание гангстеров с заводов было первым шагом юного Форда к переустройству фирмы. Новый хозяин треста широко использовал молодых специалистов из других американских промышленных предприятий и выпускников университетов для полного переустройства своих заводов. На американском жаргоне их называли «маленькими волшебниками». Иначе говоря, для возрож­дения ослабевшего концерна «импортировали» вундер­киндов, молодых титанов.

Чутье не обмануло Генри Форда II. Девять молодых администраторов оказались великолепными специалиста­ми своего дела. Среди них был и Макнамара, позднее занявший пост генерального директора компании Форда, а потом пост военного министра (во время президентско­го правления Кеннеди и Джонсона), а под конец — президента МБРР. Другой «маленький волшебник» — А. Р. Миллер, используя новейшие достижения электро­ники и автоматизации, модернизировал введенную в свое время главой династии «систему Тейлора».

Эти молодые командиры производства возродили концерн, и он вновь стал производить '/з всех автомоби­лей в США. Одновременно приступили к созданию круп­ных фордовских «дочерних предприятий» за границей (прежде всего в Англии и Западной Германии). Все это означало прирост финансового могущества концерна, который по оценке, впервые предпринятой в 1964 году, имел капитал в 6,5 млрд. долл. (в 1972 г. эта цифра вы­росла до 8 млрд. и в 1980 г. — до 15 млрд. долл.)

За переменами в личном составе руководства и в технологии последовали и изменения в финансовой струк­туре концерна. Законы о наследовании имущества и об­ложении его налогами в современном капиталистическом государстве сделали необходимым для семейства Фордов, как и для других капиталистических династий, раздроб­ление пакетов акций между большим количеством от­дельных держателей или заставляли искать такие реше­ния, чтобы налоги «откусывали» как можно меньше от общего семейного пирога. А жестокая диктатура старого Форда, его закоснелость помешали руководству концерна своевременно проделать ряд финансовых маневров для семейства Фордов, которые значительно раньше предпри­няли Рокфеллеры и другие династии капиталистов США.

Положение спасло традиционное создание «фордов-ского фонда». Эдзел Форд, а за ним и его отец в завеща­нии передали фонду большую часть своих акций и тем самым исключили их из обложения налогом. И поныне этот фонд — гигантский финансовый резерв династии. Из 120 млн. фордовских акций только 10% находятся во владении клана. Но они представляют 40% голосов. Остальные 90% акций находятся в руках 55 млн. разроз­ненных акционеров, и потому их власть ничтожна в срав­нении с 40% голосов семейства Фордов.

http://www.mirperedel.ru/mirovaya-zakulisa/ford-chast-1-amerikanskaya-legenda.html

http://www.mirperedel.ru/mirovaya-zakulisa/ford-chast-2-pervyj-avtomobil.html

http://www.mirperedel.ru/mirovaya-zakulisa/ford-chast-3-profsoyuzy-i-borba-s-nimi.html

http://www.mirperedel.ru/mirovaya-zakulisa/ford-chast-4-vtoraya-mirovaya-vojna-i-novyj-ford.html