Выше любви к ближнему стоит любовь к дальнему и будущему... (Ф. Ницше. «Так говорил Заратустра»)

Прежде чем излагать свои сооб­ражения, я хотел бы привести два факта из собственной биографии. В 1955 г. я, как и большинство студентов Московского института вос­токоведения, завершал образование в Московском Государственном ин­ституте международных отношений, так как наш институт был ликвиди­рован Н.Xрущевым. Студентам ки­тайского отделения задолго до вру­чения дипломов было предложено заполнить многостраничные анкеты, в которых были и такие вопросы как цвет глаз, особые приметы и т.п. Предполагалось, что нам придется работать с иностранцами — китай­цами, которые прибудут осваивать Сибирь и Дальний Восток. Анкеты мы заполнили, но затем нам дали от­бой.

Российская Империя

Российская Империя в максимальном расширении, с зависимыми территориями.

Как оказалось, Н.С.Xрущев, находясь в Китае в 1954 г., предло­жил направить в Сибирь миллион или более китайских рабочих для широкой разработки природных ре­сурсов. Мао Цзэдун спокойным го­лосом ответил: «Вы знаете, товарищ Xрущев, в течение многих лет суще­ствовал общий взгляд, что Китай — неразвитая и перенаселенная страна с очень большой безработицей и что он представляет собой прекрасный источник дешевой рабочей силы. Вы знаете, мы, китайцы, находим этот подход к нам очень оскорбитель­ным, а когда он идет от Вас, то он еще более обижает нас. Если бы мы приняли Ваше предложение, то дру­гие могли бы неверно представлять себе отношения между Советским Союзом и Китаем. Они могут поду­мать, что Советский Союз имеет та­кое же представление о Китае, как и капиталистические страны Запада»[1].

Хрущев пояснил: «Товарищ Мао Цзэдун, мы действительно не имели никакого намерения создать для вас трудности. Мы искренне не хотим наста­ивать на нашем предложении; если Вы чувствуете, что это нанесло бы ущерб национальной гордости Китая, тогда забудьте вообще о том, что мы упомина­ли об этом. Мы все сделаем с помощью наших собственных рабочих».

Но когда советская делегация вернулась в Пекин после поездки по стра­не, китайские представители сами предложили использовать их рабочую силу в Сибири. Советская делегация ответила, что Мао Цзэдун высказался против этого предложения. Тогда китайская сторона выступила с официаль­ным заявлением, что теперь Мао хотел бы помочь советскому руководству и принимает его первоначальное предложение. Советская делегация была поставлена в затруднительное положение как инициатор идеи. И все же она подтвердила свой отказ, так как у Хрущева возникло опасение, что Мао Цзэдун «хотел оккупировать Сибирь без войны»[2].

Весной 1991 г. мне довелось участвовать в Дели на встрече советских востоковедов с представителями дипломатических кругов Индии. Нас при­нимали на вилле известного политического деятеля, философа и мецената Джагдиша Капура[3], который и был организатором этой дискуссии экспертов двух стран. С нашей стороны кроме индологов были и два китаеведа — ака­демик С.Л.Тихвинский и автор этих строк. Обсуждались самые разные проблемы: от «Бури в пустыне», как США назвали свою первую войну на Ближнем Востоке[4], до проходивших в нашей стране экономических реформ[5].

Неожиданно для нас хозяева встречи предложили помощь Индии в раз­витии Сибири и нашего Дальнего Востока. Мы сначала даже восприняли это как шутку, и сказали, что ваши инженеры и рабочие вымерзнут от сибирских холодов. На что нам был дан четкий ответ, что индийские специ­алисты достаточно давно работают на севере Канады в таких же климатиче­ских условиях, какими отличается Сибирь.

В наши дни руководство страны приняло очередную программу развития Сибири и Дальнего Востока. Для этого даже создано специальное министер­ство. Замечу, что историков, анализирующих деятельность российских рефор­маторов, проблема раскрытия и освоения сибирских сокровищ волнует так же сильно, как и администраторов всех уровней. Сошлюсь на статью старшего на­учного сотрудника Института российской истории РАН И.А.Христофорова, в которой подчеркивается, что «без изучения технологий межевания, кадастра и податного дела» невозможно понять аграрные преобразования[6].

Попутно замечу, что русскому правительству в XVII—XIX столетиях пришлось сделать на этой окраине страны целый ряд территориальных уступок соседям[7], но часть из них, например, левобережье Амура, была возвращена дипломатическим путем[8]. На сибирские и дальневосточные про­странства России есть разные взгляды. Так, в Конгрессе США на рубеже XX и XXI столетий обсуждался вопрос о приобретении у РФ ее территории от Тихого океана до Урала. Воспоминания о приобретении за семь миллио­нов долларов русских владений на северо-западе американского континен­та (от Аляски до Форта-Росс в Калифорнии) разжигали страсти нынеш­них американских парламентариев. Оценив упомянутые просторы России в 300 триллионов долларов, конгрессмены посчитали, что в случае успеха сделки данное приобретение обеспечит Соединенным Штатам 300 лет про­цветания. Как говорится, без всяких ссылок на М.В.Ломоносова.

Просторы и пространство — это разные понятия. Территория, оста­ваясь простором, перестает быть пространством, когда она хозяйственно освоена и заселена. В решении дальнейших судеб России огромную роль должно сыграть решение проблем переселения и земельного обустройства определенной части русскоязычного населения ближнего и дальнего зару­бежья на собственно российскую территорию. Оговоримся сразу же, что не все желающие переехать могут быть обязательно русскими по происхожде­нию. Русские на протяжении веков составляли основное ядро российского многонационального государства. В СССР численность русских (по пере­писи населения 11 января 1989 г.) была равна 145 млн 155,5 тыс. человек, т.е. более половины населения страны (50,8%). В РСФСР, где их было 119 млн 865,9 тыс. человек, они образовывали основную часть населения (81,5%), а за пределами РСФСР их проживало 25 млн 289,6 тыс. человек[9].

В большинстве областей Европейской части России (т.е. в районах своего исконного расселения) русские составляли свыше 95% всего насе­ления. В Москве в 1989 г. было 89% русских. В шести из 16 автономных республик (названия национально-территориальных единиц приводим на момент тогдашней переписи) доля русских превышала половину населения (в Бурятской, Карельской, Коми, Мордовской, Удмуртской и Якутской). Та же картина наблюдалась и в четырех из пяти автономных областей (Ады­гейской, Горно-Алтайской, Еврейской и Хакасской) и в восьми из десяти автономных округов (кроме Агинского, Бурятского и Коми-Пермяцкого).

В населении ряда бывших союзных республик доля русских была до­статочно высока. Так, в Казахстане — 37,8% (6 млн 227,5 тыс.), причем в восьми (из 17) областях русских было больше, чем казахов; в Латвии — 34,0% (905,5 тыс.); в Эстонии — 30,4% (474,8 тыс.); на Украине — 22,1% (11 млн 355,0 тыс.); в Киргизии — 21,5% (916,6 тыс.).

В Армении, Азербайджане, Грузии, Таджикистане, Узбекистане, Лит­ве и Туркменистане доля русских меньше 10% (в Армении — всего 1,6% населения).

Еще в начале 1990-х годов демографы отмечали, что за последнее де­сятилетие в Закавказье и Средней Азии происходило снижение не только доли, но и абсолютной численности русских. Причем в Закавказье этот процесс начался еще в 60—70 годах. Это объяснялось не столько разницей в естественном приросте у русских и коренного населения, сколько в об­ратных миграционных процессах. До начала 60-х годов основные миграции русских были направлены в эти регионы, а также в восточные районы стра­ны. Были примеры и прямого бегства русских из зон обострения межнацио­нальных отношений.

Только в 1981—1987 гг. отток русских составил:

  • из Казахстана — 690 тыс.;
    из Узбекистана — почти 750 тыс.;
    из Азербайджана — 300 тыс.;
    из Таджикистана 215 тыс.;
    из Украины — 230 тыс.[10];
    из Грузии — 150 тыс.;
    из Киргизии — 160 тыс.;
    из Туркменистана — 130 тыс. человек[11].

Все эти процессы резко усилились за десятилетия, истекшие с момента упомянутой переписи, так как в этот же период ситуация в Средней Азии и Закавказье существенно обострилась. При этом в Москве процент прожива­ния русских снизился до 31%.

Стихийно происходящая ныне миграция говорит о том, что Россия нуждается в новой землеустроительной и переселенческой политике. Эта политика должна стать важной составной частью возрождения Российской государственности. Масштабы переселения, необходимого для освоения пустующих терри­торий таковы, каких не было за всю историю России. Тем не менее, в доре­волюционной России был накоплен огромный опыт земельного обустройства и переселенческого дела. Опереться на исторический опыт при проведении новой политики, взять из него все рациональное — значит избежать излиш­них затрат времени и материальных ресурсов, учесть нашу национальную специфику, получить знания о конкретных особенностях тех районов, куда предполагается переселение.

Как и в прошлые столетия, главными объек­тами приложения переселенческих усилий продолжают оставаться восточ­ные районы нашей страны, хотя и Нечерноземье, запустевшее в последние десятилетия, также нуждается в притоке свежих людских сил. Специфика территории Сибири и Дальнего Востока, о которых мы говорим здесь, не отменяет общих норм и правил землеустроительной и переселенческой по­литики. В этом смысле нам также важен опыт США и Канады, где анало­гичные процессы особенно интенсивно шли в XIX веке.

История складывания Русского централизованного государства, а в дальнейшем и Российской империи, тесно связана с миграционными процессами. Русские осваивали колоссальные просторы Сибири и Дальнего Востока, многих других присоединявшихся к их государству регионов. В XVII—XVIII вв. главным движущим мотивом стихийного переселенче­ского процесса было отсутствие за Уралом помещичьего землевладения, это давало импульс крестьянской колонизации новых земель.

Сибирская реформа М.М.Сперанского, который опирался при ее под­готовке на таких знатоков Сибири как А.И.Лосев, Е.Ф.Тимковский, В.Н.Берх, Г.С.Батеньков[12], дала Сибири новое административное де­ление. Упорядочение исполнительных органов создавало возможность для Петербурга продвигать реформы и в других областях.

Малоземелье в обжитых черноземных областях России вынудило прави­тельство в 30—60-е гг. XIX в. провести широкое переселение государствен­ных крестьян. Был даже выработан специальный Устав о благоустройстве в казенных селениях (1843), в соответствии с которым на местах водворения заранее заготавливались хлеб, сено, рабочий скот, земледельческие орудия. Крестьянам отпускался лес на постройки и денежное пособие в размере от 10 до 50 руб. на семью. Переселенцам предоставлялся ряд льгот: 6-летнее освобождение от воинского постоя, 4-летнее полное и 4-летнее половинное освобождение от уплаты податей, списание всех недоимок и освобождение от рекрутской повинности в течение трех наборов. На этих основаниях с 1831 по 1866 гг. вначале в Воронежскую, Xарьковскую, Тамбовскую, а за­тем в Саратовскую, Оренбургскую, Астраханскую губернии и на Северный Кавказ, а с 1850-х годов и в Тобольскую, Томскую и Енисейскую губернии было переселено 320 000 человек.

Во второй половине XIX столетия генерал-губернатор Восточной Си­бири Николай Николаевич Муравьев-Амурский предпринимает попытку организовать с помощью государственных властных структур переселенче­ское движение в возвращенные в состав России районы Дальнего Востока. В создаваемые на Амуре станицы и деревни переселенцев вывозили из Ир­кутской губернии и Забайкальской области. Переселенцы терпели неимо­верные трудности в пути и по прибытии на места. Несмотря на все стара­ния властей, они гибли от цинги, эпидемий и нехватки провианта и теплой одежды. Тем не менее, за 1855—1862 гг. всего было переселено в Приамурье 17 тыс. душ обоего пола и свыше 2 тыс. солдат-штрафников. В результате основано по Амуру 67 и по Уссури 29 станиц и поселков.

Для сравнения отметим, что в 1895—1901 гг. переселено было в Амур­ский край лишь 936 казачьих семей в составе 8185 душ обоего пола. Пере­селение проводилось за счет казны, на сей раз переселенцами были донские казаки. Их переселение обошлось государству в 1 млн 300 тыс. руб., т.е. примерно по 1450 руб. на семью, расходы эти складывались из ссуды на обзаведение домом (600 руб.), оплаты переезда, продовольствия в пути и в течение первого года в местах нового поселения.

Но Амур — это особая статья, ибо река была границей, и жители При­амурья совмещали функции земледельцев и пограничной стражи. В целом же переселение в Сибирь приняло массовый характер после отмены крепост­ного права. Первоначально процесс шел стихийно. Лишь с изданием закона 13 июля 1889 г. легальное переселение стало фактически возможным. Закон этот решал главную проблему — взаимоотношение крестьянина-выселенца и общины. Переселение разрешалось без увольнительных от общины приго­воров, но не иначе, как с предварительного разрешения от министерств вну­тренних дел и государственных имуществ и лишь при наличии уважительных причин для переселения (которые в законе не перечислялись). Таким обра­зом, крестьянин, освободившийся от помещика или от общинной зависимо­сти, попадал в зависимость от воли чиновников, выдававших разрешение. Самовольные выселенцы возвращались на места приписки.

Для размещения переселенцев намежовывались особые участки из сво­бодных казенных земель, которые отводились прибывающим в размерах, соответствующих условиям земледелия и его продуктивности в данной мест­ности. В европейской России отвод земель производился на арендном пра­ве, на время от 6 до 12 лет. Лишь по истечении этого срока земля могла быть оставлена в надельное пользование переселенца. В азиатской России земли отводились прямо на надел, на общих с сибирскими старожилами основаниях и с выдачей отводных документов.

Закон предусматривал льготное налогообложение. Лица, на родине не платившие подушной подати, не облагались ею и в местах поселения. Переселенцы освобождались от арендных платежей на 2 года в европей­ской части России, в азиатской они не платили аренды 3 года полностью и 3 года выплачивали половину. Лица, достигшие в год переселения призыв­ного возраста, получали отсрочку в европейской части на 2, а в азиатской на 3 года. На новых местах переселенцы могли получать ссуды на общих со старожилами основаниях.

За 20 лет (1885—1904) в Сибирь сухим путем прошло около 1 млн 500 тыс. человек, в среднем 75 тыс. душ обоего пола в год. Наивысший подъем этого движения пришелся на 1896 г., давший 186 тыс. человек.

Итак, вывод первый — для реализации землеустройства и пересе­ленческого процесса необходимо, как это было в свое время в России, создать специальные государственные органы, причем как на уровне за­конодательной власти, т.е. в Государственной Думе (комитет или комиссию), так и на уровне исполнительной власти (Госкомитет). Необходима также выработка государственной политики в этой об­ласти, а именно, разработка и принятие специального законодательства, определение стратегии, целей и временных рамок процесса, что связано с бюджетным финансированием. Наконец, государственная политика должна опираться на оформленное и организованное общественное движение, обла­дающее разветвленной системой представительства в центре и на местах и субсидируемое из специальных фондов, имеющих соответствующие льготы.

Но важным уроком из опыта царской России является то, что пра­вительство порой чересчур бюрократически опекало переселенческую деятельность, в результате чего один из главных регуляторов человеческой активности — чувство ответственности за самостоятельно принятое реше­ние — постепенно атрофировался. Правительственная помощь не индиви­дуализировалась, она становилась как бы обязательной, ею пользовались имущие и неимущие, никаких средств не хватало, чтобы удовлетворить всех, казенные деньги распылялись и, как отмечалось в одном из отчетов, «развращая всех, не оказывали существенной помощи никому».

Вместе с тем в органах, занимавшихся переселенческой деятельностью, работало значительное количество лиц, подлинных энтузиастов этого дела, ставивших интересы и нужды переселенцев выше собственных.

Отсюда второй важный вывод. Переселенческое движение не должно быть забюрократизированной компанейщиной.

Необходимо учитывать индивидуальные нужды и возможности каждой семьи, предоставлять ей помимо законом обусловленной помощи максимум самостоятельности и свободы. Лица, которым предстоит работа с пересе­ленцами, должны проходить строгий отбор и привлекаться к этой работе на добровольных началах. Закон о борьбе с коррупцией должен иметь специ­альный раздел, касающийся переселенческого движения.

Переселенческий процесс неотделим от освоения новых или возрожде­ния к жизни запустелых земель. Собственно, в этом и заключается его смысл — богатство земельного резерва, если государство им располагает, предоставляется гражданам для интенсивной хозяйственной деятельности и тем самым продвижения и граждан, и страны к благосостоянию. Так было в Америке, Канаде, Австралии, Северо-Восточном Китае. В нашей стране последним по времени актом хозяйственной колонизации было освоение целины, главным образом казахстанской. С позиций сегодняшнего дня оно представляется крупным стратегическим просчетом, средства и силы было бы целесообразнее отдать русскому Нечерноземью.

Человечество не раз уже обобщало переселенческий и колонизацион­ный опыт, выработало определенные теоретические подходы. Классическим, например, является труд знаменитого французского экономиста Поля Леруа-Болье, свыше тридцати лет посвятившего разработке концепции пе­реселенческой политики[13].

Переселенческий процесс требует подготовки, которая состоит из не­скольких стадий.

Первая стадия. Выделение правительством земель для освоения. Рай­оны освоения должны быть четко обозначены границами. В этот же этап входит межевание и разверстка земель на участки. «Одно из существен­ных условий благосостояния колоний состоит в том, чтобы собственность была там определена возможно точнее и не служила бы предметом споров и тяжб», — отмечал Леруа-Болье[14]. Этой же точки зрения придерживались и крупнейшие русские специалисты[15].

Американо-канадская система межевания земель была признана образ­цовой. Она заключалась в следующем. Прежде всего, проводились базы (основные линии), соотносившиеся с широтами и меридианами. После этого определялся межевой квадрат (дача), каждая сторона которого соответство­вала 6 милям (9,6 км). Этот участок (township) площадью 92,16 кв. км делился на 36 секций (sections) размером в 2,56 кв. км, которые в свою очередь распадались на 4 четверти (quarter section), четверти делились на 2 восьмые, а те в свою очередь на 2 шестнадцатые (по 40 акров). План каждого тауншипа продавался всем желающим за 25 центов. Все квадраты были пронумерованы в определенном порядке от меридианов и градусов широты, так же нумеровались и секции. Четверти носили названия по стра­нам света — юго-восточная, северо-восточная, северо-западная, юго-запад­ная. Дальнейшие деления обозначались буквами сообразно расположению по странам света, счет всегда велся с юго-восточного угла. Этот порядок был строго выдержан во всей системе.

Оценка земель попутно не проводилась, так как трудно было предуга­дать, какая культура будет наиболее выгодна на данном участке, а от этого зависела доходность земли и, следовательно, участка. Землеустроительные работы вместе с содержанием всего персонала техников и центрального уч­реждения (General Land Office) обошлись в Штатах около 48 копеек (по курсу начала века) на 1 га, в Канаде — около 35 коп.

После завершения межевания земель наступает вторая стадия — строительство дорог.

«Устройство дорог в самом начале, — отмечал Леруа-Болье, — есть дело необходимое, не терпящее отлагательств: иначе первоначальное развитие колонии будет крайне затруднено и замедлено; сельское хозяйство не может идти успешно при отсутствии перевозочных средств — удобных сообщений; даже население не будет возрастать. От­лагать устройство дорог до тех пор, пока не увеличится население и не возникнут села, значит совершать капитальную ошибку; именно дороги и должны привлекать население и содействовать возникновению сел. Дороги обладают могущественною притягательною силою; когда их много и они в исправности, то они создают сельское хозяйство и плодят города». Он требовал, чтобы дорожные работы, как существеннейшее условие прогресса вновь заселяемого района, выполнялись как можно лучше с момента осно­вания нового района и до прибытия туда жителей.

При этом учитывался американский опыт освоения Дальнего Запада, где федеральным правительством вовсе не строились города и села, оно лишь проводило дороги, примыкающие к судоходным рекам, и предостав­ляло населению возможность селиться, где ему угодно, вдоль этих дорог.

Третий важный вывод. Необходима полная инвентаризация земель­ного фонда России и на ее основе выяснение районов возможного заселе­ния и межевание новых земель.

Первым шагом современной переселенческой политики должно быть обу­стройство тех мест, куда направляются переселенцы, создание там всей не­обходимой инфраструктуры до прибытия первых жителей. Конечно, даже в городских районах-новостройках и ныне наша практика заключается в том, что объекты соцкультбыта достраиваются после сдачи и заселения жилых домов. Но следует учесть весь горький опыт освоения Сибири и Дальнего Востока за последние 150 лет. Отток населения равен его притоку и даже превышает последний именно из-за трудностей с жильем, средствами ком­муникаций, объектами культуры. Сохраняя существующую практику, мы не сможем выйти из порочного круга.

Новая переселенческая политика мо­жет быть успешной только на проверенных мировым и российским опытом принципах, главным из которых является привлекательность для пересе­ленцев новых мест их обитания.

Русское правительство внимательно изучало американский опыт. Было известно, что лишь после завершения работ по межеванию и сооружению дорог власти США объявляли известные территории открытыми для за­селения. По американским законам никто не имел право получить в одни руки более 160 акров (64,8 га), так как именно на этой площади труд семьи используется полностью. Менее 40 акров (16,2 га) не отводилось. С 1862 по 1902 г. в Штатах было отведено около 1 345 000 участков площадью в 180 млн акров. Большая часть этих земель была продана по цене 1,25 долларов за акр для участков, удаленных от железной дороги, и по цене 2,5 долларов за акр для участков, ближайших к линии. В 60-х годах XIX ве­ка существовало правило, по которому плата за землю погашалась (кроме задатка) в течение 5 лет. Но прожив это время на участке и непрерывно занимаясь хозяйством, фермер мог требовать документы на землю бесплат­но. Этот закон оказал большое влияние на образование обширного класса фермеров, владеющих участками в 160 акров. Правительство в своих до­кладах указывало, что фермер, производя сельскохозяйственные продукты на отведенном участке и покупая промышленные изделия, в общем итоге уплачивал в течение 5 лет в общественный фонд больше, чем правительство получило бы от уплаты 1,25 долларов за акр единовременно.

Значительная часть земель отводилась в распоряжение органов образования. На деньги, вырученные от сдачи их в аренду, содержались школы во вновь возникающих поселениях.

Не существовало никакой оценки, никакого описания земель. Каждый руководствовался своими собственными хозяйственными соображениями, действуя на свой страх и риск. Новосел мог купить и болото, если оно было ему нужно. Но если бы он пожелал избавиться от него, то правительствен­ные гидротехники были к его услугам. Фермер вызывал чиновника, кото­рый на месте проверял его показания, измерял и наносил на план болото. Если последнее составляло более половины приобретенного участка, посе­ленец мог по выбору получить или прирезку удобной земли, или денежное пособие с условием произвести осушительные работы.

Опираясь на зарубежный опыт, русское правительство тщательно и подробно регламентировало работы по отводу земель переселенцам. Был выпущен сборник, включавший 55 отдельных узаконений, циркуляров, ин­струкций и предписаний. Но были и акты, не вошедшие в этот сборник.

Так, например, для русского Дальнего Востока действовали утвержден­ные 22 июня 1900 г. Временные правила для образования переселенческих и запасных участков в Приморской и Амурской областях. В соответствии с этими Правилами из свободных и не предназначенных для каких-либо иных государственных надобностей земель образовывались переселенче­ские и запасные участки. Первые предназначались для водворения на них переселенцев, вторые (до 10% всей местности) для удовлетворения буду­щих государственных потребностей в земле (землеустройства старожилого населения, сохранения для возрастающего населения возможности попол­нять недостаток в надельной земле путем аренды казенных участков).

Работы по подготовке участков начинались, по возможности, с местно­стей, ближайших к железной дороге, а также к морскому побережью, рекам и к существовавшим и проектировавшимся дорогам. Как переселенческие, так и запасные участки должны были быть обеспечены водой и, по возмож­ности, лесом. Для образования участков избирались земли, удобные для обращения под сельскохозяйственное пользование. При определении коли­чества переселенцев, которые могли расселиться на пространстве участка, исчислялось на душу мужского пола не свыше 15 десятин (16,35 га) удоб­ной земли, включая лесные угодья. Это было равно американскому миниму­му в 40 акров. На участках, размеры которых превышали 2000 десятин удобной земли, оставлялось в запас до 120 десятин под церковь и школу.

Производилось и межевание особых хуторских отрубов. Это делалось лишь в тех случаях, когда площадь, пригодная для освоения, по незначи­тельности своей не могла быть предоставлена для создания селений. Ху­торской отруб предназначался для ведения на нем среднего по местным условиям размера самостоятельного хозяйства. Он включал в себя не более 45 десятин удобной и 15 десятин годной для выпаса земля, всего не свыше 60 десятин, сюда же входил и лесной надел размером от 9 до 12 десятин. То есть хуторской отруб по своим размерам приближался к американскому стандарту в 160 акров.

Спорные вопросы рассматривались на заседаниях специальных времен­ных комиссий, которые состояли из производителя работ, составлявшего проект образования участка, межевого ревизора при генерал-губернаторе, лесничего, податного инспектора, переселенческого инспектора и област­ного землемера. Председателем комиссии обычно назначался заведующий всеми работами.

Законодательство требовало, чтобы члены временных комиссий осмат­ривали запроектированные участки на местности, ибо «только при этом ус­ловии они могут сознательно отнестись к предположениям производителя работ, вносимым на обсуждение комиссии». Предусматривался даже, в слу­чае необходимости, вторичный осмотр участка комиссией с выездом ее на место работ в полном составе[16].

Участки не должны были быть слишком велики, желательно, чтобы они не превышали 4500 десятин (4,905 га), «при непременном соблюдении условия снабжения каждого участка водою и необходимыми для ведения хозяйства угодьями»[17].

На участке в натуре разбивались усадебные места (20x80 саженей каждое и лишь в исключительных случаях — 16x60 саженей, т.е. 42,7x170,7 м около 73 соток или 34x128 м, т.е. около 43,5 соток)[18].

«В видах наиболее тщательной оценки, с санитарной точки зрения, избранной под селение местности», предлагалось привлекать к работе во временных комиссиях с правом совещательного голоса сельских врачей и заблаговременно извещать их о заседании комиссии «с препровождением всех данных, потребных для отыскания участков и для выбора места под усадебную оседлость»[19].

Каждый участок подвергался предварительной съемке и подробно опи­сывался. Планы и описания составлялись в трех экземплярах, которые по­сле утверждения комиссией направлялись в различные учреждения. Описа­ние должно было отвечать на следующие вопросы.

Название административных единиц: уезда (или округа) и волости, в которых расположен участок; на каком расстоянии он находится от бли­жайших станций почтовой или железной дороги, города, церкви, волостно­го правления, школы, торгового или вообще населенного пункта и т.д. с пояснением пути от вышеупомянутых станций до участка.

Общий размер участка с указанием численности населения, которое он может принять.

Xарактеристика особенностей земельных наделов участка (степные, лесные, требующие искусственного орошения и т.д.), характеристика его почв (черноземная, глинистая, песчаная и т.п.), при каких водах он рас­положен и, если на нем имеется лес, то достаточно ли его на постройки для всего числа переселенцев, которые могут быть на нем расселены, из расчета 15 десятин на душу мужского пола.
Какие именно сельскохозяйственные культуры (в первую очередь зер­новые) могут по климатическим и почвенным условиям произрастать на участке.

Когда именно начинается весной и заканчивается осенью период поле­вых работ в той местности, где расположен участок.

Для выходцев из какой именно полосы пригоден данный участок и, если он отчасти уже заселен, то жители какой именно губернии и уезда уже обитают на данном участке[20].

Разумеется, на практике было довольно много отступлений от этих установлений, допускались нарушения и процветали злоупотребления. В 1903 г. Подготовительная комиссия комитета Сибирской железной дороги обратила внимание на «многочисленные случаи», когда спроектированные участки, уже принятые и утвержденные временными комиссиями, «оказы­вались затем в том или другом отношении не удовлетворяющими своему назначению».

И хотя объяснения, данные временными комиссиями, сводились к тому, что в лесных районах земельные запасы истощились, а в степных — худшими почвенными и гидрологическими условиями позднейших райо­нов землеотводных работ, все же Департамент государственных земельных имуществ предписывал всем чиновникам землеотводных партий «обратить самое серьезное внимание на необходимость принятия всех зависящих мер к тому, чтобы образуемые участки по качеству и составу угодий, размерам и конфигурации, а также условиям водоснабжения удовлетворяли, в пре­делах возможности, всем требованиям, могущим быть предъявленными в интересах имеющих водвориться на них переселенцев».

Кстати, департамент ежегодно требовал с мест подробнейшей отчетно­сти о проделанных работах по образованию переселенческих и запасных участков. Один лишь перечень вопросов, на которые нужно было ответить, занимал три страницы сплошного печатного текста.

Таким образом, в России за 15 лет (1893—1907) было заготовлено 1 025 100 долей или 15 миллионов десятин — т.е. 16 млн 350 тыс. га земель. В Приморье землеотводческие партии начали работать в 1899 г., в Амурской области — в 1901 году. К 1 мая 1908 г. ими было отведено земли в Амурской области на 56 385 душ обоего пола (1 258 865 десятин) и в Приморье — на 75 900 душ мужского пола (1 800 000 десятин). В 1908 г. на вновь осваиваемых землях ра­ботало 15 землеотводных партий, в составе которых насчитывалось 100 производителей работ, 20 заведующих технической частью и более 600 землемеров. По смете на 1908 г. нарезка одной душевой доли (15 десятин) должна была обойтись около 7 р. 40 к., что на каждую десятину замежованной удобной земли составляло около 50 коп. За сезон 1908 г. и Амурская, и Приморская партии предполагали нарезать по 30 тыс. душевых долей.

Вывод четвертый. В настоящее время государство вряд ли сможет предоставлять переселенцам земельный надел, равный тому, что выде­лялся до революции, т.е. 16,3 га на мужчину.

Если мы гипотетически представим, что все 25,3 млн русских решат переселиться в пределы России, то при среднестатистическом размере рус­ской семьи в бывших союзных республиках 3,2 человека[21] потребовалось бы разместить 7,9 млн семей. Даже если лишь 30% решилось бы переселиться в сельскую местность[22], это составило бы приблизительно 2 млн 370 тыс. се­мей. Если выделять землю лишь мужским членам семьи по старым нормам, то пришлось бы обустроить около 33—35 млн га. Для сравнения напомним, что в ходе освоения целинных земель в СССР в 1954—1960 гг. в Казах­стане, Сибири, на Урале, в Поволжье и других районах было распахано 41,8 млн га. Существует ли сегодня в России необходимое количество удоб­ных для сельского хозяйства резервных земель?

На этот вопрос и долж­но дать ответ составление нового земельного реестра. Но, с другой сторо­ны, чтобы решить стратегическую задачу — остановить катастрофическую убыль населения — вероятно, можно было бы использовать старый китай­ский опыт, выделять землю поэтапно: дав семье первоначально минимально необходимый для ее существования надел, увеличивать его с рождением каждого следующего ребенка по достижении им определенного возраста.

Вывод пятый. Переселенческий процесс как определенная государ­ственная политика должен рассчитываться на десятилетия. Первые положительные результаты в общегосударственном масштабе могут быть получены лишь в конце первой половины XXI века. Разумеется, местные успехи можно ожидать и ранее.

До 1906 г. землеустроительным и переселенческим делом в России ве­дали министерства земледелия и внутренних дел. Ситуация изменилась с началом столыпинской аграрной реформы. Собственно, аграрная часть ре­форматорской деятельности П.А.Столыпина была разработана и предло­жена правительству С.Ю.Витте еще в канун революции 1905—1907 годов. Именно С.Ю.Витте предлагал сделать крестьянина собственником земли, расширить функции Крестьянского банка и осуществить широкое переселе­ние крестьян на новые земли[23].

Реформа началась с указа 9 ноября 1906 г., на основе которого III Госу­дарственной Думой был принят закон от 14 июня 1910 года. Датой прекра­щения реформы считается 28 июня (10 июля) 1917 г., когда об этом было принято специальное постановление Временного правительства. Главным содержанием реформы было насильственное разрушение сельской общины и насаждение личной крестьянской собственности на землю. Реформа состо­яла из трех неразрывных компонентов: землеустройства, расширения дея­тельности Крестьянского поземельного банка и переселенческой политики.

Для землеустройства на основе бывших временных комиссий создава­лись земелеустроительные комиссии. На основании специально принятого законоположения от 11 мая 1911 г. они должны были в первоочередном порядке создавать хутора (отдельные участки с переносом усадьбы) и отру­ба — участки без переноса усадьбы. Выделение на хутора и отрубы требо­вало значительных средств и было под силу лишь зажиточным крестьянам. Все желающие обзавестись собственным хозяйством могли рассчитывать на помощь Крестьянского банка.

Собственно, его деятельность и была главной чертой столыпинской ре­формы, отличающей ее от предыдущей стадии землеустроительной полити­ки. После отмены крепостного права значительная часть помещиков-землевладельцев предпочитала не вести сельскохозяйственное производство самим, а сдавать земли в аренду или закладывать их. П.А.Столыпин и учел это обстоятельство, поручив созданному еще в 1882 г. Крестьянскому банку, выдававшему ссуды под залог покупавшихся крестьянами земель, скупать помещичьи земли и продавать их мелкими участками крестьянам. Собственный земельный фонд Крестьянского банка составлял на 1 января 1917 г. 6 млн 749,4 тыс. десятин, в том числе 4 млн 849 тыс. десятин земель, купленных у помещиков, 1 млн 258,9 тыс. десятин, переданных Удельным ведомством, и 641,3 тыс. десятин, перешедших от разорившихся крестьян, которые и были покупателями большей части земель.

Создание хуторов и отрубов стало приоритетным направлением деятель­ности Крестьянского банка. Из имевшегося фонда банк продал со ссудами 3 млн 990,1 тыс. десятин, в том числе хуторами 931,9 тыс. десятин и отру­бами 2 млн 174,9 тыс. десятин. (т.е. соответственно 23 и 54%), а сельским обществам и товариществам всего 694,8 тыс. десятин. При этом хуторянам и отрубщикам ссуды выдавались в максимальных размерах, а на обществен­ные нужды — в минимальных. Всего за 1907-1916 гг. крестьяне приобрели с помощью банка 9 млн 136,8 тыс. десятин земли, в том числе отдель­ные домохозяева 4 млн 173,2 тыс. десятин, товарищества 3 млн 964,3 тыс. десятин и лишь 999,4 тыс. десятин сельские общества.

В результате хуторское и отрубное землевладение за 1907-1916 гг. со­ставило на надельной земле 1 млн 317,3 тыс. хозяйств с 12 млн 777,1 тыс. десятин, в том числе на землях, приобретенных у Крестьянского банка. Всего же к 1 января 1916 г. 14 млн 122,8 тыс. десятин земли закреплялись в личную собственность.

Для реализации в ходе реформы переселенческой политики в Госу­дарственной Думе была создана специальная Переселенческая комиссия. 5 декабря 1907 г., обращаясь к этой комиссии, главноуправляющий земле­устройством и земледелием говорил: «Я желал бы убедить вас, господа, что тщетны попытки искать объяснения склонности русского народа к переселе­нию на восток в каких-либо преходящих явлениях современной жизни, а тем более видеть причины усиленного движения в каких-либо мелкого калиб­ра правительственных распоряжениях или действиях. Я думаю, что в этом движении проявляется естественное стремление славянской расы, в лице передовых ее представителей, русского народа — на восток и что един­ственною преградою этого движения может быть отныне только Великий или Тихий океан. Пусть же народное представительство возьмет под особое свое покровительство это великое народное дело и вооружит исполнитель­ную власть, в лице правительства его величества, необходимыми средствами и законами для планомерного его направления»[24].

В 1906 г. в Петербурге было создано Центральное переселенческое управление. Ему подчинялись генерал-губернаторские переселенческие управления и совещания по проблемам переселенцев на местах. Для отво­да земель переселенцам в каждой отдельной местности была организована землеотводная партия, подчинявшаяся заведующему переселенческим рай­оном. Партия состояла из производителей работ, заведующих технической частью, топографов или землемеров (высшего, среднего и низшего окла­дов). Сметы на производство работ составлялись на местах и учитывали районы предполагаемой рекогносцировки в неисследованных местностях, для чего составлялась специальная мотивировка. Сметные предположения должны были направляться в такие сроки, чтобы их получили в Петербурге до 15 сентября. Пройдя все стадии обсуждений, они включались в бюджет.

Весной начинались работы на местности. Производители работ с неболь­шим количеством землемеров отправлялись в намеченные районы, делали их описание, съемки местности и давали заключение о количестве земель, годных к заселению. Эти предложения проходили обсуждения, и на их ос­нове намечался план основных землеотводческих работ на следующий год.

В ходе столыпинской реформы темпы переселения в Сибирь резко воз­росли: в 1906 г. за Урал прошло 219 тыс. человек; в 1907 — 577 тыс.; в 1908 — 760 тыс. По смете на 1909 г. государство предполагало израсходо­вать на переселенчество 23 млн 277 тыс. руб. Всего же за 1906—1916 гг. в Сибирь, на Дальний Восток, в Среднюю Азию и другие окраинные районы было переселено 3 млн 79,1 тыс. человек[25].

Из опыта заселения дальневосточных территорий в начале XX столетия русские специалисты сделали следующие выводы.

Переселенческая организация не должна быть на местах подчинена об­щей администрации края, хотя и обязана взаимодействовать с ней. С другой стороны, правительству не следует постоянно опекать переселенцев. Правительственная помощь переселенческому делу должна касаться: — точного определения границ передаваемых переселенцам государственных земель (межевания); — установления с самого начала законодательных гарантий земельной собственности каждого переселенца; — проведения дорог и, если передвижение переселенцев происходит по территории государства, организации регулярного железнодорожно­го и иного сообщения и санитарно-медицинского контроля.

Независимые российские эксперты подчеркивали, касаясь роли госу­дарства: «Там, где нужны живые силы, крепкий рост и бодрый самостоятельный дух, там должна быть исключена опека. Условия управления там должны давать простор самостоятельной деятельности. Людям, которые идут за 8 тыс. верст создавать себе новую родину, нужны не помочи, не ссуды, а собственные силы. И если государство желает облегчить им их великое дело, то оно должно стать с ними в один ряд в их работе и борьбе с первобытными условиями жизни и облегчить завоевание края общими мерами, а не частичными подачками переселенцам по выбору и усмотрению чиновников. На место личной ссуды должны стать затраты на устройство края, на создание в нем культурных условий жизни, общеполезных учреждений, облегчающих частным лицам борьбу с суровыми условиями — и тогда только можно будет рассчитывать на нормальный рост и развитие молодой колонии и создание в ней мощной русской государственности»[26].

Эти выводы подтверждались и оценками зарубежных экспертов. Про­фессор университета Южной Дакоты Нильс Хэнсен (Niels E.Hansen) по поручению министра земледелия Соединенных Штатов в 1894, 1897, 1905 и 1906 гг. изучал Сибирь и постановку в ней переселенческого дела. Выводы его докладов американскому правительству сводились к следующему:

«Сибирь — новая Америка. Она очень похожа на северо-восточную часть нашей страны. Переселенцы из европейской России — честные, трудящиеся, ценные граждане, но им недостает школ. Вся система требует преобразования... Если бы правительство приняло нашу систему, можно было бы достигнуть прекрасных результатов»[27].

Приведенные отрывки являются свидетельствами того, что накапли­вавшийся опыт переселенческого дела в России постоянно анализировал­ся и обобщался. Он широко освещался прессой. Издавалась литература, призванная помочь как переселенцам[28], так и правительственным органам[29]. Переселенческое управление также наладило выпуск специальной литера­туры[30]. Общественное мнение было настроено сочувственно к переселен­цам. Их труд рассматривался как выполнение крупной общенациональной задачи.

Вывод шестой. В настоящее время правительство должно уделить специальное внимание подготовке общественности к тому, что в национальных интересах России провести широкие переселенческие меро­приятия. Желательно, чтобы работа средств массовой информации в этой области рассматривалась как их долг перед своим народом. Это касается как восточных районов страны, так и центральных ее обла­стей. Не только оздоровление экономики, но оздоровление нации в целом может и должно быть связано с землеустроительным и переселенческим процессом.


ГДЕ ВЗЯТЬ РЕСУРСЫ? 

Наконец, возникает вопрос, где правительству взять материальные, прежде всего, денежные ресурсы для развертывания землеустроительного и переселенческого дела?

Самое главное в этом, на наш взгляд, — отправной момент, который может задать импульс всему движению. Ключ к решению этой проблемы может быть найден в увязке на первых порах переселенческого дела с соз­данием специальных экономических зон. Как показывает зарубежный, прежде всего, китайский опыт, с одной стороны, для оборудования зон, создания в них современной инфраструктуры можно привлечь зарубежные инвестиции, с другой — уровень жизни в них выше, чем на остальной территории страны. Эти зоны и должны стать опытным полигоном новых методов переселенческого дела в новой России.

Не менее важным представляется и опыт деятельности столыпинского Крестьянского банка. С помощью специального банка, контрольный пакет акций которого должен быть у правительства, но он широко мог бы привле­кать и частный капитал, в том числе зарубежный, можно было бы создать Российский земельный фонд: основу его составили бы земли нерентабель­ных хозяйств, запустелых колхозных земель и вновь осваиваемых терри­торий. Правительство и могло бы иметь контрольный пакет акций за счет своего земельного вклада.

Деятельность банка должна быть нацелена на организацию и функцио­нирование земельного рынка, обеспечивающего землеустроительный и переселенческий процесс, основные принципы которого изложены выше. По­чему именно государство должно сохранить контроль над этим процессом? Потому что это является на данном этапе национальной задачей России, а, как показывает исторический опыт землеустроительной и переселенческой политики в России, решение такого масштаба задач по плечу только госу­дарству, даже если, как это было в ходе столыпинской реформы, значитель­ная часть этого бремени была бы переложена на плечи банка.

Современный мир на наших глазах переживает бурный процесс все­общей глобализации, особенно в инвестиционной сфере. Тем не менее, по оценкам ряда международных экспертов наблюдается и противоположный процесс, суть которого состоит в последовательном сужении свободных рынков, отвечающих жестким критериям комплексной безопасности с точ­ки зрения системных финансовых рисков. Среди таких немногих рынков, которые располагают приемлемым минимально рисковым потенциалом в строгой системе координат «доходность — качество инвестиционного кли­мата» азиатская часть Российской Федерации занимает одно из первых мест в мире. В ближайшие 10 лет российское правительство всерьез рассчиты­вает максимальным образом использовать благоприятно складывающиеся условия на международном инвестиционном рынке и оказать всестороннее содействие зарубежным инвесторам, особенно тем из них, которые намере­ваются осуществлять прямые капиталовложения в производственный сектор экономики Сибири и российского Дальнего Востока.

В связи с этим я хотел бы обозначить наиболее привлекательные сек­тора народного хозяйства азиатской части России, инвестиции в которые способны принести максимальный эффект.

Первым из них является транспорт. Модернизация дает транспорту «второе дыхание». В первую очередь

речь идет о возвращении к известным проектам модернизации Транссибирской магистрали и БАМа, освоения прилегающих к ним зон. Лучшую рекламу надежности и перспективности Транссиба в свое время сделало путешествие на бронепоезде по этой дороге северокорейского лидера Ким Чэн Ира в июле-августе 2001 года. За 100 лет функционирования этой железной дороги многие нереализованные проекты не утратили своей актуальности. К уже известным проектам добавились и новые: это, в первую очередь, соединение Транссиба с сетью железнодо­рожных магистралей Корейского полуострова, а также связывание его с Сахалином и, возможно, далее с Японией.

В самом начале второго тысячелетия прошла первая фаза модернизации Великой сибирской железной дороги. Вот как в свое время охарактеризовал перспективы развития Транссиба тогдашний министр путей сообщения РФ Николай Аксененко: «На сегодня многое уже сделано для того, чтобы ши­рокая стальная колея дошла до центра Европы. В ближайшее время будет принято окончательное решение и по такому проекту, как соединение Транс­сиба с Сахалином, а в дальнейшем возможен выход на Японские острова... Выполнив все эти работы, мы сможем сказать, что Транссиб — по-настоя­щему новая магистраль, которая способна давать людям те преимущества, что заложены в ее прохождении по громадным территориям именно сухим путем. Вот дальнейшая перспектива магистрали — соединение Европы и бурно развивающегося Азиатско-Тихоокеанского региона».

В те, теперь уже далекие времена, Транссиб подвергся существенной модернизации. Практически полностью была завершена его электрификация. Значительные средства были вложены в развитие инфраструктуры по­граничных станций и в усиление подходов к морским портам. Перевозка контейнеров была организована скорыми поездами по специальному графи­ку с учетом времени подхода судов. Велось переоснащение контейнерных терминалов для обработки 40-футовых контейнеров. Научно-исследователь­скими организациями МПС была разработана специальная конструкция для перевозки крупнотоннажных контейнеров с использованием скорост­ных тележек. Совместно с Таможенным комитетом была принята техноло­гия упрощенного таможенного оформления транзитных грузов в контейне­рах. Среди грузоотправителей и экспедиторов Японии, Кореи и Финляндии прошла широкая рекламная кампания. Завершилось строительство второй очереди самого длинного в Евразии совмещенного с автотранспортом моста через Амур. Вагонный парк начал пополняться подвижным составом нового типа, который обеспечивает скорость движения поездов до 160 км в час.

Об эффективности Транссиба свидетельствовали контрольные провозы в 2000—2001 г. контейнеров от восточных рубежей России до крайне запад­ных по маршрутам Находка — Брест и Находка — Бусловская. Транспорт­ники уложились за 11-13 суток, без каких-либо происшествий. На доставку тех же грузов морским путем в какую-либо из европейских стран требуется 30-40 суток. При этом стоимость перевозки одного контейнера по морю по­лучалась на 200-300 долларов дороже. Между Восточной Азией и Европой тогда в течение года перевозилось свыше 6 млн 20- и 40-футовых контейне­ров, и Транссиб был способен принять пятую часть этого потока.

Как показали эксперименты 2000-2001 гг., технические возможности Транссиба позволяют освоить объемы перевозок грузов до 100 млн тонн в год, в том числе 200 тыс. тонн грузов международного транзита в 20-футовых контейнерах, перевозимых из стран АТР в Европу и Центральную Азию.

Российские транспортники прилагают все усилия, чтобы гарантировать скоростную доставку и сохранность контейнеров. Для этого работают си­стемы управления и контроля перевозок. На любом подключенном к ним компьютере, а также в созданных недавно главном и региональных центрах управления в любой момент можно получить информацию о конкретном кон­тейнере — где он находится на данный момент, в каком поезде, какой груз в нем содержится, когда он прибудет в пункт назначения в Европе. Вместе с тем существует и много недоработок, которые существенно снижают конку­рентную способность Транссиба. Например, длительность оформления гру­зов, их таможенная обработка и тому подобные бюрократические препоны.

Министерство развития Дальнего Востока в 2014 г. заключило с руко­водством КНДР обоюдовыгодное торговое соглашение. Российско-корейский проект мог бы сделать возможными контейнерные (а возможно, и пас­сажирские, туристические) перевозки из Республики Кореи в Европу. Его перспективность определяется тем, что предстоит построить относительно небольшую протяженность новых участков дороги. Между тем его эконо­мический эффект определяется не только доставкой грузов из Республики Корея в Объединенную Европу, но и интенсификацией связей между Югом и Севером Корейского полуострова.

В связи с этим нельзя не упомянуть и о китайско-европейском проекте создания Трансконтинентального экономического моста путем строитель­ства сверхскоростных железнодорожных магистралей от Лянъюнгана до Роттердама. Значительная часть этих магистралей пройдет через террито­рию России. Широкое обсуждение этого проекта привело международных экспертов к выводу, что строительство новых магистралей должно вестись на новейшей инженерной и технологической основе (монорельсы и магнит­ные подушки), чтобы получить выигрыш в скорости, сравнимой со скоро­стью авиаперевозок. Для России с ее территорией, раскинувшейся от Бал­тики до Тихого океана, скорость движения транспорта особенно важна.

К началу второго тысячелетия железнодорожный транспорт обрел «вто­рое дыхание». Китай добился впечатляющих успехов в сооружении скоростных железнодорожных магистралей, 50% которых проходит по терри­тории КНР. Председатель КНР Си Цзиньпин и премьер Ли Кэцян в ходе зарубежных визитов активно предлагают оснастить посещаемые государства Европы, Азии, Африки и Латинской Америки высокоскоростными маги­стралями китайского производства. Так, 5 мая 2014 г. в конференц-центре Африканского союза (Conference Center of African Union) Ли Кэцян рас­сказывал группе африканских лидеров о преимуществах китайских высоко­скоростных железных дорог.

Китай приступил к реализации пятилетнего плана выхода этих маги­стралей «во вне». На юге в Юго-Восточную Азию, на западе — в Центральную Азию, на севере через территорию России в Европу. Большую роль в разработке этих проектов играет китайская академическая наука. Так, ака­демик Инженерной академии Китая Ван Мэншу рассказал корреспонденту «Жэньминь жибао», что в настоящее время уже началось строительство внутренних участков высокоскоростной железной дороги Европа — Азия и Центральная Азия, по-прежнему ведется обсуждение того, как строить зарубежную часть этих дорог[31]. А в перспективе Китай в сотрудничестве с Россией, Канадой и США намечает соорудить высокоскоростную маги­страль от Пекина до Соединенных Штатов, пропустив ее через тоннель под Беринговым проливом[32]. При этом КНР предлагает свой подход к финан­сированию этих суперскоростных магистралей: китайская сторона готова взять на себя все расходы по их строительству в обмен на ресурсы, которые ему необходимы[33].

В первую очередь Китай заинтересован в энергоресурсах. Они-то и являются вторым компонентом, привлекательным для инвесторов. И в этом плане нельзя не отметить феноменальный успех майского 2014 г. визита в КНР Президента России В.В.Путина. Заключенные в ходе визита согла­шения на 40 млрд долларов позволяют соорудить новые нефте- и газопро­воды в азиатской России — в Западной и Восточной Сибири для снабжения Китая. Данная проблема, пожалуй, не требует специальных разъяснений. Сибирь и российский Дальний Восток имеют запасы углеводородного сы­рья, достаточные для того, чтобы помочь решить энергетические и экологи­ческие проблемы зарубежных государств Восточной Азии: Китая, Японии, Северной и Южной Кореи, Монголии.

У России есть опыт привлечения иностранных инвестиций в разработку нефтяных запасов шельфа Сахалина. Еще в 90-е годы XX столетия роди­лись такие проекты как Якутский газ — прокладка трубопроводов в Китай и на Корейский полуостров — Ковыктинский проект переброски нефти и газа в Китай.

В связи с программой правительства КНР по развитию Западного Ки­тая Президент РФ В.В.Путин во время его визита в Пекин летом 2000 г. заметил, что Россия могла бы принять участие в реализации упомянутой программы. Эта формулировка нашла свое отражение и в Пекинской декла­рации РФ и КНР, где была отмечена готовность России принять участие в модернизации Западного Китая, «включая разработку нефтегазовых место­рождений и строительство газопроводов». Эти планы были конкретизиро­ваны в межправительственном соглашении, подписанном во время визита Председателя КНР Цзян Цзэминя в Москву в июле 2001 года[34]. Такого рода соглашения закладывали основы той стратегии, которая должна была «по­ставить систему партнерства со странами СВА (прежде всего с Китаем) на службу геополитических и региональных задач России, сделать эту систему тем «локомотивом», который помог бы вывести российский Дальний Восток и Сибирь из экономического тупика и поставить их на колею взаимовыгод­ной интеграции и соразвития с сопредельными территориями[35].

Все перечисленные проекты объединяет одно — проблема их финанси­рования. Без привлечения внешних инвестиций реализовать их будет крайне трудно, если вообще возможно в ближайшие годы. Между тем выгода от их осуществления будет выражаться не столько даже в денежном выра­жении, сколько от оздоровления окружающей среды в Северо-Восточной Азии. Теперь часть этой проблемы может быть решена за счет новых подхо­дов российского и китайского руководства. В то же время необходимо и структурирование инвестиционного про­цесса. Проекты развития Сибири и российского Дальнего Востока весьма долгосрочны и чрезвычайно капиталоемки.

Однако они дают возможность в полной мере задействовать огромные международные финансовые ресурсы, которые в настоящее время практически лежат без движения. А отсутствие движения капитала, как известно, ухудшает его качество и ведет к закупор­ке инвестиционных потоков, что в свою очередь влечет за собой кризисные явления во всей мировой экономике в целом.

Тем не менее, их реальность стала очевидной еще в 1997 г., когда на них взглянули с другой стороны света. В результате дискуссии на III Обще­европейской конференции по вопросам международных транспортных ко­ридоров (Xельсинки, июнь 1997 г.) было признано: продолжение коридо­ров №2 (Берлин — Варшава — Минск — Москва) и №9 (Хельсинки — Санкт-Петербург — Москва) в восточном направлении с выходом по Транс­сибу на Владивосток и Находку, а также в юго-восточном направлении на Астрахань и Новороссийск позволит создать уникальные условия для функ­ционирования Евроазиатской интермодальной транспортной системы. Ре­шение, принятое в Xельсинки, объективно расширяли возможности России получать финансовую помощь для улучшения работы железнодорожных участков, являющихся частью международных транспортных коридоров.

Кстати, в июне 2001 г. во время проведения в чешском городе Острава выставки «Транссиб — мост из Европы в Азию» был подписан меморандум о строительстве международного железнодорожного терминала в г.Богумин (Чешская республика) и о продлении широкой колеи российского стан­дарта (1520 мм) через Польшу в Чехию. По экспертной оценке, по широкой колее, которая пойдет из России в Чехию, можно будет перевозить свыше трех миллионов тонн грузов. И это только в сообщении России со страна­ми Европы. Азиатские грузы могут существенно повысить этот показатель. Путь от Москвы до станции Богумин по времени будет экономить сутки, а стоимость перевозок снизится на 10—15%. Весь комплекс — широко­колейная дорога, терминалы, логистический центр — должен был окупить­ся примерно через 7—9 лет. Его общая стоимость около 300 млн долларов. Фирмой-инвестором являлась «Ширан». По заявлению ее главы Шимона Якобсона, банки готовы были профинансировать вплоть до 70% стоимости. Остальные 30% покроют взносы стран — участниц проекта. Россия, распо­лагая 26%, будет владеть блокирующим пакетом акций.

В России прекрасно сознавали и сознают все многочисленные трудно­сти, могущие возникнуть на пути формирования благоприятного инвестици­онного климата в азиатской части страны, но при этом готовы интенсивно сотрудничать с любыми потенциальными зарубежными инвесторами, осо­бенно если они имеют серьезные намерения и не рассчитывают на легкие сиюминутные спекулятивные прибыли. Вступление России в АТЭС озна­чало, что она присоединилась к Богорской декларации (ноябрь 1994 г.) и Осакской программе действий (1995). Что из этого вытекает? Участники АТЭС при решении проблемы дальнейшей либерализации порядка взаимно­го допуска внешних инвестиций выступают за недискриминационный под­ход ко всем странам-донорам, предоставление национальных режимов во всех видах инвестиций, включая финансовый сектор, услуги рынка ценных бумаг, отказ от экспроприации инвестиций, устранение препятствий при вывозе капитала. Эти принципы сформулированы в Кодексе прямых ино­странных инвестиций АТЭС, принятом на министерской встрече в канун Богорского саммита. В соответствии с принципом АТЭС Россия определила для себя конкретный срок введения принципов свободной торговли с уче­том реального экономического положения в пределах 2010-2020 гг., что и зафиксировано в ее Индивидуальном плане действий по либерализации торговли и инвестиций. В канун министерской встречи в Брунее Россия передала в Секретариат АТЭС свой ИПД. Его презентация в электронной версии придает документу «прозрачный, конкретный и всесторонний ха­рактер». В настоящее время Правительство РФ принимает серьезные меры, чтобы создать благоприятные международные и внутренние условия для за­рубежных инвесторов. Это делается в расчете на то, чтобы обеспечить рост прямых инвестиций (Foreign Direct Investment — FDI).

Важным элементом улучшения инвестиционного климата в России ста­ло ее присоединение к ВТО. Структурирование инвестиционного процесса, как предполагается, будет включать в себя набор соответствующих меро­приятий, призванных обеспечить защиту законных интересов любого до­бросовестного инвестора. При этом принципиальным моментом является то, что не будет делаться никакой разницы между российскими и иностранны­ми участниками рынка. Это особенно важно, поскольку в России до сих пор широко распространено предвзятое отношение к зарубежным финансовым институтам. Причиной тому является не всегда оправданное вмешательство в прошлом таких организаций как Международный валютный фонд (МВФ) в ход российских реформ.

Также не предполагается отдавать какое-то особое специфическое пред­почтение и кому-то среди самих потенциальных иностранных инвесторов. Однако следует подчеркнуть, что исключительное геополитическое распо­ложение, например, Транссибирской магистрали объективно заставляет де­лать непредвзятый выбор в пользу более тесного сотрудничества на данном направлении с Европейским Союзом и Японией. К тому же именно в этих двух мощных современных «центрах финансовой силы» на сегодняшний день аккумулированы значительные свободные финансовые ресурсы, спо­собные придать должный динамизм всему инвестиционному процессу в ази­атской части России. Широкомасштабные прямые европейские и японские капиталовложения на российском рынке могут одновременно стимулировать заметный хозяйственный рост, как российской национальной промышленно­сти, так и большого числа отраслей экономики вышеназванных государств. Тем более что ЕС и Япония в настоящее время как раз переживают период выбора принципиально нового курса для очередного мощного экономическо­го рывка. Именно встречные инвестиционные потоки из Европы и Японии могли бы слиться в России и создать алгоритм бесперебойного функциониро­вания всего евразийского экономического пространства в целом.

Вместе с этим важно и диверсифицировать инвестиционные потоки. И не только государства, охваченные рамками ЕЭС и АТЭС, но и такие участники БРИКС как Индия, Бразилия и Южно-Африканский Союз мог­ли бы своими инвестициями, инженерно-техническим персоналом, рабочей силой эффективно участвовать во всестороннем подъеме Сибири и россий­ского Дальнего Востока. Это создало бы нормальную конкурентную среду в осуществлении этого одного из самых грандиозных проектов XXI века.

Первая попытка осмысленного организационного структурирования ин­вестиционного процесса на просторах азиатской части Российской Федера­ции уже имела место в ходе Байкальского форума, состоявшегося в сентябре 2000 года. В результате широкого обмена мнениями между отечественными и зарубежными участниками этой встречи в Иркутске были сформулиро­ваны возможные направления широкого международного инвестиционно­го сотрудничества в Сибирском и Дальневосточном федеральных округах. И снова обсуждение первых конкретных проектов сосредоточилось вокруг программ хозяйственного освоения зоны Транссибирской магистрали, что вполне объяснимо в связи с той огромной ролью, которую всегда играла транспортная составляющая в российской экономике. Именно в этом смыс­ле Байкальский форум уверенно заявил о себе как о прототипе будущей авторитетной международной организации евразийского сотрудничества, стремящейся консолидировать усилия всех заинтересованных государств в деле стимулирования экономического подъема на огромных пространствах российских Сибири и Дальнего Востока. Уже сегодня можно с достаточной долей уверенности утверждать, что в набирающий силу процесс глобализа­ции Россия внесет свой собственный и достаточно весомый вклад.

Участники Байкальского форума сошлись во мнении, что реализовы­вать инвестиционный потенциал азиатской части России следует поэтапно, но комплексно, ориентируясь, прежде всего, на массированные капитало­вложения в местную социальную инфраструктуру.

При этом нельзя игнорировать тот огромный потенциал «экономики знаний», который был накоплен в научных центрах в Российской Академии наук и в ее отделениях в Сибири: в Сибирском отделении РАН (СО РАН), и входящих в него научных центрах: Бурятском, Иркутском, Кемеровском, Красноярском, Омском, Томском, Тюменском, Якутском, а также в Орен­бургском, Пермском, Челябинском научных центрах Уральского отделения РАН, в научных центрах Дальневосточного отделения РАН: Амурском, Са­халинском, Северо-Восточном, Хабаровском. Это — бесценный опыт, сто­летиями копившийся всеми предшествующими поколениями самоотвержен­ных российских исследователей. Эти знания сами по себе носят уникальный прикладной характер, поскольку прошли суровую экспертизу временем и являются сконцентрированным опытом выживания в самых экстремальных условиях. Без таких знаний вряд ли можно обойтись, оценивая системные инвестиционные риски в экономике азиатской части России.

Несмотря на то, что Россия до сих пор пребывает в состоянии привыч­ной исторической раздвоенности между Европой и Азией, тем не менее, став одним из создателей Евразийского Союза, наша страна решительно начинает концентрировать свои усилия для формирования в Сибири и на Дальнем Востоке зоны интенсивного экономического роста. Со временем процесс евразийской экономической интеграции наверняка вовлечет в свою орбиту и Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС). Это уже будет означать весьма существенный потенциал в три четверти населения и терри­тории Евразии, включающий к тому же половину мировых запасов нефти и газа.

Заинтересованным европейским и японским инвесторам есть над чем подумать, если еще и вспомнить реальную возможность освоения энергоре­сурсов Центральной Азии и Каспийского региона.

Из 89 регионов РФ в азиатской ее части расположено 29. Здесь име­ются крупнейшие месторождения нефти, газа, угля, черных и цветных металлов. Это значит, что большинство видов производства обеспечены соб­ственными ресурсами. Если добавить к этому еще лесные, рыбные богатства Сибири и Дальнего Востока России, то инвестиционная привлекательность становится более чем очевидной. Важно и то, что эти регионы располагают достаточным научным и техническим потенциалом. Наконец, промышлен­ные предприятия Сибири и Дальнего Востока имеют длительные и устой­чивые связи с зарубежьем, как ближним, так и дальним. Законодательство РФ позволяет регионам самим создавать для иностранных инвесторов кли­мат достаточного благоприятствования. Значит, многое будет зависеть от инициативы местных властей. Но, как гласит китайская пословица, одной рукой в ладоши не хлопнешь. Реципиент и донор должны быть одинаково активны ко взаимной выгоде.

На Пленарном заседании Государственной Думы 22 апреля 2014 г. Пра­вительство РФ отчиталось о своей деятельности в 2013 году. В своем выступ­лении Премьер Дмитрий Медведев отметил: «В решении таких задач, как развитие Дальнего Востока, выход на экономический рост этих регионов, мы в полной мере должны использовать потенциал стран Азиатско-Тихоокеан­ского региона, выстраивать торгово-экономическое и инвестиционное сотрудничество теперь гораздо более быстрыми темпами с нашими соседями — и с Китаем, и с Индией, и с другими государствами БРИКС, и АТР в целом»[36].

В отчете Правительства подчеркивается, что рост нефтедобычи в 2013 г. «во многом обеспечен за счет новых месторождений Восточной Сибири и Дальнего Востока», утвержденная инвестиционная программа «Транснефти» (почти два триллиона рублей) будет направлена «и на увеличение мощности трубопроводной системы “Восточная Сибирь — Тихий океан” до уровня в 89 миллионов тонн». Средства Фонда национального благосо­стояния будут тратиться «для реализации крупных инфраструктурных про­ектов <...> модернизация Байкало-Амурской магистрали и Транссибирской железнодорожной магистрали»[37].

Итак, мы покоряем пространство. Время покажет, сколь успешны мы будем и в остальных областях подъема Сибири и Дальнего Востока до уров­ня наиболее развитых регионов нашей страны и сопредельных территорий.

http://rusrand.ru/analytics/istoricheskij-opyt-osvoenija-dalnih-okrain-rossii-v-xix-nachale-xxi-veka