В октябре 1853 года произошел разрыв отношений между Россией и Османской империей. Началась Восточная война. Этому событию предшествовал конфликт Петербурга и Парижа по поводу святых мест для христиан в Палестине. В конце лета 1852 года Франция провела военную демонстрацию – у Константинополя появился 90-пушечный паровой линейный корабль, что нарушало Лондонскую конвенцию о статусе проливов 1841 год.

Согласно Лондонскому соглашению, Босфор и Дарданеллы объявлялись в мирное время закрытыми для военных кораблей всех государств. В декабре 1852 года османы передали ключи от церкви Рождества Христова французам. В ответ глава российского МИДа Карл Нессельроде заявил, что Россия «не потерпит полученного от Османской империи оскорбления… vis pacem, para bellum!» (лат. хочешь мира, готовься к войне!). Петербург решил также оказать военное давление на Стамбул и начал концентрацию войск на границе с Молдавией и Валахией.

Одновременно провалился план Петербурга по нейтрализации Англии. Император Николай I рассчитывал заключить с Англией соглашение по разделу «больного человека» - Турции. Это предложение российский император высказал в январе 1853 года в беседе с английским послом в России Гамильтоном Сеймуром. Но Лондон отреагировал на него крайне враждебно. Британцы в принципе были не против раздела Османской империи, но не с Россией. Переход к России проливов был опасен для Англии. Россия становилась неуязвимой с Черноморского направления.

Как Гитлер брал пример с англичан
подробнее в статье

Британские корни немецкого нацизма

Британцы, наоборот, желали лишить русских из завоеваний в Причерноморье и на Кавказе, отрезать Россию от Черного моря, вернуть её в политическую действительность середины 17 столетия. Кроме того, англичане оценивали намерения Петербурга со своей колокольни, приписывая России агрессивные планы по захвату Анатолии, подчинению Персии и выходу к Индии.

Для англичан уступка турецких территорий России означало цепочку поражений: Турция – Иран – Индия. А это вело к серьёзному геополитическому поражению Великобритании. Одновременно, с утратой проливов, Россия получала полное господство на Балканском полуострове и становилась сверхдержавой доминирующей на планете. В феврале 1853 года Лондон дал категорически отрицательный ответ.

Ошибся Николай Павлович и насчёт отношений Англии и Франции. Его расчёты строились на предположении, что настоящее сближение Парижа и Лондона невозможно. Никогда племянник Наполеона Бонапарта не простит англичан за пленение и гибель дяди на острове Святой Елены. Однако в феврале, когда Николай ещё пытался договориться с англичанами, французский император Наполеон III отправил графу Джеймсу Малмсбери письмо, в котором выразил желание заключить союз: «Моё самое ревностное желание поддерживать с вашей страной, которую я всегда так любил, самые дружеские и самые интимные отношения».

Малмсбери ответил в том же духе, что пока будет существовать союз между Англией и Францией, «обе эти страны будут всемогущи». В Лондоне знали об ошибочном мнении российского императора Николая об отношениях Англии и Франции и до самой войны старались сохранить его в заблуждении, фактически провоцируя Петербург на самые рискованные действия. Так, в 1853 году в Лондон в отпуск на несколько дней прибыл лорд Каули, английский посол в Париже. Это был весьма осторожный, подозрительный и искушенный в интригах человек.

Анализ стратегии действий
британского военного ведомства
в статье

Природа британских военных операций

В беседе с чрезвычайным и полномочным посланником России в Великобритании Филиппом Брунновым английский посол был чрезвычайно «откровенен», он поведал о мирных наклонностях нового французского императора, т. к. его окружение, да и он сам спекулируют на бирже и интересуются только личной наживой. А так как война неблагоприятна для промышленных и финансовых спекуляций, то войны ждать не стоит. Каули также сообщил, что правление Наполеона III считается непрочным. Война с таким могущественным противником как Россия неизбежно приведет к социальному взрыву во Франции. Правительство Наполеона III рисковать не будет.

Понятно, что в Петербурге были обрадованы этими известиями, от «информированного источника». Лорд Каули на этом не остановился и «дружески поведал», что в Лондоне не доверяют Наполеону III и опасаются французского вторжения в Англию, хотят усилить сухопутные силы.

Англичане сознательно прилагали усилия для того чтобы втянуть Россию в конфликт с Турцией и Францией. Это была их обычная стратегия. В 1914 году Лондон таким же образом обманет Берлин, до последнего момента создавая иллюзию своего нейтралитета. Уже в феврале 1853 года английский министр иностранных дел Кларендон заключил секретное соглашение с французами о том, что обе державы не должны с этого момента ничего не говорить, не делать в области восточного вопроса без предварительного соглашения. Британцы искусно приготовили для России капкан, сначала провоцируя Россию на конфликт с Турцией, а затем против русских, в «защиту» османов должны были выступить Франция, Англия и Австрия.

Посольство Меншикова

Николай, несмотря на отказ англичан заключить соглашение по Турции, решил, что внешнеполитическая обстановка благоприятная и необходимо усилить давление на Порту. Император отправил в Константинополь морского министра Александра Меншикова, с требованием о признании прав Элладской церкви на святые места в Палестине и о предоставлении Российской империи протекции над 12 миллионами христиан в Турции, составлявшими около трети всего османского населения. Все это должно было быть закреплено в виде договора. В Петербурге предполагали, что миссия Меншикова будет успешной.

Этнопсихология англоговорящих стран
в статье:

Национальный характер англосаксов
а также в статье:
Этнолог об англичанах

Однако турки и не думали уступать. Более того в Турции были распространены реваншистские настроения. Омер-паша, командующий войсками на Балканах, уверял правительство, что не допустит поражения Османской империи и не пустит русских через Дунай. К тому же в Константинополе были убеждены, что Англия и Франция их не оставят и если понадобится, пустят в ход оружие. С другой стороны, в турецкой элите было двойственное отношение к ситуации. Западные державы уже не раз обманывали Порту, поэтому к «франкам» у части сановников доверия не было.

Великий визирь Мехмед-паша считал наиболее выгодным и безопасным для Турции разрешение проблем дипломатическим путем, без войны. «Ястребы» во главе с Омер-пашой и главой внешнеполитического ведомства Фуад-эфенди полагали, что пришла пора взять реванш за прежние поражения и, что при настроениях в Англии и Франции, лучшей ситуации для войны с Россией уже никогда не будет, её нельзя упускать.

Визит Меншикова был демонстративен: сначала он посетил Бессарабию и в Кишиневе произвел смотр 5-го армейского корпуса, затем прибыл в Севастополь и провёл смотр Чёрноморского флота и только после этого на пароходе «Громоносец» отбыл в Константинополь. В его свите были люди, через которых Меншиков мог поддерживать связь с войсками в Бессарабии и Черноморским флотом – начальник штаба 5-го корпуса, генерал Непокойчицкий и начальник штаба Черноморского флота, вице-адмирал Корнилов. В конце февраля 1853 года корабль причалил у Топ-Хане.

Меншиков сразу пошёл на обострение. Так, он должен был сделать первый визит визирю, а второй – главе турецкого МИД Фуад-эфенди, который был известен как непримиримый противник России. Русский посланник отказался встречаться с Фуад-эфенди. Султан Абдул-Меджид I, обеспокоенный сосредоточение русских войск в Подунавье и жестким поведением Меншикова, тут же отправил Фуада-эфенди в отставку и назначил министром иностранных дел Рифаат-пашу. Западные державы, со своей стороны, также делали все шаги, чтобы развязать войну. Из Англии в Константинополь был направлен известный ненавистник России – лорд Стрэтфорд-Рэдклиф. А французский флот из Тулона направился к берегам Турции.

Истоки расизма в среде англоязычных народов
в статье:
Корни английского расизма
а также в статье:
Английский геноцид ирландцев

При встрече с султаном Меншиков вручил письмо Николая. Послание было в целом вежливое, но содержало предупреждение о необходимости соблюдать «освещенные веками права православной церкви» и помнить о возможных последствиях отказа от требований России. Кроме того, российский император выражал готовность оказать Османской империи помощь, если какая-либо держава будет давить на султана (имелась в виду Франция). Русский царь предлагал Абдул-Меджиду I заключить союз с Россией. В дальнейшем Меншиков 4 (16) марта вручил новому министру иностранных дел Рифаат-паше ноту, где категорически потребовал, чтобы султан взял обратно некоторые сделанные им уступки католикам.

12 (24) марта Меншиков изложил проект конвенции, которая должна была официально оформить покровительство России над православным населением и усилить привилегии церкви. Этот проект испугал султана и турецкое правительство. Если бы Стамбул подписал такое соглашение, Петербург получал возможность постоянного контроля и вмешательства во внутренние дела Османской империи. Причём это право обеспечивалось официальным договором.

Западные державы ответили тем, что отправили свои флоты к берегам Турции. Наполеон III, узнав о требованиях России, созвал в Тюильрийском дворце совет министров, чтобы решить вопрос дальнейших действий. Подавляющее большинство министров вступило против немедленных активных действий. Министр иностранных дел Друэн де Люис сделал доклад, где признал серьёзность положения и недопустимость уступок со стороны Турции, но советовал не спешить с решительными мерами.

Совет министров поддержал его мнение. Но ситуацию переломил министр внутренних дел Персиньи, он был сторонником самых решительных мер во внутренне политике и внешней политике, считал, что государству нужен внешний враг, чтобы большая часть населения была отвлечена от внутренних проблем Франции. Его речь склонила мнение императора в сторону решительных действий. 23 марта 1853 года французский флот вышел из Тулона.

Истоки и причины жестокости британской политики
в статье:

Преступления английского капитализма

5 апреля 1853 года в Константинополь прибыл Стрэтфорд-Рэдклиф, новый посол Великобритании. По пути он посетил Париж и Вену и везде встретил понимание и энергичную поддержку. Британский посол вёл хитрую игру, делал вид, что не имеет ничего против России и хочет уладить дело миром, одновременно давал советы османским сановникам. Британский посол убеждал султана и его министров удовлетворить российские требования, но только частично.

Согласиться с теми, которые касались «святых мест», но не подписывать соглашение с Петербургом, имеющее международно-правовое значение. Кроме того, формулировки уступок не должны были заключать в себе права русского императора вмешиваться в отношения между турецким правительством и христианским населением Османской империи. Тут Стрэтфорд-Рэдклиф вел беспроигрышную игру, зная, что Меншиков не согласится только на уступку по вопросу «святых мест». В случае военной угрозы со стороны России, английский посол обещал помощь.

Почти весь апрель прошел в довольно мирных переговорах между Меншиковым и османскими сановниками и обмене проектами соглашения по поводу «святых мест». Это было вызвано тем, что Стрэтфорд-Рэдклиф, который взял руководство внешней политикой Турции в свои руки, рекомендовал османам быть уступчивыми в этом вопросе. А Меншиков ожидал, когда завершатся военные приготовления в Бессарабии. 23 апреля (5 мая) султан прислал русскому посланнику два фирмана (указа), которые давали полное удовлетворение Петербургу в вопросе «святых мест».

Меншиков сразу выразил протест. Он указал на то, что его основные требования не удовлетворены, что нет «гарантий на будущее время», а это составляет главный предмет забот императора Николая Павловича. Меншиков заявил, что новый фирман должен иметь значение формального обязательства относительно русского правительства.

Одновременно Меншиков передал проект договора между Россией и Турцией, в котором наиболее неприемлемыми для османов были два пункта: форма международно-правового обязательства султана перед Петербургом и фактическое право вмешательства царя в дела православных христиан, которое составляло значительную часть населения Османской империи (от трети до почти половины). Меншиков поставил срок для ответа – 10 мая. Фактически русский посланник поставил ультиматум, угрожая разрывом отношений и отъездом из Константинополя.

Стрэтфорд тут же сделал визит Меншикову и дал понять, что Англия не вмешается в конфликт России и Османской империи, не будет оказывать военной и материальной помощи туркам. Меншиков тут же сообщил об этом в Петербург. В результате до самого последнего момента в России не знали, что Англия готова выступить на сторону Турции. Османы останутся в одиночестве, так как Франция без Англии не выступит против России.

8 мая Стрэтфорд-Рэдклиф написал Меншикову письмо, в котором убеждал его быть снисходительным к туркам и не уезжать из Константинополя. 9 мая британец посетил султана, который был в угнетённом состоянии духа и сообщил, что в случае серьёзной угрозы он имеет право вызвать Средиземноморскую эскадру. Меншиков не уехал 10 мая и стал ждать итогов созываемого 13 мая заседания дивана.

Министры склонялись к отказу. Тогда султан назначил новое совещание, произведя новые перестановки в правительстве: вместо Рифаат-паши на место иностранных дел назначили Решид-пашу, великим визирем вместо Мехмета-паши утвердили Мустафу-пашу. Решид-паша был противником России и находился в близких отношениях с английским послом. В ночь с 13 на 14 мая было проведено новое заседание дивана. Решид-паша решительно посоветовал султану отклонить русское предложение.

Но сразу ответ Меншикову не дали, хотя Решид-паша его уже составил при помощи Стрэтфорда (тот фактически его и написал). Решид-паша попросил отсрочку на шесть дней. Меншиков дал согласие, и попросил Решид-пашу взвесить «неисчислимые последствия и великие несчастия», которые падут на османских министров, если они будут упорствовать. Все последние дни перед разрывом английский и французский послы приходили поддерживать султана, который продолжал колебаться, обещая помощь Франции и Англии.

21 мая произошел окончательный разрыв отношений. Меншиков приказал капитану «Громоносца» отчалить, корабль направился в Одессу. С этого момента и до 20 июня, когда в Петербурге было принято окончательное решение о занятии Дунайских княжеств, шло упорное дипломатическое противостояние, которые в итоге привело к войне на невыгодных для России условиях. Россию заманили в ловушку, она оказалась в политической изоляции.

http://topwar.ru/34688-lovushka-dlya-rossii-proval-missii-aleksandra-menshikova.html