«Неужели кто-то всерьез полагает, что какое-либо европейское государство может начать большую войну или что может быть выпущен крупный государственный заем, если дом Ротшильдов и связанные с ним люди будут против этого?» - писал в 1905 году историк Гобсон. «Война? – Чепуха. Мои мальчики им не позволят» - вторила ему фрау Ротшильд, мама пятерых сыновей основателя клана Майера Амшеля Байера, чьё имя будет совпадать с названием «Bayer» ведущей компании «FarbenIndustrie». А войны всё не кончались и не кончались.

Однако прежде чем у фрау Ротшильд появилась возможность рассуждать о вероятности войны, 21 сентября 1769 года её муж, набравшись практики сотрудником в Wolf Jakob Oppenheimer, обслуживающим кредитами членов королевских семей банковском доме Оппенгеймера, который с гордостью именовал себя «евреем императорского дворца», прибил вывеску на одном из домов еврейского квартала Франкфурта-на-Майне, заняв аналогичную должность.

На вывеске был изображен герб земли Гессен-Ханау, куда входил Франкфурт-на-Майне, а ниже шел текст следующего содержания: «М.А. Ротшильд, официальный придворный торговый агент Его Высочества принца Уильяма Гессенского». Курфюрст Уильям IX, ландграф Гессен-Касселя, чей герб был известен в Германии со Средних веков, являлся внуком Георга II Английского, кузеном Георга III, а также племянником короля Дании и зятем короля Швеции. Очевидно, его родственники были людьми влиятельными, но что было гораздо важнее для Майера Ротшильда, так это тот факт, что большинство европейских монархов были должниками скромного властителя земли Гессен, и это во многом сыграет решающую роль в становлении самих Ротшильдов, а Франкфурт-на-Майне займёт своё особое место в истории.

Истории формирования класса «придворных евреев» или «придворных факторов» по другому определению. По словам немецко-американского философа еврейского происхождения, основоположницы «теории тоталитаризма» Ханны Арендт, уровень жизни их был гораздо выше, чем уровень жизни среднего класса того времени, а их привилегии в большинстве случаев были больше тех, что предоставлялись купцам … Их особая защищенность со стороны государства … и их особые услуги правительствам препятствовали как их включению в систему классов, так и складыванию в отдельный класс».

«Все поставщики армии вышли из придворных факторов» - утверждает Генрих Шнее: «при изучении истории придворных факторов в эпоху раннего капитализма можно наметить их определенную линию с такими именами: Фуггер, Оппенгеймер и Вертгеймер в Вене, Либман, Комперц, Эфраим, Итциг, Исаак в Пруссии, Беренс в Ганновере, Леман в Гальберштадте, Барух и Оппенгейм в Бонне, Зелигман в Мюнхене, Каулла в Штутгарте и Ротшильд во Франкфурте и Вене». Все вопросы снабжения Баварии продовольствием в 1799 году находились в руках единственного поставщика, придворного фактора и банкира Арона Элиаса Зелигмана из Лаймена в Пфальце. Австрию обслуживали семьи Оппенгеймеров, Вертгеймеров, Вецларов фон Планкенштерн, Арнштайнеров и Экселесов.

Польский королевич Владислав повторял в письмах: «Pecunia nervus belli» - «Деньги - нерв войны». В ходе Тридцатилетней войны произошло естественное возникновение дефицита хлеба, в результате цены на него в Европе резко возросли, а Вецлар фон Планкенштерн будучи поставщиком армии на императорской службе, стал мультимиллионером. А после неё стартовало обособление «придворных факторов».

В целом их возникновение было спровоцировано тем, что оставаясь в силу положения неграждан по отношению к странам проживания, еврейские общины не были обязаны принимать участие в конфликте на чьей-либо стороне и постепенно оформились в группу, обслуживающую военный конфликт, занимаясь военными поставками. Поставки, чья своевременность, полнота и финансовое покрытие вне сомнения влияли на ход войны так или иначе втянули факторов в политические интриги в результате которых «евреи стали финансовыми советниками и помощниками при заключении мирных договоров, а также … поставщиками новостей», что происходило вполне естественным образом, когда им приходилось перемещаться между странами по вопросам снабжения воюющих сторон.

Фредерик Мортон описывает как «корреспонденцию перевозили в специально изготовленной повозке с двойным дном, а для переписки старик Майер изобрел специальный шифр. Это была смесь идиш, иврита и немецкого, сдобренная системой специальных обозначений и зашифрованных имен» - так был нащупан ещё один «нерв войны».

Участник событий полководец граф Раймонд Монтекукули понял главную военную стратегию: «Для войны нужны только три вещи - деньги, деньги и еще раз деньги». Необходимо заметить, что войны из-за значительной финансовой нагрузки на население воюющей стороны как правило, велись в кредит, который представлял собой еще одну сферу «военного сервиса»: «при каждом княжеском доме и при каждом монархе в Европе уже был придворный еврей, занимавшийся финансовыми делами. В XVII и в XVIII столетиях эти придворные евреи всегда были отдельными индивидами, обладавшими общеевропейскими связями и общеевропейским кредитом».

Шнее также упоминает участие евреев-финансистов и в Семилетней войне.Она обошлась в кем-то заработанные 2 млн. 220 тыс. талеров. Решение о выдаче кредита уже делал узкую группу военных поставщиков субъектами военных конфликтов, так как их начало и исход зачастую и зависил от его получения, который кредиторы выдавали с учётом своих личных предпочтений. К примеру, община гессенского города Вормс поддерживала императора Генриха IV в его борьбе с папой, за что были освобождены от уплаты пошлин. Когда же Король Сигизмунд обратился за деньгами для ведения войны с гуситами, еврейская община города ему отказала, по сути это и были зачатки «программируемой истории».

Возможность программировать историю «хозяевам игры» по мнению Генриха Шнее обусловило то, что «вся система привилегий, характерная для зарождающейся бюрократии того времени, сплотила придворных факторов в единую касту внутри единоверцев», а также всеобщий охват влияния.

Далее мысль развивает другой немецкий историк Ханна Арендт: «Повсюду отдельные евреи переходили от ситуации полного бесправия к положению, иногда блестящему, но всегда влиятельному, придворных евреев, которые финансировали дела государства, они пользовались коллективными привилегиями и отделялись как группы от своих менее состоятельных и полезных собратьев даже в той же стране.»

С каждой новой войной дела государства нуждались в финансировании всё больше и больше, в 1722 году Макс Эмануэль Баварский заложил придворному банкиру Исааку все доходы и прибыли в счёт кредита на сумму 950 тыс. флоринтов, тогда же Вольф Вертгеймер стал выгодоприобретателем внутренних и внешних доходов Габсбургов в обмен на получение ссуды размером в 1,2 млн. флоринтов. В 1808 году в пользу Арона Элиаса Зелигмана пошли таможенные сборы Баварии в обмен на 4 млн. Оппенгеймеру были заложены все доходы Австрии, долговая зависимость которой привела к тому, что в период с 1695 по 1739 год ей было предоставлено уже 35 млн. флоринтов, «а смерть Самуэля Оппенгеймера в 1703 году привела к серьезному финансовому кризису как для государства, так и для императора». Оппенгеймер сделал настолько блестящую карьеру, что «у него на службе находились почти все придворные евреи Германии. Нет ни одной семьи придворных факторов, которая не была бы упомянута в его актах как семья сопоставщиков или помощников».

Печальную известность приобрёл герой фейхтвангеровского романа Йозеф Зюсс Оппенгеймер, первое доверенное лицо Карла-Александра герцога Вюртембергского. Пробившись к вершинам власти, он повёл радикальную кадровую политику в которой «советники герцога заменялись лихими креатурами Оппенгеймера», которые помогли ему сосредоточить в своих руках монополию на торговлю солью, кожей и алкоголем. В 1738 году в ночь смерти герцога его незамедлительно судили и повесили в клетке, запретив снимать тело еще целых шесть лет, такие незабываемые впечатления оставили его радикальные рыночные реформы, по некоторому мнению сильно напоминавшие российские образца 90-х гг, включая попытку расстрелять несогласный парламент из пушек.

Логичным выводом из сей истории стало понимание, что лучшая власть- это тайная власть, ибо она безответственна и творя историю гораздо безопаснее действовать от имени монархов и политиков, оставаясь в тени и при гонораре. Уже в 1868 году Абрахам Оппенгейм снова входил в «ближний круг» короля Вильгельма I. Потомком семейного клана Оппенгеймеров станет нобелевский лауреат по физике Густав Людвиг Герц, который еще дважды появится в этой книге.

По мнению Ханны Арендт: «в конце XVIII в. 400 еврейских семейств образовывали одну из самых состоятельных групп в Берлине», их положение это было настолько заметным, что прусский Кристиан Вильгельм Дом«сетовал на утвердившуюся со времен Фридриха Вильгельма I практику, когда богатым евреям оказывались «всевозможные почести и поддержка», причем зачастую «в ущерб и с пренебрежением интересами усердных законных [т.е. неевреев] граждан», таким образом «привилегированные евреи как нечто привычное получали дворянские титулы, так что даже внешне они были чем-то большим, чем просто состоятельными людьми».

Постепенно в среде «привилегированных евреев» Германии обозначился свой лидер – Майер Амшель Ротшильд. Такую фамилию глава семейства взял себе и передал своим пятерым сыновьям, так как его родственники жили в доме с красной крышей («Roten Schield» - «красный щит»), что сложилось как характеризующий признак всего семейства.

Под новой фамилией первую крупную международную сделку Ротшильды совершат в 1804 году, когда казна Дании будет совершенно пуста. Тайным коммерческим советником этой страны был Соломон Ротшильд, он займёт столь же высокое положение в Пруссии и как основатель «S M von Rothschild» в Австрии. Натан в Англии, банк Кальмана «C M de Rothschild & Figli» в Италии, а Джекоб и его «De Rothschild Frères» во Франции, а Амшель-сын станет министром финансов Германской конфедерации, австрийским бароном, королевским консулом Баварии, прусским тайным коммерческим советником и придворным банкиром и тайным советником великого герцога Гессена.

Основным бизнесом гессенского курфюста, «привилегированными евреями» которого стали оба сына Амшеля-отца, были, как бы сейчас сказали частные военные компании, что приносило ему очень и очень существенный доход. 40 млн. долларов заплатила Великобритания за использование 16 800 гессенских солдат во время Американской революции.

Кстати, так в США попал предок Рокфеллеров, как гессенский наёмник Роггенфелдер, что по-немецки означает «ржаное поле». Подобным бизнесом занимались герцог Брауншвейгский, ландграфы Вальдеки, Ганау, Аншпах и другие мелкие немецкие монархи. В большом количестве немецких солдат закупала английская Ост-Индская компания, используя их при завоевании Индии, поэтому к заработку на войнах Ротшильды относились прагматично как к весьма прибыльному бизнесу.

Однажды, ужаснувшемуся количеству военных жертв майору Мартинсу Натан Ротшильд заметил: «Если бы все они не умерли, майор, вы бы до сих пор ходили в лейтенантах». Сами Ротшильды остались бы банковскими клерками Оппенгеймеров, потому как именно войны опустошали королевские закрома и наполняли банковские резервы «придворных факторов». Семья стала казначеями одного из главных кредиторов Европы, и стартовала с займа для Пруссии, а к середине 1830-х годов их положение один американец уже описал так: «Ротшильды правят христианским миром... Ни один кабинет министров не может двинуться без их совета... Барон Ротшильд держит в своих руках ключи от мира и войны».

Князь Меттерних заметил, что «дом Ротшильдов играет в жизни Франции гораздо большую роль, нежели любое иностранное правительство». Состояние Джеймса Ротшильда на 150 млн. франков превышало состояния всех остальных финансистов Франции вместе взятых, он с братом Людовика XVIII, «был правой рукой режима, контролирующей все финансовые операции» Карла X. Его должником в размере 25 миллионов франков был король Португалии, он же управлял финансами короля Бельгии. Похожих успехов удалось добиться тайному коммерческому советнику королевства Сицилия и герцогства Пальма и Сардинии «итальянскому Ротшильду»

Используя войну лишь как средство спекуляции, «факторы» при межнациональных конфликтах или гражданских не симпатизировали никакой конкретной стороне и не интересовались никакими политическими идеями.

Примечательным фактом является то, что Парижская коммуна уничтожила все архивы, содержащие подробности ранних сделок Ротшильдов.

Ключевым моментом в истории их становления стало решение судьбы военного долга Франции размером 270 млн. франков, а также 1,5 млрд. франков контрибуции, которое было вынесено на конгрессе стран-победительниц в Аахене в 1818 г. Отвергнутые было в качестве кредиторов Ротшильды организовали резкий курс падения французских государственных облигаций займа 1817 г., что стало угрожать обвалом Парижской и другим крупным биржам Европы. Так одумавшаяся Франция также стала должником Ротшильдов.

«Я — человек простой … дела делаю, не отходя от кассы» - говорил «английский Ротшильд». Одним из таких дел была неудачная попытка обналичить именной вексель, при которой банк сослался на то, что обналичивает ценные бумаги только самого Национального Банка. Тогда Натан Ротшильд начал «кошмарить бизнес» Национального Банка Англии ежедневным выкупом его золотого резерва, директора которого, срочно посовещавшись, уступили, решив спасти банк от разорения. Теперь векселя Ротшильдов приобрели равный статус векселям Национального Банка Англии.

Натан положил начало методики выпуска международных займов. Его Лондонский банковский дом за девяносто лет с момента открытия разместил иностранных займов на сумму 6500 миллионов долларов, с 1776 по 1814 год английские субсидии составили в Гессене 19 млн. 56 тыс. 778 талеров, в 1815 г. баварские субсидии Арнольда фон Айхталя составили 608 тыс. 695 фунтов стерлингов, с 1811 по 1816 г. почти половина английских субсидий странам континента проходила через их Ротшильдов руки.

В период с 1818 по 1832 год займов было выдано на сумму 21 млн. фунтов, что дало основание Едрихину-Вандаму называть англичан «Ротшильд-народом». Только проценты по восемнадцати займам иностранным правительствам составили 700 млн. долларов. В действительности же история Центрального банка Англии началась еще в 1694 году, когда очередная война выкачала из Англии почти все серебро, и банкиры, в том числе Ротшильды убедили Вильгельма взять кредит в 1,2 млн. фунтов стерлингов и основать новую финансовую структуру для войны с Францией.

Восхождение к доминированию в финансовой сфере изобилует историями жесточайшей конкурентной борьбы, что не соответствует теории «единого еврейского заговора», «наблюдатели» как выразилась Анна Харендт «делали очень неверное заключение, что еврейский народ является пережитком средних веков, и не видели того, что эта новая каста совсем недавнего происхождения. Ее образование завершилось только в XIX в., и включала она в количественном отношении, вероятно, не более сотни семейств. Но поскольку они были на виду, то весь еврейский народ стали считать кастой».

Возможно, к таким выводам их подтолкнуло то, что для реализации своих целей эта новая каста использовала в первую очередь соплеменников, что логично и не несёт в себе элементов «теории заговора», но давало повод таким как французский писатель Луи Фердинанд Селин утверждать, что «евреи воспрепятствовали эволюции Европы к политическому единству, служили причиной всех европейских войн начиная с 843 г. и замышляли разрушить и Францию, и Германию, возбуждая их взаимную вражду».

Но при этом нельзя не отметить, что путь к финансовой монополии привёл к разорению в первую очередь конкурирующих финансовых структур соплеменников английского Абрахама Голдсмита, французского Ахилла Фулда, Дэвида Пэриша, и прочих ростовщиков Австрии. Описание этих экономических баталий не входит в рамки данной главы, однако суть их была такова: чтобы работать с Ротшильдами необходимо было становиться под «красную крышу».

Противостояние в конкурентной борьбе факторов породило не просто «единую касту внутри единоверцев», а гораздо более сплочённую «международную кастовую систему» родственников, между которыми была совершена половина из 59 браков, заключенных Ротшильдами в XIX веке.

Дочь королевского придворного банкира Баварии и Пруссии сицилийского и австрийского генерального консула Карла Ротшильда вышла замуж за выходца из франкфуртской банковской семьи Максимилиана Гольдшмита, ставшего бароном Гольдшмитом-Ротшильдом.

Породнившемуся с дочерью Амшеля Ротшильда представителю старейшего английского рода, «цвету еврейской аристократии» Абрахаму Монтефиори, было предложено сменить фамилию на Ротшильд, чтобы быть допущенным к финансовым делам. Позже почти монопольным уделом Монтефиори стала Австралия. Брак Кальмана с Адельхейд Герц, будущей фавориткой неаполитанского короля, обеспечил Ротшильдом не только деловую, но и косвенную родственную связь с Оппенгеймерами, при этом каждый из браков повышал их аристократический статус, что являлось целенаправленной политикой.

Очередной раз они приподняли свой статус в 1814 году когда породнились с Варбургами, семьёй, чьи интересы тесно связаны с созданием Федеральной Резервной Системы США, её первым главой стал Пол Варбург. Варбургами представители итальянской еврейской династии в XVI столетии стали, приехав в вестфальский городок Варбург из Болоньи.

В 1798 году, братья Моисей-Марк и Герсон Варбурги основали в Гамбурге банк «M. M. Warburg & Co.», по сей день крупнейший частный финансовый институт Германии. После того как сыновья Майер Амшель расселились по разным странам создавать будущую империю, старший сын со своим отцом переселился в пятиэтажный франкфуртский особняк, который разделил с семьёй другого банкира – Шиффа, который был одним из брокеров Ротшильда.

В 1873 году Ротшильды сопровождали сделку по приобретению Шиффом доли Куна в «Kuhn, Loeb & Co.», что стало возможным благодаря тому, что новый владелец женился на старшей дочери совладельца «Kuhn, Loeb & Co.» Соломона Лейба, Терезе. На его дочери, Фриде Шифф в свою очередь женился Феликс Варбург. А брат его, Пол Варбург женился на Нине, младшей дочери Соломона Лейбе, чей папа был поставщиком пшеницы и вина из упомянутого гессенского города Вормс и въехал в США только в 1849 году.

На этом «американские» интересы Ротшильдов не оканчиваются: Огаст Шонберг, еще один дальний родственник Ротшильдов через бабушку, с 18 лет служил личным секретарём Амшельда фон Ротшильда, а в 1837 году открыл отделение его банка на Кубе. В результате кризиса его собственная компания "August Belmont & Cо." на Уолл-стрит скупала разорившиеся бизнесы американцев. Разбогатев Шонберг ради престижности стал «Бельмонтом», вошедшим в историю председателем Национального комитета Демократической партии США, его же стараниями во время Гражданской войны финансировались северяне.

По откровенному признанию Бисмарка «разделение Соединённых Штатов на равные по силе федерации было решено задолго до Гражданской Войны. Банкиры опасались, что Соединённые Штаты … перевёрнут их финансовое господство над миром и голос Ротшильдов в этом превалировал».

В этой войне Ротшильды зарабатывали на обеих сторонах: лондонский банк финансировал северян, а парижский – южан, в результате чего государственный долг вырос с 64 844 000 долл. в 1860 г. до 2 755 764 000 долл. в 1866 г. Выплатить долги без потери суверенитета было не так просто, как писал английский публицист XIX века Даннинг про капитал: « … при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы»:

Согласно биографу Фергюсону соперники Гражданской войны в США также не забыли аккуратно уничтожить переписку Ротшильдов с 1854-1860 гг.. Сохранилось лишь устное высказывание барона Джейкоба Ротшильда представителю США в Бельгии Генри Сэнфорду, по поводу погибших в Гражданской войне: «Когда пациент отчаянно болен, вы предпринимаете любые меры, вплоть до кровопускания».

Новый виток «оздоровления американской экономики» придал кредит в размере 150 млн. долларов. Выдача большей части из которой была приостановлена с требованием к Линкольну снизить стоимость правительственных бумаг на 25%. 33 февраля 1862 г. Палата представителей приняла закон о государственном займе в 150 млн. долларов в виде государственных независимых от кредиторов бумаг, обязательных к приему как платежное средство. К марту 1863 г. хождение таких бумаг стало снижать оборот расчётов золотом, контролируемый Ротшильдами. Отказ от золота столкнулся с требованием, чтобы казначейские обязательства выпускались в виде процентных бондов, которые выпускались по цене 35 центов за доллар и конвертировались по курсу 100 центов после окончания войны.

Будущий граф Биконсфилд Бенджамин Дизраэли на глазах которого разворачивались описанные события был близким другом Лайонела Ротшильда, «которого он по традиции навещал в конце недели», и видимо наслушался за обеденным столом такого, что взявшись за перо, написал два романа, в одном «еврейские деньги определяют взлет и падение дворов и империй и безраздельно господствуют в сфере дипломатии», а в другом он «разработал план еврейской империи, в которой евреи будут править в качестве строго обособленного класса», вот только обособить его в период повсеместной ассимиляции станет для Ротшильдов отдельной задачей.

Завершением политики «факторов» стало то, что на сегодняшний день не только США, но практически все страны имеют внешний долг, совокупно представляющий собой астрономическую сумму, погашение которой не представляется возможной. В такой ситуации сами деньги уже не представляют собой никакого интереса. Интерес смещается сразу к источнику их появления: сырьевым ресурсам, контролю над производственными процессами и научно-техническому прогрессу. Однако такая ситуация сложилась не сразу, она складывалась постепенно.

Джеймс Ротшильд официально управлял деньгами бельгийского короля Леопольда I, в 1876 при финансовой поддержке известных банкиров его сын, Леопольд II учредил организацию, которая меняя названия, станет Международной Ассоциацией по Конго, по достоинству оценившей ресурсы поймы реки Конго. В 1885 году Берлинская «Африканская» конференция, собранная согласно её официальному акту «заботясь … о способах к поднятию нравственного и материального благосостояния туземных народонаселений», учредила «Свободное Государство Конго» с флагом, выполненным в желто-синих династических цветах Ротшильдов и своим сувереном, в лице Леопольда II. Его ассоциация подпишет 450 договоров с вождями, ни слова не понимающими в их текстах, смысл которых сводился к тому, что они передают всю свою территорию и ресурсы Международной Ассоциации и обязываются обеспечивать их рабочей силой.

Основным ресурсом Конго тогда был каучук, произраставший на половине территории страны. По мере последовательного изобретения прорезиненных плащей, обуви, шин цена на него постоянно росла, что обеспечило появление Anglo-Belgian India Rubber and Exporation Company (A.B.I.R). Французское слово «caoutchouk» происходит от индейского «дерево, которое проливает слезы», что для Конго прозвучит пророчески.

Компании в Конго брали на себя также функции административного управления и принуждения. Выглядело это так: наёмники фирм и Force Publique входили в деревню, забирали женщин и детей в заложники и устанавливали непомерные нормы сбора каучука, за невыполнение которых следовали массовые экзекуции с отрубанием рук. Как писал в своих мемуарах комиссар Экваториального дистрикта Шарль Лемэр: «Если вы хотите собирать в дистрикте каучук, тогда придется рубить руки, носы и уши».

За отказ от обеспечения компании рабочей силой, носильщиками или продовольствием следовало тотальное истребление деревни, «целевой» расход патронов подтверждался отрубленными кистями, консервируемыми для отчётности. Таким образом, стоимость производства каучука была практически нулевой, доставка в Антверпен обходилась 1.35 бельгийских франков, где он продавался уже по 10.

Прибыли всех каучуковых компаний в Конго между 1890 и 1904 выросли в 96 раз, составив для A.B.I.R. 700 процентов в 1897 году, за 6 лет 1892-1898 стоимость ее акций выросла в 30 раз. Разбогатевший к 1908 году на 95,5 млн. золотых бельгийских франков Леопольд, которого тесть, австро-венгерский император Франц Иосиф звал «маклер в короне», в деле «контроля над народонаселением» участвовал дважды: зарабатывая на поставках в Европу каучука, шедшего на производство средств контрацепции и освобождая от населения территорию Конго.

Побывавший в 1899 году в Конго английский путешественник вспоминал: «Когда я бегло исследовал местность, то видел скелеты, повсюду скелеты», миссионер в 1910 году не обнаружил в районе Маи-Ндомбе детей, рождение которых пришлось бы на расцвет каучукового бума, женщины вытравливали плод, чтобы быть способной быстро бежать от солдат.

Официальная комиссия Бельгии определила, что за два поколения население сократилось в половину. В 1924 году статистика насчитала в Конго 10 млн. жителей, комитет колониального законодательного органа Congres nacional colonial заявил: «Опасность состоит в том, что наше туземное население однажды может коллапсировать и исчезнуть, мы стоим перед своего рода пустыней».

Обеспокоенность была вызвана отсутствием рабочей силы, необходимой для эксплуатации открытых природных ископаемых провинции Катанга. Её медь, золото и серебро досталось фирме Comite Special du Katanga. В 1907 году обнаружены алмазы Societe Internacional Forestiere et Miniere du Congo (Forminiere) , которая в 1945 году, производила три четверти промышленных алмазов, тайно снабжая ими Третий Рейх. В 1922 году обнаружен уран Union Miniere de Haut Katanga. В 1928 году компании объединились в конгломерат Societe Generale de Belgique, контролировавший 70% хозяйства Конго. В 1940 году, видимо не дожидаясь применения расовых законов, глава компании Эдгар Сенжье уехал из Бельгии в США, а его компания снабжала ураном в течении Второй Мировой и немецкий Projekt U и американский Project Y.

В 1937 Mission d’ Immigration des Banyarwanda (MIB) начала принудительно переводить в обезлюдившие районы Конго семьи из племени хуту из Руанды для работ на предприятиях Union Miniere de Haut Katanga. Параллельно фирма создавала очаги будущих этнических конфликтов.

Каждый конголезиец носил персональный идентификационный документ, в котором была отмечена его «этничность». Идентификационные карты породили трайбалистские группировки – люди группировались по принципу одинаковых идентификаторов в документах, откуда и начались первые этнические столкновения.

Долгое время самостоятельное перемещение по дорогам Конго было запрещено, действовал комендантский час. До середины прошлого века Union Miniere был мировым монополистом урановой руды – 80% и производства кобальта - 80%, даже российский «Норильский Никель» кобальтом торгует через его структуры.

Родилась компания, занимающаяся мировыми разработками меди, олова, кобальта, цинка, кадмия, вольфрама, радия в 1906 году с освоения медных рудников Конго, где в 1922 году жителей, по условиям контракта не имевших право покидать ограждённую колючей проволокой территорию. Контракт с ними заключался на длительные сроки, но не более девяти лет, после которых рабочий становился инвалидом.

Гражданская война в США породила целое поколение космополитичных new-факторов: Дюпоны и DuPont весь XIX век специализировалась на одном товаре – порохе. На поставках провианта обеим враждующим сторонам гражданской войны разбогател Джон Рокфеллер, приобретя совместно с М.Кларком и С. Эндрюсом в 1863 году первый завод по производству керосина Excelcior Works. Рокфеллеровская Standard Oil, «US Steel» Эндрю Карнеги и железные дороги Эдварда Гарримана финансировались Kuhn, Loeb & Co. В 1862 году молодой Джон Морган, за взятку в 300 долларов решил лично в войне не участвовать, но таки и не абстрагироваться от неё окончательно: они с отцом Джулиусом, совладельцем английского банка Peabody, Morgan & Co поставляли северянам оружие.

Ранее ротшильдовские двоюродные братья Ламберт создали Drexel & Company в Филадельфии, в 1871 году представлявший интересы компании Энтони Джей Дрексел и Джон Пирпонт Морган основали коммерческий банк Drexel, Morgan & Co., через который в США поступали инвестиции из Европы, так появились подразделения Morgan Grenfell в Лондоне и Morgan et Ce в Париже.

В своё время контроль над коммуникациями обеспечил восхождение «факторов» на исторический олимп, поэтому и теперь Ротшильды являлись основными застройщиками железных дорог в мире.

Это было весьма выгодным делом, собрав во Франции 60 млн. франков с вкладчиков, они ежегодно получали 2,4 млн. прибыли, из которых самим вкладчикам доставалось лишь 4000 тыс. франков в виде дивидендов.

Ведущий застройщик США New York, New Haven & Hartford Railroad Company был совместным владением Морганов и Ротшильдов, которым принадлежал 81 % акций. В 1902 году под контролем компаний Джона Пирпонта Моргана находилось 70% стальной промышленности США и 60% железнодорожных компаний. Позднее профинансированная Морганом New York Central Railroad совместно с Kuhn, Loeb & Co обеспечивали рокфеллеровской Standard Oil льготные тарифы по перевозкам, позволяющие ей добиваться монополии.

Во Франции партнёрами Дж. П. Моргана является банк Lazard Freres, принадлежащий семьям Лазар и Давид-Вейль, выходцам старинных генуэзских банковских сословий. Lazard Freres являлся банком, обслуживающим Royal Dutch Shell и принявшим непосредственное участие в создании Banque Worms et Cie, владельцы которого также были связаны с Ротшильдами, Шарлотта Жанетт Ротшильд вышла замуж за, видимо, выходца из упомянутого гессенского города Вормс, Бенедикта Вормса еще в конце восемнадцатого века.

Обеспеченные J.P. Morgan & Co инвестиции европейских банков участвовали в запуске таких компаний как DuPont, AT&T, General Motors и General Electric.

Видимо со стремлением к монополизации связана унификация «general» в названиях компаний принадлежащих Ротшильдам, старт которым дал банк Societe Generale, в торговом знаке которого можно обнаружить символичность той самой «красной крыши» до консорциума Societe Generale de Belgique, стремящегося к монопольному владению богатейшего сырьем Конго.

Следуя броделевской фразе «капитализм – враг рынка», сформировавшиеся в новый класс гипербуржуазии «придворные факторы» взялись строить «свободный рынок», передавая его под контроль собственных монополий.

Примечательной историей банкротств является то, как в 1832 году папа Григорий XVI наградил Карла Майера барона фон Ротшильда орденом Спасителя за шестнадцатимиллионный кредит, выданный в 1831 году, чем обеспечил себе возможность продления кредитной линии с очередным траншем в 1837. Еще 2,16 млн. франков папский двор запросил в 1845 г, в 1850 году: папе Пию IX понадобилось уже 50 млн. швейцарских франков, а в 1882 году группа Ротшильдов целенаправленно разорила Catholic Union General, видимо, чтобы у Ватикана больше не осталось финансовой альтернативы.

В бесконечных международных состязаниях суверенитет перетекал в карманы кредиторов вместе с процентами по кредитным обязательствам. В этой ситуации проиграть могли армии, но не кредиторы, независимо от исхода сражений должниками оставались и победители, так как для снаряжения армии брали в долг, и проигравшие, так как одалживали для выплаты контрибуций.

Примером могла бы стать история Греции, которая в 1889 году получила очередной заем в 135 млн. франков, назначением которого было погашение процентов предыдущих займов. Размещением ссуды занимались банк Antony Gibbs & Sons из Лондона и S. Bleichröder Bank - официальный партнер Ротшильдов с начала века. Через год Греции выдали еще один кредит размером 89 875 тыс. франков для строительства железной дороги от Reichsbank и C. J. Hambro & Son, будущий лондонский Hambros Bank, основанный выходцем из еврейской семьи Карлом Хамбро.

В конце концов, общая задолженность дошла до 570 млн. франков и в 1893 году Греция обанкротилась. Шанс отыграться провалился через четыре года, когда проигрышем закончилась война с Османской империей, современное оружие которой поставляли заводы Круппа, и теперь грекам предстояло еще и выплатить контрибуцию, вопрос о которой решался шестью обнаружили еще и залежи урана. До середины прошлого века уран добывался силами местных европейскими державами, для чего в стране с 1898 года был установлен международный финансовый контроль.

В Османской империи, стране – победительнице, международный финансовый контроль был введён изданием Мухарремского декрета еще раньше, в 1881 году, а на приобретение оружия в размере 30 млн. марок её прокредитовал Deutsche Bank. Помимо него, в этой войне выиграла еще фирма «Норденфельдт» и её знаменитый представитель Базиль Захаров, продавший подводные лодки согласно принципа, которым он похвастался французской газете: «Я специально разжигаю войны, чтобы иметь возможность продавать оружие обеим враждующим сторонам». Этот «оружейный барон» с абсолютно закрытым прошлым, когда в венском военном министерстве поинтересовались, его личное дело оказалось пустым, сумел получить 300 орденов от правительств различных стран.

В 1881 году банк Disconto-Gesellschaft при участии S. Bleichröder Bank и английского N M Rothschild & Sons основали банковский консорциум, размещающий румынские займы для вооружения румынской армии, строительства крепостей и развития путей сообщения. При этом Румыния принимала обязательство закупать в Германии различные материалы, что способствовало подчинению экономики страны германскому капиталу. Финансы страны оказались в зависимости от германского денежного рынка, на котором в 1895 г. было размещено 3/5 всех иностранных займов Румынии, в связи с чем российский посланник Фонтон отмечал, что германские банкиры уже завладели большинством румынских ценных бумаг, а Disconto-Gesellschaft «в продолжение нескольких десятков лет» относится к Румынии, «как к дойной корове».

В другом источнике говориться, что Deutsche Bank контролируют Варбурги, формально банк был основан Г. Сименсом, чей родственник основал известный бренд в области радио-электроники, Людвигом Бамбергером, выходцем из еврейской общины города Майнца и его соплеменником Германом Маркузе в 1870 г.

Постепенно в XXI веке Deutsche Bank поглотил учреждённый Давидом Хансеманном Disconto-Gesellschaft и оппенгеймеровский Sal. Oppenheim. Свидетельством уровня и принадлежности банка служит то, что он участвует в ежедневном определении цены на золото совместно с банками Scotia Mocatta, Barclays Capital и Societe Generale.

В 1880–х гг. Deutsche Bank установил тесные отношения с «Австрийским земельным банком», который в ассоциации с банком Berliner Handels-Gesellschaft и парижским партнёром выдали в 1884 году гарантированный государством кредит Сербии в размере 40 270 тыс. франков золотом и еще железнодорожный ипотечный заем в 25 млн франков.

Далее Berliner Handels-Gesellschaft участвовал во всех займах для Сербии, большая часть которых шла на обслуживание и гашение предыдущих займов. В июне 1895 г. к очередному траншу, выданному в Карлсбаде присоединился турецкий Banque Imperiale Ottomane, при том что над финансами Турции уже был установлен финансовый контроль. Гарантиями нового займа служили доходы государственной железной дороги Белград — Вране, доходы от гербовых сборов, табачной, нефтяной, соляной монополий и так далее, в общем почти то, за что в своё время повесили Йозефа Оппенгеймера.

Провозглашенный в 1878 году суверенитет Сербии не начавшись закончился созданием «Главного управления монополий» в административный совет которого входили немецкие и французские представители, посредством «Австрийского земельного банка» сосредоточившие в своих руках все кредиты Сербии.

При участии Deutsche Bank в 1889 году «Австрийский земельный банк» выдал кредит на строительство железной дороги Болгарии, заем был гарантирован обеими строящимися железными дорогами со всеми станциями, постройками, недвижимым имуществом и подвижным составом. Далее основанный Евгением Гутманом Dresdner Bank совместно с Nationalbank für Deutschland AG и Deutsche Bank принимал участие во всех болгарских займах конца XIX века. Последний владел контрольным пакетом Общества эксплуатации Восточных железных дорог, которое вело себя в Болгарии как государство в государстве и даже имело собственную валюту.

Тщетная попытка болгарского правительства в 1893 году выкупить железнодорожные линии не увенчалась успехом, а попытка самостоятельно построить линию от Чирпана на Нову Загору столкнулась с тем, что Сименс, глава Deutsche Bank, блокировал выпуск ценных бумаг новой дороги на Берлинской бирже и склонил правительство к подписанию соглашения, по которому Болгария обязывалась в течение 25 лет не строить железнодорожных линий, конкурирующих с Восточными железными дорогами.

Таким образом, принимая участие в войнах «придворные факторы» всегда воевали на своей стороне, а если уж им и симпатизировали какой-либо идеологии, то лишь как инструмент игры на «нервах войны», когда обе враждующие стороны лишались суверенитета, которого в результате осталось так немного, что немецкий литератор Людвиг Бёрне написал: «Было бы благословением Божьим, если бы все короли были свергнуты, а их троны заняли представители семьи Ротшильд. Только подумайте о преимуществах. Новая династия никогда не будет связываться с займами … Исчезнет коррупция среди министров … Такого рода пороки станут историческим прошлым, и мораль восторжествует».

По поводу «торжествующей морали» нужно заметить следующее: когда вы кредитуете государства, то самым большим риском будет риск невозврата, мало ли по каким причинам глава государства попросит вас подождать с выплатой или чего хуже предложит пересмотреть условия сделки в свою пользу, как тут не уступить когда условный правитель государства обладает сильной властью, контролирующей его силовые структуры.

Для замены несговорчивого руководителя государства на сговорчивого, власть должна быть обязательно сменяемой, что является признаком развитой демократической страны. Признаком особой демократичности является частая сменяемость главы государства, такая чтобы он не успевал разобраться в ситуации, а лишь успел подписать договор о новом займе. Для сменяемости нужны различные политические партии с разными политическими взглядами, дебаты которых умело камуфлируют неразбериху как бы порождённую сменяемостью.

Итак, нет ничего неожиданного в том, что осознав себя держателями всех видов коммуникаций: финансовых, информационных, снабженческих, «придворные факторы» взялись направлять мировую политику. Нет ничего удивительного в том, что направляли они её так, чтобы их могущество только увеличивалось и не оставляло шанса конкурентам будь то социальная группа, класс, нация или даже просто конкурирующее предприятие, которое могло бы стать источником концентрации прибыли, владелец которой представлял собою потенциальную угрозу, и поэтому желательно чтобы рынки были монополизированы и подконтрольны.

Австралия, Африка, обе Америки, Европа, на востоке партнёром Ротшильдов был David Sassoon and Company, о которой писали: «Серебро и золото, шелка, каучук, опиум и хлопок, шерсть и зерно — любой товар, передвигающийся по морю или по суху — так или иначе связан с торговой маркой Sassoon & Company». На долю этой компании приходилось четверть ввозимого наркотика, во время опиумного порабощения Китая, основным её конкурентом стал американский торговый дом Russel & Company, представителем которого в Кантоне был Уоррен Делано-младший, дедушка 32-го президента США Франклина Делано Рузвельта. Эдвард Сассун женился на Алине Каролине де Ротшильд, дочери барона Густава де Ротшильда. В определённый момент мировая закольцовка семейно-деловых связей Ротшильдов упёрлась в Россию, страну не европейскую.

Неевропейскость России выявилась сразу. Павел I объявил внешний долг недействительным, а генуэзским и голландским кредиторам предложил взыскать необходимую сумму с Англии, якобы задержавшей выплату субсидий на войну с Наполеоном. Трагичная судьба его всем известна.

Кредиты брались, в том числе и у самих Ротшильдов: 10 млн двумя траншами в 1822 году, и позже, в начале 1850-х еще 37 млн долларов у некого Гопе. Однако, принимались также меры по ослаблению финансовой зависимости от Запада, сам Николай I старался в долг к Ротшильдам не влазить. Более того в 1850 году он выступил инициатором принуждения Европы к миру: «Я открою огонь по любому, кто выстрелит первым», такая позиция не расходилось с делом, мешая «проектируемости истории».

Например, в 1831 году в Египте случилась первая «арабская весна»: против турецкого султана выступили восставшие во главе с Мухаммедом-Али. Неожиданно восставшие оказались вооружены и обучены по принципу европейских регулярных частей, в результате чего терпящий поражение султан обратился за помощью к Англии. Но и Англия и Париж демонстративно молчали, и в конце 1832 года в Стамбул тайно прибыл царский тёзка Муравьев-Амурский, а после переговоров в море вышла русская эскадра.

Несмотря на дипломатическое давление Франции и Англии Махмут II запросил у Николая I дополнительной помощи, так как к 1833 году положение его стало катастрофическим. Двенадцатитысячный русский десант стал лагерем возле Стамбула. Англия и Франция, напуганные военным присутствием русских на Босфоре, срочно надавили на Мухаммеда-Али и 24 апреля 1833 года Турция и Египет подписали мирный договор. В то же время Османская и Русская империи заключили договор по которому турки закрывали Босфор и Дарданеллы для третьих стран, Черное море становилось внутренним водным пространством империй.

Тогда Ротшильды взялись финансировать, а по сути организовывать Крымскую войну.

В условиях угрозы японской агрессии Россия была вынуждена подписать 7 февраля 1855 года русско-японский договор о разделе Курильских островов и совместном владении островом Сахалин. Вскоре необъяснимо скоропостижно умирает Николай I, через год Александр II подписывает практически ультиматум cо стороны Европы, глава Палаты общин и Либеральной партии Рассел заявляет: «надо вырвать клыки у медведя…» - теперь Турции и России запрещено иметь военный флот на Черном море, так от Крымской войны проиграли обе империи.

Во время Восточной компании Османская империя заняла 7 млн. фунтов у Англии, в результате чего в 1858 году объявила о банкротстве. Россия потратила 800 млн. рублей, для финансирования военных расходов правительству пришлось прибегнуть к печатанию необеспеченных кредитных билетов. Для попытки стабилизировать денежную систему золотым обеспечением был получен крупный кредит, предоставленный английскими Ротшильдами, для покрытия которого в 1867 году было принято решение продать Аляску Соединенным Штатам Америки за 7,3 млн. долларов, которые так и не были получены.

Однако, несмотря на тактические поражения, всё это время не было державы, которую можно было бы противопоставить России. Развертывание американским союзником Александром II двух русских военных флотов в 1863 году спасло США от повторной колонизации.

Кроме того Россия блокирует у себя частные проекты строительства железных дорог, которые перехватывая внутреннюю логистику государства, выступали тараном, ломавшим финансовые системы европейских государств. В 1886 году Россия и «Deutsche Bank» столкнулись в конкурентной борьбе за рынок железных дорог в Болгарии, которая появилась на карте благодаря объявлению Россией войны Турции. Тем не менее, противостояние было проиграно в том числе и потому, что железные дороги и иностранные банки уже и в самой России стали источником запредельной коррупции в самых верхних эшелонах власти.

Гейне тоже однажды пришёл к выводу, что «братья Ротшильды — истинные революционеры». Стихийные народные восстания - очень удобный инструмент. Бэринги с которыми Ротшильды конкурировали за прибыль от репараций ссудили правительство Аргентины крупной суммой, а страну охватило пламя революционных волнений и сделка обернулась финансовой катастрофой. За помощью в спасении старейшего банка Англии премьер-министр лорд Солсбери обратился к Натану Ротшильду, но тот считал, что конкуренты Бэринги теперь должны «удалиться от дел и поселиться за городом, довольствуясь скромными пенсиями».

На невзлюбившего все проявления либерализма прусского короля Фридриха-Вильгельма IV было совершено два покушения, но не они, а народные восстания 1848 года убедили его пойти на уступки. По итогам «народных волнений» он всячески пытался отказаться от короны, которую ему предложило «франкфуртское национальное собрание», назвав её почему-то «железным ошейником». Ну а уж после того, как он стал всячески поддерживать Николая I, горячим поклонником которого являлся, и в Крымской войне сохранил нейтралитет, всем стало ясно, что Фридрих-Вильгельм буквально сошел с ума, пришлось ему отречься от престола в пользу Вильгельма I.

Тот, с момента вступления в большую политику, хотел показать себя защитником «Старой Пруссии», но неожиданное народное восстание вынудило его, сбрить усы и в качестве «почтальона Лемана» бежать в Англию, где ему объяснили, что «конституция вовсе не означает анархии». Приобщившись к демократическим ценностям, Вильгельм вернулся на родину, где финансами занимался банкирский дом Самуэля Блейхрёдера «S. Bleichröder Bank» - с 1828 года официальный партнёр банка "De Rothschild Freres" в Пруссии.

Герсон Блейхрёдер создал свою частную разведывательную службу, через которую за 400 тысяч талеров были подкуплены венгерские националисты, которые начав восстание, подыграли Пруссии во время Австро-Прусской войны 1866 года. Через год разгромленная Австрия превратилась в Австро-Венгрию, с двумя парламентами и правительствами, что сильно ослабило монархию Габсбургов.

Вложения в венгерских националистов окупались с лихвой, если принять во внимание 20 млн талеров контрибуции, полученные с Австрии. Кроме того, Австрия обязалась признать границы намеченного германского союза. Сторонником альтернативного объединения немецких земель под собственным началом был баварский король Максимилиан II, к моменту событий скоропостижно скончавшийся после поездки в Италию.

Вступивший на престол Людвиг II, который был готов отречься от престола, чтобы не вступать в войну с Пруссией, проигрыш которой обязал баварцев участвовать в войне с Францией на стороне Пруссии и выплатить астрономические репарации 154 млн. марок.

Бисмарк появился на исторической сцене в 1851 году представителем Пруссии на встрече Конфедерации во Франкфурте, которую, чтобы далеко не ходить, Ротшильд проводил прямо в своём саду, где, «острый взгляд Амшеля немедленно отличил этого новичка в толпе дипломатов и чиновников». Остаётся только поразиться наметанному взгляду сына основателя династии, потому что жизнь Бисмарка в Гёттингене «заставила его влезть в долги». В своей книге Ханна Арендт указывает, что Бисмарк «поддерживал тесные отношения с евреями даже тогда, когда стал премьер-министром и когда его обвиняли в том, что он зависим от евреев и получает взятки от них». Но как всегда нужно уточнить, что это были за евреи, по словам Бисмарка его протекция распространяется на «на состоятельных евреев, ... интересы которых связаны с сохранением наших государственных институтов».

Финансами Бисмарка занимался племянник Майер Карл Ротшильд и друг семьи Герсон Блейхредер, который, несмотря на категорический отказ Вильгельма I в июле 1865, продал государственные акции Саарских угольных шахт и Кёльн-Минденской железной дороги, им же прокредитованные двадцатью годами ранее, выручив 20 млн золотых талеров, на которые будет организована уже новая, Франко-Прусская компания.

Францию, предоставив 50 млн долларовый кредит, будут финансировать Морганы. В 1868 году в результате «славной революции» была свергнута испанская королева Изабелла II и у престола оказалось два наследника. Вопрос решался миром, но Бисмарк не постеснялся сфальсифицировать текст депеши Вильгельма I и распространить её в газетах, спровоцировав объявление Францией войны Пруссии.

Убывший в военный поход Наполеон III Бонапарт получил шах от собственной королевы. Пользуясь отсутствием мужа, его супруга отправила в отставку правительство, а мужу написала письмо, в котором запретила ему возвращаться в Париж. Таким образом, Наполеон III должен был или пожертвовать столицей или вернуться в Париж и вернуть себе власть, используя армию, но открыть фронт перед войсками Пруссии.

После самоотвода короля от командования, императрица Евгения приказала маршалу Мак-Магону выдвинуться в сторону северо-запада, во-первых оголив Париж, во-вторых направив французов в окружение в районе крепости Седан, где они и капитулировали 1 сентября 1870 года.

Генерал Трюшо при поддержке военных сверг императрицу, после чего та сбежала в Англию. Дело в том, что родители Евгении Бонапарт, в девичестве Монтихо, были крупными должниками Джеймса Ротшильда, и династический брак Наполеона III был продиктован кредитором, к которому она прислушивалась также как и его приемнику Альфонсу Ротшильду.

Король Вильгельм I и бессменный премьер-министр Отто фон Бисмарк поселились прямо во владениях Альфонса Ротшильда, где Бисмарк продолжил политику, которую сам 2 ноября 1878 г. подытожил как «триумф нашего государственного искусства», так как «нам удалось оставить открытым восточный нарыв и благодаря этому расстроить единство других великих держав и обеспечить наш собственный мир». Союзу трех императоров теперь угрожала опасность не только из-за старого антагонизма между Россией и Австро-Венгрией, но и новых противоречий между Россией и Германской империей, чем был крайне раздражён Александр II.

18 января 1871 года на провозглашение Вильгельма I императором не прибыл только Людвиг II экс-король Баварии. Во время войны с Францией он грозил переходом на сторону противника, но несмотря на это получал ежегодную субсидию в 100 тысяч талеров, которую тратил на постановку опер своего друга Вагнера и строительство изысканных замков. За нехватку средств собирался выпороть министра финансов и собрать верных людей с целью начать грабить банки. После таких заявлений в начале лета 1886 года по указанию премьер-министра Лутца консилиум врачей объявил Людвига «неизлечимо душевнобольным» и собрался было препроводить его на принудительное лечение, но встретил отпор со стороны местных жителей. Воззвание к народу было перехвачено, тираж единственной газеты, успевшей его опубликовать был изъят. Со второй попытки в силу предательства управляющего замка, буйный экс-монарх был вывезен в Берг. Психиатр Бернхард фон Гудден признал у него «параною в тяжелой форме», однако не побоялся, отпустив телохранителей 13 июня отправиться со своим пациентом на прогулку к озеру Штанберг. Оба были найдены в озере при зонтиках и в сюртуках, врач со следами борьбы на теле. Так печально закончиться бунт немецкой аристократии против банковской системы, с которой другой известный поклонник Вагнера будет более сговорчив.

Когда Достоевский запишет у себя в дневнике: «Да, Европа стоит на пороге ужасной катастрофы... Все эти Бисмарки, Биконсфильды, Гамбетты и другие, все они для меня только тени... Их хозяином, владыкой всего без изъятия и целой Европы является еврей и его банк…» - он будет недалек от истины, новоиспечённые главы Второго Рейха взялись готовить «Drang nach Osten», при этом сам термин принадлежит польскому революционеру – Юлиану Клачко из семьи состоятельного еврейского торговца текстилем Цви Хирша Клачко, бизнес которого был связан с Германией.

За сто лет с 1804 по 1904 год семья Ротшильдов на одних только займах они получили 1300 млн. фунтов стерлингов, по прежней немецкой денежной системе это составляло 26 млрд. марок, а в последней немецкой валюте около 70 млрд. марок.

В добывании этих процентов успеет поучаствовать и Россия. «Нам в бой идти приказано: "Союзных ради наций!" А главное не сказано. Чьих ради ассигнаций?» - как-то напишет Демьян Бедный.

Определённо можно сказать ради чьих ассигнаций русские войска будут в 1900 году штурмовать Пекин. В 1893 году Россия получила крупнейший кредит из Франции, через два года в обмен на приобретение концессий на строительство железной дороги на севере Китая от имени России её соседа на сумму в 400 млн. франков золотом кредитовал банк «Credit Lyonnais». Участие Альфонса де Ротшильда в основании «Credit Lyonnais» обнаружил в архивах банка историк Жан Бови, где сказано, что участие знаменитого банкира «внесло в эти дела что-то вроде предопределённости конечного успеха».

В тот же, 1895 год появился «Русско-Китайский банк», принадлежащий французским банкирам, по договору полоса земли под построенной им железной дорогой фактически больше не принадлежала Китаю и не облагалась пошлинами, создавалось что-то вроде «свободных экономических зон», в которых работают современные китайские фабрики – основа «экономического чуда».

В 1898 году взросший на торговле наркотиками китайский «филиал» Ротшильдов «Hong Kong & Shanghai Banking Corp.» («HSBC») с партнёром предоставил Китаю заем размером 16 млн. фунтов стерлингов, а судоходная река Янзцы сделалась сферой интересов Англии. В конце концов, от такого «вступления в семью цивилизованных народов», приведшему к полному обнищанию всех слоёв населения вспыхнуло восстание, лидером которого стало общество «Ихэцюань», что значит «Кулак, поднятый во имя мира и справедливости» - символика, заимствованная современными «цветными революциями». Восстание остановило работу железной дороги, которая вроде как в концессии у России, поэтому «принуждение к миру» должников было организовано русско-немецко-английско-японско-американской коалицией.

Однако участие в операции усилило положение России на Дальнем Востоке, в 1902 году заключается англо-японский союз, который инициировал Русско-Японскую войну 1905 года, финансировавшуюся на средства Якоба Шиффа. Эту помощь и свой долг перед «определёнными евреями» помянёт в 1939 году посол Японии в Берлине Осима Хироси, определённым евреем был Якоб Шифф организовавший через банк «Kuhn, Loeb & Co.» государственный облигационный займ для правительства Японии размером 200 млн. долларов.

В это время на западе к новой агрессии готовили созданный Второй Рейх, где пожар войны вовсю раздувался «железным канцлером» и Вильгельмом II, чей папа вырос на содержании Ротшильдов.

В мае 1899 года по инициативе Николая II в Гааге прошла первая мирная конференция по разоружению. В 1912 году император Вильгельм II записал, что наступает эпоха Третьего великого переселения народов, в ней германцы будут воевать с русскими и галлами. И никакие мирные конференции не смогут изменить этого, так как это не вопрос политики, а «вопрос выживания расы». Возможно, наибольшее воздействие в плане антагонизации двух народов сыграл остзеец В. Хен, задавший тренд сравнения русских с «китайцами Запада», у которых вековой деспотизм пропитал душу, у которых нет ни совести, ни чести, которые неблагодарны и любят лишь того, кого боятся. Благодаря активной пропаганде стремление к войне в Германской империи стало общенародным. В 1887 году будущий рейхсканцлер Второго Рейха Бернгард фон Бюлов в своём письме расширил границы притязаний: "Мы должны пустить русскому при случае столько крови, чтобы тот не почувствовал облегчения, а двадцать пять лет был не в состоянии стоять на ногах. Нам следовало бы надолго перекрыть экономические ресурсы России путём опустошения её черноморских губерний, бомбардировки её приморских городов, возможно большим разрушением её промышленности и торговли. Наконец, мы должны были бы оттеснить Россию от тех двух морей Балтийского и Черного, на которых основывается её положение в мире, однако я могу представить себе Россию действительно надолго ослабленной только после отторжения тех частей её территорий, которые расположены западнее линии Онежская губа, Валдайская возвышенность и Днепр…".

Канцлер Германской империи Бетман Гольвег также не скрывал своего враждебного отношения к России, считая, что проблемы взаимоотношения Германии и России разрешимы только в войне. Развитием идеи способствовали работы Фридриха Энгельса, разделившим народы на революционные и реакционные, к последним, по мнению «земляка» концерна «Bayer», относились все славянские народы, которым «предстоит в ближайшем будущем погибнуть в буре мировой революции».

Еще в 1875 году Энгельс предсказывал: «Русские должны будут покориться той неизбежной международной судьбе, что отныне их движение будет происходить на глазах и под контролем остальной Европы». Постепенно в работах немецких теоретиков стал вырисовываться образ главного врага, закреплённого идеями Фр. Фон Бернгарди «Пангерманский союз» направлен «против славянских народов, главным образом России». В 1888 году немецкий философ Эдуард Гартман выступил в журнале «Гегенварт» со статьёй «Россия и Европа» с предложением выстроить геополитический барьер в виде «Балтийского» и «Киевского» королевства, одно из которых передать под протекторат Германии, второе – Австро-Венгрии, где немедленно приступили к разжиганию украинского национализма.

Еще далее развитие концепции продвинул генерал Фридрих фон Бернгарди в работе «Германия и будущая война», где появилась пропаганда появившегося в 1894 году по инициативе А. Гинденбурга Пангерманского союза, выросшего на основе Всеобщего немецкого союза. Союз объединял в своих рядах крупных промышленников, землевладельцев, а также консервативную интеллигенцию и к концу Первой мировой войны насчитывал 40 тыс. членов. Активно сотрудничал с аналогичными организациями: Военным союзом, Колониальным обществом, Флотским союзом, Морской лигой, Имперским объединением, каждая из которых пропагандировала агрессивную политику Германии и формулу успеха германской нации: «Пруссия – под руководством прусского короля, Германская империя – под руководством Пруссии, мир – под руководством Германии».

Прусский министр образования в 1891 г. указывал на необходимость воспитания молодых людей таким образом, чтобы они «облагораживались энтузиазмом за германский народ и величие германского гения». В результате в 1910 г. указом кайзера появилась «Юношеская армия», «Югендвер» – праобраз «ГитлерЮгенд». В меморандуме Пангерманского союза, подготовленном в сентябре 1914 г. его председателем Классом и одобренном ведущими представителями крупной промышленности, говорилось: «русского врага» необходимо ослабить путем сокращения численности его населения и предотвращения в дальнейшем самой возможности ее роста, «чтобы он никогда в будущем не был бы в состоянии аналогичным образом угрожать нам». Позднее как-то забудется, что все пресловутые идеи Третьего Рейха: и «Drang nach Osten» и «Югендвер» - порождение отнюдь не гитлеровского злого гения.

Научная элита была еще более решительно, чем художественная ангажирована Вторым Рейхом. В потоке брошюр, призывов и книжных публикаций они оправдывали немецкую военную политику. Геккель, наследник Дарвина в своей книге "Мысли о мировой войне" отдавал Германии территории от Балтики через Ла-Манш до Гибралтара. Немецкая интеллигенция: Герхард Гауптман и Макс Либерман считали себя обязанными помогать пером и кистью фронту и военным притязаниям Германии. Художник Макс Бекман говорил о войне как о «чудесной катастрофе», присутствие на которой в течении всего лишь года так серьезно повредила психику юному санитару, что его картины в период Третьего Рейха отнесут строго к дегенеративному искусству. Томас Манн воспевал художника-солдата, называя их «по сути идентичными натурами». Со всех сторон войну объявили «войной культур», а немецкую систему бюрократического господства с парламентским контролем - «идеальной формой господства 20 века, которая в состоянии лучше решить социальные проблемы индустриального общества, чем парламентские системы Запада».

http://zavtra.ru/content/view/krasnyij-schit/

http://zavtra.ru/content/view/krasnaya-kryisha/

http://zavtra.ru/content/view/vrag-ryinka/

http://zavtra.ru/content/view/rossiya-i-germaniya/