Нет одной пропаганды. Вместо нее существует беспрерывная игра ее различных форм, структурированных согласно ясно выраженным парам противоположностей. Таким образом, пропаганда является не просто средством получения поддержки, но способом активации участия индивида в трансляции идей, в то время как сам он живет в иллюзии независимого мышления. Она презентует проблемы, а затем предлагает решения, она абсорбирует, присваивает себе, а затем коррумпирует мыслительный процесс. В этом смысле, количество не менее важно, чем качество, потому что только через беспрерывный поток контента пропагандист может загрузить набор целей и вписать индивида в конструируемую систему

Безудержный подъем Исламского Государства спровоцировал возобновление интереса к джихадистской пропаганде в мэйнстримной прессе. Такое возрождение было ожидаемым – в условиях, когда террористическая группа совершенно намеренно устраивает шум вокруг массовых казней, хвастается порабощением женщин в целях удовлетворения сексуальных потребностей своих боевиков, и общество, и пресса естественным образом начинают этим интересоваться.

Если же такая группа в дополнение к этому контролирует богатые нефтью территории и распространяет свое влияние, невзирая на государственные границы, управляет огромными капиталами и документирует практически все аспекты своей деятельности с помощью камер высокой резолюции, подобный интерес становится очень интенсивным. Исламское Государство захватило воображение международной прессы так, как не удавалось ни одной террористической организации до него. Это не случайно. Это результат специфической стратегии брэндинга, которая доставляется с помощью тщательно спланированного медийного усилия и культивации уникально сложной среды распространителей. Этот поток сообщений сбивает с толку Запад, не дает ему осознать с чем он имеет дело, и как этому противостоять.

ислам

Отношение к нациям и возможен ли национализм в исламе:
Ислам о национализме

Правительства и журналисты осуждают все новые и новые зверства Исламского Государства: нарастание волны насилия подчеркивается чуть ли не ежедневно. Тем не менее этот гнев, хотя и полностью оправданный, затемняет наше понимание организации. Не-джихадистские аудитории по всему миру улавливают лишь малую часть потока сообщений и информации, идущего из Исламского Государства – а именно то, что связано с непрекращающейся эскалацией насилия.

Поскольку общество пытается расшифровать это насилие без того, чтобы увидеть полную картину активности ISIS, возникло гигантское непонимание происходящего. Ощущение, что мы имеем дело с иррациональной политической силой, движимой кровожадностью и варварством лишь усиливается благодаря потоку алармистских репортажей. В реальности, Исламское Государство – все что угодно, но не иррациональная сила. Возникла невозможная ситуация, в которой люди не могут понять, в чем привлекательность этой группы для тысяч боевиков из более чем 90 стран, которые успели присоединиться к Исламскому Государству.

Тот факт, что легионы иностранцев поддерживают организацию в Ираке и Сирии, ужасает тех, кто не верит в идеи халифата не в меньшей степени, чем угнетает правительства, пытающиеся разгромить его. Иностранцы и ранее участвовали в джихаде за рубежом, но конфликты в Сирии и Ираке привлекли беспрецедентное количество иностранных боевиков. И несмотря на то, что большие усилия были приложены к тому, чтобы понять каким образом индивид, живший, например, в Британии, попал в Исламское Государство, мало исследований посвящено тому, каким образом он встал на этот путь. Тоже самое относится к пропаганде. Ее не пытались изучать целостно, в контексте распространения и стратегии.

ислам

Отношение к собственности иноверцев в Исламе в статье:
Собственность неверных в исламе

Для понимания Исламского государства недостаточно сказать, что речь идет о “высокой стоимости продакшен” и “профессионализме”. Цель этого исследования – выйти за рамки захватывающей дух кинематографии и попытаться понять суть медиа-машины группы. В этом и следующих постах пропагандистская операция движения будет расчленена на ее составные части посредством применения к ней теории пропаганды, сформулированной в 1958 году Жаком Эллюлем в книге Propaganda: The Formation of Men’s Attitudes. Источником служит личный архив автора, в котором собраны информационные материалы ISIS за год существования халифата – с июня 2014 по июнь 2015.

Коллекция информационных материалов ISIS безбрежна. На момент написания, в среднем выходят по три клипа и четыре фотоотчета в день. По радио с четкой периодичностью транслируются новостные бюллетени – на арабском, турецком, курдском, английском, русском и французском. Кроме этого Исламское Государство централизованно сочиняет и производит нашиды (хоровое джихадистско пение) посредством соответствующего заведения, Mu’assasat Ajnād . “Художественные” фильмы, посвященные запечатлению наиболее варварских актов ISIS выходят с регулярностью раз в месяц. Да, действительно, все другие джихадистские группы производят собственный контент, но масштаб пропагандистского усилия ISIS беспрецедентен. Это не случайно.

Автор отмечает, что заметный сдвиг в качестве, количестве и нарративе ISIS произошел после провозглашения халифата 29 июня 2014 года. Значительное увеличение количества пропагандистских материалов сопровождалось усложнением и стандартизацией брэндинга. Само по себе это весьма значительно, и демонстрирует нам постоянную эволюцию пропагандистской машины.

ислам

Положение иноверцев при шариате, подробнее в статье:
Что такое джизья?

Кроме мониторинга пропаганды Исламского Государства, автор имел много бесед с нынешними и бывшими сторонниками ISIS, с теми, кто играет или играл важную, хотя и неофициальную роль в распространении идеологии, прозелитизации и вербовке. Самые подробные интервью были взяты, посредством социальных сетей у двух индивидов, один из которых является сторонником Исламского государства в Багдаде, а второй – человеком, который полностью изменил свое отношение к ISIS, и отошел от его идей.

Теоретические основы пропаганды Исламского Государства

Фундаментальный труд Жака Эллюля дает нам инструмент, с помощью которого можно понять медиа-стратегию Исламского Государства. В 1958 Эллюль утверждал, что пропаганда ни в коей мере не является способом прививания новых идей, но средством их смешения, комбинации и кристаллизации. В этом смысле, задача пропагандиста – полностью окружить индивида и постоянно усиливать и развивать те идеи, которые уже есть в его голове. Эллюль полагал, что тотальная, полностью погружающая в виртуальную среду природа пропаганды является залогом ее успеха. Такая пропаганда становится наиболее сильнодействующей в тот момент, когда индивид теряется внутри нее, начинает принимать в ней участие, и наконец, извлекать удовольствие из процесса. В тот момент, когда пропаганда активно пропитала и личную, и публичную жизнь цели-индивида, она преуспела.

В уме Эллюля, и, совершенно определенно, в умах создателей виртуального халифата, первое намерение пропагандиста – создать некий симбиоз между ними и пропагандируемыми, с тем, чтобы их потребители добровольно проецировали заранее предопределенную версию событий как в публичной, так и в приватной сферах. Конечно, на момент написания работы Эллюля социальных сетей не существовало. Но теперь, когда они появились, можно доказать, что его взгляды релевантны как никогда.

ислам

Отношение к атеистам и другим религиям в Исламе в статье:
Что говорит Коран про иноверцев

Во многих смыслах, социальные платформы – наиболее эффективный инструмент распространения пропаганды. В конце концов, распространение через социальные сети создает нечто очень близкое к симбиозу, в котором “более не существует четкой границы между аудиторией и производителем контента”. Это происходит гораздо более мощно, нежели в традиционной прессе: не только катализируется процесс зависимости пропагандируемого от пропагандиста, но социальные сети предоставляют пропагандируемому возможность сыграть активную роль.

Описывая различные механизмы передачи потока политических сообщений, Эллюль утверждает, что нет одной пропаганды. Вместо нее существует беспрерывная игра ее различных форм, структурированных согласно ясно выраженным парам противоположностей. Таким образом, пропаганда является не просто средством получения поддержки, но способом активации участия индивида в трансляции идей, в то время как сам он живет в иллюзии независимого мышления. Она презентует проблемы, а затем предлагает решения, она абсорбирует, присваивает себе, а затем коррумпирует мыслительный процесс.

В этом смысле, количество не менее важно, чем качество, потому что только через беспрерывный поток контента пропагандист может загрузить набор целей и вписать индивида в конструируемую систему. Если пропаганда – окружение, оцепление индивида и лишение его способности отличить правду от лжи, то регулярность и настойчивость являются императивом.

ислам

Отношение ко лжи в Исламе подробнее в статье:
Разрешена ли ложь в исламе?

Пропаганда не может оперировать в вакууме. Для того, чтобы ее стратегия действовала, должна существовать среда поддерживающих идей, концепций и нарративов. Это то, что Эллюль называет пре-пропагандой. Без этой среды “пропаганда существовать не может”. Для тех индивидов, которые уже купились на пре-пропаганду, этот контент не просто внешняя сила, которая действует на них извне, скорее, она превращается в нечто что они стремятся потреблять, и осознанно, и не осознанно. Для Эллюля, эта зависимость – “ментальность пропагандируемого”, и по мере того, как интерес пропагандируемого развивается, а другие пути получения информации отмиарают, пропагандируемый перестает интересоваться всем, кроме “неумолимого, непреклонного, возбужденного и активного выражения мнения, которого он уже придерживается”.

Таким образом, ключевая задача пропагандиста – усилить верования пропагандируемого, до такой степени, чтобы он оторвался от реальности и своей среды. С того момента, как это произошло, предрассудки начинают множиться, и “поскольку индивиду объяснили, что у него есть право их питать”, другие , уже имеющиеся мнения еще более укрепляются. В конечном счете, некогда абстрактные концепции нормализуются и он или она “становятся другой персоной, подчиняющейся импульсам, которые ранее были чужды ему”. На этом этапе пропагандируемый полностью поглощен, зависим от потребления и продолжающейся (ре) трансляции контента, без которого он, во всех отношениях, более не мыслит своего существования.

Через линзы работы Эллюля медийная стратегия Исламского Государства может быть изучена более плодотворно. Она демонстрирует многие характеристики, совпадающие с его оценкой пропаганды. В соответствии с тем, что он писал, не существует простого разделения этой пропаганды на категории, идее, которые его пропагандисты транслируют не адоптируются из ниоткуда, и они не направлены на какую-то одну аудиторию. Во многих смыслах, Исламское Государство демонстрирует нам манифестацию идей Эллюля. Слишком часто все поглощены гладкостью подачи пропаганды ISIS – что не имеет никакого отношения к долгосрочным перспективам выживания организации – и не видят, каким образом осуществляется его медийная стратегия.

Систематизация пропаганды Исламского Государства

Слишком часто все соглашаются тем, что брутальность – главное свойство пропаганды Исламского Государства. Это просто не так. Полный спектр потока политических сообщений ISIS огромен – кроме брутальности он рассказывает о сострадании, жертвенности, причастности, милитаризме, и, конечно же, об апокалиптическом утопизме. Ни одна из этих тем не является новой. Более того, все джихадистские организации эксплуатируют те же самые идеи. То, что резко отличает Исламское Государство – качество, количество и регулярность, с которыми оно манипулирует этими темами.

С момента инаугурации “халифата”, пропаганда Исламского Государства резко подскочила в качестве, количестве и стала куда более сложной. Уже имевшиеся идеи были отшлифованы, а новые начали внедряться в сознание. С 29 июня 2014 года зафиксировано резкое увеличение объемов пропагандистского потока, совершенно уникальное среди других террористических групп: ежедневные радио и текстовые бюллетени, фотографические эссе и видео – описывающие казни, ежедневную жизнь, религиозное обучение и военную активность. В дополнение к тому, есть менее регулярные, но более заметные и значимые публикации всех трех основных медиа-центров халифата – al-I’tiṣām and al-Furqān Foundations, and the al-Ḥayāt.

На этом все не заканчивается. Дополняя официальные издания, на помощь ISIS устремляются добровольные помощники со всего мира. Есть огромное количество материалов “фанов” ISIS – включая видео, поэмы, постеры , эссе, равно как и трансляция “новостей” – все нацелено на распространение нарратива Исламского Государства. Эта активность может показаться менее интересной мэйнстримной прессе, но она имеет не меньшее, чем официальная пропаганда значение. Без нее официальный контент оказывается в вакууме. Кроме этого, сам объем и разнообразие пропаганды организации мешают ее внятному анализу. Поэтому, перед исследованием основных тем и нарративов и представим ее в рамках концепции Эллюля, в которой он разделяет всякую пропаганду – официальную и неофициальную на пять пар “противоположностей”.

Политика – социология

Первое и наиболее широкое противопоставление – “политическое – социологическое”. В случае Исламского Государства, под политической пропагандой понимается прямой, официально санкционированный поток сообщений – направленный на дружественную или враждебную аудиторию. “Социологическая” пропаганда, напротив, есть результат “долгосрочного проникновения и прогрессивной адаптации” в общественном мнении благодаря упорной и активной деятельности сторонников ISIS. “Социологическая” пропаганда, по самой своей природе очень органична. Она не может быть навязана сверху, она может быть только вдохновлена. В то же время, несмотря на то, что она не может быть навязана, ее инспирация может быть форсирована. Исламское Государство, вываливая в сеть тонны “необработанного” контента ускоряет производство неофициального – но несущего необходимый набор идей материала. Благодаря этим инструментам ISIS транслирует тщательно выверенный имидж “халифата” и “интенсифицирует существующие тренды, обостряет и фокусирует внимание на них.

Вертикальное и горизонтальное

Далее следует пара вертикальной и горизонтальной пропаганды. Первая – поток сообщений, официально производимый самим Исламским Государством, заказанный и распространяемый халифатом контент. Такой род пропаганды укрепляет брендинг организации. “Горизонтальная” пропаганда, также как и “социологическая” пропаганда описывает исключительно контент, возникающий исключительно из той среды, в которой существует официальная “вертикальная” пропаганда. Она не обязательно должна быть, но практически всегда оказывается политической. Исламское Государство умело сливает два этих потока пропаганды так, что они питают и поддерживают друг друга.

Агитация-интеграция

Следующая пара Эллюля – агитационная и интеграционная пропаганда. Первая посвящена мобилизации. Ее цель – заострить чьи-то идеи, подтолкнуть к действиям, подвинуть от “недовольства к бунту” – в случае Исламского государства – от пассивной поддержки к активной. “Интеграционная” пропаганда тесно связана с стратегической и социологической пропагандой. Они также более постепенны. Она создает и выстраивает утопический миф и поддерживает сантименты, с помощью которых “тактическая” пропаганда подталкивает к действию. Говоря просто, “агитационная” пропаганда создается и распространяется ради того, чтобы обеспечить действия, в то время как “интеграционная” пропаганда обеспечивает приверженность реципиента к той системе верований и ценностей, которая оправдывает его акции позднее. Пропагандисты Исламского Государства демонстрируют беспримерную способность синтеза двух этих форм – и это регулярно не замечается, из-за того, что брутальная природа “агитационной” пропаганды делает ее наиболее видимой и распространенной и притягивает к себе внимание.

Рациональное- иррациональное

Следующая пара идентификаторов, выявленных Эллюлем – “рациональное” и “иррациональное”. Оба используются Исламским Государством для манипулирования “фактами ради рациональной демонстрации превосходства своей системы, и предполагаемой реальности воображаемой утопии”. Это объясняет беспрерывный поток аудио и видео сообщений описывающих, с помощью “рациональных” документов осуществление Исламским Государством иррационального джихадистского проекта. Все, даже самые незначительные, мельчайшие детали, работают на то, чтобы продвинуть этот синтез правды, преувеличений и лжи. Этот комплекс – сердце утопического комплекса превосходства Исламского Государства. Он имеет фундаментальное значение для существования и продолжения существования группы.

Ни одна из этих пар не существует сама по себе. Комбинация всех перечисленных элементов необходима для того, чтобы пропагандистская стратегия показала свой полный потенциал. Определенно, стратеги Исламского Государства это осознают. В ходе своего стремительного восхождения к вершинам бесчестия, его пропагандисты гармонизировали все вышеперечисленное – “социологическое”, политическое”, “горизонтальное”, вертикальное”, “агитацию” и Интеграцию”, “рациональную” и “иррациональную” пропаганду – с тем, чтобы подкормить, унавозить и расширить среду, в рамках которой существует его миссия. Теперь. После того, как описана система для понимания структуры этой среды, следует рассмотреть шесть ключевых нарративов бренда по имени “халифат”.

Шесть тем бренда “Исламское Государство”

Как уже упоминалось ранее, обычное непонимание пропаганды Исламского государства заключается в том, что оно начинается и заканчивается брутальностью. Несмотря на это, независимо от того, идет ли речь о видео, показывающем расстрел группы мужчин в пустыне, массовое обезглавливание, или оба, безумие жестокости и безумие насилия – лишь часть большой картины. Брутальность – лишь одна из шести широких тем, которые организация развивает для продвижения своей пропаганды: остальные пять – сострадание, жертвенность, война, причастность и утопизм. Также как и механизмы, с помощью которых они насаждаются, эти темы не существуют сами по себе и отдельно друг от друга.

Брутальность

Никто не может отрицать ту гордость, с которой брутальность занимает центральное место в пропаганде ISIS. Все сторонники организации просто наслаждаются этой показной жестокостью. В конце концов, она поддерживает ключевой аспект их пропаганды – триумфализм. Каждый раз, когда осуществляется казнь, это служит напоминанием о самопровозглашенном превосходстве и всемогуществе группы, и демонстрирует ее способность отомстить за суннитских мусульман крестоносно-шиитско-сионисткиой конспирации. Наиболее брутальная пропаганда Исламского Государства служит методом осуществления одновременно и мести и превосходства.

Как отмечалось выше, этот аспект касается не только сторонников. На деле, они даже не главная целевая аудитория. Скорее, это материал, нацеленный против активных и потенциальных оппонентов. Точно на кого нацелен тот или иной клип, зависит от производителя контента и от того, кого казнят. Так, видео казни трех солдат САА в ноябре 2014 года направлено на аудиторию, совершенно отличную от виде с казнью японца Кенджи Гото. Оба видео – брутальные и шокирующие, но, по очевидным причинам – только второе направлено на международную аудиторию. Когда Исламское Государство документирует мучительную казнь “шпионов” оно предупреждает местных потенциальных диссидентов от той неумолимой жестокости, с которой с ними обойдутся.

Независимо от причины, есть четыре мотивации вплетения брутальности в ткань нарратива Исламского Государства. Кроме “вознаграждения” сторонников, оно пытается запугать врагов, предупредить местное население о наказаниях, которыми караются шпионаж и недовольство, возбудить ярость и возмущение в международной прессе и вызвать автоматические, предсказуемые реакции от враждебных политических вождей. Часто, все четыре цели достигаются посредством одного нарратива.

Сострадание

Нарратив сострадания регулярно появляется в паре с брутальностью. Он тесно связан с идеей раскаяния – перед Аллахом и самим Исламским Государством. Особенно поразительным примером может быть видео , появившееся в апреле 2015 , и названное “Из Тьмы в Свет”. В нем бывшие солдаты сирийской арабской армии, Сирийской Свободной Армии и Джабхат ан-Нусры – все – заклятые враги Исламского Государства и друг друга, отказываются от своих прежних убеждений и объединяются в Исламском Государстве. Исламское Государство регулярно транслирует подобный контент. Оно показывает людей, откликающихся на иститаба (призыв к покаянию) .

После раскаяния, нам сразу же демонстрируют индивиидов, которых принимают в свои объятия джихадисты. Послание совершенно ясно: Исламское Государство простит прошлую принадлежность, в случае полного отрицания прошлого и гарантированного подчинения халифату. Если эти условия выполняются, индивид может стать “членом банды”.

“Сострадание” и “милость” распространяются не только на бывших воинов, но и на гражданское население и бывших государственных служащих. Например, с началом учебного года демонстрировались клипы, в которых учителя начальных и средних школ в Сирии массово приносили клятву верности халифату, после чего их возвращали в систему народного образования. На эту тему был снят тридцатиминутный документальный фильм. В паре, нарративы сострадания и брутальности создают символический симбиоз . Две идеи регулярно переплетаются, показывая, что у населения, атакуемого ISIS есть два выбора – сопротивляться и погибнуть, или добровольно подчиниться, отказаться от своих прошлых убеждений, и быть помилованным за это.

Жертвенность

Следующий нарратив, периодически повторяющийся и характерный для всех джихадистских групп – виктимизация мусульман-суннитов и “глобальная война”, которая якобы ведется против ислама. Также как и сострадание, жертвенность регулярно используется в тандеме с бутальностью. Наиболее наглядный пример – видео al-Furqān “Излечение груди правоверных” – того самого, в котором сжигается иорданский пилот Муаз аль-Кассабех. , а затем его останки заравниваются в кучу мусора бульдозером. Здесь наглядно манипулируют бинарными противоположностями жертвенности и воздаяния.

За секунды до того, как показывают последние моменты жизни аль-Кассабеха, демонстрируется запись последствий бомбардировок коалиции, мертвые и умирающие дети. Это сделано по двум причинам: во-первых, дабы напомнить зрителю о справедливости нарратива “сопротивления” в войне Исламского Государства, а во-вторых для того, чтобы подтолкнуть его к теологическому обоснованию формы казни. Речь идем о муматхила – “отмщении тем же самым” То же обоснование было использовано при одновременном обезглавливании 22 солдат ССА в ноябре 2014.

В июне 2015 было опубликовано видео, снятое в Ниневии. Оно начинается кадрами боевика, держащего оторванную руку ребенка на не названном месте бомбардировки. Сразу после этого показывают казнь трех “шпионов”. Их запирают в машине, и выпускают по ней РПГ. Другую группу топят в стальной клетке, третью обезглавили, привязав к жертвам взрывчатку. Показ тела убитого ребенка напоминает зрителям о виктимизации суннитов – и сразу за этим следует возмездие. На локальном уровне видео также служит предупреждением тем суннитам, которые надумали оставить Исламское Государство или воевать против него. На международном уровне видео направлено против враждебной западной публики. Нет никаких сомнений в том, что пропагандистам ISIS удалось достичь своей цели – большинство мэйнстримных каналов опубликовали стилс казней.

Следует отметить. что Исламское Государство достаточно часто избегает подобного противопоставления, и предпочитает концентрировать внимание зрителя на последствиях авиационных ударов коалиции по гражданским целям. Как бы то ни было, сопутствующий ущерб – лучший друг Исламского Государства – мертвые младенцы и искалеченные дети привычно заносятся в каталог преступлений “врага”.

Война

Военная машина Исламского Государства – четвертый и очень важный элемент бренда. Пропагандисты постоянно фокусируются на военных успехах организации,репортажах с баз подготовки, парадах артиллерии и танков, равно как на описаниях суицидных операциях шахидов. Также большую роль играет хроника боев, поставляемая практически в реальном времени репортерами агентства A’māq News Agency. Помимо этого следует отметить особую любовь к “трофеям” – прежде всего, военной технике и амуниции, что служит для того, чтобы подчеркнуть и наступательный импульс, и превосходство организации над ее врагами. Все это вместе – с мундирами, дисциплиной и тщательной хореографией должно продемонстрировать , что ISIS – “реальное государство”, с реальной армией.

Несмотря на то, что такие материалы внешне направлены на то, чтобы поднять дух бойцов и внушить страх врагам, подобный контент также служит и тактическим целям. Помимо того, что сторонникам и сочувствующим предоставляется искаженное понимание успехов, сама масса подобных материалов помогает сбивать с толку врага, распространять дезинформацию, не имеющую отношения к реалиям на местах. Ведь, несмотря на то, что оно утверждает обратное, Исламское Государство не показывает всю полноту войны. Пропагандисты могут интенсивно документировать боевые действия на одном фронте, в то время как другой покрыт полным блэкаутом.

В среде, где мало реальных разведывательных источников, возникает большой соблазн в сборе сведений, находящихся в открытом доступе – в первую очередь, в социальных сетях. Исламское Государство принимает это в расчет, и культивирует монополию на репортажи с поля боя. Наступление на Рамади весной 2015 года было образцовым примером. В первые недели никаких доказательств того, что оно происходит не было. Одновременно, ISIS, наполнил сеть имиджами отдельного наступления на Баиджи, что отвлекло наблюдателей от направления главного удара. В результате, когда началась атака против столицы Анбар, она оказалась неожиданной даже для многих ее участников.

Причастность

Тесно связанная, но отличная от всех четырех вышеперечисленных тем – причастность. Эта идея – один из самых мощных магнитов, привлекающих к ISIS тысячи и тысячи новых рекрутов, в особенности, из государств Запада. Через регулярную публикацию видео и фото эссе посвященных истирахат аль-муджахиддин- “отдыху бойцов” с чаем и пением религиозных гимнов, пропагандисты подчеркивают “братство” в халифате. “Товарищество” и “братская любовь” являются настоящими фирменными знаками ISIS. В большинстве видео al-Ḥayāt, выходящих на иностранных языках показаны боевики разных национальностей, вместе наслаждающиеся жизнью, их лица излучают безмятежность.

Не трудно распознать, каким образом эксплуатируется этот нарратив: Исламскому Государству нужно постоянно пополнять свои ряды, и ему необходимы иностранные аудитории. Пропагандисты осознают, что предложение дружбы, уверенности и чувства причастности – мощные притягательные стимулы.

Исламское Государство создает настоящую “умму на стероидах” и развивает концепцию мусульманского сообщества далеко за пределы представлений традиционной Аль-Каиды о муджахеддинах, как элитном авангарде. Делая это, ISIS демократизирует религиозную войну, превращая ее в “джихад сделай сам”. Вместе с вышеперечисленными элементами, эта мощная идея причастности вживлена в финальный компонент бренда Исламское Государство, который мы сейчас обсудим.

Утопизм

Финальный нарратив, эксплуатируемый Исламским Государством – апокалиптический утопизм, который можно назвать самым широким компонентом и самой важной темой. И действительно, все предыдущие компоненты кумулятивно усиливают его. Удобренная новым контентом несколько раз в день, идея утопического “халифата” ярко выражена во всем потоке сообщений ISIS. Ее постоянное наличие оправданно: основание Исламского Государства и реализация “халифата” – уникальный коммерческий довод, конкурентное преимущество организации на рынке джихада. Чем больше “доказательств” этому будет предоставлено, тем более устойчиво Исламское Государство перед лицом обвинений в “нелегитимности”.

Стремление пропагандировать “государственность” ведет к странным проявлениям – документальным фильмам о рыболовстве, строительстве дорог и уборке навоза за овцами. Но так кажется только поначалу. Регулярное появление “министерств”, “департаментов” и “офисов” Исламского Государства преследует вечную цель – предоставить доказательства того, что о нем не только говорят, но его осуществляют: учат детей Корану, организуют шариатские суды, применяя физические наказания, собирают и распределяют закат.

Конечно, значительная часть этого контента – многоцелевая. Например, практически ежедневно появляются видео с наказаниями худуд, и совершенно ясно, что они по разному воздействуют на различные аудитории. Для местных они – доказательство того, что Исламское Государство, несмотря, на то что его атакуют со всех сторон, продолжает обеспечивать безопасность и стабильность. Безжалостность и скорость, с которой наказывается любое преступление должно рассматриваться в контексте царящей в регионе анархии и беззакония. Для потенциальных оппонентов такие видео служат предупреждением.

Для идеологических сторонников и активных участников эти имиджи предоставляют легитимацию и прославление на самом базисном уровне. Для потенциальных рекрутов это просто еще одно доказательство легитимности Исламского Государства. Наконец для не-джихадистов и потенциальных врагов и международного общественного мнения подобные наказания служат в качестве нарратива брутальности, описанного выше. В данном случае цель – отрицание международных норм и демонстрация решительности, с которой Исламское Государство преследует осуществление проекта “халифат”.

Провозгласив “халифат” в тот момент, когда он был провозглашен, Исламское Государство присвоило экстремистский джихадистский нарратив. Оно возвысило себя над всеми прочими джихадисткими группами в качестве той утопии, к осуществлению которой они так стремятся. Именно поэтому пропагандисты обязаны держать идею на плаву, раздувать ее, еще больше капитализировать исламскую эсхатологию которая занимает центральное положение в официальной риторике группы. Как и заведено, ударение на приближающемся апокалипсисе делается для усиления чувства срочности и необходимости. Идея заключается в том. что с провозглашением халифата День Страшного Суда стал близок как никогда. Халифат был провозглашен, и с 8 августа 2014 года началась лобовая конфронтация с “крестоносцами” Посыл очень прост: присоединяйтесь к нам или столкнетесь с вечностью ада.

Эсхатологические – не новая аллюзия в джихадистской пропаганде. Тем не менее то, с какой особой силой это подчеркивается в пропаганде Исламского Государства – ново. В каждом новом обращении руководства, подчеркивается надвигающийся конец света, и в каждый новый выпуск наполнен ссылками на грядущий Армагеддон. Ударение на эсхатологии придает призыву к индивидам и группам присоединиться к ISIS новую настоятельность.

В течение года, последовавшего за провозглашением халифата, многие последовали этому призыву, провозгласив себя новыми “провинциями” – по крайней мере, на бумаге. При каждой возможности, подобные присоединения празднуются. Каждая присяга верности (байя) аль-Багдади широко освещается в социальных сетях Исламского Государства, как еще одно доказательство того, что священный процесс управляется Небесами. Затем, на протяжении многих недель выдаются видео с ликующим населением. Все это направлено на создание ощущения динамики, импульса поступательного движения. Восприятие постоянно растущей мощи не только символически важно, оно распространяет авторитет и власть.

Исламское Государство отвергло многие традиционные аспекты нарративов соперников, вместо этого выбрав “пропаганду победителей”, и, посредством синтеза перечисленных шести тем, смогло разжигать ненависть и аккумулировать поддержку с беспримерной эффективностью. Оно эксплуатирует безотлагательность и религиозно-политическую легитимность таким образом, что возникает императив действия – будь действие в виде присоединения, распространения пропаганды или совершения теракта – так спешно , как только возможно.

Вместе с той легкостью общения между боевиками и любопытными наблюдателями, которую с таким успехом культивирует ISIS, возникает коктейль джихадистских нарративов, ставший неоценимой помощью для поддержания динамики и распространения легитимации. То, как сторонники интерпретируют группу критически важно для ее успеха – тщательно обновленный и четко очерченный образ стал причиной своеобразной джихадисткой “утечки мозгов”. Конкуренция среди джихадистких групп за скудные ресурсы и рекрутов действительно очень остра. И потому восприятие группы целевой аудиторией – залог ее долголетия.

http://postskriptum.org/2015/07/11/virtualchaliphate/

http://postskriptum.org/2015/07/13/virtualchaliphate-2/

http://postskriptum.org/2015/07/15/virtualcaliphate/