Если бы в таких ме­стах, как Индия и Аф­ри­ка, жен­щи­ны могли поль­зо­вать­ся теми же сво­бо­да­ми, что и жен­щи­ны на За­па­де, их стра­ны были бы бо­га­че. Две ос­нов­ные эко­но­ми­че­ские про­бле­мы, с ко­то­ры­ми столк­ну­лись раз­ви­тые стра­ны мира, хо­ро­шо из­вест­ны: это рас­ту­щее нера­вен­ство и за­мед­ле­ние тем­пов эко­но­ми­че­ско­го роста. Но когда дело до­хо­дит до по­ис­ка при­чин, об одной из них вспо­ми­на­ют крайне редко: о сексе. И все же Томас Маль­тус, пер­вый в длин­ном ряду уче­ных, пред­ре­ка­ю­щих эко­но­ми­че­ские ка­та­стро­фы, был уве­рен: «страсть между по­ла­ми» иг­ра­ет цен­траль­ную роль в неуря­ди­цах рынка.

Если бы Маль­тус дожил до наших дней, он, несо­мнен­но, за­явил бы, что за­пад­ная эко­но­ми­ка рас­пла­чи­ва­ет­ся за чрез­мер­ный рост на­се­ле­ния в бед­ней­ших стра­нах мира. Уве­ли­че­ние пред­ло­же­ния на ми­ро­вом рынке труда при­во­дит к па­де­нию за­ра­бот­ной платы ра­бо­че­го клас­са на За­па­де. Жи­те­ли бед­ных стран кон­ку­ри­ру­ют с ними за ра­бо­чие места, и это при­во­дит к росту уров­ня нера­вен­ства, по­то­му что пред­при­я­ти­ям вы­год­на де­ше­вая ра­бо­чая сила. В ре­зуль­та­те ин­ве­сто­ры те­ря­ют уве­рен­ность в рынке, и рост ми­ро­вой эко­но­ми­ки за­мед­ля­ет­ся.

К бес­по­кой­ству Маль­ту­са по по­во­ду роста чис­лен­но­сти на­се­ле­ния долго от­но­си­лись не слиш­ком се­рьез­но. Дело в том, что на про­тя­же­нии боль­шей части XIX и XX веков мало кто верил в обе­щан­ный им эко­но­ми­че­ский за­стой — по край­ней мере, на За­па­де. Вско­ре после того, как он опуб­ли­ко­вал свой «Очерк о прин­ци­пах на­ро­до­на­се­ле­ния», — а было это в 1798 году, — Ев­ро­па и Се­вер­ная Аме­ри­ка всту­пи­ли в пе­ри­од устой­чи­во­го эко­но­ми­че­ско­го роста.

Клю­че­вую роль здесь сыг­ра­ли от­кры­тия изоб­ре­та­те­лей вик­то­ри­ан­ской эпохи, но это был не един­ствен­ный фак­тор. Было и кое-что, чего Маль­тус не пред­ви­дел: рас­ши­ре­ние прав и воз­мож­но­стей жен­щин. Все боль­ше жен­щин вы­хо­ди­ли на ра­бо­ту и об­ре­та­ли эко­но­ми­че­скую неза­ви­си­мость. Это поз­во­ли­ло мно­гим из них из­бе­жать ран­не­го вступ­ле­ния в брак, и по­сте­пен­но семьи стали мень­ше. Эти неболь­шие семьи стали под­спо­рьем для эко­но­ми­че­ско­го роста во мно­гих от­но­ше­ни­ях — в част­но­сти, по­ни­жен­ная кон­ку­рен­ция за ра­бо­чие места спо­соб­ство­ва­ла уве­ли­че­нию за­ра­бот­ной платы.

Более вы­со­кая за­ра­бот­ная плата, в свою оче­редь, не толь­ко спо­соб­ство­ва­ла по­вы­ше­нию уров­ня жизни сред­ней семьи, но и по­буж­да­ла ком­па­нии ак­тив­нее вво­дить ме­ха­ни­за­цию, уско­ряя ин­ду­стри­аль­ную ре­во­лю­цию. Кроме того, неболь­шие семьи могли поз­во­лить себе лучше вос­пи­ты­вать детей и боль­ше от­кла­ды­вать. Маль­тус ушел в ис­то­рию — как нам ка­за­лось до по­след­не­го вре­ме­ни. С на­ступ­ле­ни­ем гло­ба­ли­за­ции Запад с его ком­форт­ной эко­но­ми­че­ской мо­де­лью, ко­то­рая стала воз­мож­на бла­го­да­ря от­но­си­тель­ной эман­си­па­ции жен­щин, с его быст­рым ро­стом и вы­со­кой за­ра­бот­ной пла­той, столк­нул­ся с со­вер­шен­но иными мо­де­ля­ми в дру­гих ча­стях мира.

Когда тор­го­вые ба­рье­ры пали, за­пад­ным про­фес­си­о­на­лам при­ш­лось кон­ку­ри­ро­вать с ар­ми­ей низ­ко­опла­чи­ва­е­мых, неква­ли­фи­ци­ро­ван­ных ра­бо­чих из стран с вы­со­ки­ми по­ка­за­те­ля­ми рож­да­е­мо­сти и низ­ким уров­нем жизни — то есть, пре­иму­ще­ствен­но, жи­те­ля­ми тех стран, где жен­щи­ны счи­та­ют­ся граж­да­на­ми вто­ро­го сорта. Более 60% негра­мот­но­го на­се­ле­ния мира — жен­щи­ны. Жен­щи­ны в сред­нем за­ра­ба­ты­ва­ют на 24% мень­ше, чем муж­чи­ны. Жен­щи­ны со­став­ля­ют лишь пятую часть от на­се­ле­ния, вла­де­ю­ще­го жи­льем, и менее чет­вер­ти за­ко­но­да­те­лей миру. Но боль­ше всего бес­по­кой­ства вы­зы­ва­ет тот факт, что осталь­ной мир не очень-то то­ро­пит­ся до­го­нять Запад в этом от­но­ше­нии.

Ин­декс ген­дер­но­го ра­вен­ства от Цен­тра гло­баль­ной эко­но­ми­че­ской ис­то­рии по­ка­зы­ва­ет: хотя за по­след­ние 100 лет от­но­си­тель­ное по­ло­же­ние жен­щин в сред­нем улуч­ши­лось, раз­рыв между стра­на­ми почти не со­кра­ща­ет­ся. Имен­но этот раз­рыв, в усло­ви­ях от­кры­той ми­ро­вой эко­но­ми­ки, и под­ры­ва­ет рав­но­ве­сие, ко­то­ро­го За­па­ду уда­лось до­бить­ся сто­ле­тие назад. Ав­то­ры недав­не­го до­кла­да от Цен­тра гло­баль­ной эко­но­ми­че­ской ис­то­рии утвер­жда­ют, что при­чи­на этого раз­ры­ва в том, что ген­дер­ное нера­вен­ство глу­бо­ко уко­ре­ни­лось в струк­ту­ре семьи. Ин­сти­ту­ты семьи и брака в раз­ных ча­стях света ко­рен­ным об­ра­зом от­ли­ча­ют­ся в том, что до­клад на­зы­ва­ет «дру­же­лю­би­ем в от­но­ше­нии жен­щин», и эти раз­ли­чия про­сле­жи­ва­ют­ся до глу­бо­кой древ­но­сти.

Как ни па­ра­док­саль­но, ран­ние ци­ви­ли­за­ции с те­че­ни­ем вре­ме­ни ста­но­ви­лись более пат­ри­ар­халь­ны­ми — об­ще­ство охот­ни­ков и со­би­ра­те­лей были в ка­ком-то смыс­ле более рав­ным, чем мно­гие более позд­ние фор­ма­ции. Се­год­ня «недру­же­лю­бие» се­мей­ных ин­сти­ту­тов в от­но­ше­нии жен­щин чаще всего про­яв­ля­ет­ся имен­но в тех об­ще­ствах, где ярче всего вы­ра­же­но нера­вен­ство. Ин­декс ген­дер­но­го нера­вен­ства ООН, вклю­ча­ю­щий по­ка­за­те­ли из об­ла­сти здра­во­охра­не­ния, по­ли­ти­че­ских прав и воз­мож­но­стей, об­ра­зо­ва­ния и уча­стия в эко­но­ми­че­ской де­я­тель­но­сти, по­мо­га­ет под­черк­нуть раз­ни­цу в ген­дер­ном раз­ры­ве между раз­лич­ны­ми ре­ги­о­на­ми:

В араб­ских стра­нах осо­бую про­бле­му пред­став­ля­ет за­ня­тость жен­щин: в Ираке и Сирии она на­хо­дит­ся на ми­ни­маль­ном уровне — около 15%. В стра­нах Аф­ри­ки к югу от Са­ха­ры, на­про­тив, жен­щи­ны ак­тив­но за­ня­ты на рынке труда, но стра­да­ют от вы­со­кой ре­про­дук­тив­ной на­груз­ки — на одну жен­щи­ну при­хо­дит­ся чуть менее пяти детей.

Еще одной про­бле­мой яв­ля­ет­ся дет­ский брак, и не толь­ко в Аф­ри­ке, но и в Южной Азии, где более чем каж­дая вто­рая жен­щи­на в воз­расте от 20 до 49 лет была вы­да­на замуж в дет­ском воз­расте. Если бы жен­щи­ны в таких ме­стах, как Индия и Аф­ри­ка, могли поль­зо­вать­ся теми же сво­бо­да­ми, что и жен­щи­ны на За­па­де, их стра­ны были бы бо­га­че, а зар­плат­ная кон­ку­рен­ция со сто­ро­ны неква­ли­фи­ци­ро­ван­ных ра­бо­чих была бы ниже.

Тем не менее, хотя ген­дер­ное нера­вен­ство уже фи­гу­ри­ру­ет в мно­го­чис­лен­ных гло­баль­ных дис­кус­си­ях, о нем со­вер­шен­но не упо­ми­на­ют в де­ба­тах об эко­но­ми­че­ском нера­вен­стве и росте. Книга То­ма­са Пи­кет­ти «Ка­пи­тал в XXI веке» за­ду­мы­ва­лась как ис­чер­пы­ва­ю­щее ис­сле­до­ва­ние во­про­сов бо­гат­ства и нера­вен­ства, но во­про­сы пола упо­ми­на­ют­ся в ней лишь еди­нож­ды.

А у при­ме­ча­тель­ной книге Ричар­да Бол­ду­и­на и Коэна Тьюлин­са «Ве­ко­вой за­стой: факты, при­чи­ны и пути пре­одо­ле­ния» (Secular Stagnation: Facts, Causes and Cures) всего 21 автор — и все они муж­чи­ны (что можно на­звать нор­мой для книги по эко­но­ми­ке). Легко сбро­сить Маль­ту­са со сче­тов; но не менее легко по­вто­рить его ошиб­ку.

Подробнее на https://ru.insider.pro/analytics/2016-09-09/kak-gendernoe-neravenstvo-razrushaet-mirovuyu-ekonomiku/