В первой половине ХIХ в. в протестантизме параллельно с утверждением  теологического либерализма происходит ещё одно важное изменение. Осознав    опасность дальнейшего внутреннего разделения, оно выдвигает идею о конфессиональном единстве, проповедуя либерализм в отношении всех христианских вероисповеданий,  включая и католицизм.  Эта идея и положила начало объединительному движению, получившему позже название «экуменическое» – от греческого слово эйкуменикус (вселенский).

Однако в древней Церкви это  слово использовалось в значении приведения всех народов к Православной Соборной (Кафолической) Церкви, и именно в таком значении оно добавлялось в качестве определения к названию Константинопольской Патриархии. У протестантов же под влиянием рационалистического и гуманистического учения сформировалась  совершенно чуждая христианскому мировосприятию идея осуществления чисто внешнего единства христианских конфессий, ставящая целью создание совершенного человеческого общества.

Более того,  история экуменизма показывает, что он никогда не был подлинно церковным движением, и основные цели его основателей могли осуществляться благодаря изначальному расхождению между его теорией и практикой. Если декларируемый экуменизм стремился к единству на основе общей истины, то практический экуменизм преследовал чисто политические цели, обеспечивая доминирование протестантского направления.

Это объясняется тем, что изначально к движению оказалось подключено английское масонство,  рассматривавшее его в качестве части своего проекта. Признание об этом было сделано в статье «Объединение церквей», опубликованной  в журнале «Le Temple», официальном органе  масонства Шотландского обряда,  издаваемом в Париже, в  № 3 за сентябрь-октябрь 1946 г.

В ней говорилось следующее:  «Нас справшивают, почему мы вмешиваемся в споры религиозного порядка. В какой части вопросы объединения церквей, экуменические конгрессы и т.д. могут представлять интерес для масонства? …Если бы даже мы попытались забыть, что масонство имеет религиозное происхождение, то всё равно самый факт существования религий вызвал бы у нас постоянное старание связывать единством всех смертных, тем единством, о котором мы всегда мечтаем. Изучение философий и религиозных систем всегда занимает важное место в наших Ателье Шотландского ритуала…

Проблема, выдвинутая проектом объединения церквей, исповедующих Христа, близко  интересует масонство и является близкой масонству,  так как она содержит в себе идею универсализма. Пусть нам позволено будет прибавить, что если это объединение, по крайней мере в том, что касается не-римских исповеданий, стоит на верном пути, то этим  обязано немного также и нашему Ордену. Во всяком случае, при возникновении первых экуменических конгрессов вмешательство наших англо-саксонских  скандинавских братьев было определяющим, и их деятельность была неустанно направлена на организацию христианского единства»[1].

Инициаторами объединительного движения стали англиканскя церковь в Великобритании и США. Первоначально среди англикан и старокатоликов возникла мысль о сближении с Православием и даже о возможности объединения. Поскольку англикане искренне заявляли о готовности перейти к православным ценностям,   православные иерархи и богословы, вступили в переговоры, стали принимать участие в дискуссиях, конференциях, доверяя намерениям протестантов и питая иллюзии относительно целей экуменизма.

Первые проявления этого направления надо искать в так называемом «Оксфордском движении», которое постоянно воодушевляло соборы Англиканской церкви, известные под именем «Ламбет-Паласских конференций». Третий Ламбертский собор, проходивший в 1888 г., сформулировал основы воссоединения христианских церквей, так называемый догматический минимализм, суть которого заключается в том, что путь к единению лежит через поиск малейших сходных черт в различных богословских учениях.

Эту минимальную основу должны были составить: 1. признание Священного Писания (вне контекста Священного Предания); 2. принятие апостольских символов и Никео-Цареградского Символа веры; 3. признание двух таинств – Крещения и Пичащения; 4. принятие епископата как исторического факта.  Здесь также был выдвинут принцип толерантности по отношению к учениям других церквей и готовность к компромиссу.

Основная концепция экуменизма, его Магна Карта, была изложена  на Ламбетской конференции, состоявшейся в 1897 г.   Главным её новшеством стала так называемая «теория ветвей» (Branch Theory), ствол которого воплощал единую неделимую Церковь, а многочисленные ветви – различные равноправные между собой церкви, являющиеся разнообразными проявлениями единой Церкви.

Поскольку ни одна из этих ветвей не обладает всей полнотой истины, необходимо отдельные богословские  учения привести к единому знаменателю путём диалога. Таким образом будет реконструирована  единая истина и утвердится единая Церковь. В связи с этим экуменисты любят также использовать сравнение с лежащим на солнце разбитым зеркалом. Хотя зеркало и разбито, каждый из кусочков отражает солнечные лучи – так и каждая «церковь» обладает истиной, хотя их видимое единство и отсутствует.

Этот подход полностью отражал своеобразие протестантского учения о Церкви (экклезиологии), которое было следствием  развития либеральной теологии, с одной стороны, и восприятия  масонского универсализма – с другой.  В основе его лежали две главные идеи: что единая Церковь ещё не существует и что все Христианские Церкви в отдельности и в несовершенном виде представляют Церковь Христову; и что Божественное откровение ещё не закончено и что оно остаётся отверстым.

Вскоре экуменизм оформляется в конкретное движение. Днём его рождения считается созванная протестантскими церквами Всемирная конференция в Эдинбурге, столице Шотландии, состоявшаяся в 1910 г. Здесь было принято решение  организовать Всемирное движение христиан за борьбу с невежеством в вопросах вероучения и за установление единого церковного порядка.

Это положило начало формированию двух течений-направлений, которые стали главными опорами экуменического движения:  1.   «Вера и Устройство»,  призванное обсуждать доктринальные вопросы, и 2. «Жизнь и Деятельность», которое должно было заниматься вопросами практического сотрудничества  (позже они сольются и войдут во Всемирный Совет Церквей).

Тогда же  применительно к этому движению был введён и сам термин «экуменизм», автором которого был руководитель  конференции,  масон  Джон  Мотт (1865-1955). Этот греческий термин умело прикрывал смысл и цели движения, позволяя использовать его в привычном для православных сочетании «Вселенская Церковь». В реальности речь шла о создании новой всемирной церкви.

Член Методистской церкви Мотт ещё в юности принял активное участие в  деятельности Христианской ассоциации молодёжи (ИМКА)в США. В 1895 г. он основал в Швеции в древнем монастыре святой Биргитты Всемирный христианский студенческий союз. Он же основал Студенческое   добровольное  движение иностранных миссий.

С 1901 по 1903 гг. Мотт совершил поездки в Азию, Австралию и Европу и везде содействовал созданию христианских студенческих организаций. После Эдинбургской конференции  Джон Мотт возглавлял постоянный комитет,   направлявший деятельность экуменических организаций между конференциями. В 1917 г. Мотт со специальной делегацией выехал в Россию, где встречался с митрополитом Московским Тихоном и получил от обер-прокурора Синода Львова письмо с заверениями о поддержке движения  «Вера и Устройство».

После войны он присутствовал на Парижской мирной конференции, где защищал свободу религии. Мотт духовно и материально поддерживал русское православие в эмиграции , при его поддержке создана в Париже Религиозно-философская академия под руководством Николая Бердяева, издательский журнал «Путь», куплено Сергиево подворье, открыт Богословский институт, основано издательство  «ИМКА-Пресс». Он был инициатором создания Русского студенческого христианского движения в эмиграции.

 В предвоенные годы масонство стремилось активно использовать религиозных деятелей в своих политических целях, для чего оно взяло на себя организацию и финансирование экуменического проекта. В частности,  активное участие в нём принимал Эндрю Карнеги, чья программа предусматривала  через объединение церквей объединить народы политически.

После конференции он предоставил 2 миллиона долларов и основал фонд для создания международной церковной организации.  Благодаря этому в августе 1914 г. было учреждено ещё одно движение —  «Всемирный Союз международного содружества народов при посредстве церквей», который должен был оказывать влияние на международные отношения.

Первая мировая война, разделившая англо-саксонский и германский миры, воспрепятствовала  реализации протестантского объединительного проекта. Однако после неё этот процесс возобновился и шёл  параллельно с формированием  международных политических организаций, призванных создать условия для политического объединения мира под англо-американским лидерством. Главное внимание было уделено организационному оформлению уже существующих течений – «Веры и Устройства» и «Жизни и Деятельности».

Что касается первого течения, то в августе 1920 г. в Женеве  состоялся Первый Всемирный конгресс по делам «Веры и Устройства», на которой участвовали православные, старокатолики,  англикане и прочие протестанты – в целом представители 80 церквей из 40 стран, за исключением Германии и России. Римско-католическая церковь отказалась принимать участие, хотя и была приглашена. Этот момент и можно считать датой основания экуменического движения в его современном понимании.

За этим последовал шестилетний период, в течение которого продолжались организационные заседания, подготовившие второй конгресс «Веры и Устройства», состоявшийся в Лозанне в августе 1927 г.,  на котором присутствовали уже представители 100 церквей и христианских общин. Со стороны Римско-католической церкви неофициально присутствовало два немецких богослова. Однако результаты конгресса были неутешительными. Поскольку представители протестантства изложили свои взгляды в явно неприемлемой форме не только для православных, но и для них  самих,  перспективы соглашения стали весьма мрачными.

Третий Всемирный конгресс «созерцательного» христианства состоялся в Эдинбурге в августе 1937 г.  Как указывал архиепископ Серафим (Соболев), последний проходил при полном масонском засилии,  и вместо вопросов о церковном единстве, таинствах и благодати в повестке дня появляются откровенно масонские формулировки: «идея экуменической церкви», обсуждались «трудности, встречающиеся на пути установления международного порядка» и пр.  На конференции была  принята программа Джона Мотта, которая представляла собой конкретный план (основные направления) деятельности будущей всемирной церковной организации.

Она включала 17 пунктов: 1. расширение кругозора; 2. богословское воспитание; 3.развитие экуменического сознания; 4. исследовательские кружки; 5. особые дни молитвы; 6. взаимопомощь церквей; 7. духовная подготовка; 8. принципы сотрудничества; 9. братства и союзы для соединения церквей; 10. областные конференции; 11. юношеские организации; 12. рост взаимных сношений; 13. программа церковного единства; 14. особые местные условия; 15. территориальное и экуменическое единство; 16. старейшие и младшие церкви; 17. Всемирный Совет Церквей»[2].

При этом Мотт уточнил: «Из всех семнадцати предположений самым стратегическим является последнее, которое призывает к созданию «Всемирного Совета Церквей». Если это будет выполнено, станут осуществимыми все другие предположения»[3].  Разбирая эту программу, протоиерей Г.Разумовский подчёркивал, что «цель создания будущей экуменической церкви в одном – стать влиятельной международной силой», и что «идея экуменической церкви – всемирный коллективный папизм».

«Уже перечень их названий говорит об их служебной цели интересам какой-то международной силы, составившей план (хотя бы и духовного) овладения миром при помощи сонма так называемых церквей многоразличных названий»[4].

Другим, «практическим», течением экуменизма – «Жизнью и Деятельностью» — занимались представители шведского лютеранства и североамериканские реформаторы под влиянием Архиепископа Швеции Н.Зедерблома и американского кальвиниста Макфорланда. Его цель заключалась в достижении практического сотрудничества церквей в плоскости общих международных вопросов, касающихся религиозности, нравственности и воспитания.

Первый съезд представителей «практического» христианства   без участия православных делегатов состоялся  также в Женеве в 1920 г., а затем созывались ежегодные собрания Орггкомитета. В 1925 г. был созван первый междуцерковный конгресс в Стокгольме с представителями 31 вероисповедания (включая православных) из 37 стран. В силу доминирования англо-саксонских представителей, работы конгресса приняли крайне прагматичный характер.

Второй конгресс «Жизни и Деятельности» состоялся в Оксфорде в 1937 г., приняв название «Всемирной конференции по делам Церкви, наций и государства». Конгресс обсуждал актуальные вопросы (раскол на экономические блоки, рост национализма и пр.), стремясь наметить общую линию поведения перед лицом идеологических вызовов. Однако отсутствие Германской и Русской Церквей привело к тому, что практические результаты Оксфордского конгресса оказались отрицательными.

Все эти годы организаторы и спонсоры экуменического движения действовали, исходя из своих интересов и целей, а в качестве прикрытия пользовались авторитетом религиозных деятелей,  оснащая программные документы цитатами из Евангелия. Они активно использовали авторитет искренних «экуменистов», таких как Гардинер, который намеревался принять Православие, или архиепископ Зедерблом, также поклонник Православия. Участие этих искренних людей служило причиной постоянных колебаний многих православных в отношении к экуменизму, именно этим и пользовались его политические масонские организаторы.

Уже в 1937 г. был создан Комитет по объединению двух ветвей экуменического движения,  высказавшегося  о желательности концентрации экуменических сил, и в 1938 г. на конференции в Утрехте было принято решение об объединении «Веры и Устройства» и «Жизни и Деятельности».  Здесь было выработано Положение о Всемирном Совещании Церквей, который должен был быть утверждён на  предстоящей первой же Всемирной конференции, назначенной на 1948 г., и избран временный совет под наименованием «Всемирный Совет Церквей». Однако работа по подготовке  этого собрания была задержана из-за начавшейся второй мировой войны.

***

Авторы экуменического проекта прекрасно понимали, что без привлечения к участию Поместных Православных Церквей и римо-католиков он терял свой смысл. Однако Ватикан с самого начала отказался от участия в экуменическом движении,  ограничившись отправкой на конференции своих наблюдателей. В энциклике Mortalius fnimus Пий ХI подверг «панхристианство»,  суровому осуждению. Он критиковал и даже осудил протестантскую инициативу в области экуменизма, так как  считал, что объединение возможно только в случае возвращения отколовшихся протестантов в лоно Римско-католической церкви.

«Католики ни в коем случае не могут одобрить этих попыток, основанных на ложной теории, что все религии более или менее хороши и здравы; отбрасывая истинную религию и искажая её верное понятие, они мало-помалу впадают в натурализм и атеизм; поэтому ясно, что объединение с защитниками этих доктрин и их попыток будет отделением от божестенно явленной религии», — говорилось в энциклике.

Крайне болезненно и ревниво воспринимало папство  и попытки протестантизма привлечь к сотрудничеству Православные церкви, потому что именно тогда Ватикан сам разрабатывал  проект их поглощения через  «восточный обряд» и криптокатолицизм.   Но в итоге неучастие Католической церкви в экуменическом движении лишь обеспечивало лидерство  протестантов  и укрепляло англосаксонское влияние на континенте.

Между тем, самую серьёзную преграду на пути осуществления экуменического проекта в плане религиозном представляло именно Православие, и главная задача заключалась в привлечении Русской Православной и Константинопольской церквей.

Константинопольская церковь в итоге сделала шаг навстречу западным церквам и пошла на уступки, опубликовав в 1920 г. энциклику, адресованную «всем Христовым Церквам», в которой кроме всего прочего предлагалось введение Григорианского календаря, общение богословских школ, пользование храмами других церквей и др. Само содержание энциклики, которую подписал местоблюститель патриаршего престола митрополит Дорофей Прусский и ещё 11 митрополитов, демонстрировало совершенно иной тон по сравнению с предшествовавшими документами.

Появились еретические формулировки, в которых само слово «Церковь» употреблялось не только по отношению к поместным церквам, но и по отношению к различным еретическим конфессиям. В ней указывалось, что  «нельзя отвергать взаимное сближение различных христианских церквей и общение между ними только по причине существования догматических различий …» Надо работать над «подготовкой и осуществлением полного единения».

В качестве первого шага на пути взаимного доверия и любви предлагалось внедрять практику тесного сотрудничества,  взаимного обмена праздничными посланиями,    обмена студентами богословия, что подготавливало бы создание единого всехристианского совета, который мог бы рассматривать  и решать вопросы, представлявшие взаимный интерес[5]. Энциклика была с воодушевлением принята последователями экуменизма, для православных же поведение Константинополя было беспрецедентным. Первым же константинопольским патриархом, уже официально занимавшимся экуменической деятельностью, стал избранный в 1923 г. Мелетий Метаксакис.

       В то время Греция была охвачена волной модернизации и европеизации, в котором активное участие принимал двор короля Отона и новое поколение прозападно настроенной интеллигенции. Этому влиянию активно поддавались и священники, среди которых был монах Мелетий. В 1909 г. Он посетил Кипр, где вступил в ряды английской масонской ложи. В 1918 г. он становится митрополитом  Афинским и посещает Великобританию, где вёл переговоры о единстве между Англиканской и Православной церквами.

В 1921 г. После изгнания с кафедры он отбыл в Америку, где близко сблизился с англиканами и  принимал участие в англиканском богослужении. В 1921 г. в силу изменившейся ситуации в Греции он был избран патриархом Константинопольским. И хотя тогда же Синод низверг Мелетия из священного сана за целый ряд нарушений  канонического права  и за учинение схизмы, он был в 1922 г. возведён на Цареградский престол, а затем, под политическим давлением в том числе и со стороны англичан,   постановление о его извержении было отозвано в том же году.

В 1923 г. по инициативе Мелетия в Константинополе состоялся так называемый «Всеправославный конгресс», изначально им поданный как «Комиссия»,  который вопреки постановлениям соборов 1583, 1587 и 1593 гг. принял решение об изменении календаря Православной церкви (здесь присутствовали также представители поместных церквей Греции, Кипра, Румынии и Сербии, а также англиканский епископ Чарльз Гор).

Обсуждался также вопрос о фиксированной дате празднования Христова Воскресения, хотя изменение Пасхалии запрещено I Вселенским   и Антиохийским соборами под угрозой лишения сана тех клириков, которые осмелятся это сделать. В дальнейшем Мелетий стремился напрямую подчинить Константинопольской кафедре православные диаспоры всех земель,  что привело к различным юрисдикционным преобразованиям, вызвавшим возмущение православного мира. В 1923 г. Мелетий  вынужден был подать в отставку.

Что касается Русской Православной церкви, то ни до революции, ни после революции   в экуменических совещаниях и конференциях  она не участвовала. Экуменисты делали попытки привлечь «Живую Церковь» —  послереволюционное движение в советской России, призванное сместить патриарха Тихона  и реформировать Церковь по чисто протестантскому образцу, создав светский орган управления, но эти планы не осуществились. Русская православная эмиграция в основной своей массе также в экуменических конференциях не участвовала.

Главным событием тут стал Второй Зарубежный Собор Русской Православной Церкви за границей, возглавляемой митрополитом Антонием (Храповицким), на котором она  вынесла  решение «воспретить своим чадам участие в экуменическом движении, стоящем на принципах равенства всех христианских религий и исповеданий».

В резолюции говорилось, что «в возглавлении этого движения принимают участие лица,  не только чуждые Православию, но и близкие к антихристианским масонским обществам», хотя при этом многие из участников «вполне искренние, ищущие истины, любящие Православие и стремящиеся к нему»[6]. В итоге к движению оказались привлечены только те из русских православных церковных и научно-богословских деятелей, кто  находился в юрисдикции парижского митрополита Евлогия (известного как инициатора «евлогианского раскола»).

Ольга Четверикова. Истоки экуменизма