Ужас, который испытывают родственники (особенно чернокожие), узнав, что их родной человек захвачен несправедливой криминальной судебной системой, невозможно передать. Меня это коснулось, когда я узнала, что мой младший брат – мой красивый, удивительный, милый, умный, любимый, блестящий младший брат Акинола Гонсалес – арестован в Хайндс-Комюнити колледже города Реймонд (Миссисипи), в котором он учился на инженера. Я сразу же позвонила своей матери. Её голос был взволнованным, немного бессильным, немного возмущённым… и очень измученным. Случился наш худший кошмар – мы вынуждены признать, что не можем защитить и спасти его. В одно мгновение рассеялась наша иллюзия, что, попав в колледж, он оказался в безопасности.

Его арестовали рано вечером. Полицейские сказали нам, что сейчас заняты и понятия не имеют, когда смогут оформить его. По их словам, его обвиняют в «отказе подчиняться», но подробностей они не сообщили. После 23 часов тюремного заключения, моего брата, наконец, выпустили, после того, как мы смогли найти поручителя и заплатить залог, и подписали кучу дурацких обязательств и анкет. Сначала нам говорили, что «не знают, где он», затем, что его отвезли в суд (в котором мы должны были за несколько минут найти и нанять адвоката). Потом мы узнали, что его отвезли не в суд, а на ферму для заключённых. Тюремная ферма миссисипского города Реймонд предназначена для принудительного труда бесчисленных негров, которых держат в местных тюрьмах.

Мы были возмущены. Позже мы узнали, что мой брат был дважды раздет и полностью обыскан, его унижали, на него надели тюремный комбинезон, его заставили подписать бумагу реймондской тюремной фермы, в которой говорилось, что он будет работать за 50 долларов в день, и его не освободят, пока он не сможет оплатить свой залог. Ему назначили залог 500 долларов. В чём было его преступление? Предположительно, «провисание».

Провисание - ношение штанов ниже талии, часто выставляя напоказ нижнее бельё – вызвало, в своё время, жаркие споры. Сторонники «политики респектабельности» часто утверждают, что провисание штанов связано с бандитской культурой, преступлениями и безответственным воспитанием. Некоторые критики такого стиля одежды используют гомофобную риторику, чтобы убедить мужчин и мальчиков не носить так штаны, распространяя миф, что провисание – сигнал готовности к сексу между мужчинами-заключёнными.

Хотя мой брат сказал, что он не носил штаны приспущенными, нас больше сбило с толку, почему предполагаемое нарушение формы одежды привело к аресту студента? Молодого человека, живущего в студенческом городке и исправно оплачивающего обучение, нужно арестовывать, раздевать, обыскивать, сажать в тюрьму и отправлять на принудительные работы только потому, что он неправильно носит штаны? Тюремщики округа Хайндс явно не были заинтересованы в оформлении и освобождении его.

Когда чиновники сказали мне, что не знают, где мой брат, я запаниковала. Я сразу же вспомнила о Сандре Блэнд, которую «обнаружили мёртвой» в её камере, после ареста за нарушение правил дорожного движения, и о Ралькине Джонс, которая тоже погибла в тюремной камере. Я не могла дышать, вспоминая о Калифе Броудере, который совершил самоубийство в тюрьме Рикерс-Айленд, где он просидел три года (включая два года в одиночке) по так и недоказанному подозрению в краже рюкзака. Оправдавший его суд прошёл уже после его смерти, но было слишком поздно.

Я не могла прекратить думать о многочисленных чёрных и коричневых (включая иммигрантов и коренных американцев), которые исчезли в этой системе: пропали без вести или погибли. Я с отчаянием напрягала всех, кого знала, чтобы освободить своего брата. Моего брата нашли только после обращения в движение «Миллион худи», которое организовало петицию и кампанию телефонных звонков. Позже он рассказал нам, что в тюрьме находилось множество человек, которые просидели без оформления на три дня дольше него. Сколько всего людей потерялось в этой системе?

Теперь при каждой встрече, я обнимаю своего брата, и никак не могу от него оторваться. Он выглядит нормально, скрывая боль, потому что должен продолжать учиться и работать. Но он рассказал всё, что с ним случилось, и я в ужасе от этих подробностей. В день ареста он возвращался в своё общежитие после ужина, когда его остановил полицейский Мартин Д. Уилсон (Martin D. Wilson). Когда появился полицейский, друг моего брата сказал ему: «подтяни свои штаны, коп подходит». Полицейский увидел, что Акинола подтянул штаны и ответил своему другу: «они наверху». Полицейский спросил у моего брата удостоверение, которое висело на шнурке вокруг его шеи. Мой брат ответил: «почему?» Офицер не ответил и приказал ему пройти в полицейский участок колледжа, где сидел шеф лейтенант Кристофер Херд (Christopher Heard).

Акинола сказал, что он подчинился и пошёл в участок, продолжая спрашивать, почему у него потребовали удостоверение. Поскольку полицейский не отвечал, он спросил, арестован ли он. Полицейский ответил: «нет». В участке ему сказали сесть, он ответил, что постоит. Во время разговора с полицейскими мой брат постоянно спрашивал, почему его задержали, а полицейские читали ему лекцию об уважении к властям и подчинении им. Затем вошёл лейтенант Херд и прервал разговоры, он назвал моего брата «глупым» и обругал его матом.

Было ясно, что лейтенант расстроился, когда Акинола осмелился спросить о своих правах. Наконец, Херд приказал Акиноле сесть. Мой брат подчинился. А затем, без всякого повода, лейтенант приказал ему встать и сказал, что он арестован, не объяснив причину. После ареста полицейские сказали моему брату, что он несколько дней не сможет выйти из тюрьмы, потому что его «раскололи». И тогда мой брат сказал им, чтобы они сообщили об этом декану, но они улыбнулись и ответили: «никто ничего не будет делать».

Всего за несколько минут полицейское вмешательство из-за незначительного проступка быстро переросло в ругань и арест – всё это напоминает смерть Сандры Блэнд. Было только два существенных отличия в случае с моим братом: его арестовали чернокожие полицейские и он выжил. Со стороны, многим может показаться, что происшествие с моим братом – это вопрос баланса «порядка» и «безопасности» в колледже. Но Филадельфийский студенческий профсоюз говорит, что такая практика отлично знакома тысячам учеников средних и начальных школ, и даже детсадовцам.

Политика нулевой толерантности, введённая в рамках войны с наркотиками, на основе теории «разбитых окон», в середине 1990-х пришла в школы из полиции. В результате этой политики, в США резко подскочило количество заключенных, которых арестовывают за незначительные преступления, связанные с наркотиками. А также мы все знакомы с такими школьными наказаниями, как отстранение от уроков и исключение из школы за нарушение дисциплины, из-за чего огромное количество учеников попали в так называемый трубопровод из школы в тюрьму.

В точности также, как и наша драконовская тюремная система, трубопровод из школы в тюрьму непропорционально относится к черным ученикам – черных детей наказывают в среднем в два раза чаще, чем белых. Недавний доклад Афроамериканского политического форума под названием «Чёрные девочки имеют значение» показал, что в одном только Нью-Йорке черных девочек в 10 раз чаще наказывают, чем их белых сверстниц. А черных мальчиков наказывают в 6 раз чаще, чем белых. Эта статистика верна практически для всех главных школьных округов США. В 2014 году 12-летняя чернокожая девочка из Хэмптона (Джорджия) столкнулась с обвинением в преступлении и исключением из школы за написание слова «привет» на стене раздевалки. Тюремная ферма, куда отправили Акинолу – всего лишь очередной пример постоянной криминализации и эксплуатации чернокожей молодёжи.

На следующей неделе, после лишения свободы Акинолы, я поехала с ним на эту ферму. Мы узнали, что многие, в основном чернокожие, заключённые отбывают там наказание за такие незначительные проступки как неуплата штрафов, все они сидят в тюрьмах, потому что не могут заплатить залог. Я осмотрела ларёк, где местным жителям продают фрукты и овощи, собранные тюремными рабами. Один парень сказал мне, что его посадили на три месяца за незначительное правонарушение, и он всё это время не знал, когда его освободят. Надзиратель спросил его: неужели тебе не нравилась работа на свежем воздухе? А он сказал, что ненавидел это место и был несчастен.

Хотя известно, что 13-я Поправка отменила рабство, мы знаем, что остался пункт, который сохранил рабство в тюрьмах: «Ни рабство, ни подневольный труд, за исключением наказания за совершение преступления, за которое лицо было должным образом осуждено, не должны существовать в Соединённых Штатах или в любом другом субъекте их юрисдикции». Трудовая эксплуатация в тюрьмах не должна нас удивлять, но предсказуемость этой несправедливости не делает её менее ужасной для негритянской общины. Конечно, это наиболее ужасно, когда происходит с вашим любимым братом.

Полицейские, арестовавшие моего брата, не составили протокол, поэтому, что будет дальше не ясно. Однако, мы знаем, что мой брат всё ещё обвиняется в совершении преступления. Мы также знаем, что он перенёс невероятные притеснения, оскорбления и травму при встрече с полицией. Мы очень взволнованы уровнем опасности, с которым он столкнулся, встретив так называемых «защитников общественной безопасности», наделённых чрезвычайной властью.

Мы также знаем, что мой брат – не единственный, кто столкнулся с такой бедой. По крайней мере, ещё четверо студентов Хайндс-Комюнити колледжа рассказали, что тоже были арестованы по аналогичным обвинениям. В интервью СМИ мой брат сказал: «Мой вопрос колледжу, включая студенческому декану Тайрону Джексону (Tyrone Jackson) состоит в следующем: если вы заставляете молодых чернокожих мужчин испытывать такие чувства (а я не единственный чернокожий парень, который испытал это), то что за среда создаётся в этом колледже? Я просто шёл из столовой и никого не трогал, и через пару часов меня арестовали, раздели, обыскали, посадили в тюрьму, отправили на тюремную ферму, унизили и оскорбили. И снова я спрашиваю: что за обучающая среда создаётся для студентов?»

Для большинства чёрных и коричневых детей этой страны первый опыт столкновения с правоохранительными органами начинается со школы. Государственные школы становятся всё более и более похожими на тюрьмы. Тем временем, эти же школы отбиваются от атак приватизаторов и местных правительств, которые сокращают образовательные бюджеты. Единственное, на что они увеличивают школьные затраты – это полиция. Каждый год наши дети страдают от новых абсурдных «правил», которые ограничивают их самовыражение под предлогом защиты «респектабельности» и «порядка».

Последствия, с которыми сталкиваются, даже если и по ошибке, наши дети, попадая в несправедливую систему ювенального «правосудия», практически невозможно повернуть вспять. Мой брат выжил и справится с этим испытанием, однако, мы должны что-то сделать, чтобы полицейские отвечали за свои поступки в образовательных учреждениях. Мы должны бороться против арестов наших студентов и учеников. В конечном счёте, мы продолжаем бороться за жизни чернокожих, за освобождение от криминализации, и мы стремимся к миру, в котором чернокожие студенты спокойно учатся и живут без страха арестов.

http://antizoomby.livejournal.com/466372.html