В последнее время для решения межгосударственных проблем, существующих в современном мире, в дополнение к традиционным дипломатическим акциям и боевым действиям все больше стали применяться технологии действий непрямых, подрывающих государство-соперника изнутри. Названий таким технологиям много: «мягкая сила», «умная сила», «управляемый хаос», «гибридные войны» и т. д.

К таким средствам можно отнести и так называемые «твиттерные» революции, искусственно созданные оппозиции, раздувающие протестные движения. Характерной особенностью реализации рассматриваемых стратегий в нужной Западу стране и даже в целом регионе является применение двойных стандартов. К примеру: волнения в рамках «арабской весны», практически одновременно, в течение двух месяцев, охватившие весь регион Ближнего Востока, не получили революционного развития в Саудовской Аравии и Катаре — верных союзниках США. Там начинавшиеся беспорядки были в зародыше подавлены местными режимами быстро и беспощадно и, что самое интересное, без какого бы то ни было протеста из Вашингтона и других западных столиц.

В качестве предтечи стратегии «управляемого хаоса» можно рассматривать введенное в научный оборот в 1940-х годах британским военным теоретиком Бэзилом Гартом понятие «стратегии непрямых действий», предполагавшее необходимость для решительной победы над противником наносить сосредоточенные массированные удары в первую очередь по тыловым базам и транспортной инфраструктуре противника. Применение подобной стратегии, по замыслу автора, лишает противника возможности оказывать длительное эффективное сопротивление.

Авторство же непосредственно стратегии «управляемого хаоса», вошедшей в научный и политический оборот с середины 1990-х годов приписывают американскому геополитику и дипломату Стивену Манну, опубликовавшему в 1992 году в журнале вашингтонского Национального военного колледжа США исследование под заголовком «Теория хаоса и стратегическое мышление».

Стратегия «управляемого хаоса» — системное дестабилизирующее воздействие на конкретную страну, группу стран или даже на целый регион.

Практика показывает, что в наши дни для достижения состояния «управляемого хаоса» применяется широкий набор экономических, политических, информационных, психологических и других методов, имеющих целью подрыв государственного устройства страны, подлежащей, по мнению Белого дома и Госдепартамента, трансформации. В этой связи неудивительно, что в последние годы американские политологи все чаще для обозначения подобного воздействия применяют термин «умная сила» («smart power»).

В стратегии «управляемого хаоса» выделяются основные элементы.

Подрыв государственного и общественного устройства государства-противника («государства-жертвы») с помощью скрытого влияния на происходящие в этом государстве процессы. К примеру, подобная стратегия была применена в 1990-х годах против СССР.

Создание в общественном создании через СМИ стереотипов зарубежных государств. Они работают на непрямое навязывание обществам других стран выгодного представления о процессах в мире, в отдельных государствах. Эти стереотипы закладывают образ мышления и поведения, предпочтительные для государства, реализующего стратегию «управляемого хаоса» («государства-агрессора»).

Давление на «государство-жертву» с использованием стратегии «управляемого хаоса» может осуществляться даже при сохранении официальных дружественных отношений с ней. В качестве основного объекта приложения такой геополитической агрессии выбираются правящие круги «государства-жертвы». Цель такой агрессии — взять под непрямой контроль высшие эшелоны власти этого государства через тайное воздействие с использованием агентов влияния. Таким образом достигается манипулирование поведением отдельных индивидуумов и целых групп в обществе в нужном для «страны-агрессора» направлении и, более того, достигается непрямое воздействие как на формирование политики государства-жертвы, так и на непосредственное осуществление его внутренней и внешней политики.

Проведение политики «управляемого хаоса», по замыслу авторов этой концепции, должно основываться на ряде принципов, каждый из которых соответствует определенному этапу в применении этой политики.

Главный принцип — «государство-агрессор» избегает прямой конфронтации с «государством-жертвой».

Используются скрытые или, иными словами, подрывные технологии с целью лишить «государство-жертву» возможности обладать экономической самодостаточностью и самообеспеченностью и поддерживать их.

Главным объектом агрессии с использованием «управляемого хаоса» становится политико-административное устройство «государства-жертвы» и его критически важное звено (в случае с развалом СССР таким звеном, подвергшимся основному удару, была КПСС).

«Стране-жертве», как во внешнеполитическом, так и во внутриполитическом плане, наносятся внезапные, множественные, взаимосвязанные в пространстве и во времени изматывающие точечные удары по жизненно важным, слабо защищенным компонентам политической системы.

«Государство-агрессор» способствует складыванию в «государстве-жертве» обстановки социально-политического «управляемого хаоса». В дальнейшем это ведет к разрушению государственной системы.

«Государство-агрессор» оказывает содействие в формировании в «стране-жертве» новой государственной системы с опорой на оппозиционные силы (агентов влияния).

В качестве отправного тезиса рассматриваемой стратегии используется постулат о нестабильности, неизменно присущей сфере управления действиями большой группы людей (в нашем случае — государства). По мнению авторов и проводников стратегии «управляемого хаоса», искусственно созданная обстановка нестабильности способствует лавиноподобному росту хаоса и в результате приводит к развалу существующей государственной системы.

Цель стратегии «управляемого хаоса» в понимании С. Манна — поразить системы государственного и военно-политического управления «страны-жертвы» или «страны-объекта», парализовать экономическую активность, дестабилизировать социальную и духовную жизнь этой страны.

Среди наиболее часто используемых механизмов складывания хаоса в «стране-объекте» многими аналитиками упоминаются:

– навязчивое продвижение с использованием всех доступных средств и методов, в том числе не самых чистоплотных, ценностей и идеалов либеральной демократии, а также экономики, построенной на чисто рыночной основе (мы сейчас наблюдаем подобные процессы в нашей стране);

– способствование преимущественному повышению уровня жизни незначительной прослойки населения, навязчиво характеризуемой недобросовестными СМИ в качестве так называемой элиты общества, что в сочетании со скрыто поощряемой коррупцией в высших эшелонах власти ведет к расколу в обществе;

– размывание через СМИ, кинопродукцию, социальные сети идейных и духовных ценностей, исторически складывавшихся в обществе «страны-жертвы» (в том числе дискредитация ценностей патриотизма);

– дезориентация молодежи «страны-жертвы», внедрение в сознание ложных ценностей, трансформация мировоззренческих и идеологических установок, создание условий для использования молодежи в качестве «горючего материала» во всевозможных внутренних конфликтах;

– складывание в «стране-жертве» обстановки, благоприятствующей возникновению и эффективному функционированию организаций и движений экстремистского толка (объединяющих политических оппозиционеров, воинствующие националистические и радикально-религиозные элементы, лиц, придерживающихся нетрадиционной сексуальной ориентации, и других маргиналов).

С. Манн не скрывал связи между рассматриваемой стратегией и стремлением США к глобальному доминированию. Соответственно, «управляемый хаос» выдвигается американским дипломатом в качестве одного из практических средств реализации американских геополитических амбиций.

В качестве социальной базы, благоприятной для проведения подрывных действий на основе стратегии «управляемого хаоса», выступает появившаяся в последние годы в обществах многих стран мира прослойка лиц, потерявших свои социальные, конфессиональные и национальные корни, историческую память, не имеющих четких нравственных принципов и политических ориентиров. Это очень важное обстоятельство.

Такая прослойка может называться по-разному: «активное меньшинство», «прогрессивное меньшинство», «креативное меньшинство». Главное, в чем следует давать себе отчет, это то, что на этих людей государство не может делать ставку, поскольку лица, отвечающие перечисленным характеристикам, охотно идут на антиобщественные и антигосударственные протестные проявления, через которые они надеются реализовать исключительно свои корыстные политические амбиции, а не интересы государства и общества.

Предпринимаются меры по подпитке таких прослоек кадрами, способными возглавить «несистемную оппозицию», кадрами, способными и желающими взяться за реализацию на месте стратегии «управляемого хаоса». Так, в США при Йельском университете запущена и успешно функционирует программа подготовки кадров («Yale World Fellows Program»), кадров, могущих в перспективе взять под контроль управленческие функции в «государстве-объекте» после складывания в нем обстановки «управляемого хаоса».

Псевдореволюционные процессы, запущенные в Украине, Грузии, Тунисе и Египте, стали своего рода отработкой деталей политических спектаклей с опорой на внутреннюю оппозицию. В Ливии же была проведена первая спровоцированная реальная непрямая война НАТО по ликвидации режима, не устраивающего западные державы. Цель таких операций во всех рассматриваемых странах — приведение к власти лиц, получивших на Западе образование и политическую ориентацию, вытеснение России и Китая из конкретных стран и регионов, ослабление международных позиций России и Китая, рассматриваемых в Вашингтоне в качестве препятствий на пути к мировой гегемонии.

Вывод, напрашивающийся даже из поверхностного анализа стратегии и политики применения «управляемого хаоса», один — Россия должна противодействовать такой стратегии Запада, стратегии, которая может быть применена, а возможно, уже и применяется против нашей страны. Ни для кого не секрет, что в России используются противоправные инструменты «управляемого хаоса» через активность «псевдо-НПО», нетрадиционных религиозных организаций, преследующих указываемые извне цели дестабилизации внутриполитической обстановки.

Важно отметить, что эффективно противодействовать стратегии «управляемого хаоса» непросто. Международно-правовой базы такого противодействия не существует. Соответственно, все мероприятия, проводимые властями «страны-жертвы» по защите от разрушительных замыслов, будут изображаться «государством-агрессором» как меры, направленные на подавление демократии и прав человека.

***

Как противодействовать внедрению «управляемого хаоса» в России?

Российской политической науке настоятельно необходимо серьезно исследовать применяемые нашими противниками стратегии непрямых действий («гибридные войны», «управляемый хаос», «мягкая сила» и т. п.) с целью их нейтрализации и ликвидации последствий. На основе таких исследований можно было бы выработать практические рекомендации по оказанию подобного противодействия.

В частности, в качестве мер противодействия можно было бы рекомендовать следующее.

1. В первую очередь, в целях минимизации последствий использования такой стратегии и деятельности так называемого «активного меньшинства» правительство государства, желающего оградить себя от подобных стратегий, должно оперативно распространять в стране достоверную информацию о реальном положении дел в разных сферах жизни общества. Нельзя поощрять идущий в недобросовестных СМИ поиск отрицательной и компрометирующей нашу страну и наше государство информации. Муссирование негативной информации в СМИ есть проявление целенаправленной линии на разрушение государственности.

2. Необходимо оказывать государственное содействие и поддержку созданию и деятельности НПО и других элементов российского гражданского общества, имеющих патриотическую ориентацию, поддержку традиционным для нашей страны конфессиям. Государственные СМИ должны активнее вести патриотическую работу.

ПО ТЕМЕ

Гибридная война в прогнозах США и НАТО

Сегодня разработке вопросов ведения гибридной войны и противостояния гибридным угрозам посвящен ряд официальных документов армии США, в том числе Белая книга Командования специальных операций сухопутных войск США «Противодействие нетрадиционной войне» и оперативная концепция армии США «Победить в сложном мире».

Под гибридной войной американские военные подразумевают необъявленные, тайные военные действия, в ходе которых воюющая сторона атакует государственные структуры или регулярную армию противника с помощью местных мятежников и сепаратистов, поддерживаемых оружием и финансами из-за рубежа и некоторыми внутренними структурами (олигархами, организованной преступностью, националистическими и псевдорелигиозными организациями).

В документах США и НАТО говорится, что при основополагающей роли вооруженных сил для успешного противостояния в гибридных войнах государствам следует объединить усилия своих правительств, армий и разведок под эгидой США в рамках «всеобъемлющей межведомственной, межправительственной и международной стратегии» и максимально эффективно использовать методы «политического, экономического, военного и психологического давления».

В геополитическом контексте гибридная война представляет собой относительно новое понятие, применяемое главным образом в сфере операций специальных сил и сочетающее опыт жестких противостояний с возникающими угрозами международной безопасности и уроки, полученные в борьбе с экстремизмом государственных и негосударственных субъектов. Гибридная война ведется как силами, действующими внутри страны или региона и стремящимися ослабить или свергнуть правительство, так и внешними силами. В последние годы гибридные войны велись в Ираке, Афганистане, Сирии, Грузии, теперь — на Украине. Новой формой ведения нетрадиционной войны негосударственными субъектами являются действия ИГИЛ.

С учетом особенностей гибридной войны задачей правительства является организация противодействия за счет комплексного синергетического использования дипломатических, информационных, экономических, финансовых, правовых ресурсов государства совместно с военной силой. Не так давно ушедший в отставку министр обороны США Чак Хейгел говорил: «Призрак так называемой гибридной войны становится все реальней, когда наши противники применяют тактику повстанцев, используя при этом высоко оснащенные вооруженные силы и сложные технологии». При этом экс-министр заявил, что «Требования к армии (США) будут становиться все более разнообразными и сложными. Угроза со стороны террористов и мятежников будет существовать для нас еще долгое время, но мы также должны иметь дело с ревизионистской Россией, с ее современной и боеспособной армией».

Источник: http://vk.cc/3S4IDs