От редакции. Terra America обратилась к Джанин Ведель, автору нашумевшего исследования «Теневые элиты» (рецензию на котороевчера поместил на нашем портале Кирилл Бенедиктов), с вопросами о том, какими чертами следует обладать «политическому деятелю», чтобы стать «своим» для мировой западной элиты. Существуют ли «стандарты», исходя из которых, западный политик моментально выделит «своего» из числа восточноевропейского или российского бомонда, и кто будет незамедлительно отвергнут как чужак?

Очевидно, что речь не может идти об одной лишь лояльности. Уж насколько лоялен был США экс-президент Египта, но это не помешало Америке бросить старого союзника фактически на произвол судьбы. А вот со свергнутым иранским шахом так не поступили, он получил политическое убежище в США, несмотря даже на захват американских заложников в Тегеране. Так что и преданностью делу демократии тоже все не измеряется: Реза Пехлеви был таким же «демократом», как и Мубарак.

Джанин Ведель полагает, что все дело в неформальных элитных «сетях», своего рода переплетающихся цепях знакомств, родственных и деловых связях, наконец, разного рода клубных контактах. Все это, кстати, объясняет и еще одно столь знакомое нашим соотечественникам явление, как так называемая «непотопляемость» некоторых важных фигур в бюрократических кругах. Попробуй потопи человека, если это и не «человек» вовсе, а важное звено в элитной цепочке, ведущей к центрам принятия решений, как политических, так и корпоративных. И все эти цепочки, как правило, имеют транснациональный характер. Это только «вурдалаков» знают по имени в их родном краю, а «политмаклеры», как их называет Джанин Ведель, чаще всего имеют устойчивую международную репутацию, которая тем более высока, чем больше дров у себя в стране они наломали.

* * *

Уважаемая госпожа Ведель, существуют ли, с Вашей точки зрения, некие культурно-антропологические качества, прямо указывающие на актуальную или возможную принадлежность индивидуума к элитарным кругам Запада?

– Для того чтобы ответить на Ваш вопрос, нам придется рассмотреть методику работы ведущих «торговцев властью», ибо в этой методике заключен весь секрет их эффективности. Данную методику характеризуют несколько отличительных черт. Они заняты тем, что я называю «репрезентативным жонглированием». Это когда они меняют маски в правительстве, перед СМИ, интеллектуалами и бизнесменами, ни разу полностью не показав свое истинное лицо под слоем многочисленных личин. У них своя повестка дня, и они ее проводят в жизнь за счет организаций, на пользу которых они предположительно трудятся.

Итак, «жонглирование» – это признак номер один.

Признак номер два – скрытая роль «торговцев властью» в отборе и обработке информации, прежде чем она станет официально доступна общественности. Вспомним узкий и слаженный круг игроков «сборной» Уолл- Стрита и Вашингтона, организовавших события 2008 года, тех, кого прозвали «правительством Сакса», и мы увидим, что информацию контролировали и фабриковали одни и те же люди. И в этой сфере у них не было ни конкурентов, ни оппонентов.

Симптом номер три – отказ от национальной лояльности, по многочисленным данным, даже воинская присяга в наше время ничего не стоит.

В то время как симптом номер четыре подразумевает преданность «игрока» эксклюзивным и сплоченным сетям.

Наиболее динамично это проявилось в России девяностых, когда кланы совместно с политической и финансовой кликой, завладев государственным и частным секторами экономики, проникнув во властный аппарат, обрели контроль над ресурсами и бизнесом. То же самое происходит сейчас в США и за их пределами, пускай и не в столь вызывающей форме. Одна и та же номенклатура под разными масками осуществляет как внутри, так и вне правительства свои замыслы. Наличие сетевых структур, к тому же, я бы сказала, весьма «эластичных», гарантирует их функционерам «fail upwards», говоря вашим языком «повышение по статье» – то есть их продолжают поощрять, несмотря на провал предыдущих проектов.

Ключевым примером может служить бывший министр финансов Билла Клинтона и бывший экономический советник Обамы Ларри Саммерс. Он был замешан в «помощи» России и приватизации девяностых. Работая в министерстве финансов, он добивался государственной поддержки гарвардской программы скорейшего преобразования российской экономики. В результате российская приватизация потерпела фиаско.

Саммерс также был причастен к дерегулированию банковской системы, что лишь усугубило хаос в этой сфере. И этому человеку дают возглавить Гарвард за его бесценный вклад в дело обрушения мировой экономики! В Гарварде он, правда, быстро «затух».

Итак, теневую номенклатуру повышают в должности вне зависимости от того, каких дров они наломали. Комбинация выше обозначенных мною признаков составляет суть новой методы, которой руководствуются эти специфические люди. По образу действий мы их и распознаем, или, как говорили раньше, «по плодам узнаете их».

– Правомерно ли говорить, что всеми этими чертами обладает «идеальный лидер» в современном понимании? Означает ли это, что «торговцы властью» узнают себе подобных по их действиям, и если вы действуете иначе, вас никогда не допустят во внутренний круг? Как новичку попасть в сеть такого рода?
– Люди, обладающие вышеперечисленными способностями, умело используя их, вполне могут достичь вершин влияния. Мы рассмотрели достаточно давно сложившиеся сетевые структуры, новые игроки могут сформировать свой круг.
Что происходит при столкновении западных гешефтмахеров от власти с иноземными коллегами? Они и на них пытаются обнаружить знакомые отметины? Что они высматривают в чужеземных лидерах?

– В любом случае решающую роль играют общность интересов и методика действий. Пожалуй, иногда оказываются важны некоторые детали биографии. Возьмем, к примеру, связь Герхарда Шредера с Газпромом. Это очевидно ведет к Владимиру Путину, а от Путина – к его германскому опыту работы, к сотрудничеству со ШТАЗИ.

– Вы согласны, что в случае со Шредером Путину пригодилось владение немецким языком и знание Германии?

– Это, безусловно, облегчило заключение союза. Как и знание Путиным языка, так и его опыт жизни в Германии.

– Вам не кажется, что прототипы политмаклеров в различных странах Запада отличаются друг от друга? Например, нечто вполне допустимое во Франции, недопустимо в США?

– Ответ на этот вопрос требует практической проверки в каждой конкретной стране. Могу лишь сказать вам, что во время моих лекций в Европе и за ее пределами – от Швейцарии и Австрии до Хорватии и Польши – мои слушатели моментально называли имена местных влиятельных фигур, полностью подходящих под мое описание политмаклера. Поэтому при наличии мелких различий универсальная модель такого деятеля существует и функционирует. Это явление мирового масштаба. В отличие от, скажем, вурдалаков, политмаклеры отнюдь не являются сугубо местным феноменом, уверяю вас.
– Значит, симптомы вторичны по отношению к методике действий? Например, опыт работы в спецслужбах – Владимиру Путину этот факт биографии ставят в упрек, хотя Джордж Буш-старший возглавлял ЦРУ, однако его никто этим не попрекает...

– Безусловно, специфические детали социального и профессионального «бекграунда» помогают при сортировке персонала узких сетевых структур. Происхождение, род занятий, идейные принципы и так далее – все это учитывается. Туда не возьмут кого попало, это исключено. Четкая формулировка характерных черт обеспечивает точность при отборе кандидатов и будущих сослуживцев.

– Но не означает ли это, что при таком множестве факторов почти невозможно выработать единый шаблон, позволяющий определить, кто из зарубежных лидеров готов к союзу с политмаклерами Запада, а кто – нет. Универсальный критерий подходящего человека – где он?

– Наиболее сплоченные сетевые структуры состоят из схожих людей с одинаковым социально-профессиональным и идеологическим прошлым. Нужна комбинация всех этих вещей.

– Означает ли это, что американский политмаклер никогда не найдет общего языка со своим иранским антиподом, столь велика меж ними разница?
– Совсем наоборот! Торговцы оружием обычно работают ради денег, а не по идейным соображениям и готовы сотрудничать практически со всяким, кто поможет им их заработать. Описанные в моей последней книге «Теневая элита» эластичные сети функционируют крайне скрупулезно, для них характерны те самые специфические признаки, которым мы посвятили большую часть нашей беседы. Сети есть везде, как в любой диаспоре есть музыканты для похорон и свадеб. Важно не доказывать их существование, а выяснять степень их проникновения в частные и госорганизации, устанавливать численность ячеек и то, как они функционируют.

В «Теневой элите» я предприняла попытку заглянуть в недра такого явления, как неоконсерватизм, посмотреть на сплоченную команду Ричарда Перла, игроков которой как раз объединяет общий социальный бекграунд и тридцатилетний стаж работы по перенаправлению внешней политики США сугубо в своих интересах.

В их рядах царит колоссальная идеологическая сплоченность. То же самое могу сказать про изученный мною круг Роберта Рубина, людей близких City Group и уже упомянутому Ларри Саммерсу. В этот круг входят люди, которые привели к власти и Клинтона, и Обаму.

«Теневые элиты» Джанин Ведель – книга уже не совсем новая. Она увидела свет в 2009 году (и, сразу скажем, была весьма благосклонно принята критикой). Рецензент из The Financial Times, например, охарактеризовала книгу так – «серьезное исследование глобальных процессов... и высшего слоя политиков, бюрократов и бизнесменов, образующих глобальную элиту». В рецензии, опубликованной в солиднейшем Public Administration Review, указывалось, что книга Ведель обнаружила «поразительное, если не пугающее», соответствие между специфическими практиками государственного управления в постсоветской Восточной Европе и правительственной политикой «предпринимательства» ("entrepreneurship") в США. В американской «Современной социологии» книгу даже назвали «исследованием, находящимся на переднем краю антропологической науки».

Можно было бы сказать, что Ведель – это такая американская Ольга Крыштановская, если бы она не рассматривала элиту с точки зрения антропологии, а не просто социологии. До нее изучение элит считалось прерогативой элитологов, экономистов и социологов. Начинала она свою исследовательскую деятельность с Польши (еще в 1982 году, будучи аспиранткой Университета Калифорнии, Ведель получила стипендию Фулбрайт для изучения польского общества), и затем 25 лет посвятила изучению роли неформальных систем в формировании коммунистических и пост-коммунистических обществ Восточной Европы. В последние годы она стала применять разработанные ею методики и для изучения современных Соединенных Штатов. И именно на этом пути Джанин Ведель пришла к довольно неожиданным для западного читателя, если не сказать шокирующим, выводам.

Впрочем, обо всем по порядку.

Имя Ведель прошумело в первый раз еще в 2001 году с выходом книги «Сговор и столкновение: странный случай западной помощи Восточной Европе» («Collision and Collusion: The Strange Case of Western Aid to Eastern Europe»). В ней были без всякой политической корректности названы своими именами и проанализированы случаи невообразимой, с точки зрения западного общественного сознания, коррупции в высших эшелонах российской элиты ельцинской эпохи. Назывались конкретные имена (Чубайс, Максим Бойко (президент «Российского приватизационного центра»), американские советники, помогавшие перестраивать экономику новой России по гарвардским рецептам и так далее). Остается лишь удивляться тому, что эта книга не была переведена в России, где она явно могла бы оказаться куда более востребованной, чем в США.

Не привлекли внимание отечественных издателей и «Теневые элиты». А зря.

Книга имеет подзаголовок: «Как новые мировые торговцы властью подрывают демократию, правительство и свободный рынок». Речь идет уже не о коррумпированных элитах Восточной Европы (хотя им в книге тоже уделено немало места) – а о некоем «Элитном Интернационале», которому удалось создать ни много ни мало «новую систему власти», незаметно для всех изменившую наш мир.

В формировании этой системы принимают участие персонажи совершенно нового социально-антропологического типа, ранее или не существовавшие, или существовавшие в микроскопическом количестве, невидимом «невооруженным взглядом». Их Ведель называет «торговцами властью» или «политмаклерами» (power brokers). Под этим термином подразумеваются люди, использующие свое положение в правительственных структурах, бизнесе, медиа-среде, или интеллектуальных центрах, достигшие большого политического влияния, но не зависящие от общепринятых в западных обществах механизмов контроля, действующие в собственных интересах или интересах групп, к которым они принадлежат (Ведель называет их «эластичными сетями»). Собственно говоря, для российского читателя ничего сенсационного или даже просто-напросто необычного в этих выводах нет. Мало кто в России верит в то, что чиновники, например, нашего правительства, действуют не в интересах собственных «эластичных сетей»: семей, кланов, группировок. Но в том-то и новаторство Джанин Ведель. Она с академической бесстрастностью показывает: в мировой цитадели свободы и демократии, США, творится то же самое.

В 80-е годы прошлого века, когда молодая Джанин Ведель лишь приступала к изучению трансформации польского общества, слова «свободный рынок», «демократия», «верховенство закона» воспринимались в Восточной Европе почти как откровение. Спустя двадцать пять лет эти понятия изрядно потускнели – и не только в сознании восточноевропейцев, но и их западных учителей. Более того, эти понятия все больше воспринимаются как необходимые с точки зрения формального этикета, но не принципиально значимые элементы декора, скрывающие деятельность «эластичных сетей» новых элитных групп.

Герхард Шредер получил пост главы комитета акционеров North European Gas Pipeline Company, компании-оператора Северо-Европейского газопровода, в обмен на подписание договора с Газпромом о прокладывании трубопровода по дну Балтийского моря, возмутив своим поступком многих защитников идеи «свободного рынка» (так, «The Washington Post» назвала эту сделку «политическим предательством»). По мнению Ведель, объяснять случившееся сложно, если не принимать во внимания новые законы функционирования элитных групп.

«Сделка «Газпром-Шредер» бросила вызов прежней системе отношений между западными демократиями, – пишет Ведель. – Хотя многие находили поведение Шредера неприемлемым, и даже скандальным, общественное давление не испугало его... Спустя более четырех лет после того, как он согласился занять пост в Газпроме, он еще оставался председателем комитета. Это демонстрирует новый стандарт приемлемости, в соответствии с которым действуют люди, принадлежащие к «эластичным сетям» или близкие к ним».

Сделка между Шредером и Газпромом не слишком отличается от некоторых сделок, вскрывшихся в США в период финансового кризиса 2008 года – сделок, обнаживших сговор между большим бизнесом и правительством США. Характерным примером может служить история с так называемым «правительством Сакса», ключевую роль в которой сыграл Генри Полсон, бывший председатель и исполнительный директор банка Goldman Sachs и министр финансов США в 2006-2009 годах. Люди, подобные Полсону или Шредеру, – типичные «новые игроки», действующие и на Западе, и на Востоке – стоят вне стандартных представлений об ответственности, также как за пределами стандартных правил и практик, принятых в западных демократиях и международных организациях. Они не обязаны отчитываться в своей деятельности перед институтами, на которые они, предположительно, работают – государственными, корпоративными, международными и так далее.

Представители теневой элиты потому и характеризуются Ведель как «гибкие», «эластичные», что с легкостью меняют свою «внешнюю» лояльность. Единственные, кому они сохраняют верность – сетям, которые и являются их настоящей «родиной». Это выглядело бы конспирологией (в конце концов, когда-то то же самое говорили и о масонах), если бы Ведель не подводила под свою теорию хорошо проработанную документальную базу.

В Восточной Европе (включая СССР) теневые элиты выросли из того, что известный экономист Григорий Гроссман (на которого, кстати, ссылается Ведель) называл «второй экономикой».

Неотъемлемой чертой теневой экономики в СССР был блат (Ведель дает следующее определение – «blat использование личных связей для получения товаров и услуг в условиях ограниченного предложения и вне формальных процедур». В результате политических перемен, вызванных новым курсом Кремля, структуры теневой экономики и связывавшие их сети приобрели значительное влияние на общественную жизнь стран Восточной Европы. В Польше интеллигенция, входившая в «Солидарность», породила новую экономическую элиту (Ведель употребляет словечко spawn, «мальки» – что может быть переведено и как «метать икру», в смысле давать многочисленное потомство). Пример из Украины в книге Ведель – это борьба донецкого клана – «неформального объединения бизнеса и криминальной элиты» с альянсом Тимошенко-Ющенко (правда, без упоминания о том, что Ющенко, в свою очередь, опирался на влиятельный клан «западенцев»).

«Кланы» на Востоке – «эластичные сети» на Западе. Рост влияния этих сетей в США стал возможен благодаря ослаблению контроля правительства за деятельностью теневых структур и слабости аудита. Анализу этого феномена посвящена четвертая глава книги, озаглавленная «ЗАО «Правительство США» (U.S. Government, Inc.), в которой Ведель анализирует исследования, проведенные Government Accountability Office (GAO) – аналогом российской Счетной палаты. Речь идет о привлечении частных компаний к выполнению правительственных задач. Информация, получаемая такими компаниями, позволяет им влиять на правительство в сфере принятия решений. GAO неоднократно предупреждала об опасности, которую несут подобного рода практики: например, совершенно секретная информация по отслеживанию счетов террористов, готовивших атаку на Башни-Близнецы 11 сентября 2011 года стала достоянием частной компании, привлеченной в качестве «независимого аудитора». Однако влияния и полномочий GAO оказалось недостаточно: генеральный контролер США Дэвид Волкер признал неспособность GAO получить доступ к ряду правительственных документов. Это, по мнению генерального контролера, поднимает вопрос о «разумном уровне прозрачности и приемлемом уровне ответственности внутри правительства США».

Особое внимание уделено в книге неоконсерваторам и их «эластичным сетям». Ведель детально анализирует формирование «ядра» неоконсервативного сообщества (Ричард Перл, Пол Волфовиц, Дуглас Фейт) и системы связанных с ним НПО. Российского читателя, несомненно, заинтересует тот факт, что Ведель выявляет многочисленные параллели и существующие связи между кланом неоконов и кланом «приватизаторов», которые она называет «сетью Чубайс-Гарвард».

С точки зрения Ведель, современная американская, и даже взятая более широко западная социально-экономическая и политическая система, все больше напоминает посткоммунистические общества (в том числе, российское) – за счет слияния государственной власти и частных «кланов» и «сетей». В одной из своих статей она писала:

«То, какую связку образовали сейчас в США правительство и бизнес, в частности, в результате обвала на Уолл-стрит, все более напоминает клубок переплетения корыстных интересов государственных и бизнес-«кланов» и подобных им неформальных сетей, возникших при переходе Востока к рыночной экономике в 90-х годах… Я пришла к этому выводу, посвятив три десятилетия изучению коммунистических и посткоммунистических обществ – наблюдая сначала, как люди обходят препоны коммунистической системы, а когда эти препоны рушатся, позиционируют себя игроками, обладающими властью и влиянием и тем самым создают новый порядок. К моему удивлению, мой предыдущий опыт оказался идеальной подготовкой для изучения аналогичных процессов в Соединенных Штатах Америки».

Когда-то академик Сахаров отстаивал теорию конвергенции – постепенного сближения Запада и Востока, капитализма и социализма, мира частного предпринимательства и общественной собственности на средства производства. Джанин Ведель показывает, что эта конвергенция происходит аккурат на наших глазах. Только объединяющим началом ее служит все возрастающее могущество «Теневого Интернационала» элит.

http://www.terra-america.ru/torgovci-vlastiu-vsegda-ostautsya-v-teni.aspx

http://www.terra-america.ru/vostok-i-zapad-soedinyautsya-po-sredstvam-tenevih-elit.aspx