Одной из главных тем сегодняшней дискуссии на Западе является возникновение глобального джихадизма, в качестве силы, стремящейся атаковать за пределами исламского мира, и нанести удар в самое сердце мира не-исламского. В то время как исламский джихад – феномен, существовавший с самых первых дней основания ислама, его влияние было большей частью явлением внутренним, и он избегал прямых столкновений на религиозной почве с внешними игроками. Войны шли преимущественно за региональную гегемонию той или иной династии, а не ради установления глобального халифата или исламской сверх-державы.

Учитывая это, следует однако помнить, что глобальный джихадизм существовал и до 9/11, и до начала войны с террором. Нарастающая волна джихадизма – и суннитского, и шиитского проявлялись в постепенной эскалации с начала 70-х годов. Глобальный джихадизм, таким образом, не является новым феноменом – но только сейчас мир болезненно осознал его присутствие – также как и необходимость его изучить, понять, реагировать , развивать контр-пропаганду – до того, как ситуация окончательно выйдет из под контроля.

Для понимания современного исламского экстремизма необходимо сначала понять корни глобального джихада, то как он перерос из внутреннего действия в глобальную акцию. В строительстве такого понимания основной фокус внимания будет направлен на те моменты, когда совершился переход – в особенности, во время афганского джихада и египетских волнений, но также и на событиях, которые привели к этим переходам. В то время как наиболее обсуждаемым сегодня является суннитский джихад, важность шиитского джихада, в особенности той его разновидности, что представлена Ираном, критически важна для понимания сути сектантского джихада сегодня.

Никакой хороший разговор о возникновении джихада невозможен без того, чтобы понять важность этого термина в арабском языке. О самом слове может быть написан целый научный трактат, со всем невероятным разнообразием толкований и интерпретаций факих – исламскими юристами. Арабское слово джа-ха-да примерно переводится как “борьба/настойчиво добиваться”. Значительная часть факих объясняет джихад в двух формах: джихад аль-акбар (великий джихад) и джихад аль-асгар (меньший джихад).

В рамках этой концепции великий джихад – это та борьба, которую каждый ведет с собой ради того, чтобы не поддаться греху, улучшить самого себя и жить исламским образом жизни. Меньший джихад определяется как вешнее проявление веры, защита ислама от внешней агрессии. Следует отметить, что консенсуса относительно двух этих форм джихада не существует, равно как и свидетельств существования двух этих форм в Коране. Речь идет лишь о мнениях получивших специальное образование исламских юристов.

В то же время, в обсуждении джихада с западной точки зрения, эти две концепции имеют свою ценность – в том, что дискуссия о джихаде среди мусульман не означает автоматической рекомендации насилия или агрессии. В исламской литературе тех, кто ведет войну во имя ислама или в защиту исламских народов “муджахеддинами” – “те, кто ведет джихад”.

Сегодня это слово немедленно вызывает образ боевика афганского сопротивления со “Стингером” на плече, тогда как в реальности речь идет о большинстве исламских боевых групп, представляющих как государственных, так и негосударсвтенных игроков. Ради сохранения связности и ясности, далее те группы, которые объявляют джихад будут именоваться “джихадистами”, а индивиды, принимающие в джихаде участие – “муджахеддинами”.

Здесь также необходимо дать рабочее определение важнейшего понятия глобального джихада – термина шахид, или мученик. Все разветвления ислама придают большую важность идее смерти на защите ислама и их оценка шахида сравнима с таким западным понятием, как “героическая смерть”. Культ мученичества в исламе – это то, что подталкивает молодых зелотов подорвать пояс шахида на переполненном базаре, врезаться на набитом взрывчаткой грузовике в полицейский блок пост или атаковать вооруженный армейский патруль с ножом в руке.

Кроме этих самоотверженных примеров, мусульмане, убитые в ходе боевых действий поминаются как шахиды и восхваляются за принесенные ими жертвы. Возник специальный язык мученичества. Джихадистские группы в своих пресс-релизах не говорят о теракте-самоубийстве, но предпочитают именовать подобное действие амалийят исташухада (операция шахида), с тем, чтобы показать, что акт был совершен кем-то, намеренно искавшим смерти. Имена этих героев вплетены в суннитские нашиды и шиитские боевые песни, их имиджами увешан Западный берег и Газа, а в мечетях детям рассказывают об их подвигах. Их прославление гарантирует отсутствие дефицита будущих добровольцев и шахидов.

Как уже упоминалось выше, джихад – не современная конструкция, и он присутствует во всех периодах исламской истории.То что представляет кардинальное изменение в современном джихаде, его отличие от прошлого – перенос внимания с “ближнего врага” в Дар эль-Ислам или землях ислама на “дальнего врага” в Дар эль-Куфр, или землях неверных. Эта терминология была сформулирована Мухаммдом Абд ас-Саламом аль-Фарадж, последователем Саида Кутба, которого, в свою очередь, рассматривают в качестве отца современного суннитского джихада.

Традиционно, местный джихад велся против врагов ислама, государства, и тиранов, (тагхут). Всех этих врагов удобно было сгрести в одну категорию “ближних”. Они представляли собой немедленную и легко определяемую угрозу ислама. В сектантской войне их часто идентифицировали как правящее меньшинство, которое состояло из представителей других религиозных направлений. Такой была суннитская верхушка, правившая шиитским большинство Ирака при Саддаме, алавитская династия Асадов, правящая суннитским большинством в Сирии, или трехстороннее правление суннитов, шиитов и христиан над нацией друзов, алавитов, христиан множества сект, множества направлений суннизма и шиизма в Ливане.

Традиционно такая борьба была фокусом джихада и проявлялось в таких подвигах, как убийство египетского президента Анвара Садата или свержение светского правительства шаха Пахлави в Иране. Перенос ударения на войну против “дальнего врага” – а именно Соединенных Штатов,но, не только, но и против всего не-исламского мира и привел к тому, что мы вообще узнали о джихаде. Этот сдвиг также является причиной разлада среди самих джихадистских групп, и из-за него произошли значительные разломы в теологии и доктрине.

Споры идут о том, дозволено ли, с религиозной точки зрения, атаковать страны, прямо не угрожающие исламу, и не отвлекают ли подобные акции от потенциально более важного джихада против ближнего врага. Внимание, привлеченное к джихадистким группам, атакующим дальнего врага привело к большой фитне – разногласиям среди джихадистских групп и к постепенному развороту многих из них, включая элементы аль-Каиды, обратно на ближнего врага. Так, например, появление Джабхат ан-Нусры в Сирии привело к большому количеству дискуссий на тему того, займется ли она джихадом против дальнего врага после победы над Асадом

Корни большей части современных джихадистских групп, в особенности, суннитского направления, прослеживаются в учении упомянутого выше Саида Кутба, которое заслуживает большего внимания. Столп “исламского возрожденчества” Кутб наиболее известен своей книгой Ma’alim fi al-Tariq, название которой обычно переводят как “Вехи”. В ней он заложил основы возвращения к традиционному исламу и изложил свое пуританское видение того, как может быть заново организовано исламское общество.

Основной идеей данной книги, с которой обязан ознакомиться каждый интересующийся салафитским или ваххабитским исламом является понимание того, что исламское общество перестало существовать, и обратилось в джахилию – игнорирование божественных инструкций. принципиальным постултом книги является вера в то, что шариат является необходимым условием исламской жизни, и правитель, предпочитающий шариату человеческие законы должен быть свергнут. В то время как Кутб агитировал за джихад против ближних врагов, а именно, свержение тагхут, его труды и речи были адаптированы джихадистскими группами по всему миру в качестве базиса для оправдания атак против дальних врагов. Айман аз-Завахири, присоединившись к аль-Каиде уже был горячим поклонником Кутба.

В докладе комиссии по расследованию 9/11 много говорится о радикализующем воздействии Кутба и и о том, как его имидж постоянно возникает в видео и заявлениях джихадистских групп. Его портрет по сей день является одним из самых популярных в социальных сетях исламистов. В то время как возложить всю вину на происходящее сегодня с исламом и вокруг него на Кутба было бы неправомерным, его влияние на идеологию и доктрины джихадистских групп по всему миру невозможно отрицать.

Очерки истории возникновения глобальной джихадистской культуры I