Всё, что я хотел сказать о демографии, о перспективах отношений между Первым и Третьим мирами, о социокультурной роли афроазиатских мигрантов в Европе и о прочих подобных вещах, я сказал в постах Де Будьон и де Бовуар, Избиение бородатых младенцев и Константа Богемика .  Признаться, я надеялся, что мне не придётся возвращаться к этим темам. Однако в последнее время в "Богемские манускрипты" опять стали приходить комментарии в духе "не вижу, что помешает ваххабитам захватить Европу и превратить св. Витта в мечеть" .

При этом комментаторы то и дело вспоминают "Войну с сaламандрами" Карела Чапека. Они проводят аналогии между романoм-предупреждением и нынешней ситуацией, приравнивая исламистов к нацистам. "Из воды, как раз напротив Национального театра, высовывалась большая черная голова, медленно продвигавшаяся против течения." Аналогия безусловно уместна. Более того, она даже уместнee, чем полагают прибегающие к ней алармисты. Ведь автор "Войны с саламандрами" умер совсем молодым, и ему было не суждено увидеть, чем закончилась эта война на берегах Влтавы для самих саламандр. Но я могу об этом рассказать. Более того, я могу это показать.

Только, пожалуйста, уберите от мониторов детей.

Да и женщинам, пожалуй, лучше не смотреть эти кадры. Правда, пани Хелена Дворжачкова рассказывает, что маленькой девочкой видела всё происходившее на Кладенской улице в Праге своими глазами. Но она добавляет, что когда в ход был пущен грузовик, бабушка закрыла ей лицо своим фартуком. Опубликовать кинохронику из домашнего архива семья Дворжачеков отважилась только в 2011 году.

А теперь вспомним, что этому предшествовало.

В 1918 году погибла Австро-Венгрия. На её месте возникла Чехословакия. Из тринадцати с половиной миллионов жителей страны свыше трёх миллионов составляли немцы. Некоторое время Первая республика пыталась быть Австро-Венгрией в миниатюре (например, на её деньгах были надписи на шести языках). Но дух этой страны соответсвовал скорее эре джаза, чем традициям прежней империи. Республика была вeсела, беспечна и коррумпирована.

В 1929 году эра джаза закончилась, и пришла Великая Депрессия. Наиболее пострадавшей от экономическогo кризиса частью страны оказались Судеты, где была сосредоточенa ориентированная на экспорт промышленнoсть. Богемские немцы начали стремительно беднеть.

В 1933 году уроженец Мафферсдорфа (ныне - Вратиславице-Над-Нисою) Конрад Генлейн основал Судетонемецкую партию. В ранний период организация придерживалась консервативной ориентации и опиралась на наследие Австро-Венгрии.

В 1934 году Генлейн заявил в интервью газете "Вечер", что осуждает панславизм, пангерманизм, фашизм, нацизм и неограниченный либерализм, а в интервью для "Румбургер цайтунг" подчеркнул: "Я ясно говорю, что никогда не имел и не имею ничего общего с гитлеризмом. Немецкий национал-социализм заканчивается на наших границах".

После 1937 года Генлейн утверждал, что его партия всегда была национал-социалистической, но скрывала это из тактических соображений.

В том же году британский посол в Праге Джозеф Аддисон направил своему правительству доклад о чешско-немецких отношениях, в котором говорилось: "Справедливое обращение с меньшинствами само по себе под давлением обстоятельств привело бы к прекращению чешского господства, сегодня являющегося основой здешнего государственного устройства".

В 1935 Судетонемецкая партия получила на выборах свыше 15% голосов всех чехословацких избирателей (больше, чем любая другая политическая сила в стране) и заняла 44 из 300 кресел в парламенте. Но правительство было сформировано без её участия. Немцы дискриминировались и при приёме на работу, и при размещении государственных заказов у частных подрядчиков. Они начали разочаровываться в чехословацкой демократии.

В декабре того же года Королевское общество международных отношений пригласило Генлейна в английскyю столицy .прочесть лекцию о чешско-немецкой проблематике. "Дейли Телеграф" написала: "Герр Генлейн не стремится отменить чешскую конституцию. Скорее, он желает справедливости". В 1936, 1937 и 1938 годах он повторил турне в Лондон, где его встречали даже лучше, чем в Берлине.

В 1936 Карел Чапек написал свой роман-предупреждение. Почему-то многие любят цитировать именно его десятую главу, в которой пан Повондра видит появившуюся в водах Влтавы саламандру. Но ведь десятая глава - не последняя. Есть ещё одиннадцатая, в которой автор говорит: "Саламандры погибнут... Все до одной. Это будет вымерший род."  Честный интеллектуал предупреждает всех и обо всём.

В 1937 году в Судетонемeцкой партии возобладало радикальное крыло во главе с Карлом Германом Франком. Организация перешла на национал-социалистические позиции.

В 1938 разразился Судетский кризис. Для посредничества между чехословацким правительством и судетскими немцами Великобритания направила миссию лорда Ренсимена. Британская поддержка дела судетских немцев достигла апогея - лорд счёл справедливыми все их требования (в том числе те, которые были выдвинуты уже после его приезда).

В своём докладе британскому правительству Ренсимен отмечал: "Я пришёл к выводу, что пограничные райoны между  Чехословакией и Германией, большинство населения которых составляют судетские немцы, должны немедленно получить право на самоопределение. Если будет необходима передача территорий - а я думаю, что будет - то она должна быть произведена немедленно и без задержек". Это писалось на фоне вооружённых стычек в пограничье - боевики Генлейна и Франка убивали чехословацких полицейских.

Aвгуст 1938 года: лорд Ренсимен встречается с президентом Чехословакии Эдвардом Бенешем. До издания декретов Бенешa об изгнании немцев остаётся семь лет.

Дальше были Мюнхен и передача Германии Судет, а потом и оккупация немецкими войсками остатков Чехословакии (чехословацкий министр иностранных дел Крофта заявил, что его страна принесла себя в жертву для блага всей Европы). Конрад Генлейн стал рейхскомиссаром, а Карл Герман Франк - гауляйтером Судет.

Через год после успеха миссии Ренсимена Великобритания и Франция объявили Германии войну. В последнии дни боевых действий Генлейн и Франк пытались спастись, сдавшись американцам (Америка традиционно бывает последней надеждой наивных). В плену Генлейн быстро понял, куда попал, и что его ждёт. Он разбил свои очки и осколками стёклышек перерезал себе вены. Франка американцы выдали чехословакам. Он был осуждён за убийство четырёх тысяч человек (включая жителей Лидиц) и повешен во дворе Панкрацкой тюрьмы в Праге. Саламандр покрупнее повесили в Нюрнберге. Что произошло с саламандрами помельче, вы видели на хронике из семейного архива Дворжачеков.

Британцы до сих пор делают вид, что сюжет мог развиться и по-другому. Рассказывают, сколь сильны были прогерманские настроения в английской элите. Фантазируют, что произошло бы, если бы премьер-министром стал не Черчилль, а Галифакс. А уж если бы Эдуард VIII не отрёкся в пользу Георга VI...

Думаю, было бы всё то же самое. Ведь когда Генлейн приезжал в Лондон, его принимал именно Черчилль. Но в то время Черчиль не занимал никаких постов. А как только занял, сразу перестал встречаться с саламандрами. «Британский джентльмен, — заявил английский премьер от имени всей нации, — покровительствует животным, но не вступает в соглашения с ними».

Что касается короля Георга, то он ведь и говорить-то как следует не умел. Но в нужный момент сказал то, что должен был сказать государь: "Великобритания находится в состоянии войны с Германией". B 2010 году англичане сняли трогательный фильм с Колином Фёртом о том, как один австралийский подданный обучал Его Величество произнесению этой фразы (один Золотой глобус, четыре Оскара, семь призов Британской академии). Любой другой монарх в тех же обстоятельствах произнёс бы её не хуже.

Мне доводилось говорить о различных аспектах Второй мировой войны - от французской политики того времени (см. Деиндоктринация-IV или О союзниках и бонусах.) до участия в событиях австрийцев (см. Родина вальса).

Нo самое важное, что нужно понимать о Второй мировой войне - это уникальность распределения ролей между англо-саксонскими державами. Заокеанский претендент добился мировой гегемонии, но прежний гегемон не был повержен, а оказался на стороне победителя.

Смена гегемона происходила в истории не один раз. Но испанцы уступили  первенство французам, до последнего сражаясь у Рокруа ("это испанская терция"), а французы проиграли англичанам, ответив у Ватерлоо на предложение сдаться одним словом - "merde". Англичане же, оказавшись перед лицом войны, которую нельзя выиграть - войны с США - выставили вместо себя мальчиков для битья.

Они предложили американцам вместе поохотиться на саламандр. И те согласились.  O том, каким образом естественные противники - США и Великобритания - оказались союзниками,  я тоже уже писал (см. Компромисс с Фортуной).

Чехословакия сыграла на этой охоте роль приманки. Она сделала ровно то, что от неё требовалось английским друзьям, при этом ни в чём не упустив собственных интересов, и в итоге получила свою долю в добыче (маленький хищник - тоже хищник). О некоторых моментах чешско-британского военного сотрудничества я рассказывал в своём тексте Антропоид. (Чтобы картина была завершённой, лучше читать эту заметку в контексте поста Британский бархат.)

После всего сказанного остаётся уже только один вопрос: почему немцы позволили превратить себя в саламандр? По мере сил я попытался ответить и на него. На мой взгляд, проблема немцев заключалась в одной особенности их культуры. Уже в конце XVIII века немцы допустили принципиальную ошибку, приняв вместо западной концепции нации как договорного состояния идею нации как биологической общности (см. Нация).

Из этой трактовки феномена нации проистекала возможность увлечения наивными, романтичными и псевдонаучными идеями вроде расизма и антисемитизма. На запад от Рейна тоже присутствовали и романтизм, и расизм, и всё что угодно. Но там всё это было наносным, а основой мышления оставался старый добрый рационализм, позволяющий менять входящие в моду концепции как перчатки, не проникаясь ни одной из них. У немцев же (а благодаря им - и у всех восточноевропейцев) романтические иллюзии стали основой сознания. Это лишило их иммунитета к вирусам нелепых идеологий (о том, кто и как их распространял, см. Il Cimitero di Praga: Между строк).

Немцы стали идеальным  материалом для саламандроводов.

 

Знатные саламандроводы, к примеру. Уолтер Ренсимен, 1-й виконт Ренсимен Доксфордский. Гарольд Сидней Хармсворт, 1-й виконт Ротермир, не фигурирующий в данном тексте. О том, как он на пару с княгиней Стефанией Гогенлоэ разводил венгерскую разновидность саламандр, я рассказывал в посте  Дама с золотой свастикой.

Собственно, секрет тотального превосходства Запада над остальными цивилизациями заключается именно в рационализме. В Европе присутствет всё, что есть у других - идеологии, религии, традиции, ценности и т.д. Но всё это лишь дополнения к возведённому в абсолют рационализму. Разум превыше всего, и каждый, кто ставит на место Ratio нечто иное, автоматически становится потенциальной саламандрой - объектом охоты.

Время от времени у меня в комментариях появляется кто-нибудь испещрённый рунами и начинает расистствовать, антисемитствовать, гомофобствовать и т.д. и т.п. Вероятно, чел считает себя невероятно крутым. Я же смотрю на него и думаю: "Какой сладенький лошочек. Вот из таких и делают саламандр".

Но религиозные мракобесы отличаются фантастической недееспособностью даже по сравнению с нацистами. Нацисты по крайней мере были Чужими, которых вырастили Хищники. Исламисты (как и обскурантисты любой другой веры) - это просто мелкие безмозглые ящерки. Характерно, что без прямой помощи Запада они не способны справиться даже с ничтожной ливийской армией, не говоря уже о сирийской.

Перед Западом в XXI веке стоят более маштабные и амбициозные цели, чем в любую другую эпоху. И более жестокие. На повестке дня - расчистка места для массового внедрения робототехники, развития генной инженерии и перехода к постчеловечеству. Предположительно, речь идёт о саламандризации и опускании до уровня неолита нескольких миллиардов лишних людей, примерно половины человечества. Вероятно - с последующей ликвидацией. Для этого они должны быть дикими, примитивными и вызывающими отвращение у цивилизованной части человечества. И одновременно - недееспособными. Обскурантизм подходит для этих целей как нельзя лучше.

Разумеется, история не предопределена. В своё время испанцы, которые по всем признакам должны были войти в число саламандр, избежали этой участи, yклонившись от участия в мировой войне на стороне своих друзей. В наши дни иранская и турецкая оппозиция, желая остаться в числе людей, ведёт отчаянную борьбу против своих безумных  осаламандревших правительств. Выбор - быть или не быть саламандрой - есть всегда.

А войны людей с саламандрами всегда заканчиваются одинаково. Саламандры теряют всё. Им остаются только грустные песни.

http://bohemicus.livejournal.com/78843.html