Выступление на круглом столе «Цивилизационное развитие и вооруженные конфликты будущего», прошедшего 22.10.2015 в рамках Второй Всероссийской научно-практической конференции «Аналитика в стратегическом развитии и безопасность России: взгляд в будущее-2030».

Историки говорят, что когда Мария-Антуанетта стала королевой Франции, то она пригласила свою мать погостить у неё. Ознакомившись с ходом дел, мать встревожилась и предупредила дочь о больших бедах, которые той грозят. По мысли матери, большие опасности ждут Францию и дочь, потому что, став королевой, Мария-Антуантта не готовится к революции и не готовит её. Печальный финал и его влияние на историю этой страны известен.

На наш взгляд, мы имеем дело со схожей ситуацией в оборонно-промышленном комплексе России (ОПК). Политики, военные, аналитики, учёные не планируют войн будущего, которые могут ожидать нас уже через 10−15 лет, не готовятся в должной степени к наступающей революции в области вооруженной борьбы. Соответственно, исследователи, инженеры, конструкторы уделяют гораздо меньше внимания оружию будущего, чем оно того заслуживает.

История показывает, что будущее в целом, а в военной сфере особенно, наступает гораздо быстрее, чем планировали. Поэтому нам хотелось бы обратить внимание коллег на ряд рисков и угроз в этой области и ошибки, которые было бы важно не совершить. Их цена может оказаться очень высокой.

Мы оба работаем в Академии наук — организации, которая с 1724 года и по сегодняшний день стремится заглядывать в будущее. Это неудивительно. Экономика, технологии, армия и ОПК — это сегодняшний день. Образование, планирование и прикладные исследования — завтрашний, фундаментальная наука, стратегия, идеология — послезавтрашний.

В военной области задачи могут решаться на нескольких уровнях — техническом, тактическом, оперативном, стратегическом и, наконец, на уровне большой стратегии, где военные задачи рассматриваются в экономическом, демографическом, геополитическом контексте. Из всех них мы коснёмся только первого и последнего из этих уровней.

Пример исследований, которые были рассчитаны на дальнюю перспективу, однако понадобились очень быстро, дают работы Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН (ранее ИПМ АН СССР):

Совершенствование атомной и водородной бомб в рамках Атомного проекта СССР, в котором участвовало 800 тыс. человек (Минсредмаш);

Обеспечение космических полетов в рамках Ракетно-космического проекта СССР, в котором координировалась деятельность 1,5 млн человек и 1200 заводов (Минобщемаш);

Разработка систем управления сложными объектами.

Этот институт создавался в годы холодной войны, когда в ходе острого научно-технического соперничества США и блок НАТО стремились поставить под вопрос само существование нашей страны и мировой системы социализма.

Отцами-основателями этого института были научный руководитель советского атомного проекта, академик Игорь Васильевич Курчатов, основоположник космической отрасли страны, академик Сергей Павлович Королёв, президент Академии наук СССР, первый директор ИПМ, академик Мстислав Всеволодович Келдыш.

Институт занимался фундаментальными работами, сыгравшими, в конечном итоге, принципиальную роль в сохранении суверенитета и СССР, и нынешней России.

Первыми и важнейшими задачами института было совершенствование ядерного оружия, обеспечение баллистических ракет и космических аппаратов, а также создание компьютерных систем управления сложными объектами, в той части, которая касалась применения методов прикладной математики и математического моделирования.

Для решения этих задач были привлечены десятки институтов Академии, созданы огромные отрасли промышленности. Остается удивляться, как много было сделано в первые годы существования Института, и насколько быстро идеи учёных находили практическое воплощение. Зачастую результаты фундаментальных исследований воплощаются в конкретные технологии, изделия, возможности примерно через полвека. Однако война или её угроза как бы «ускоряют время» и многократно сокращает путь от фундаментальных разработок к практике.

Оглядываясь на недавнюю историю Академии и её работу в интересах ОПК, стоит подчеркнуть несколько моментов.

Выдающиеся учёные и руководители научных организаций, работавших на будущее и на оборону, смогли преодолеть огромное сопротивление и консерватизм руководителей, считавших, что «того, что есть, более чем достаточно» и «надо просто этого выпускать больше».

Наличие Академии позволило организовать комплексную, системную научную проработку грандиозных научно-технических проектов, взаимодействие институтов и научных школ, развивающих различные подходы и разные области знания.

Работа над фундаментальными проблемами, над принципиально новыми подходами, на которую была многие годы сориентирована Академия, дала выдающиеся результаты и для страны в целом, и для ОПК. В частности, М.В. Келдыш был принципиальным противником попыток «приземлить» Академию, сориентировав её на прикладные технические задачи, как бы они ни были важны. История подтвердила правоту выдающегося учёного и организатора советской науки.

Важно осознать, что именно сейчас человечество проходит важнейшую бифуркацию в своей истории, определяет свою судьбу на много веков вперед. В математике есть очень важное понятие — бифуркация, происходящее от французского bifurcation — раздвоение, ветвление. В точке бифуркации предыдущая траектория развития изучаемой системы теряет устойчивость.

В ней появляются новые возможности или исчезают те, которые были раньше. Можно сказать, что в этой точке система делает выбор и определяет путь своего будущего развития. Здесь малые воздействия имеют большие последствия, которые в будущем отыграть не удается. Именно в точке бифуркации сейчас находится система международных отношений, экономика, система вооружений, всё человечество. Именно в XXI веке осознанно или бессознательно будет сделан выбор, который определит судьбу нашей цивилизации.

В самом деле, индустриальная фаза развития завершается. Страны-лидеры строят у себя постиндустриальную экономику. Но при таком устройстве, как показывает опыт развитых стран, 2 человека из 100 работают в сельском хозяйстве и кормят себя и всех остальных, 10 — в промышленности, снабжая всех необходимыми товарами; 13 — в управлении. И тут встает вопрос вопросов — чем же должны заниматься оставшиеся 75 человек?

Барак Обама и ряд других лидеров Запада считают, что путь в будущее связан с построением многоэтажного мира. По их мысли, в результате самоорганизации возник единый мировой организм, в котором одни страны и регионы выполняют роль «мозга» (конечно, это США), другие — рук (например, сейчас это Китай, а затем Индия), третьим уготована роль менее престижных органов. В таком подходе изначально заложено неравенство, и 75 человек просто не нужны (хотя некоторых из них можно развлекать, занимать, содержать). Ряд радикальных представителей американской элиты считают, что на нашей планете есть место только для одного миллиарда человек. Войны, эпидемии, «стихийные» бедствия, однополые браки, легализация наркотиков и ряд других социальных технологий в этом контексте выступают как способ «стряхнуть» «лишних людей» и тем самым сэкономить ресурсы для оставшихся.

Альтернативная траектория связана с утверждением традиционных ценностей. Библия настаивает, что для Бога «нет ни Еллина, ни Иудея», что люди равны. Идея справедливости является ключевой в исламе. С Нового времени на знамена были подняты «Свобода, Равенство, Братство». На современном повороте истории традиционные ценности отстаивает президент РФ В.В. Путин, полагающий, что крайне опасно внушать какой-либо социальной группе представление о её исключительности, чем бы это ни было обусловлено. С этой точки зрения, люди должны быть равны в главном — в праве на жизнь. И тогда возникают совсем другие проблемы — как накормить семь с лишним миллиардов человек и создать им приемлемые условия для жизни, не загубив планету.

Это различие подходов принципиально. Надежды части российской элиты на то, что можно «договориться с Западом» иллюзорны. Ей просто надо перечитать и принять всерьёз пророчество патриарха американской геополитики Збигнева Бжезинского: «Америка в XXI веке будет развиваться против России, за счет России и на обломках России».

По сути, есть два крайних варианта идеологии, — коммунистический, настаивающий на равенстве людей, и фашистский, основанный на их принципиальном неравенстве по какому-либо признаку. Компромисса здесь нет. Вопрос лишь в том, какие силы отстаивают тот или иной выбор. Поэтому война очень и очень вероятна.

Известный американский футуролог Олвин Тоффлер выделил три волны цивилизаций. Основой цивилизаций Первой волны является сельское хозяйство, минеральные ресурсы, сырье, продажа невосполнимых природных богатств за рубеж. Их символом является мотыга.

В основе цивилизаций Второй волны лежит производство промышленной продукции, развитие соответствующих технологий. Их символ — сборочная линия.

Основным источником развития цивилизаций Третьей волны являются знания, информация. Такие цивилизации лидируют в области науки, дают миру культурные стили и образы массового сознания, представляют финансовые ресурсы и военную защиту, основанную на высокотехнологичных вооруженных силах.

СССР с 1950-х годов стремительно двигался к экономике, основанной на знаниях, к цивилизации Третьей волны. Однако ряд ошибок на этом пути и выбор, сделанный элитой страны в 1991 году, привёл наше отечество к геополитической катастрофе.

В настоящее время Российская Федерация является цивилизацией Первой волны с ярко выраженной сырьевой ориентацией. Более 20 лет её превращали в сырьевой придаток Запада, разваливая образование, науку, обрабатывающую промышленность, и многого добились на этом пути.

Именно с этим и связаны главные трудности в защите нашей страны. Россия, будучи цивилизацией Первой волны, должна парировать угрозы со стороны цивилизации Третьей волны, находящейся на гораздо более высоком технологическом уровне.

В самом деле, от 80 до 95% боевых возможностей современного оружия определяется его электронной компонентой. США являются мировым лидером и в разработке, и в производстве многих видов электроники и компьютерной техники, в то время как Россия в течение многих лет решает проблему создания современной элементной базы, но решить её пока не может. В течение десятилетий многие виды российских вооружений были «посажены» на западные комплектующие. Обеспечение национальной безопасности требует быстрого изменения этой нетерпимой ситуации.

Президент РФ назвал распад СССР самой крупной геополитической катастрофой ХХ века. И действительно, если до начала разрушительных реформ валовый внутренний продукт Советского Союза составлял 60% от американского и впятеро превосходил китайский, то сейчас ситуация кардинально изменилась.

Важнейшим фактором большой стратегии России на времени жизни нескольких поколений будет экономическая и демографическая слабость нашей страны. За последние десятилетия очень усилились позиции мира ислама. Поэтому попытку США «переформатировать Большой Ближний Восток» и посеять религиозную рознь в этом регионе можно рассматривать как способ сдерживания этого нового центра силы в мире.

Сопоставление экономических и демографических потенциалов разных цивилизаций показывает, если пользоваться шахматной аналогией, что в позиционной, медленной игре у нашей страны нет шансов остаться среди главных геополитических субъектов XXI века. В этом случае она оказывается «фигурой», которой будут «играть» другие цивилизации, тем или иным способом используя её в своих больших проектах. Это предопределяет динамичную, комбинационную игру России на мировой шахматной доске и активное использование тех возможностей и преимуществ, которыми пока располагает наша страна.

Поэтому и вхождение Крыма в состав России в 2014 году, и помощь Сирии в 2015 году, и демонстрация возможностей крылатых ракет морского базирования могут рассматриваться как элементы нового курса нашей страны, направленного на защиту собственных национальных интересов и своих позиций в мировой системе международных отношений. Исходя из этого, можно ждать и дальнейших активных, парадоксальных действий РФ в мире. Это требует точного и эффективного государственного управления. Как это не раз бывало в отечественной истории, внешняя политика, задачи которая страна решает в мире, начинают «подтягивать» и меняют внутреннюю политику.

Продолжение активного внешнеполитического курса оказывается несовместимо с колониальным сценарием развития экономики, со ставкой на «иностранные инвестиции», которых нет и не будет, и на либерально-олигархическую модель, показавшую свою неэффективность.

Известный английский политик Уинстон Черчилль говорил, что крупные государства ведут себя на мировой арене как бандиты, а мелкие — как проститутки. Заглядывая в XXI век, американский политолог Ф. Фукуяма писал о глобализации, конце истории и окончательной победе либеральных ценностей, которые должен выбрать каждый здравомыслящий человек. Его оппонент — С. Хантингтон — напротив, рассматривал наступившее столетие как эру беспощадной схватки 8 цивилизаций, сложившихся на Земле, в борьбе за тающие ресурсы. История не подтверждает эти полярные подходы. Период глобализации заканчивается — человечество оказалось слишком разнообразно и неоднородно, а противостояние в пространстве смыслов, ценностей и идеологий становится всё более жёстким. Кроме того, остается шанс на диалог цивилизаций, а не на их конфронтацию.

По нашим нынешним оценкам и моделям коллег, основными действующими лицами на исторической арене XXI века станут ещё более крупные стратегические субъекты, чем цивилизации. Их внутренний рынок должен превышать 400 миллионов человек, а валовой внутренний продукт — $20 трлн. Пока очевидных кандидатов на такие роли три: это США с их провинциями Мексикой и Канадой; Европейское сообщество и Китай

В случае успеха Евразийского интеграционного проекта и людей, и экономических возможностей такому объединению для того, чтобы отстаивать свой суверенитет в конкуренции с другими центрами силы, будет не хватать. Поэтому ключевой проблемой большой стратегии для России на ближайшие десятилетия будет поиск и организация взаимодействия с адекватными союзниками. В качестве таковых видятся два. Это Индия — многонациональная страна с огромным демографическим и экономическим потенциалом, по цивилизационному коду во многом схожая с Россией и решающая близкие проблемы. Если раньше союзник мог быть лишь в непосредственной географической близости, то сейчас «мир стал меньше» и ситуация изменилась. В качестве союзников, как и Россия противостоящих американскому диктату, может рассматриваться группа латиноамериканских стран во главе с Бразилией, демонстрирующей впечатляющие успехи в последние десятилетия.

В последние годы постоянно ведутся разговоры о многополярности современного мира. В военном измерении это не так. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить оборонные бюджеты ведущих стран. Военный бюджет России, по оценкам зарубежных экспертов составляет $83 млрд., Китая — $216 млрд.; США — более $ 600 млрд. Суммарные военные расходы стран-членов военного блока НАТО превышают $950 млрд. Годовой бюджет одной американской компании «Локхид-Мартин» превышает $36 млрд., что сравнимо с половиной оборонного бюджета России.

В этом контексте и в настоящее время, и в обозримом будущем ключевое значение для России будет иметь её стратегическое и тактическое ядерное оружие. Любые вопросы, связанные с его сокращением, должны рассматриваться с предельным вниманием и осторожностью — на сегодняшний день это наш единственный военно-стратегический козырь.

Следуя идеям, развитым генералом армии М.А. Гареевым на нескольких международных конференциях, ядерное оружие сегодня может нивелировать преимущество ряда стран в военной электронике. Электромагнитный импульс, возникающий при ядерных взрывах ряда типов, может вывести из строя большинство электронных систем и заставит вернуться к способам ведения боевых действий 1950-х годов. Поэтому наше ядерное оружие следует беречь как зеницу ока.

Нынешняя военно-стратегическая ситуация очень близка к той, которая имела место столетие назад. На рубеже ХХ века слабеющим доминантом была Великобритания, над владениями которой никогда не заходило солнце. Её могущество основывалось на контроле за главным энергоносителем эпохи — углем — и на военно-морской мощи. Однако появился новый энергоноситель — нефть. И новые хищники — США, Германия, отчасти Россия — стремительно развивались и претендовали на свою долю мирового пирога.

Ныне глобальное доминирование США опирается на контроль за главным энергоносителем нашей эпохи — нефтью, который дополняется лидирующими позициями в высокотехнологичном секторе экономики и мировых средствах массовой информации, роль которых очень велика.

Однако сейчас происходит энергетическая революция и экономика новых центров силы развивается существенно быстрее американской, да и американская политика «управляемого хаоса» на Ближнем Востоке и в других регионах мира вызывает всё больше протестов.

Во многом благодаря усилиям США заложена финансовая основа Третьей мировой войны. На смену промышленному капиталу в качестве главного властного ресурса, как и предсказывал В.И. Ленин в книге «Империализм как высшая стадия капитализма», пришел финансовый капитал. В самом деле, глобальный валовой продукт составляет $80 трлн, а объем финансовых инструментов, которые, казалось бы, должны обслуживать реальный сектор экономики, превысил $1200 трлн.

Финансовый «хвост» давно и уверенно «виляет собакой» реальной экономики. И это является одним из главных источников геополитической и геоэкономической неустойчивости современного мира. На линиях цивилизационных разломов, как и перед Первой мировой войной, уже полыхают пожары локальных войн. Вопросы обороны страны и национальной безопасности вновь выходят на первый план.

В соответствии с теорией великого русского экономиста Н.Д. Кондратьева, войны, революции, кризисы определяются большими волнами технологического развития, занимающими 40−50 лет. За это время осуществляется техническое перевооружение, формируются новые локомотивные отрасли экономики, происходит смена технологических укладов.

В первой половине ХХ века экономическое развитие определяли III и IV технологические уклады и отрасли, связанные с ними: чёрная металлургия, тяжёлое машиностроение, большая химия, производство автомобилей, самолётов, электромоторов.

Сталин накануне Второй мировой войны характеризовал её как «войну моторов». Именно превосходство в авиационных, танковых, судовых и автомобильных двигателях давало решающее преимущество на поле боя. Первая и Вторая мировые войны — войны индустриальной эпохи, для которой характерны массовое производство, массовое потребление, массовое образование, массовая культура, массовые армии и оружие массового уничтожения.

С 1970-х годов вектор экономического развития определяет V технологический уклад и его локомотивные отрасли — электроника, телекоммуникации, компьютеры, интернет, малотоннажная химия, методы работы с массовым сознанием, позволяющие «затачивать» покупателей под появляющийся на рынке товар.

С этой экономикой связан другой вид войн, в которых победу приносит доминирование в киберпространстве, контроль над массовым сознанием и сознанием элит («Сначала победа, потом война», пробирка Колина Пауэлла и т.д.), разведовательно-ударные комплексы. Характерный пример войны, которая становится возможной на этом уровне технологического развития — война в Заливе (Ирак 1991 год). Как признают сами американские стратеги, эту войну выиграли не полмиллиона солдат, переброшенных на территорию Ирака, а 2000 человек, не покидавших Америку. Они сидели у экранов мониторов и разрушали системы управления, наводили беспилотники, блокировали счета иракских офицеров и генералов, готовили дезинформацию, манипулировали массовым сознанием населения противника, деморализуя его.

Военные технологии идут от Клаузевица, рассматривавшего бой и уничтожение живой силы противника как главный инструмент войны, к Сунь-Цзы, считавшему вершиной военного искусства — одерживать победы, не выходя на поле боя. На войне в Заливе возникла известная концепция сетецентрических войн.

К сожалению, в нашей стране недооценили темпы, масштабы и глубину происходящих перемен в технологическом пространстве, а затем Россия втянулась в бесплодные разрушительные реформы.

Мы «пропустили» этот технологический уклад. В результате этого разведка, управление и связь являлись, а в значительной мере и сейчас являются «ахиллесовой пятой» российской армии… И здесь ситуацию, конечно, нужно выправлять.

В настоящее время страны-лидеры технологического развития переходят к VI технологическому укладу. Его локомотивные отрасли — биотехнологии, робототехника, нанотехнологии, новая медицина, полномасштабные технологии виртуальной реальности, новое природопользование, когнитивные технологии. И за всем этим стоят новые типы военных технологий и новые виды войн, которых мы ещё не видели. На этом рубеже очень важно было бы заглянуть в будущее, понять, к чему следует готовиться и какая военная техника нам будет нужна через 10, 15, 20 лет.

Обратимся к наиболее обсуждаемым перспективным разработкам нынешнего оборонного комплекса России, о которых принято писать в превосходных степенях.

Это, очевидно, тяжёлая ракета «Сармат», перспективный стратегический бомбардировщик (ПАК ДА), переоборудованный тяжёлый крейсер и штурмовой танк «Армата». Оставим в стороне стоимость этих проектов, время, через которое создаваемая военная техника поступит на вооружение, и многочисленные способы «обесценить» это оружие, доступные возможным противникам, методы добиться того, чтобы эти системы не сыграли никакой роли в возможных конфликтах. (Военная история ХХ века изобилует примерами таких разработок). Зададим себе только один вопрос — к какому технологическому укладу относится всё это оружие.

Ответ, который обычно дают на этот вопрос, не задумываясь, и военные, и гражданские эксперты — к четвертому. И это подтверждает известную истину, что генералы обычно готовятся к позапрошлой войне.

Американские индейцы могли сколько угодно совершенствовать луки и стрелы, боевую выучку и даже в ряде случаев одерживать победы. Но противостоять колонистам, которые имели ружья и находились на другом технологическом уровне, им было очень и очень трудно. Финал этой печальной истории известен. Некоторые филологи утверждают, что название «Манхэттен» происходит из восклицания на одном из индейских языков «Нас обманули!». Этот остров белые выменяли на стеклянные бусы. Очень хочется, чтобы с нами этого не произошло.

Наши стратегические оппоненты действуют иначе. Обратим внимание на широко обсуждаемые разработки департамента перспективных исследований министерства обороны США. Это робот-собака, способный быстро переносить довольно тяжёлый груз через пересеченную местность; транспортное средство нового типа — летающая субмарина; роботы-насекомые, автомобиль, способный преодолевать сотни километров по улицам, магистралям и бездорожью без управления человеком.

И здесь мы оставим в стороне обсуждение организации таких парадоксальных инженерных проектов, их удивительно низкую стоимость для американского министерства обороны и их военные перспективы и зададим тот же вопрос — к какому технологическому укладу их следует отнести.

И здесь ответ очевиден — к шестому, но в любом случае не ниже пятого, что гораздо ближе к тем войнам, которые уже показались на горизонте. Располагая несравненно меньшими ресурсами (кадровыми, технологическими, финансовыми, организационными) мы не можем позволить себе делать то, что не имеет перспективы.

Условно говоря, нам нужна «новая атомная бомба» — оружие, которое позволило бы России следующие 60 лет обойтись без больших войн.

В настоящее время стали доступны документы, рассказывающие о том, с кем, в какие дни и насколько долго беседовал И.В. Сталин. К удивлению историков оказалось, что руководитель государства неоднократно вёл многочасовые беседы с выдающимся исследователем, мыслителем, создателем геохимии В.И. Вернадским. Этот учёный за много лет до того, как были поставлены решающие эксперименты в области ядерной физики, утверждал, что именно уран и его использование станет главной силой ХХ века. Возможно, именно поэтому советское руководство было готово к грандиозному атомному проекту, к форсированному развитию научных исследований и к созданию ещё одной гигантской отрасли промышленности, призванной обеспечить национальную безопасность. Готово ли нынешнее российское руководство к таким же масштабным и дальновидным действиям? Подсказывают ли ведущие учёные России ему «направление главного удара» в технологическом пространстве XXI века? Конечно, хочется надеяться на лучшее.

Или может быть мы, как в своё время оппоненты И.В. Курчатова, С.П. Королёва, М.В. Келдыша, должны говорить, что «и так всего достаточно», что «не надо ничего изобретать», «нужно производить то, что уже есть, но побольше?». Или продолжить традицию брежневских времен, в которые многие считали, что ядерное оружие — вечный «страховой полис» для нашей национальной безопасности, незыблемости границ и социальной стабильности? Работы, которые были выполнены в 4-м Институте Министерства обороны совместно с ИПМ показывают, что сейчас не время успокаивать себя иллюзиями, что всё обстоит гораздо серьёзней, чем кажется на первый взгляд.

Экономика во многом стала наукой после того, как появилась возможность охарактеризовать состояние всей экономической системы с помощью одного или нескольких макроэкономических показателей (индекс Доу-Джонса, индекс промышленного производства и т.д.). Точно такой же показатель — геополитический статус — мы решили ввести, чтобы охарактеризовать военно-стратегический потенциал страны. Он учитывает экономику, демографические возможности государства, территорию, вооруженные силы, обладание ядерным оружием.

Ретроспективный анализ геополитических статусов ведущих стран мира показывает их характерную структуру. Геополитический статус двух лидеров значительно превосходит геополитические статусы остальных игроков. Видно, что в период с 1914 по 1922 год такими лидерами были Великобритания и США.

В результате мировых войн эти лидеры меняются. Видно, что после Второй мировой войны Англия пошла вниз, а СССР вверх. (Наиболее близка к США по этому показателю наша страна была в 1973 году). В результате геополитической катастрофы 1991 года Россия пошла вниз, а Китай вверх.

Заглянем теперь в будущее. В 2013 году в Праге Дмитрий Медведев и Барак Обама подписали очередной договор об ограничении стратегических вооружений (иногда его называют СНВ-3). В соответствии с ним по числу носителей и зарядов ядерные потенциалы РФ и США возвращаются к показателям, достигнутым десятилетия назад. Риски, связанные с подписанием этого договора для России, обсуждались экспертами многократно и возвращаться к этому вопросу мы здесь не будем.

Однако здесь стоит поставить другой вопрос. Китай в настоящее время развивается гораздо быстрее США. Расчеты показывают, что он по своему геополитическому статусу догонит Америку на 8 лет раньше, чем в случае, если бы упомянутый договор не был бы подписан. Почему же Америка его подписывает?

Как часто говорят американские полковники и генералы: «Я конечно, глупый, но не совсем дурак». Видимо, не стоит предполагать, что американские военные халатно относятся к своим обязанностям и к обеспечению национальной безопасности США. Однако, в этом случае приходится признать, что Америка уже имеет «туз в рукаве» — новое оружие, сравнимое по возможностям с ядерным, которое не учитывает показатель геополитического статуса. Стоит поразмыслить, что же это за оружие и подумать над возможным ответом.

В ходе войн меняются не только характеристики и виды оружия. Меняются среды, в которых происходит военное противоборство.

В начале ХХ века к традиционным суше и морю добавилась подводная среда. Альфред Нобель, производивший торпеды, считал себя борцом за мир, поскольку, по его мысли, торпеды были настолько страшным оружием, что, столкнувшись с ним, люди прекратят любые войны. Во Второй мировой войне господство в воздухе имело решающее значение. Начиная с 1960-х годов, для разведки, связи и управления всё большую роль начинает играть космический эшелон.

Гражданская война на Юго-Востоке Украины (2014) и борьба с ИГИЛ в Сирии (2015) показывает, что на смену полю боя приходит «город боя». Вооружённая борьба в городских условиях очень сильно отличается от традиционных способов ведения войн и требует совсем другого оружия и иной тактики. К сожалению, это обстоятельство пока недооценивается. Масштабная урбанизация является одной из ведущих мировых тенденций, мегаполисы имеют множество «окон уязвимости», поэтому сейчас следовало бы самым серьёзным образом готовиться к «городским войнам».

Войну в Заливе (Ирак, 1991 год) часто называют первой кибервойной. Она наглядно показала, насколько важным является сейчас доминирование в киберпространстве, насколько серьёзным оружием является сегодня «черви», «логические бомбы», алгоритмы перехвата информации. Данные, представленные Эриком Сноуденом показали, насколько масштабно и серьёзно США и их союзники уже подготовились к борьбе в киберпространстве. По мнению Д.О. Рогозина — вице-премьера, курирующего оборонный комплекс — к борьбе в этой сфере мы пока не готовы. К сожалению, компьютерные войска были созданы в нашей стране с большим опозданием.

Следуя логике Сунь-Цзы, надо признать исключительно эффективным средством борьбы в современных условиях «оранжевые революции». Начиная с российского варианта (1991) и кончая Ближним Востоком с последним украинским майданом (2014), мы видим, что очевидным результатом таких действий является «самоуничтожение» общества и государства, затягивающееся на десятилетия, ликвидация значительной части военно-стратегического потенциала страны. На наш взгляд, серьёзность этой проблемы пока не осознана, а средства противодействия этим угрозам развиваются гораздо медленнее, чем сами угрозы.

Вместе с тем, наибольшую опасность, как показывает история, представляют атаки в тех средах, в которых они ещё не предпринимались.

Одной из самых важных и закрытых программ, которые реализуются в США является программа защиты биологического пространства. В 2012 году Нобелевская премия была присуждена выдающемуся японскому учёному Синъя Яманака, сумевшему создать методы, позволяющие превращать клетки различных органов человека в плюрипотентные (стволовые). Это открывает новую эру в трасплантологии, позволяет создавать «запасные части» для человека, используя его собственные клетки.

Вместе с тем, использование этих технологий в военных целях открывает перспективу «медленных войн» или «криптовойн». Фактор плюрипотентности, распыленный над мегаполисом, как показывает анализ, увеличивает долю людей, болеющих раком в нём на 5%… Зафиксировать такие действия на технологическом уровне большинства стран практически невозможно. Поэтому объект атаки может осознать происходящее только через много лет после её начала.

Часто новое является хорошо забытым старым. Вспомним, как белые поселенцы, «освободили» Северную Америку от индейцев. Решающими оказались неприспособленность иммунной системы индейцев ко многим «европейским» болезням (к которым в ходе развития Европы у белых людей вырабатывается иммунитет), а также повышенная уязвимость по отношению к алкоголю. Важно, чтобы с нами не произошло чего-то похожего.

Заметим, что до последних реформ здравоохранения в России, заметно увеличивших смертность населения, наша страна по оценкам Всемирной организации здравоохранения занимала 124-е место по качеству медицинской помощи и 130-е по средней ожидаемой продолжительности жизни мужчин.

В настоящее время против России активно ведётся финансовая, информационная и когнитивная война. О сражениях на полях финансовой войны подробно говорит академик С.Ю. Глазьев, поэтому не стоит повторяться.

В информационном пространстве Россия пока теряет свои позиции. С военной точки зрения, это очень плохо. Войны последних десятилетий свидетельствуют, что «горячим фазам» конфликта предшествует создание «образа врага», превращение атакуемого государства в «страну-изгоя», а её лидера в «нерукопожатного деятеля».

По этому пути Россию последовательно и настойчиво ведут в последние годы. Опросы, проведенный в 2013 году в 69 странах мира показал, что к США хорошо относятся 63% опрошенных, к Китаю — 50%, а к России только 36% (в то время как плохо — 39%). Это показывает, что позиции России в мировом информационном пространстве надо значительно усилить. Многие люди просто не имеют объективных данных о нашей стране, её действиях и политике. Одной телекомпании Russia Today, чтобы рассказывать о России, явно недостаточно. Важность информационного пространства и по сравнению с советским временем, и по сравнению с тем, что должно было бы быть в нынешних реалиях, недооценивается. К примеру, Россия сейчас не вещает на Украину на украинском языке, а вещание на коротких волнах на огромных территориях России прекращено из соображений экономии.

Когнитивная война представляется особенно опасной. Достаточно создать неверную, искажённую картину реальности у 80 человек, которые реально определяют курс страны, чтобы она оказалась в пропасти. (В этом контексте достаточно напомнить вступление России в Первую мировую войну — трагическую ошибку в отечественной истории).

Имеющийся у российской элиты когнитивный диссонанс показывает недавно прошедший международный инвестиционный форум «Россия зовет», направленный на привлечение иностранных инвесторов в нашу страну. В 2000 году вышла замечательная книга А.П. Паршева «Почему Россия не Америка». В ней была сформулирована и обоснована «геополитическая теорема», — в силу экстремальных условий в условиях глобализации значимых зарубежных инвестиций в Россию нет и не будет. Последующие 15 лет подтвердили эту достаточно очевидную истину. Однако финансово-экономическому блоку российского правительства этого недостаточно. Оно продолжает надеяться на невозможное.

Чтобы заглянуть в будущее науки, а вместе с ней и обороны, на 30−40 лет вперед, достаточно посмотреть на цитируемость работ в различных сферах исследований. Цитируемость в этом контексте показывает активность научного сообщества в данной области науки и поддержку общества. То, чем сегодня занимается фундаментальная наука, завтра может стать предметом прикладных разработок, а послезавтра основой для новых типов оружия. Но в предвоенной или, тем более, в военной ситуации всё происходит гораздо быстрее. При этом очень важно верно определить вектор развития, смотреть в завтрашний день, а не во вчерашний.

Если взять общую цитируемость наук биологического цикла за 50, то на всю химию придется примерно 10, на всю физику 8, а на математику и информатику по 1,5. Это означает, что наступивший век будет веком биологии и человека. Каждая третья научная статья в мире сегодня посвящена проблемам медицины. В то же время информатика уже в большой степени перешла из области науки в отрасль промышленности — мир не ждет научных прорывов в этой сфере. Это согласуется и с логикой экономических укладов. Пятый уклад, в котором тон задавали информационно-телекомуникационные технологии — это уже прошлое, а не будущее.

Видно, что более всего Россия отстает от мировых показателей в междисциплинарных исследованиях и конвергентных технологиях, на которые в мире сейчас возлагают огромные надежды.

Научный прорыв произошёл в области биологии. В результате выполнения программы «Геном человека» в США (в которую было вложено $3,8 млрд.) стоимость секвинирования генома (определение наследственной информации) за 10 лет уменьшилась в 20 000 раз и продолжает уменьшаться. Это уже в огромной степени изменило медицину, сельское хозяйство, правоохранительную сферу, нашло отражение в ряде масштабных оборонных программ. По словам Барака Обамы, каждый доллар, вложенный в упомянутую научную программу, уже позволил получить более 140 долларов прибыли. Очень жаль, что сравнимых усилий в российской науке и биотехнологической отрасли предпринято не было.

Современная наука может заглядывать в будущее и предвидеть, какие типы войн нас ожидают в нем. Например, более 20 лет назад выдающийся просветитель России С.П. Капица с коллегами из ИПМ рассматривая прирост населения в развитых и развивающихся странах, обращал внимание на огромную демографическую неустойчивость современного мира. Прирост населения в развивающихся странах в ближайшие полвека будет многократно превышать показатели развитых стран. Это может стать основой для очередного глобального переселения народов и для взрыва «демографических бомб» — организованных масштабных потоков переселенцев из развивающихся стран Юга в государства-конкуренты одной из цивилизаций. То, о чем учёные писали 20 лет назад, стало суровой реальностью для стран Западной Европы в 2015 году.

Драматические последствия и огромная опасность оранжевых революций после их череды, прокатившейся по миру, стали очевидны всем. Но ведь именно об этой опасности ряд социологов из Академии наук, Л.Н. Гумилёв, другие советские исследователи предупреждали 30 лет назад!

Общий порок оранжевых сценариев состоит в том, что они либо зовут в прошлое (антисоветский проект, Россия 1991; халифат, ИГИЛ, Ирак и Сирия, 2015), либо призывают сделать «как у других» (Украина, майдан. 2014). Ни то, ни другое не имеет шансов на успех. Удивительным образом элиты не слышат учёных и даже не пытаются всерьёз объяснить своим народам, что «нельзя дважды войти в одну реку» или «повернуть время вспять» или «сделать бывшее небывшим».

Сейчас в России любят повторять, что с 1991 года РФ оказала помощь украинской экономике в объёме $200 млрд., в то время как США вложили $ 5 млрд. в массовое сознание народа этой страны и перевели её в режим внешнего управления. Но кто же мешал российской власти слушать собственных учёных и организовать в течение 20 с лишним лет взаимодействие в братским народом в области культуры, науки, образования, в информационном пространстве, в сфере смыслов и ценностей?

Видно, нет пока пророка в своем отечестве и взаимодействие власти и науки оставляет желать лучшего. Разумеется, ученые и военные не обладают монополией на прогноз в военно-стратегической сфере. Один из наиболее глубоких, интересных и во многом оправдавшихся прогнозов был сделан польским фантастом и футурологом Станиславом Лемом в эссе «Системы оружия XXI века», написанном в 1986 году. Его можно проиллюстрировать на примере авиации.

С начала ХХ века до 1980-х годов стремительно росли скорости и грузоподъемность боевых самолётов. В конце концов значительная часть всего ядерного потенциала сверхдержав оказалась сосредоточена в нескольких десятках стратегических бомбардировщиков.

А затем тенденция по прогнозу Лема меняется, количество переходит в качество, наступает эра беспилотников, которые становятся всё меньше и эффективнее. «Скорость эскадры определяется скоростью самого медленного корабля», — гласит военно-морская мудрость. И этим «самым медленным кораблем» в воздухе всё чаще оказывается человек, которого долго и дорого учить, трудно защищать и возможности которого весьма ограничены.

Этот прогноз Лема в полной мере оправдался — в 2013 году в США удалось поднять с палубы авианосца ударный беспилотник (16 тонн) и посадить его обратно — осуществить один из самых сложных авиационных маневров. Лем писал о летающих роботах-насекомых. Внизу справа «электронный шмель», стоящий на вооружении спецвойск Израиля.

Но учёные работают над следующим поколением боевых систем, над стаями и командами летающих роботов, взаимодействующих в ходе решения общей задачи. Вероятно, подобные системы сделают через некоторое время многие нынешние вооружения грудами ненужного металла. И здесь очень важно было бы российским разработчикам — учёным, инженерам, военным — не опоздать.

Закончить хотелось бы восточной пословицей: «Когда караван поворачивает назад, то хромой верблюд становится первым». На крутом историческом повороте, который сейчас проходит мир, Россия во многих отношениях оказалась первой. Теперь важно перестать хромать.

http://regnum.ru/news/innovatio/2002782.html

http://regnum.ru/news/innovatio/2002784.html