Наблюдающаяся в последние годы эволюция внешнеполитического курса США не может не отражаться на характере новой глобальной игры, которая разворачивается с окончанием предыдущей, получившей название “холодная война”. Наиболее употребительными терминами, которыми пытаются передать смысл этой эволюции, являются “разворот” (pivot) и “сдвиг” (shift) в Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР).

Когда и почему начался “сдвиг-разворот”

Термины pivot и shift стали широко использовать с появлением в конце 2011 г. в журнале “Форин полиси” статей “Американский век в Тихом океане” и “Американский разворот в Азию”, авторами которых являлись, соответственно, бывший госсекретарь Хиллари Клинтон и Кеннет Либертал – ответственный сотрудник администрации в период президентства Б.Клинтона. Обозначаемый этими терминами процесс наблюдается уже с начала первого десятилетия XXI в.

Хотя о его неизбежности особо внимательные американские эксперты заговорили ещё во второй половине 90-х годов в рамках дискуссии на тему новой “Большой стратегии”, которой следует придерживаться США в период “после холодной войны”. Уже тогда в процессе поиска кандидата на роль нового “спарринг-партнёра” в будущей глобальной игре (вместо исчезнувшего СССР) безошибочно был указан Китай.

Среди прочих факторов, которые принимались во внимание в данном прогнозе, особое внимание уделялось быстрому и непрерывному экономическому прогрессу КНР, наблюдавшемуся с начала 80-х годов. Экстраполяция темпов этого роста показывала, что уже к концу “нулевых” уровень “совокупной национальной мощи” Китая выведет его на позиции, с которых он сможет бросить вызов мировому лидеру.

Поскольку ключевая задача американской внешней политики всегда (особенно в последние 60-70 лет) заключалась в парировании возможности появления глобального конкурента, то возникла проблема выработки стратегического курса страны по решению этой задачи. Указанная стратегия была наполнена совершенно понятным и единственно возможным содержанием, которое заключалось в перераспределении располагаемых ресурсов (прежде всего, военных) в зоны, непосредственно прилегающие к Китаю, а также в регионы, имеющие жизненно важное значение для функционирования китайской экономики.

Закулисье китайской политики
объяснение в лицах и подводных течениях
в статье
Кто управляет Китаем?

В рамках указанной стратегии в первой половине “нулевых” были проведены операции по военному вторжению в Афганистан и Ирак под предлогом «противодействия терроризму». Однако, в последнее время всё чаще говорится об исчерпанности самой темы “международного терроризма”, которая носила промежуточный и служебный характер в процессе подготовки к реализации реальной (и всё более актуальной для мирового гегемона) стратегии сдерживания Китая.

В этом плане важно подчеркнуть, что военное вторжение в регион Среднего Востока и Центральной Азии (по официальной версии, с целью “борьбы с терроризмом”) было отнюдь не первой конкретной акцией в ходе “разворота-сдвига” американской политики в АТР. Таковым явился визит 2000 г. в Индию тогдашнего президента-демократа Б.Клинтона. С этого визита начался процесс “размораживания” и развития отношений США с одной из самых важных стран для американской стратегии сдерживания Китая. Указанный процесс успешно продолжил президент-республиканец Дж.Буш.

США - Китай

США - Китай: Сравнение

Развитие всесторонних отношений с Индией, включая сферу обороны, является важной компонентой общего процесса “разворота-сдвига” американской политики в АТР, несмотря на проблемы в двусторонних отношениях: как сохранившиеся со времён “холодной войны”, так и новые. К последним следует отнести те, которые возникают в сфере быстро развивающихся экономических связей или обусловлены американской политикой “ухода” из Афганистана и переговорами с талибами.

Однако попытки подключения Индии к реализации стратегии сдерживания КНР послужили поводом для дискуссий в американском экспертном сообществе на тему “стратегической географии”, внешне абстрактной, но, на самом деле, имеющей вполне практическое приложение.

Стратегическая география “сдвига-разворота”

Кто принимает решения в Китае
и от чего зависит его политика
в статье

Экспертные центры Китая и внешняя политика

Как и предсказывалось в конце 90-х годов, все три основные компоненты “совокупной национальной мощи” (СНМ) США подвержены относительной эрозии на фоне роста СНМ Китая. Следовательно, не может не обостряться вопрос об оптимальном распределении ресурсов в ходе реализации стратегии сдерживания КНР. Например, осуществлён военный “уход из Ирака” и готовится почти аналогичный “уход из Афганистана”. Эти мероприятия являются в основном реакцией на упрёки американских военных аналитиков в адрес руководства страны в том, что “наши сухопутные силы (Army) почти целиком увязли неизвестно где и занимаются неизвестно чем, гоняясь за какими-то “террористами”. В то время как перед лицом реальной угрозы на западе Тихого океана мы располагаем в основном только корпусом морской пехоты”.

Второй подобный “мелкий”, но существенно более болезненный вопрос, затрагивает фактически всю систему трансатлантических отношений, которая являлась базой американской стратегии периода “холодной войны”. Развивается новая мировая игра с центром, расположенным на противоположной стороне земного шара по отношению к евроатлантике, поэтому упомянутая система, существенным образом сохранившая облик периода давно закончившегося глобального конфликта, всё более выглядит анахронизмом.

США - Китай сравнение

США - Китай сравнение

Архаичность основной трансатлантической структуры, каковым является НАТО, не может прикрыть риторика чикагской декларации о “модернизации” с целью “глобализации” этого союза. О какой “глобальности” НАТО может идти речь, когда почти все европейские участники этого союза не проявляют никакого интереса к военно-политическим проблемам в той части территории евразийского континента, которая расположена восточнее Ирана. То есть там, где, по мере продвижения на восток, подобные проблемы только начинаются у лидера НАТО и нынешнего ключевого союзника европейцев.

Исключением здесь могут являться только восточноевропейские “младодемократы”. Но лимитрофные квази-государства никогда не могли предложить своему “патрону” ничего, кроме послушания во всём.

Еще одна важная причина для Китая
воевать с кем угодно
в статье
Экология Китая - проблемы

В глобальной политике ЕС, в отличие от США, “нечего делить” с Китаем. При этом в сфере экономики ЕС и КНР превосходно дополняют друг друга. Судя по всему, обе стороны настроены и далее развивать уже весьма обширные торговые отношения. Показательной в этом плане оказалась триумфальная встреча в Пекине канцлера Германии Ангелы Меркель в ходе её визита в КНР осенью 2012 г. Только окрики из Вашингтона не позволяют пока европейцам отказаться от эмбарго на продажу оружия Китаю, введённые в своё время в связи с известными событиями на площади Тяньаньмэнь.

Таким образом, едва ли будет преувеличением обозначить “разворот-сдвиг” американской политики в АТР в качестве “теста на выживание” всей системы трансатлантических отношений, включая НАТО.

США - Китай

Скупка Китаем долгов США

В этих условиях был дан “зелёный свет” давно обсуждавшейся инициативе по созданию “Трансатлантической зоны свободной торговли и инвестиций” (Transatlantic Trade and Investment Partnership, TTIP). Однако, как и у его тихоокеанского “прообраза” (Trans-Pacific Partnership, TPP), у TTIP возникли серьёзные проблемы. Их следствием и явилось объявление 22 января 2014 г. руководством ЕС об отсрочке на неопределённое время проведение дальнейших переговоры с Вашингтоном на эту тему.

Кроме того, с новой американской риторикой в отношении ЕС никуда не исчезли два ключевых и взаимосвязанных момента. Речь идёт о необходимости США стратегически сосредоточиться на китайском направлении и, следовательно, на неизбежном расхождении ключевых интересов между сторонами Атлантического океана.

Особенности китайской психологии и поведения
объясняющие поступки политиков и поведение государства, в статье
Сохранение лица в китайской культуре

“Жертвой” той же необходимости могут стать (но необязательно) и крупные достижения американской дипломатии на индийском направлении. В конечном счёте, проблема ограниченности располагаемых государственных ресурсов и находится в основе дискуссий на тему, составляют ли ареалы Тихого и Индийского океана единое стратегическое целое. Элементарные соображение (приведенные, в частности, Робертом Капланом в 2010 г.) показывают, что это именно так и есть. Достаточно сослаться на проблему контроля морских линий коммуникаций (Sea Lines of Communication, SLOC), которая приобрела стратегическую значимость со времён наполеоновских войн.

Сегодня критически важно для всех трёх ведущих азиатских держав (Китая, Японии и Индии) контролировать морские линии транспортировки углеводородов из зоны Персидского залива и Африки. Эти линии проходят через Индийский океан, Малаккский пролив и моря, являющиеся западной частью Тихого океана. Поскольку так называемая “проблема ресурсов” (в данном случае, естественных) является одним из основных мотивов новой региональной и глобальной игры, то SLOC, начинающаяся на северо-западе Индийского океана, является той “скрепой”, которая соединяет в единое стратегическое целое ареалы обоих океанов.

торговля США - Китай

Если в планы США входит “ненавязчиво” держать ладони на горле китайской экономики, то для этого не существует лучшего способа, чем осуществление контроля индийско-тихоокеанской SLOC. В том числе, поэтому со стороны американского руководства не раз делались заявления о важности развития всесторонних отношений с Индией. Однако некоторые эксперты, не отрицая стратегической важности региона Индийского океана, полагают всё же, что из-за ограниченности располагаемых средств Вашингтону следует сосредоточиться на Восточной Азии.

Эволюция “сдвига-разворота”

С началом второго президентского срока Б. Обамы в американской внешней политике обозначились попытки “обмануть” мрачную логику неизбежного противостояния действующего мирового лидера с нарождающимся новым. Сегодня ведутся интенсивные дискуссии на тему аналогии складывающейся в АТР ситуации с той, которая наблюдалась в Европе начала ХХ в. Отвергая эту аналогию, “оптимисты” ссылаются в первую очередь на наличие в АТР каких-никаких межгосударственных форумов, на которых, в принципе, можно обсуждать и разрешать проблемы, возникающие между отдельными ведущими игроками региона.

Отношение китайцев к иностранцам и чужеродным элементам
в статье
Расизм в Китае

Кроме того, серьёзным фактором, сдерживающим раскрутку спирали взаимного недоверия, являются масштабные двусторонние экономические связи. В частности, американо-китайские экономические отношения иногда характеризуются термином “взаимозависимость”.

Как бы то ни было, но с начала 2013 г. отмечаются коррективы в американской политике в отношении не только старого союзника (европейцев), но и нового геополитического оппонента. Из Вашингтона в адрес Пекина стали направляться сигналы об определённом отходе от политики hard line в отношении КНР бывшего госсекретаря Хиллари Клинтон. Так, за месяц до начала работы новой администрации Б. Обамы в New York Times появилась статья одного из мэтров американской политологии Джозефа Ная под примечательным заголовком “Работать с Китаем, а не сдерживать его”.

США - Китай - скупка долгов

Весной 2013 г. китайские ВМС впервые были приглашены принять участие в очередных международных военно-морских учениях RimPac (Rim Pacific), которые состоятся летом 2014 г. Самый же многозначительный из подобных “месседжей” в адрес Пекина в ноябре 2013 г. был послан новым Советником президента по национальной безопасности Сьюзэн Райс. Он связан с приглашением КНР войти в состав стран-участниц упоминавшегося выше регионального объединения TPP, изначально носившего антикитайскую направленность.

Однако возникает вопрос, обладают ли США необходимой свободой маневрирования в политике на китайском направлении? Он может быть поставлен и более остро: готов ли Вашингтон пожертвовать системой двусторонних союзнических отношений, которые выстраивались в АТР с начала 50-х годов и до сих пор являются основой американской политики сдерживания Китая? Дело в том, что прочность этих союзов базируется на надёжности американских обязательств в отношении союзников, у которых растут опасения в связи с процессом превращения КНР во вторую сверхдержаву.

У американских союзников появлялись поводы сомневаться в способности и желании США выполнять свои обязательства перед ними и до начала очередного периода “заигрывания” Вашингтона с Пекином. Поддержанию подобных сомнений способствовали планы по сокращению финансирования Пентагона и количества ударных авианосных групп, разговоры об отходе от стратегии “глобального доминирования” в сторону стратегии “оффшорного балансирования”, вялое реагирование на призывы Филиппин помочь отстоять некоторые острова в Южно-Китайском море от их захвата Китаем.

В связи с этим обращает на себя внимание всестороннее сближение Японии с Индией, наметившееся ещё в период первого премьерства Синдзо Абэ (2006-2007гг.). Этапным стал официальный визит в Токио премьер-министра Индии Манмохана Сингха, состоявшийся в конце мая 2013 г. Ускорению японо-индийского сближения способствуют как опасения обеих стран относительно последствий превращения КНР в мировую державу, так и сомнения в надёжности дальнейшей опоры на США. Наряду с ускорением процесса “нормализации” самой Японии, укрепление её отношений с Индией следует отнести к важнейшим политическим трендам в АТР.

Китай США экономика

Сравнение фондовых рынков США и Китая

В заключение представляется важным подчеркнуть, что в американском политическом истеблишменте не снижается влияние сторонников hard line в мире в целом и в отношении Китая, в частности. Они будет сопротивляться такому “развороту-сдвигу” американского внешнеполитического курса, которое поставило бы под угрозу стратегические позиции США в АТР, выстраивавшиеся десятилетиями. Борьба между влиятельными политическими группировками ведущей мировой державы, непрозрачность внешнеполитических планов КНР, формирование новых самостоятельных центров силы сохраняют разнообразие сценариев развития ситуации в АТР и в мире в целом.

http://ru.journal-neo.org/2014/02/16/rus-ssha-i-atr-razvorot-sdvig-v-amerikanskoj-vneshnej-politike-chast-3/