Итоги визита главы Китая в Среднюю Азию

При этом заключенные договоры и контракты четко обозначают энергетическую привлекательность для КНР Туркменистана и Казахстана, и важность транзитного потенциала Кыргызстана и Узбекистана. Согласно подписанным документам, Туркменистан увеличит поставки газа в Китай с нынешних 40 млрд. кубометров в год до 65 млрд. кубометров, а также получит кредит на разработку крупнейшего в стране газового месторождения «Галкыныш».

В Казахстане Китайская национальная нефтегазовая корпорация (CNPC) приобрела 8% акций в проекте по разработке перспективного нефтяного месторождения Каспия «Кашаган», а также было подписано соглашение об увеличении поставок нефти из Казахстана в Китай по газопроводу «Атасу-Алашанькоу» до 20 миллионов тонн нефти в год.При этом Астана демонстрирует приоритет сотрудничества с КНР западным компаниям. Так, 8% акций в проекте «Кашаган», купленных у «КазМунайГаза», были, в свою очередь, приобретены последней у американской СonocoPhillips и проданы CNPCза туже цену – в 5 млрд. долларов.

Туркестан

Карта в полном размере: Средняя Азия и Казахстан

Между тем, лидером по количеству подписанных соглашений и договоров – 31 документ – и объему полученных инвестиций – 15 млрд. долларов – стал Узбекистан, где основным проектом выступает строительство четвертой линии газопровода «Узбекистан – Китай» с прогнозируемой мощностью ? 30 млрд. кубометров в год. Кроме того было подписано соглашение между Государственным банком развития Китая и Фондом реконструкции и развития Узбекистана по совместному финансированию взаимовыгодных инвестиционных проектов на сумму в 11.6 млрд. долларов, а также заключено 14 договоров о создании совместных предприятий в сфере высоких технологий на территории СИЗ «Джизак» с привлечением прямых инвестиций из Китая.

Вместе с тем, лидеры Узбекистана и КНР обсудили перспективы расширения транспортно-коммуникационного сообщения, в первую очередь, в рамках проекта строительства железной дороги «Китай – Кыргызстан ? Узбекистан». Данная тема, наряду с возможностью участия китайской стороны в организации международного хаба в аэропорте «Манас» после вывода контингента американского ЦТП, была затронута и в ходе визита Си Цзиньпина в Кыргызстан.

При этом для КР характерно четкое разделение инвестиционных проектов, реализация которых представляет для КНР особую важность ?строительство газопровода «Кыргызстан – Китай», а также увеличение мощности НПЗ «Джунда» в г. Карабалта, и объектов кредитования под государственные гарантии ? реконструкция Бишкекской ТЭЦ и строительство альтернативной дороги «Север-Юг», возврат по которым в сложных социально-экономических условиях республики представляется маловероятным.

В геоэкономическом аспекте проекты по разработке нефтегазовых месторождений ЦА и транзиту углеводородов в Китай представляют собой резерв, необходимый КНР на фоне нестабильности в странах Ближнего Востока и Северной Африки, из которых он получает практически 80% всех импортных поставок энергоносителей. В частности, убыток китайских компаний в Ливии во время гражданской войны составил около 30 млрд. долларов. Вероятно, именно угроза срыва поставок из этих регионов и стала одной из причин активизации КНР в центральноазиатском направлении.

При этом обращает на себя внимание тот факт, что лидером по объему китайских инвестиций по результатам визитов Си Цзиньпина является Узбекистан. Скорее всего, в свете оказываемой массированной финансовой помощи Ташкенту со стороны США, сопряженной с активным участием Узбекистана в строительстве железнодорожных магистралей в направлении Афганистана, Пекин опасается потерять свои лидерские позиции в экономике этой страны. Вместе с тем, Казахстан и Кыргызстан демонстрируют пророссийский внешнеполитический вектор, что не противоречит на данный момент интересам Китая, рассматривающего РФ в качестве союзника по ряду международных вопросов, и, в первую очередь, в противостоянии США.

Наиболее ярко это проявилось на саммите G20, в первую очередь, в вопросе по Сирии, и инициатив по созданию стабилизационного фонда и банка развития БРИКС в качестве противовеса западным финансовым институтам. Однако примечательно, что такие же экономические инициативы со стороны КНР в рамках ШОС торпедируются РФ. ШОС – это региональная организация, центральноазиатские страны-участницы которой находятся в непосредственной близости к южным границам РФ.

В свою очередь, потеря влияния в экономической сфере, за которую по негласному согласию отвечает в ШОС КНР и которая является приоритетной для стран региона, означает невозможность обеспечить Россией полную безопасность своих южных рубежей, даже несмотря на свое военное присутствие (в рамках ОДКБ, ШОС или по двустороннему соглашению), часто используемое в качестве разменной монеты странами ЦА (например, вопрос о пребывании российской201 дивизии в Таджикистане).

Вероятно, именно сопротивление России усилению экономическому присутствию КНР в ЦА стало причиной того, что визиты председателя КНР в страны Центральной Азии были совершены в преддверии саммита глав государств ШОС. Пекин в очередной раз использовал тактику «двусторонней дипломатии» для создания благоприятных условий в продвижении более масштабных проектов в рамках организации: банк развития и специальный счет ШОС. Принимая во внимание, что даже если между странами инициированного Россией в качестве альтернативы китайскому экономическому влиянию Таможенного Союза товарооборот ниже, чем с КНР (Казахстан ? КНР), представляется, что тактика Пекина двустороннего сотрудничества является более привлекательной для стран региона.

Однако интерес Китая к Центральной Азии детерминирован не только стремлением диверсифицировать импортные поставки углеводородов, но и рядом других релевантных факторов, связанных с политикой США, Японии и России:

• во-первых, США и Япония ведут переговоры о создании Транстихоокенского партнерства, которое нацелено на экономическую блокаду КНР в АТР, что подтверждается представленной премьер-министром Японии концепцией внешней политики и безопасности «Бриллиант безопасности». В ее основе лежит создание морского союза Японии, США, Австралии и Индии, который должен стать основой обеспечения их безопасности и экономического роста в АТР на базе разделяемых ими западных ценностей либеральной демократии. В этих условиях Китаю необходимо искать альтернативные рынки сбыта товаров;

• во-вторых, в условиях мирового финансово-экономического кризиса, Китай был вынужден обратить внимание на стимулирование своего внутреннего спроса. В этом отношении развитие западных провинций, которые станут основными потребителями центральноазиатских углеводородов, с одной стороны, будет способствовать росту внутреннего спроса, с другой – стабилизации ситуации в области безопасности нестабильных районов Китая;

• в-третьих, возможная реализация геэкономических интеграционных проектов РФ (ЕврАзЭС, Таможенный союз), может стать препятствием для развития сухопутных транспортно-коммуникационных и воздушных (инициатива участия в организации международного логистического хаба в аэропорте «Манас») коридоров для китайских товаров в условиях блокировки морских путей США и Японией в АТР.

Последний фактор обусловил предложение Си Цзиньпина, сделанное в Астане, о создании экономического коридора «Великого Шелкового Пути» вдоль совместных трубопроводов и транспортных магистралей, сеть которых охватит территорию от Тихого океана до Балтийского моря. Данная идея находится в плоскости европейско-китайской программы CAREC, предусматривающей строительство железных и автомобильных дорог в обход России.

В качестве приоритетных проектов в рамках программы выступают транспортные пути из Китая в Европу через Казахстан, а также из Китая к побережью Черного моря через Кыргызстан, Узбекистан, Туркменистан и Южный Кавказ. При этом, несмотря на то, что CAREC призвана связать Китай и европейские страны и финансируется такими международными финансовыми институтами, как МВФ, ВБ, Европейский банк развития, финансовая база которых основана на вливаниях западных стран, Китай в Узбекистане и Казахстане – его крупнейших центральноазиатских партнерах – предложил проводить взаимные расчеты в юанях.

Данная тактика Китая позволяет ему одновременно наращивать экономический потенциал сотрудничества с ЕС и устанавливать свои правила игры на транзитных территориях и контролировать потоки энергоносителей, что закладывает основу долгосрочного и всеохватывающего влияния Китая в регионе, учитывая, что транспортно-энергетические системы в условиях процессов глобализации превращаются в основной тренд мирового экономического развития.

http://analitika.org/international-affairs/geo/2625-itogi-vizita-predsedatelya-knr-si-czinpina-v-strany-centralnoy-azii.html

Опубликовано 28 Сен 2013 в 18:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.