C незапамятных времен ранней Республики и до эпохи поздней Империи на ярко красных штандартах римских легионов неизменно вышивались золотой нитью четыре крупных буквы — SPQR. Историки до сих пор спорят, что именно стоит за этой аббревиатурой, но большинство сходятся во мнении, что SPQR означает Senatus Populus Quiritium Romanus или Senatus Populusque Romanus (соответственно — Сенат и граждане Рима или Сенат и народ Рима). Примечательно, что в обеих этих формулах на первом месте стоит не народ и не граждане, а Сенат как главный символ и основа римской государственности.

Incalzando con spirito

Именно на Сенат — правда, уже не римский, а итальянский — и покусился премьер-министр Маттео Ренци в ходе референдума 4 декабря. Из влиятельного законодательного органа, избираемого в ходе прямого голосования, Сенат должен был превратиться в орган преимущественно совещательный, наподобие российской Общественной палаты. Количество его членов предполагалось сократить с нынешних 315 до 100 человек, а главная функция нового Сената состояла бы в том, чтобы доводить мнения муниципалитетов и регионов до национального правительства.

Надо сказать, что сокрушение Сената было хотя и самой очевидной, но не главной целью Ренци. Референдум рассматривался как ключевое звено в длинной цепочке шагов к конституционной реформе, предпринимаемых кабинетом Ренци с весны 2014 г. Общая линия реформы — централизация системы государственного управления, усиление полномочий национального правительства, консолидация политических партий, повышение эффективности законодательного процесса — вполне отражает идеологию нового поколения итальянских политиков-технократов. Действительно, вряд ли можно назвать оптимальной систему управления, при которой за семьдесят послевоенных лет в Италии сменилось шестьдесят пять правительств!

Победа на референдуме не только дала бы кабинету Ренци обновленный мандат на проведение дальнейших политических и экономических преобразований, но и заметно усилила бы позиции Рима в Европейском союзе — особенно на фоне растущей социальной и политической нестабильности во многих странах ЕС. Премьер-министр даже утверждал, что в случае благоприятного исхода референдума «Италия станет лидером в Европе». И намекал на то, что вокруг Рима со временем может сплотиться значительная часть европейского Юга, который в этом раскладе сил был бы способен потягаться с европейским Севером за ведущую роль в Евросоюзе.

Сегодня германский канцлер Ангела Меркель может вздохнуть с облегчением — немецкому лидерству в Европе ничего не угрожает. Маттео Ренци проиграл одно из важнейших политических сражений в своей жизни; это стало очевидным уже после подсчета первых десяти процентов поданных на референдуме голосов. «Вторую Германию» на Апеннинском полуострове выстроить не удается и вряд ли удастся в обозримом будущем. Ни в смысле заимствования Италией немецких социально-экономических практик, ни в смысле создания в Риме альтернативного Берлину центра притяжения для других стран ЕС. Итальянское общество оказалось не готово принять тот темп реформ, который ему настойчиво предлагают левоцентристские технократы.

Melancolico non troppo

Референдум, без сомнения, стал мощной инъекцией адреналина в политическую систему Италии. Страсти будут кипеть еще долго, полярные эмоции будут выплескиваться на страницы газет и на экраны телевизоров, а шестьдесят пятое послевоенное правительство вскоре уступит место шестьдесят шестому. И все же позволительно предположить, что поражение Ренци создаст больше проблем Евросоюзу, чем Италии как таковой.

Да, конечно же, лидеры оппозиционных популистских партий и объединений («Движение 5 звезд», «Лига Севера», «Вперед, Италия!» и другие) уже подняли бокалы Prosecco за крупную победу над ненавистными технократами и за продолжение своего наступления на левый центр. Но ожидать резкого подъема правого популизма в Италии не стоит — сегодня у него здесь нет такой мощной социальной базы, как, например, во Франции или в Венгрии. К тому же уже проведенные Ренци реформы избирательной системы крайне затрудняют возможность вхождения популистов в какую бы то ни было парламентскую коалицию. Скорее всего, левоцентристская Демократическая партия Италии по-прежнему будут оставаться самой влиятельной политической силой страны.

Да, конечно, премьер-министр Маттео Ренци подаст президенту Республики Серджо Маттарелле прошение об отставке (хотя, строго говоря, по Конституции он этого делать не обязан). Но, во-первых, мудрый сицилиец может эту отставку и не принять. А, во-вторых, если он ее примет, то вряд ли будет долго искать адекватную замену уходящему премьеру. Даже в самом в кабинете Ренци есть вполне достойные преемники — к примеру, министр финансов Пьер Карло Падоан или министр транспорта Гразо Дельрио. Да и для самого Маттео Ренци политическая жизнь едва ли закончится этой отставкой — молодой и амбициозный политик вполне может рассчитывать на реванш в не столь далеком будущем. Во всяком случае, у него для этого больше оснований, чем у восьмидесятилетнего Cavaliere — лидера популистов и бывшего премьера Сильвио Берлускони.

Да, конечно, темп экономических и политических реформ после референдума снизится; любой преемник Ренци будет более осторожным, а часть планов нынешнего кабинета, скорее всего, уйдет за горизонт нынешнего политического цикла, т.е. будет отложена до парламентских выборов 2018 г. (если только выборы не состоятся раньше). И тем не менее, большинство даже самых непримиримых противников Маттео Ренци нехотя и с оговорками признают — его социально-экономическая стратегия по большом счету не имеет внятной альтернативы. А потому предметом предстоящей политической борьбы станет выбор не стратегии, а оптимальной тактики, последовательности и скорости жизненно необходимых стране преобразований.

Lento con dolore

А вот для Брюсселя итоги референдума в Италии, скорее всего, станут серьезной головной болью. Триумф итальянских евроскептиков, несомненно, вдохновит их на новые свершения, включая требование о проведении очередного референдума — теперь уже о выходе Италии из еврозоны и о возвращении к старой доброй лире. Едва ли такой референдум удастся провести в обозримом будущем, но уже его обсуждение попортит немало крови чиновникам Европейского центрального банка и не прибавит доверия к общеевропейской валюте на мировых финансовых рынках.

Кроме того, дальнейшее ослабление «южного фланга» Европейского союза, хотя и еще больше укрепляет и без того неоспоримое лидерство Германии в ЕС, объективно делает всю европейскую конструкцию еще более хрупкой и шаткой. Если политическая ось «Париж–Берлин» в нынешнем формате доживает последние месяцы, если итоги предстоящих выборов в Испании сегодня никто не берется предсказать, если экономическое и политическое будущее Греции остается туманным, если финансовое положение Португалии вызывает множество вопросов, то итоги итальянского референдума стали последними мазками черной краской на и без того мрачной картине европейского Юга. Результаты референдума, помимо всего прочего, — очередной провал попыток «унификации» Европы по немецким стандартам. Несложно предсказать, что давно обозначившийся раскол между Севером и Югом ЕС в ходе референдума получил сильный дополнительный импульс к расширению.

Но еще более важен общий политический фон, на котором состоялся референдум в Италии. Незадолго до итальянского референдума была победа Трампа в США, а до победы Трампа был Brexit в Великобритании. Эти три события, при всех различиях в причинах, содержании и возможных последствиях, находятся в русле одной общей тенденции. Политический, финансовый и интеллектуальный истеблишмент Запада терпит поражение за поражением, технократы раз за разом уступают популистам, националисты и традиционалисты теснят либералов и глобалистов в самых разных странах. Победа на президентских выборах в Австрии бывшего лидера Партии зеленых Александера Ван дер Беллена над кандидатом от крайне правой Австрийской партии свободы Норбертом Хофером выглядит скорее единичным исключением из правил, чем общей закономерностью. В лучшем для Евросоюза случае победа на австрийском фронте 4 декабря выглядит как утешительный приз за более крупное поражение на итальянском театре боевых действий.

И с каждым новым поражением лидерам Европейского союза все труднее списывать неприятные для них неожиданности уходящего года на досадные случайности, субъективные просчеты или вездесущую «руку Кремля». По всей видимости, наступающий 2017 год окажется для Европы не менее трудным и не более предсказуемым, чем 2016 год. На наших глазах складывается новая политическая реальность, в которой Европейскому союзу придется существовать еще много, много лет. Готовы ли Ангела Меркель, Жан-Клод Юнкер и Дональд Туск снять привычные розовые очки и взглянуть в лицо новой реальности, не отводя глаз и не опуская головы?

Комментарий:

Полагаю, были бы они на такое готовы, они бы в нынешней ситуации не оказались изначально. Кризис, с которым столкнулась Европа, возник не по финансовой или политической причине. Его корни находятся на куда более глубоком, системном уровне.

Идея Союза Угля и Стали основывалась на двух простых принципах: экономической выгоды и надгосударственной унификации. Тогда, хоть и с некоторыми оговорками, такое могло сработать. Объединение не просто несло выгоду всем его участникам, эта выгода для всех являлась одинаковой. Все члены Союза, во-первых, одинаково богатели, во-вторых, делали это за счет одних и тех же процессов. Хотя, конечно, однажды СУИС тоже должен был столкнуться с проблемой нахождения однозначного ответа на вопрос - на каком языке в новой общности говорить, какие праздники отмечать и чью юридическую систему считать главенствующей. Но тогда традиционализм неизбежно должен был столкнуться с утратой очевидных и существенных выгод от сплавления в новую государственную и национальную общность. И тут все бы зависело от соотношения возможных потерь. Тем самым возникала весьма существенно ненулевая вероятность успеха объединительного проекта.

Нынешний Евросоюз основан на совершенно ином принципе. Экономика в нем, как ни странно, играет вторичную роль. Фундаментом ЕС служит совершенно абстрактная идея существования некой европейской культурной общности, опираясь на которую государства Европы, как добрые и реально здравомыслящие адекватные соседи, могут создать некое пространство Единого Договора, ради достижения и исполнения которого они согласятся отказаться от своего политического суверенитета, экономической независимости и даже культурной идентичности. В лучших традициях "за все хорошее и против всего плохого". Абсурдность и тупиковость этого варианта любому здравомыслящему человеку очевидна. Наивно думать, что правящие местные элиты согласятся отдать свою власть внешним силам. Еще наивнее надеяться смешать в равных долях во что-то однородное и при том стабильное столь разные культуры, как, скажем, испанскую, итальянскую, норвежскую и, допустим, германскую. Может быть такое и является достижимым в какой-нибудь волшебной стране эльфов, но не в человеческой реальности.

У нынешнего проекта ЕС проблемы с тем, что на что менять, чем и сколько из своей личной идентичности жертвовать и что за это в общем получать, - есть, а вот никаких для всех одинаковых источников благосостояния - нет. Из без малого трех десятков государств Общей Европы успешно зарабатывают только шесть: Германия, Франция, Бельгия, Нидерланды, Великобритания и, если не ошибаюсь, Венгрия. Во всяком случае, по среднему уровню подушевого дохода они находятся "выше среднего по Европе", потому в общие фонды ЕС платят существенно больше, чем из них получают. Благополучие всех остальных, в той или иной степени основано на иждивении.

От незначительного (Австрия, Чехия и Словакия), до критичного, как, например, Польша и Прибалтика. А то и фатального, как в случае с Грецией. Плюс к тому, изначально торговый механизм достижения политического компромисса в конечном итоге обернулся банальной спекулятивной системой игры в демократию прежде всего в свою собственную пользу. Даже если это прямо угрожает всеобщему единству. Терпение тут закончилось даже у немцев, принявших на днях весьма любопытный закон на счет пятилетнего стажа для получения немецких социальных гарантий.

В результате в ЕС сложилась классическая схема игры с нулевой суммой. Это когда победа одной стороны достигается только за счет поражения другой. Или всех других. Т.е. вариант, когда одновременно выигрывают все, невозможен в принципе. Пока внешних рынков и поступающих с них в Европу прибылей хватало, косяки системы было за счет чего компенсировать. Но сейчас пространство для экспансии закончилось. Прибыли промотаны. Надо пускать под нож уже кого-то "из своих". Не смотря на все разговоры о единой европейской культурной общности и сверхценности мультикультурной евроинтеграции. Как и во времена Пунических войн принцип сверхценности в первую очередь именно своей рубашки остается неизменным. Почему это есть должны меня? Давайте съедим кого-нибудь другого!

Собственно, сейчас мы наблюдаем начало именно этого процесса. Британцы, как всегда, первыми заняли место у выхода. Они как бы "обозначили намерение", но пока практического шага за порог не сделали. Это позволяет островитянам еще некоторое время общеевропейские тягости уже не платить, но плюшки от единства еще получать. Немцы оказываются единственными "главными на Континенте". Правда, тоже в довольно двойственном положении. В любой момент им могут припомнить тягу к созданию Рейхов и на этом основании разделать под орех. Правда, скорее всего уже не военными методами.

Лимитрофы, поставившие все на зеро, в смысле - бездарно разменявшие основы собственной экономики на вроде как халявные евродотации, сидят, как папуасы на вулканическом острове, с которого не в состоянии никуда уплыть, а из жерла вулкана уже отчетливо дымит, грохочет и лавой поплевывает. Страшно до ужаса. Одна надежда: может как-нибудь чудом пронесет. Правда, чудо не торопится. Остаются входящие в промежуточную лигу: внешне вроде как экономически и политически достаточно большие, но финансово уже надорвавшиеся. Среди них самым слабым звеном является Италия.

Провал Ренци означает не просто неизбежность создания уже шестьдесят шестого правительства страны за семьдесят один послевоенный год. На кону стоит уже вопрос территориальной целостности самой Италии, как единого государства.

А все потому, что нынешние лидеры Европы на адекватную реакцию уже не готовы.

http://alex-leshy.livejournal.com/924844.html

http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=8451#top-content