Истоки Нового Года и Деда Мороза

В книге пророка Иеремии описывается языческая традиция, напоминающая традицию украшения Рождественской ёлки: Иеремия 10:2-4

«Так говорит Господь: не учитесь путям язычников и не страшитесь знамений небесных, которых язычники страшатся. Ибо уставы народов пустота: вырубают дерево в лесу, обделывают его руками плотника при помощи топора, покрывают серебром и золотом, прикрепляют гвоздями и молотом, чтобы не шаталось».

Английское слово Рождество – «Christmas» состоит из сочетания двух слов: «Christ» (Христос) и «Mass» (католическая месса). Этот термин появился в 1038 году нашей эры.

I. ЯЗЫЧЕСКИЕ КОРНИ РОЖДЕСТВЕНСКИХ ТРАДИЦИЙ

1. Число 25 декабря (7 января по старому стилю)

В энциклопедии «Британика» говорится: «одним из самых популярных зимних фестивалей был фестиваль «Сатурналия», отмечавшийся с 17 по 24 декабря. Поскольку это было время веселья и буйных вакханалий, то никто не работал, все школы и суды были закрыты. Люди предавались объеданию, танцам, азартным играм и всему, чем обычно люди тешат себя во время фестивалей и праздников. 25 декабря было особым днём – днём рождения иранского бога солнца и света – Митры. Церковь провозгласила этот день Рождеством Христовым с целью противостоять языческим традициям зимнего фестиваля» (Том 7, страница 202).

В 354-м году нашей эры Римский Епископ Либерий написал указ о праздновании Рождества 25 декабря. Он руководствовался желанием превратить языческий фестиваль в христианский праздник.

С этого момента день рождения Иисуса начал отмечаться как день «Света Миру».

2. Ёлка

В книге пророка Иеремии описывается языческая традиция, напоминающая традицию украшения Рождественской ёлки: Иеремия 10:2-4 «Так говорит Господь: не учитесь путям язычников и не страшитесь знамений небесных, которых язычники страшатся. Ибо уставы народов ? пустота: вырубают дерево в лесу, обделывают его руками плотника при помощи топора, покрывают серебром и золотом, прикрепляют гвоздями и молотом, чтобы не шаталось».

У языческих народов был обычай поклоняться вечнозелёному дереву как символу вечной жизни и плодородия. Современная традиция наряжать рождественскую (или новогоднюю) ёлку своими корнями уходит в Вавилонскую традицию поклонения вечнозелёному дереву.

3. Обмен подарками

Согласно Библии, волхвы с Востока принесли Христу дары. Однако следует отметить, что эти подарки были преподнесены потому, что волхвы признали в Иисусе Христе Царя Израиля: Матфея 2:1-2 «Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят: где родившийся Царь Иудейский?».

По восточной традиции, никто не мог приблизиться к царю без подарка. Таким образом, дары, которые получил младенец Иисус, имели отношение не к факту Его рождения, а к факту признания Его царём.

Многие традиции празднования современного Рождества корнями уходят в язычество: ёлка, обмен подарками, а также и сама дата Рождества. В четвёртом веке католическая церковь заменила языческий зимний фестиваль празднованием дня рождения Христа. Но это не отменило языческих традиций, а всего-навсего перемешало новые традиции со старыми. Вот почему так важно помнить, что Рождество – это не просто повод для застолья, а день рождения Господа и Спасителя Иисуса Христа.

II. ЧАСТО ЗАДАВАЕМЫЕ ВОПРОСЫ О РОЖДЕСТВЕ

1. Когда же родился Иисус Христос?

Вопрос о дне рождения Иисуса Христа является одним из часто задаваемых вопросов о Рождестве. Можно ли точно определить год, месяц и день, в который родился Спаситель мира?

А. Год: между 7-4 годами до нашей эры

В Библии точная дата рождения Иисуса Христа не указана. Однако Священное Писание сообщает о факте рождения Христа, о месте Его рождения, а также о природе и обстоятельствах Его рождения (Ев. от Матфея 1-я и 2-я главы, Ев. от Луки 2-я глава). Так, например, Библия повествует о том, что Иисус родился во время правления Ирода Великого (Матфея 2:1). Исторические документы свидетельствуют, что царь Ирод умер в 4-м году до нашей эры. Стало быть, Иисус должен был родиться до 4-го года нашей эры.

Также в Библии говорится о переписи населения, которая происходила в Израиле во дни рождения Иисуса Христа. По закону, каждый человек должен был вернуться в город своих предков для прохождения переписи населения. Вот почему Иосиф и Мария оказались в Вифлееме, и вот почему Иисус родился в этом городе (Ев. от Луки 2:1-7).

Согласно Писанию, перепись населения, на которую ссылается Библия, проводилась «в правление Квириния Сириею». Основываясь на исторических записях о времени проведения данной переписи населения, можно предположить, что Иисус родился в 5-м или 6-м году до нашей эры.

Принято считать, что с рождением Иисуса Христа началась новая эра, которая называется «наша эра». Каким же образом получилось, что на самом деле Иисус родился за несколько лет до наступления нашей эры? Дело в том, что календарь был изобретением римского монаха Дионисия в 526-м году нашей эры. Год спустя после введения календаря обнаружилось, что он содержит ошибку в несколько лет. Но исправлять эту ошибку было уже поздно.

Б. Месяц: (весна или осень)

Большинство богословов считает, что Иисус родился либо весной (в марте), либо осенью (в сентябре), но никак ни в декабре или январе. И вот почему: Согласно Писанию, пастухи находились в полях всю ночь: «В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего» (Ев. от Луки 2:8).

Именно им явился Ангел с радостной вестью о рождении Спасителя: «Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их; и убоялись страхом великим. И сказал им Ангел: не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь; и вот вам знак: вы найдёте Младенца в пеленах, лежащего в яслях» (Ев. от Луки 2:9-12).

Декабрь является одним из самых прохладных месяцев в Израиле. В декабре пастухи не оставляют стада на полях на всю ночь. Вот почему рождение Иисуса Христа не могло произойти в декабре.

2. Родился ли Иисус в хлеву для животных?

Сегодня многим хорошо известна история рождения Иисуса Христа. Мария и Иосиф пришли из Назарета в Вифлеем, где для них не нашлось места в гостинице. Посему Марии пришлось рожать в сарае с животными, после чего Иисуса запеленали и положили в ясли (кормушку для скота).

История рождения Иисуса подробно описана во второй главе Евангелия от Луки. Греческое слово «гостиница» («kataluma») не означает гостиницу в нашем современном понимании. Данное слово имеет несколько значений. Одно из них – большая устланная горница, как та, в которой состоялась последняя вечеря Иисуса с Его учениками.

Можно с уверенностью предположить, что та гостиница в Вифлееме, о которой идёт речь в Евангелии, есть ни что иное, как верхнее жильё – гостиная комната, расположенная на втором этаже дома. Мария и Иосиф прибыли в Вифлеем, когда Мария была готова родить. Дом, о котором идёт речь, является отчим домом Иосифа.

В связи с переписью населения, дом, наверняка, был переполнен прибывшими для прохождения переписи родственниками. По этой-то причине в «верхнем жилье» не нашлось места для беременной женщины. Во-первых, – место было занято старшими по возрасту и положению родственниками. А во-вторых, – по иудейскому закону, родившая женщина считалась нечистой и должна была очищаться в течение сорока дней. Возможно, во избежание осквернения остальных родственников Иосифа, Марии посоветовали рожать в другом месте.

Куда, вы думаете, отправились Иосиф и беременная Мария? В сарай или пещеру? Вовсе нет! В Библии нигде не упоминается ни сарай, ни пещера… Всё, что упоминается, – это ясли, в которые положили младенца Иисуса. Потому-то многие и предположили, что Мария рожала в сарае с животными. Однако ясли Мария могла найти не только в хлеву, но в том же самом доме, только на первом этаже – в так называемом «нижнем жилье», где люди часто держали животных.

У иудеев было принято иметь в доме небольшое количество скота, который зачастую обитал на первом этаже. Там же хранились запасы еды, корм для домашнего скота и орудия труда. Часто на первом этаже находилась кухня и даже столовая. Семейные спальни всегда были расположены на втором этаже, называемом верхним жильём (гостиницей).

Находясь в доме, животные были защищены от воров. Кроме того, теплом своего тела они поддерживали температуру в доме в холодные ночи, а также давали хозяевам доступ к свежему молоку и навозу, который являлся топливом.

Во время раскопок в Израиле было найдено множество древних жилищ, оснащённых каменными кормушками для домашнего скота, которые называются яслями.

Скорее всего, в Рождественскую ночь случилось следующее: Поскольку на втором этаже дома не нашлось места для беременной Марии, ей пришлось рожать на первом этаже этого дома, где обычно ночевали домашние животные. Там их и нашли пастухи после получения радостной вести от ангела: Лука 2:15-16 «Когда Ангелы отошли от них на небо, пастухи сказали друг другу: пойдем в Вифлеем и посмотрим, что там случилось, о чем возвестил нам Господь. И, поспешив, пришли и нашли Марию и Иосифа, и Младенца, лежащего в яслях».

3. Что это была за таинственная Вифлеемская звезда?

О Вифлеемской звезде читаем в Евангелии от Матфея 2:1-9.

Было много попыток ответить на вопрос, что же это была за таинственная Вифлеемская звезда, которая привела волхвов с Востока в Израиль. Мы расскажем вам о трёх версиях:

А. Некоторые богословы считают, что «звездой» названа комета, поскольку в древности кометы были знамениями исторических событий, например, таких как рождение царей. Однако не существует ни одной записи о кометах, появление которых совпадало бы со временем рождения Иисуса. Так, например, запись о комете Геллея была сделана в 11 году до н. э., а Христос родился в период с 7 по 5 год до н. э.

Б. Другие богословы верят, что Вифлеемская звезда – это определённое расположение планет в солнечной системе. Так как каждая планета вращается вокруг солнца со своей скоростью, то в определённые годы они могут сближаться или выстраиваться в одну линию. Иоанн Кеплер (1571-1630) придерживался именно этого взгляда на вопрос о Вифлеемской звезде.

Однако союз планет не выглядит как одна, пусть даже большая, звезда. Кроме того, то или иное расположение планет не считалось чем-то невероятным, поскольку повторялось через определённый промежуток времени. Более того, сближение Сатурна и Юпитера, отмеченное в 6-м году до н.э. было не таким тесным, чем сближение этих же планет в 66-м году до н.э.

В. Третья группа богословов уверена, что в Евангелии от Луки речь идёт о взорвавшейся звезде (сверхновой звезде). Некоторые звёзды нестабильны и взрываются ярким светом. Однако не существует ни одной записи о взрыве сверхновой звезды, совпадающем со временем рождения Иисуса.

Таким образом, получается, что ни одна из трёх теорий не выдерживает испытания: ни одна из них не отвечает предречённому в Числах 24:17 «Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава и сокрушает всех сынов Сифовых» и описанному в Евангелии от Матфея 2:1-12

«Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят: где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему. Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним. И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу? Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка: и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля.

Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды и, послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему. Они, выслушав царя, пошли. И се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец. Увидев же звезду, они возрадовались радостью весьма великою, и, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему; и, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну. И, получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, иным путем отошли в страну свою».

Следует особо обратить внимание на следующие три детали:

Во-первых, в Библии сказано, что только волхвы видели эту звезду. Если предположить, что это была комета, то её могли увидеть и другие люди, а не только волхвы. Во-вторых, эту звезду волхвы видели дважды: сначала на востоке, а потом по приходу в Иерусалим. Скорее всего, волхвы, о которых идёт речь, пришли в Иерусалим из Персии. Расстояние между Персией и Израилем – приблизительно 500 миль. В те времена такое расстояние можно было преодолеть как минимум за 25 дней.

Какое небесное светило могло появиться, исчезнуть и через 25 (или больше) дней снова загореться на небосводе? В-третьих, эта звезда шла перед волхвами и вела их за собой от Иерусалима до Вифлеема. Расстояние между этими городами – около шести миль (с севера на юг). Однако небесные тела движутся в небе с востока на запад, что вызвано вращением земли вокруг своей оси. Какое же небесное светило могло вести волхвов от Иерусалима к нужному дому???

Напрашивается вывод, что Вифлеемская звезда – это ни что иное, как сверхъестественное явление. Не нужно забывать, что Рождество Христа само по себе является чудом. Явление ангела и хора ангелов пастухам тоже было необычным явлением. Кроме того, в Библии есть несколько примеров того, как небесные явления (знамения) вели народ Божий:

Слава Божья наполняла скинию собрания: Исход 40:34-38 «И покрыло облако скинию собрания, и слава Господня наполнила скинию; и не мог Моисей войти в скинию собрания, потому что осеняло ее облако, и слава Господня наполняла скинию. Когда поднималось облако от скинии, тогда отправлялись в путь сыны Израилевы во все путешествие свое; если же не поднималось облако, то и они не отправлялись в путь, доколе оно не поднималось, ибо облако Господне стояло над скиниею днем, и огонь был ночью в ней пред глазами всего дома Израилева во все путешествие их» и Святилище в храме: 3 Царств 8:10 «Когда священники вышли из святилища, облако наполнило дом Господень».

Апостола Павла осиял свет с неба: Деяния 9:3 «Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба».

Подобные знамения являлись свидетельством и проявлением Божьего присутствия и Его силы. Вифлеемская звезда, по нашему мнению, была одним из таких Библейских знамений. Однако необходимо помнить о том, что центром Рождественской ночи была не звезда и не хор ангелов, а младенец Иисус – Бог сошедший на землю во плоти.

Некоторые задаются вопросом: «Почему именно волхвам с Востока выдалась такая честь следовать за звездой к новорожденному Мессии?» Этого мы не знаем, но нам известно, что сегодня приглашение к Христу распространяется на каждого человека в мире.

III. ЧАСТЫЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ О РОЖДЕСТВЕ

1. Сколько мудрецов посетили Иисуса?

Многие считают, что к Иисусу приходило трое волхвов с Востока. Из Библии известно, что волхвы с востока принесли Иисусу в дар золото, ладан и смирну. Однако нигде в Библии не говорится о том, что волхвов было трое. Их могло быть двое, а могло быть и 20. Известно лишь, что подарка было три. Возможно, что каждый из волхвов подарил Иисусу и золото, и ладан, и смирну.

2. Кто посетил младенца Иисуса в Рождественскую ночь?

Многие полагают, что в рождественскую ночь младенца Христа посетили и пастухи, и волхвы с Востока. Однако, это – распространённое заблуждение. В ночь Рождества к Марии и Иосифу пришли только пастухи, о чём повествует Евангелие от Луки 2:8-10.

Волхвы посетили Иисуса несколько позже, когда Ему было от 40 дней до 2-х лет. Следующие факты объясняют, почему:

Впервые Вифлеемскую звезду волхвы увидели в ночь рождения Христа. Чтобы добраться до Иерусалима, а потом и до Вифлеема, им потребовалось как минимум 25-30 дней.

В 8-й день Иисус был обрезан по иудейскому закону (Ев. от Луки 2:21).

Сорок дней потребовалось Марии для очищения после родов (Ев. от Луки 2:22).

Царь Ирод после допроса волхвов приказал перебить в Вифлееме всех младенцев мужского пола в возрасте до 2-х лет (Ев. от Матфея 2:7,16).

Иисуса увозят в Египет сразу же после визита волхвов (Матфея 2:13).

IV. КАК НАМ ОТНОСИТЬСЯ К РОЖДЕСТВУ?

1. Как к Рождеству относились первые христиане?

Они не праздновали Рождество Христово. Они праздновали Воскресение Христа.

Этот праздник нам не оставлен в наследие Апостолами и вообще первыми христианами: нигде в Библии не указывается ни дата рождения Христа, ни дата празднования Рождества. Если бы Рождество было церковным праздником, то где-нибудь в Новом Завете была бы ссылка на этот праздник.

Отношение Бога можно предположить по стиху из Екклесиаста 7:1 «Доброе имя лучше дорогой масти, и день смерти – дня рождения». Разве не прямо написано, какое событие в человеческой жизни для Бога имеет большее значение? День смерти, но не потому, что мир наконец-то избавился от этого человека. Но только в день смерти можно с уверенностью сказать, был ли тот человек верен Богу до конца.

2. Как относиться к Рождеству нам с вами?

Сегодня некоторые христианские и неохристианские (околохристианские) организации категорически выступают против празднования Рождества. (Почему?) Однако мы считаем, что ничего плохого в праздновании Рождества нет, если в фокусе нашего внимания находится Господь Бог и Его бесценный дар спасения, дарованный нам через личность Иисуса Христа, в которой Он открылся человечеству в конце времён.

Для христиан Рождество является прекрасной возможностью и поводом засвидетельствовать об Иисусе Христе и спасении, дарованном человечеству через веру в Него. А для неверующей части населения земли этот праздник является ежегодным напоминанием об Иисусе Христе – Боге во плоти.

Важно то, как мы празднуем Рождество. Празднуя Рождество, мы должны помнить, что

Иисус был рождён девой (девственницей), как об этом было предсказано за 700 лет до Его рождения: Матфея 1:23; Исаия 9:6).

Иисус стал безгрешной совершенной жертвой за грехи всего мира: Евреям 4:15; Матфея 26:28.

Иисус был не просто человеком, а Богом во плоти, что Он доказал не только Своим чудесным рождением, но и многими чудесами (Иоанна 20:30, 31).

Настоящее рождество празднуют только те, кто признал Иисуса Христа своим Богом и Спасителем и примирился с Небесным Отцом посредством Его жертвы на кресте. Иными словами, настоящее Рождество – это рождение Иисуса Христа в сердце человека покаявшегося человека.

V. РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО ПО БИБЛИИ

Каким же было Рождество Христово на самом деле? Ниже приводятся Библейские детали Рождества со ссылками:

1. Рождение Иисуса: Матфей 1:25; Лука 2:1-7. 2. Посещение новорожденного пастухами в ту же ночь: Лука 2:8-20. 3. Обрезание Иисуса на восьмой день: Лука 2:21. 4. Иисус принесён в Иерусалимский храм, «чтобы предстать пред Господа». Это случилось после дней очищения (40 дней): Лука 2:22-38. 5. Визит мудрецов с Востока: Матфей 2:1-12. 6. Побег в Египет: Матфей 2:13-15. 7. Убиение младенцев мужеского пола по приказу Ирода: Матфей 2:16-18. 8. Возвращение в Назарет: Лука 2:39; Матфей 2:19-23.

Рождество кроет в себе множество тайн, из которых самой большой является тайна прихода Бога в мир в образе простого человека: «И беспрекословно – великая благочестия тайна: Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал Себя Ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознёсся во славе» (1-е Тимофею 3:16).

В 1916 году Синод запретил Рожденственскую ёлку . Ёлка, уже новогодняя, была восстановлена лишь 28 декабря 1935 года после знаменитого письма Павла Постышева..

У ранних кельтов ель считалась обиталищем лесного духа, требовавшего кровавых жертв — внутренностей людей и животных, которые друиды регулярно развешивали на ветвях дерева. Когда окрепшая христианская церковь запретила жертвоприношения, народы Европы заменили внутренние органы шарами из дерева, которые в дальнейшем стали стеклянными, а кишки — тряпочными и бумажными гирляндами.

Что касается Санта Клауса, то он произошел от древнего и злобного кельтского божества, Великого Старца Севера, повелителя ледяного холода и пурги. Он ходил по домам с холщовым мешком, но не раздавал подарки, а собирал жертвоприношения, которые ему недодали в течение года. Визит Старца с мешком не предвещал ничего хорошего: как правило, после его ухода в доме оставались только окоченевшие трупы. Для того, чтобы оградить поселок от ужасного визита, друиды приносили свирепому божеству общую жертву — в мороз раздевали и привязывали к дереву юную девственницу. Возможно, именно ее замерзший, покрытый инеем труп и стал прообразом веселой Снегурочки, сопровождающей Деда Мороза...

Говорят, что у ранних кельтов ель считалась обиталищем лесного духа, требовавшего кровавых жертв — внутренностей людей и животных, которые друиды регулярно развешивали на ветвях дерева. Когда окрепшая христианская церковь запретила жертвоприношения, народы Европы заменили внутренние органы шарами из дерева, которые в дальнейшем стали стеклянными, а кишки — тряпочными и бумажными гирляндами.

Обычай зажигать на дереве свечи — очень давний и неоднократно упоминается в литературных произведениях; так, например, в легендах про короля Артура встречаются эпизоды, в которых описывается освещенное дерево. Культовое отношение к деревьям обычно связывалось с определенным праздничным сезоном. Так, например, египтяне в день зимнего солнцестояния украшали дома зелеными пальмовыми ветками; как и кельты римляне во время празднования сатурналий прикрепляли к ветвям деревьев зажженные свечи.

У некоторых народов ель издавна была особо почитаемым деревом в первый день Нового года, связанным с днем зимнего солнцестояния. Так, например, ханты считали ее «священным шестом», которому они приносили жертвы. Удмурты, также поклонявшиеся ели, зажигали на ней свечи, совершали рядом с ней моления, принося жертвоприношения еловым ветвям, которые почитались у них как богини. В «Житии Трифона Вятского» содержится рассказ о «посечении» преподобным Трифоном священной ели вотяков, увешанной «утварью бесовской» — серебром, золотом, шелком, платками и кожей: «Обычай бо бе им, нечестивым по своей их поганской вере идольские жертвы творити под деревом ту стоящим, и всякой злобе начальник враг-Диавол вселися ту и обладаше деревом тем, мечту творя всяким злоказньством» .

В космогонических мифах, то есть в мифах, объясняющих происхождение и устройство мира, у всех народов существует образ мирового дерева, «где оно рассматривается как опора, обеспечивающая стабильность миропорядка». Одним из вариантов мирового дерева является древо жизни, главный смысл которого состоит в хранящейся в нем жизненной силе и бессмертии. Характерное для всех народов почитание деревьев, зажигание на них огней и украшение их, а также представление о ставшем основой миропорядка мировом древе (вариантами которого являются древо жизни, древо познания добра и зла и чудесное дерево) и послужили основой возникновения обычая рождественской елки

История превращения ели в рождественское дерево до сих пор точно не восстановлена, хотя существует мнение, что этот обычай восходит к гораздо более древней традиции «майского дерева». Наверняка известно лишь то, что случилось это на территории Германии, где ель во времена язычества была особо почитаемой и отождествлялась с мировым деревом

Среди германских народов издавна существовал обычай идти на Новый год в лес, где выбранное для обрядовой роли еловое дерево освещали свечами и украшали цветными тряпочками, после чего вблизи или вокруг него совершались соответствующие обряды. Со временем еловые деревца стали срубать и приносить в дом, где они устанавливались на столе. К деревцу прикрепляли зажженныесвечки, на него вешали яблоки и сахарные изделия.

После крещения германских народов обычаи и обряды, связанные с почитанием ели, начали постепенно приобретать христианский смысл, и ее стали употреблять в качестве рождественского дерева, устанавливая в домах уже не на Новый год, а в Сочельник (канун Рождества, 24 декабря), отчего она и получила название рождественского дерева — Weihnachtsbaum.

Праздничное настроение в сочельник (Weihnachtsabend) стало в Германии создаваться не только рождественскими песнопениями, но и елкой с горящими на ней свечами чаще всего начало использования ели как символа Рождества связывают с именем знаменитого немецкого реформатора Мартина Лютера (1483-1546), хотя в XVI веке этот обычай еще не получил на территории Германии широкого распространения. Лютеру же приписывается и устройство рождественского дерева в доме. Исторические свидетельства этого факта отсутствуют. Достоверно известно лишь то, что именно Лютер действительно санкционировал, утвердил и одобрил празднование Рождества как мирского праздника, полагая, что это может послужить основанием для вполне невинных общественных удовольствий и семейных торжеств, в которых особое место уделяется детям.

Существует легенда о том, как однажды в Сочельник Лютер шел домой сначала по заснеженному полю, а потом через лес. Он глубоко задумался и, взглянув на небо, вдруг увидел звезды, ярко сверкавшие сквозь темные ветви елей. Эта картина напомнила ему первую рождественскую ночь в Вифлееме, которая свершилась за много столетий до переживаемого им момента. Лютер стал размышлять о безграничной любви Бога, пославшего в мир своего единственного сына Спасителем всех грешных людей. Эти думы не покидали его и по возвращении домой, и в конце концов он поведал их членам своей семьи.

Для подкрепления своих мыслей Лютер вышел в сад, срезал маленькую елочку, принес ее в дом, прикрепил к ней свечи и зажег их, тем самым представив милость открывшихся небес, позволивших Господу Иисусу спуститься на землю. После этого случая на каждое Рождество в доме Лютера устанавливалось рождественское дерево с горящими на нем свечами. Сохранилась гравюра XVI века, на которой Лютер с семьей изображен возле рождественского дерева

Первое письменно зафиксированное свидетельство этого относится к 1605 году: на Рождество некий немецкий путешественник пришел в Страсбург, бывший в то время вольным городом империи, пересек Рейн и увидел в домах тамошних жителей украшенные елки. Он писал по этому поводу: «В Страсбурге на Рождество приносят в дома еловые деревья, и на эти деревья кладут розы, сделанные из цветной бумаги, яблоки, вафли, золотую фольгу, сахар и другие вещи».

Из Страсбурга обычай устанавливать в домах ярко украшенное рождественское дерево начал распространяться по другим деревням и городам вдоль по Рейну. Это обыкновение стало достаточно широко известным, так что пасторы вдруг увидели в нем опасность. Один лютеранский теолог в своих проповедях неоднократно осуждал новый обычай, говоря, что своим блеском, сверканием и очарованием рождественское дерево отвлекает людей от мыслей о Рождестве младенца Христа, который должен быть единственным центром праздничного торжества.

На рубеже XIX столетия на площадях немецких городов в Сочельник начали устанавливать большие еловые деревья. Свидетельством окончательного усвоения немцами этого обычая можно считать наличие елок на больших рождественских ярмарках. Если в 1785 году на ярмарке в Лейпциге елки еще не продавали, то в 1807 году на Дрезденской ярмарке их уже было очень много. Только с этого времени рождественское дерево стало стремительно распространяться по всей Германии. Освоенный в Германии обычай к началу XIX столетия начинает распространяться по другим странам Европы.

Первые сведения о рождественском дереве в Швеции относятся к концу XVIII века, в Финляндии — к 1800 году, в Дании — к 1810, а в Норвегии — к 1828 году. В Бельгии и в Нидерландах рождественское дерево было освоено только к середине XIX века, а во многих провинциях этот обычай до сих пор еще не принят: его, например, совсем не признают в некоторых частях Фландрии. И все же в настоящее время «в большинстве городских и сельских домов такая нарядная елка, увенчанная звездой и обвешанная блестящими шарами, яблоками и конфетами, стала необходимой принадлежностью» зимнего праздника.

К Рождеству ветки падуба, омелы и ели в города Бельгии и Нидерландов доставляют на баржах по каналам и продают их на рынках и просто на улицах. Полагают, что в Париже рождественское дерево впервые появилось в 1840 году при дворе короля Луи Филиппа. Инициатором этого события стала невестка короля лютеранка герцогиня Елена Орлеанская, урожденная немецкая принцесса Мекленбургская. Дерево было воздвигнуто перед королевским дворцом Тюильри. Однако обычай рождественской елки распространялся по Франции медленно, возможно, потому, что впервые дерево было установлено снаружи, а не внутри помещения, отчего его нельзя было осветить свечами, и вид у него был не слишком эффектный.

Считается, что в Англии первое рождественское дерево было установлено в 1841 году, когда королева Виктория вышла замуж за немца Альберта Саксен-Кобургского. Именно тогда в Виндзорском замке (летней королевской резиденции) по настоянию принца и было устроено рождественское дерево «для удовольствия его молодой жены и маленьких детей». После этого хозяева каждого британского дома стали подражать королевской семье, и этот обычай столь же распространился, как обязательные рождественские блюда — жареный гусь и плум-пудинг.

Чарльз Диккенс в очерке 1830 года «Рождественский обед», описывая английское Рождество, о елке еще не упоминает, а пишет о традиционной для Англии ветке омелы, под которой мальчики, по обычаю, целуют своих кузин, и ветке остролиста, красующейся на вершине гигантского пудинга.

В Америку рождественское дерево пришло примерно в то же самое время, когда оно было завезено в Англию. Этот обычай, по всей видимости, осваивался почти одновременно в разных штатах, но везде инициаторами были немецкие эмигранты.

С 1851 года в Америке рождественское дерево стали устанавливать и в церквях. Инициатором этого новшества стал пастор лютеранской церкви из города Кливленд (штат Огайо). Уже в первые годы своего пасторства он организовал в своей церкви празднование Рождества с рождественским деревом, украшенным позолотой, блестками, свечами, яблоками и конфетами. Жители города устроили прихожанам этой церкви бойкот, обвиняя их в поклонении освещенному свечами вечнозеленому дереву.

Распространялись слухи, что хозяева предприятий угрожали некоторым прихожанам этой церкви увольнением, если они еще когда-нибудь примут участие в подобном праздновании Рождества. Однако и на следующий год прихожане той же самой церкви опять любовались украшенным и светящимся деревом. Рассказы об этом празднике, о впечатлении от дерева распространились по всей округе, и вскоре обычай вошел в моду.

В 1852 году первая рождественская елка была установлена в Белом доме. К 1891 году обычай, распространившийся по всем штатам, сделался столь всеобщим, что президент Бенджамин Гаррисон назвал его старинным:

- У всех нас должно стоять старинное рождественское дерево, устроенное для наших внуков, а для своих внуков я сам буду Санта-Клаусом»

У русских деревом смерти ель традиционно считалась, о чем сохранилось множество свидетельств. Существовал обычай: удавившихся и вообще — самоубийц зарывать между двумя елками, поворачивая их ничком. В некоторых местах был распространен запрет на посадку ели около дома из опасения смерти члена семьи мужского пола. Из ели, как и из осины, запрещалось строить дома. Еловые ветви использовались и до сих пор широко используются во время похорон. Их кладут на пол в помещении, где лежит покойник (вспомним у Пушкина в «Пиковой даме»: «...Германн решился подойти ко гробу. Он поклонился в землю и несколько минут лежал на холодном полу, усыпанном ельником». Еловыми ветками выстилают путь похоронной процессии:

Ельник насыпан сутра по дороге.

Верно, кого-то везут на покой!

Веточки ели бросают в яму на гроб, а могилу прикрывают на зиму еловыми лапами. В настоящее время связь ели с темой самоубийства или насильственной смерти утратилась, и она превратилась в один из символов вечной памяти и вечной жизни

В России обычай новогодней елки ведет свое начало с петровской эпохи. Мнение о том, что елка как новогодний символ «первоначально сделалась известною в Москве с половины XVII века» и устраивалась в Немецкой слободе, где с ней и познакомился юный царь Петр и откуда она была перевезена в Петербург похоже, не имеет под собой никакой реальной почвы. Лишь по возвращении домой после своего первого путешествия в Европу (1698-1699) Петр I «устраивает, — по словам А. М. Панченко, — экстралегальный переворот, вплоть до перемены календаря».

Согласно царскому указу от 20 декабря 1699 года, впредь предписывалось вести летоисчисление не от Сотворения Мира, а от Рождества Христова, а день «новолетия», до того времени отмечавшийся на Руси 1 сентября, «по примеру всех христианских народов» отмечать 1 января. В этом указе давались также и рекомендации по организации новогоднего праздника. В его ознаменование в день Нового года было велено пускать ракеты, зажигать огни и украсить столицу (тогда еще — Москву) хвоей: «По большим улицам, у нарочитых домов, пред воротами поставить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и мозжевелевых против образцов, каковы сделаны на Гостиной Дворе».

А «людям скудным» предлагалось «каждому хотя по древцу или ветве на вороты или над храминою своей поставить ... а стоять тому украшению января в первый день». Эта малозаметная в эпоху бурных событий деталь и явилась в России началом трехвековой истории обычая устанавливать елку на зимних праздниках.

Петровский указ от 20 декабря 1699 года является едва ли не единственным документом по истории елки в России XVIII века. После смерти Петра, судя по всему, его рекомендации были основательно забыты, но в одном отношении они имели довольно забавные последствия, добавив к символике ели новые оттенки. Царские предписания сохранились лишь в убранстве питейных заведений, которые перед Новым годом продолжали украшать елками. По этим елкам (привязанным к колу, установленным на крышах или же воткнутыми у ворот) опознавались кабаки. Деревья стояли там до следующего года, накануне которого старые елки заменяли новыми. Эта возникшая связь елки с темой пьянства органично вписалась в прежнюю семантику ели, соединяющую ее с «нижним миром».

На протяжении всего XVIII века нигде, кроме питейных заведений, ель в качестве элемента новогоднего или святочного декора больше не фигурирует: ее образ отсутствует в новогодних фейерверках и «иллуминациях», столь характерных для «века просвещения» и представлявших собою достаточно сложные символические комбинации; не упоминается она при описании святочных маскарадов при дворе; и конечно же, нет ее на народных святочных игрищах.

С елкой как с «ритуальным атрибутом рождественской обрядности» мы встречаемся в России в начале XIX столетия. На этот раз встреча с ней состоится уже не в Москве, а в северной столице. Приток немцев в Петербург, где их было много с самого его основания, продолжался и в начале XIX века. Вполне естественно, что выходцы из Германии привозили с собой усвоенные на родине привычки, обычаи, обряды и ритуалы, которые тщательно сохранялись и всячески поддерживались ими на новом местожительства. Поэтому неудивительно, что на территории России первые рождественские елки появились именно в домах петербургских немцев.

Судя по многочисленным описаниям святочных празднеств в журналах 1820-1830-х годов, в эту пору рождественское дерево в русских домах еще не ставилось. Вряд ли Пушкину когда-либо пришлось видеть елку на Рождество или же присутствовать на посвященном ей празднике.

Ни Пушкин, ни Лермонтов, ни их современники никогда о ней не упоминают, тогда как святки, святочные маскарады и балы в литературе и в журнальных статьях описываются в это время постоянно

Издававшаяся Ф. В. Булгариным газета «Северная пчела», которая всегда чутко реагировала на новые явления российской бытовой жизни, только-только начинавшие входить в моду, регулярно печатала отчеты о прошедших праздниках, о выпущенных к Рождеству книжках для детей, о подарках на Рождество и т.д. Елка не упоминается в ней вплоть до рубежа 1830-1840-х годов. Однако начиная с этого времени «елочная» тема буквально не сходит со страниц предпраздничных выпусков газеты: в поле зрения оказываются подробности, касающиеся устройства как самого праздника в честь рождественского дерева, так и коммерческой стороны дела. Первое упоминание о елке появилось в «Северной пчеле» накануне 1840 года: газета сообщала о продающихся «прелестно убранных и изукрашенных фонариками, гирляндами, венками» елках . Год спустя в том же издании появляется объяснение входящего в моду обычая:

«Мы переняли у добрых немцев детский праздник в канун праздника Рождества Христова: Weihnachtsbaum. Деревцо, освещенное фонариками или свечками, увешанное конфектами, плодами, игрушками, книгами составляет отраду детей, которым прежде уже говорено было, что за хорошее поведение и прилежание в праздник появится внезапное награждение...»

Прежде всего в основе лежало стремление подражать Западу. Начиная с 1820-х годов и далее — на протяжении двух десятилетий, русские увлекались модой на немецкие литературу и философию. Отсюда и увлечение «немецким нововведением» — рождественским деревом, что подкреплялось модой на произведения немецких писателей и прежде всего— на Гофмана, «елочные» тексты которого «Щелкунчик» и «Повелитель блох» были хорошо известны русскому читателю 1840-х годов.

Елка становится для жителя Петербурга вполне привычным явлением. Само дерево, использовавшееся в качестве непременной и главной принадлежности детского семейного праздника Рождества, первоначально известное лишь под немецким названием Weihnachtsbaum, первое время называлось «рождественским деревом» (что является калькой с немецкого). Вскоре оно получает имя «елки», которое закрепляется за ним навсегда. «Елкой» стал называться и праздник, устраиваемый по поводу Рождества (первоначально — новогодний праздник для детей): «пойти на елку», «устроить елку», «пригласить на елку».

Однако восторженное отношение к елке разделялось не всеми: ее не приняли приверженцы русской старины, защитники лесов (первые русские экологи) и - самое главное - православная церковь, увидевшая в ней обычай, занесенный с Запада (см.: Московский листок 1882: 2). Сопротивление церкви процессу христианизации елки вызывалось опасением, что по мере ее распространения рождественские праздники утратят религиозное значение.

Поэтому неудивительно, что с середины XIX в., наряду с утверждением елки в качестве символа Рождества, намечается тенденция освобождения ее от сакральных смыслов, перенесения ее на "русскую почву", укоренения в русской жизни (см.: Душечкина 1999). Началась работа педагогов и детских писателей по формированию новой мифологии, где елке стал приписываться "исконный", народный (по существу же - псевдонародный) характер, приведшая к тому, что к концу ХIХ в. она "так твердо привилась в русском обществе, что никому и в голову не придет, что она не русская" (Розанов 1906: 152).

Елка стала связываться не столько с Рождеством, сколько с Новым годом и зимой (став сезонным символом), а пространственно - с лесом, превратившись (вопреки ее восточнославянской мифологии) из дерева с преобладающе "смертной" символикой в "родины нашей питомицу скромную". В ходе ее переориентации "на отечественную почву" и произошло оформление образа Деда Мороза.

Со второй половины 1920-х годов на елку был наложен запрет как на «дикарский» и «поповский» обычай; елка, с которой яростно боролась пресса, называя ее «религиозным хламом», «религиозным дурманом» и «глупым делом»; елка, про которую писали, что именно с нее «начинается религиозность детей», — вдруг была не только разрешена, но настоятельно рекомендована.

Газета «Правда» за 28 декабря 1935 года, в середине, чуть-чуть сбоку, — совсем небольшая заметка, едва занимающая шестнадцатую часть страницы: «Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку!» И короткая подпись внизу: П. Постышев. Приведу этот текст полностью:

«В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на Новый год своим детям елку. Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями елку и веселящихся вокруг нее детей богатеев.

Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие-то, не иначе как «левые» загибщики ославили это детское развлечение как буржуазную затею.

Следует этому неправильному осуждению елки, которая является прекрасным развлечением для детей, положить конец. Комсомольцы, пионер-работники должны под Новый год устроить коллективные елки для детей. В школах, детских домах, в дворцах пионеров, в детских клубах, в детских кино и театрах — везде должна быть детская елка! Не должно быть ни одного колхоза, где бы правление вместе с комсомольцами не устроило бы накануне Нового года елку для своих ребятишек. Горсоветы, председатели районных исполкомов, сельсоветы, органы народного образования должны помочь устройству советской елки для детей нашей великой социалистической родины.

Организации детской новогодней елки наши ребятишки будут только благодарны.

Я уверен, что комсомольцы примут в этом деле самое активное участие и искоренят нелепое мнение, что детская елка является буржуазным предрассудком.

Итак, давайте организуем веселую встречу Нового года для детей, устроим хорошую советскую елку во всех городах и колхозах!»

Далее мемуаристка пишет об отъезде Постышева в Москву на пленум, где поставленный им вопрос о елке был решен положительно. По возвращении в Киев он организует «первую послереволюционную елку на Украине»: распоряжается, чтобы во Дворец пионеров привезли большое, ветвистое дерево, наказывает работникам не жалеть сил и средств, чтобы елка была «по-настоящему праздничной, красивой, нарядной»

В мемуарах Н. С. Хрущева читаем:

«Не помню года и тем более месяца, но вот однажды позвонил мне Сталин и говорит: “Приезжайте в Кремль. Прибыли украинцы, поедете с ними по Москве, покажете город”. Я тотчас приехал. У Сталина были Косиор, Постышев, Любченко. <…> “Вот они, — говорит Сталин, — хотят посмотреть Москву. Поедемте”. Вышли мы, сели в машину Сталина. Поместились все в одной. Ехали и разговаривали.

Постышев поднял тогда вопрос: “Товарищ Сталин, вот была бы хорошая традиция и народу понравилась, а детям особенно принесла бы радость — рождественская елка. Мы это сейчас осуждаем. А не вернуть ли детям елку?” Сталин поддержал его: “Возьмите на себя инициативу, выступите в печати с предложением вернуть детям елку, а мы поддержим”. Так это и произошло. Постышев выступил в “Правде”, другие газеты подхватили идею»

Таким образом, в СССР был адаптирован к новой идеологии, адаптированный ранее протестантами сатурналий. Занятно, что в древности от Рима до Удмуртии ёлки украшали одинаково – зажигая на ней свечи, видать у древних мир тоже был глобализированный.

Все знают что Санта Клаус - это веселый рождественский дед, влезающий в дом через дымход и оставляющий послушным детям под ёлкой подарки. Некоторые знают, что Санта - ходячая реклама Кока-Колы. Самым продвинутым известно, что прообразом Санты стал Святой Николай (он же Николай-Чудотворец). Но всю правду о Санте не знает никто.

Если копнуть историю, то почти под каждым христианским праздником обнаружится языческий праздник. Например, День Святого Валентина - это бывший фестиваль Луперкалий в Риме. Иванов день заменил языческий праздник Купалье. До Рождества Христова праздновалась Коляда. Так церковь боролась с язычеством. И у них неплохо получилось, надо признать. Все это я написал лишь к тому, что Санта Клаус - точно такой же христианский клон, как и предыдущие.

НОВЫЙ ГОД – СОВРЕМЕННЫЙ РИТУАЛ

В современном обществе осталось немного праздников, которые объединяли бы различные слои урбанизированного социума, объединяли в ритуальном действии, форма которого относительно стабильна на протяжении десятилетий. Урбанизация, рациональное мировоззрение (и материализм как одна из его форм) и, на последнем этапе, массовая культура нанесли сокрушительные удары по ритуалу как сценарию человеческой жизни, и Новый Год остался фактически единственным календарным праздником, сохранившим отдельные черты ритуала (вне календарного цикла ритуалами до сих пор отчасти являются свадьба и похороны).

Смысл, значение ритуальных действий (новогодних в частности) современным человеком давно и прочно забыты, и в данном случае мы имеем дело с явлением, которое еще Тейлор определил как "пережитки", то есть механическое воспроизведение действий, некогда магически значимых [Тайлор.С. 65-120].. Нам показалось интересным рассмотреть в этой связи именно Новый Год, поскольку, как нам представляется, изначальная семантика ритуала сохранилась в этом празднике сравнительно хорошо и мифологические корни символики прослеживаются достаточно отчетливо. Этим двум аспектам и будут посвящены две части настоящей статьи.

НОВЫЙ ГОД – СОВРЕМЕННЫЙ РИТУАЛ

Название заключает в себе дилемму: ритуал есть черта традиционной культуры; мы же попытаемся рассмотреть как ритуал часть культуры городской. В чем главное различие между этими двумя типами культуры? В их ориентации. А именно: традиционная культура ориентирована на воспроизведение текстов (в широком смысле слова), городская – на их порождение [Лотман. С. 4-8]. Так, представитель традиционной культуры строит дом на века, шьет такую одежду, которую донашивают дети или даже внуки, поет традиционные песни и т.д. В традиционной культуре древность объекта есть его достоинство: по прадедовским заповедям сделано! Сущность отличия городской культуры от традиционной концентрированно выражается коротеньким словом "мода". Мода – это не просто приоритеты сегодняшнего дня, но такие приоритеты, о которых точно известно, что завтра они ими быть перестанут. Поэтому за модой надо гнаться.

Бесконечная гонка – одна из причин психологического кризиса городской цивилизации. Отсутствие твердой опоры: едва ли каждая ценность является ценностью модной, то есть не просто преходящей, а заведомо преходящей. Отсюда наша ностальгия по ритуалу, ибо он обладает огромным психотерапевтическим воздействием, будучи веками отработанным сценарием выхода из кризисной эмоциональной ситуации.

Для представителя традиционной культуры ритуал – единственно возможный способ переживания критических ситуаций [Байбурин 1993. С. 3.], в народной культуре все поворотные точки (как в жизни человека, так и в жизни социума) не просто преодолевались с помощью ритуалов, но вообще не имели неритуального оформления [Байбурин 1993. С. 22]. "Ритуал в архаическом и традиционном обществе стремится поглотить событие. Так, сами роды – лишь эпизод в структуре родильной обрядности. Ритуал рождения ребенка начинается гораздо раньше родов, а завершается через весьма продолжительное время после" [Байбурин. С. 38]. Поглощение события ритуалом отчетливо прослеживается в современном праздновании Нового Года – большинству людей трудно представить себе этот праздник вне привычных форм (о них см. далее).

Вернемся к психотерапевтическому воздействию ритуала. Учеными он был отмечен неоднократно (Ссылки см.: [Байбурин.С.10, 32]). Почему этот момент так важен? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно начать издалека – начать с основ мифологического мышления.

Л. Леви-Брюль в своем знаменитом противопоставлении логического и пралогического мышления определял второе отнюдь не как нелогическое, но как совокупность эмоциональных состояний, как эмоциональное восприятие действительности, не нуждающееся в логическом обосновании [Леви-Брюль.С. 28, 36, 87 и след.]. Согласно Леви-Брюлю, "мифологическое мышление" это, собственно говоря, не мышление, а эмоциональное переживание окружающего мира. Ученый полагает, что мифология порождается не поиском ответов на вопросы, а всплесками эмоций – их вызывает всё сколько-нибудь значимое. Для архаического человека мифологична вся действительность, которую он воспринимает; в частности, все поворотные точки жизненного и календарного цикла.

Что же в этом случае представляет собою ритуал как сценарий поведения? Из сказанного выше очевидно, что ритуал предписывает не только и не столько действия, сколько переживания, то есть на психическом уровне назначение ритуала – ввести эмоции в заданное русло, воспроизвести однажды уже испытанный эмоциональный подъем [Байбурин.С. 13]. Этим, кстати, объясняется невозможность присутствия зрителей при архаическом ритуале: ведь волна эмоций зрителя не захватит, а это недопустимо для участников. В этом отношении современное празднование Нового Года выглядит довольно сложно: с одной стороны, нам трудно вообразить, чтобы наше веселье в новогоднюю ночь наблюдал со стороны кто-либо безучастный, с другой стороны, именно под Новый Год мы непременно сами выступаем в роли зрителей – родители водят детей на "елки" и все в новогоднюю ночь смотрят праздничный концерт. Парадокс здесь в том, что быть зрителем этих выступлений – столь же непременная черта празднования, как елка и шампанское, то есть "быть зрителем" здесь тоже часть ритуала.

Любой ритуал – явление массовое, и Новый Год – не исключение. Коллективность празднования Нового Года – двухуровневая: это торжество одновременно и семейное, и всеобщее. Поскольку праздник необходимо отметить и тем, и другим образом, то он растягивается во времени – "елки", гуляния и т.п. начинаются задолго до первого января и заканчиваются спустя недели две. В этом, кстати, проявляется еще одна черта мифологического мышления: необходимость продублировать биологический процесс элементами культуры (то есть ритуалом), причем так, что биологически краткое в ритуале растягивается, а биологически продолжительное предстает как краткое (на материале семейной обрядности примеры см. в указ. книге А.К. Байбурина). Мгновенное наступление нового года (двенадцатый удар часов) растягивается в наших домах на все те дни или недели, что стоит елка.

Какова цель этого противопоставления природного и культурного? Или, говоря иными словами, каково мифологическое назначение ритуала? Ответ кроется в самой основе мифологического мышления – в противопоставлении "свое" и "чужое". Архаическому человеку всё "свое" представляется благим, всё "чужое" – загадочным и опасным, причем опасность таится не на физическом, а на магическом плане [Токарев. С. 86-90]. К сфере "чужого" относятся не только различные сверхъестественные силы (боги, демоны, малые божества, духи), но и представители соседних народов, а также животные [Баркова. 1998а. С. 3]. Но этого мало – любой процесс, которым человек не в состоянии управлять, воспринимается как иномирная сила, как хаос, вторгающийся в мир "своего". Эту хаотическую силу надлежит обуздать – и средством обуздания становится ритуал. Как видим, мы вернулись к ритуалам, связанным с жизненным и календарным циклами.

И последний вопрос. Почему именно Новый Год сохранил в современном мире ритуальные черты, почему не какой-либо иной календарный праздник? Архаическое мышление не знакомо с идеей постепенного развития, для такого мировосприятия появление чего-то нового обуславливается гибелью старого. Чтобы родился новый год, старый должен умереть. Но время – неотъемлемый фактор всей картины мира, обрыв во времени (смерть года) есть обрыв в бытие мироздания, то есть с концом года мир гибнет и должен родиться новый. Ежегодное крушение и возрождение мира – вот что такое в основе своей любой новогодний ритуал. И неудивительно, что он сохранился даже тогда, когда все остальные традиционные ритуалы ушли из нашей жизни.

Несколько слов об архаических формах празднования Нового Года. Новогодние ритуалы так или иначе воспроизводили миф творения – то есть мир под новый год творился заново. "Собственно, ритуалы для того и исполняются, чтобы восстановить прошлое и сделать его настоящим" (Цит. по: [Байбурин.С. 32]), – это суждение Э. Дюркгейма не абсолютно, но к нашему празднику применимо всецело. Так, в Вавилоне к Новому Году приурочивалось театральное действо, посвященное победе громовержца Мардука над исполинской змеей Тиамат – одолев врагиню, Мардук сотворил из ее рассеченного тела землю и небосвод [Я открою тебе сокровенное слово. С. 37-42].

Почти во всех мифологических системах творение мира есть творение света и огня, – поэтому у многих народов (и в частности у славян) под Новый Год тушили все огни и добывали новый, причем древнейшим священным способом – трением. Важно отметить, что идея регулярного обновления служит в традиционном обществе залогом сохранения миропорядка в неизменности (перемены идут по постоянному циклу), препятствует проникновению извне стихийных, то есть хаотических сил, способных нарушить ритм жизни (в культурах Дальнего Востока эта идея доминирует, невзирая на влияние западной цивилизации. См. об этом: [Григорьева. С. 88-104].).

В традиционном обществе празднование Нового Года состояло, как можно видеть, из двух частей: разрушение старого мира и рождение нового. Тем самым в этом ритуале воплощались как идеалы, так и анти-идеалы, как нормы, так и анти-нормы. Абрахамс отмечал, что ритуал – это не только прокламация порядка, но и почти полное его отрицание [Abrahams. Р. 15.]. На примере Нового Года это видно особенно четко.

Прежде чем мы перейдем к анализу новогодней символики, коснемся проблемы противопоставления архаического ритуала и того, что условно можно назвать ритуалом современным. При деградации ритуала содержание его, смысл производимых действий утрачивается гораздо раньше гибели формы. Ритуал переходит в обычай – то есть в сакральное действо, которое значимо не для всего коллектива, а только для человека, совершающего его [Байбурин.С. 18], затем сакральность уходит и мы видим ряд действий, совершаемых в силу привычки, в силу традиции.

СИМВОЛИКА ПРАЗДНОВАНИЯ НОВОГО ГОДА

Как мы выяснили, мифологическое ядро новогоднего ритуала – воспроизведение акта творения мира, с той лишь разницей, что в начале времен мир творили боги, а из года в год это приходится делать человеку. Из всего множества элементов мифа творения сосредоточим внимание на центральном (в переносном и прямом смысле) – на образе Мировой Оси.

Мировая Ось – важнейший элемент мифологической картины мира: она, поддерживая небосвод, воплощает в себе силы Порядка, Блага, Жизни. Наиболее часто она предстает в образе Мирового Древа [Мифы народов мира. Т.1. С.398], которое соединяет воедино землю, небеса и преисподнюю. Нетрудно догадаться, что речь пойдет о новогодней елке. Обычай наряжать на Новый Год елку пришел в Россию из Европы при Петре I, он имеет немецкое происхождение. Однако почитание ели как священного дерева изначально не германское, а кельтское. В культуре галлов ель была воплощением Древа Жизни (то есть Мирового Древа) благодаря своим вечно зеленым ветвям. Заметим попутно, что на русской почве обычай наряжать елку в народной среде не прижился, кажется, вплоть до революции – это объясняется не столько тем, что елка как символ Нового Года была изначально частью дворянской культуры, сколько другим обстоятельством: ель в народной славянской культуре неразрывно связана с миром мертвых (вспомним и современные похоронные венки), а "переназначить" символ гораздо труднее, чем утвердить новый. Поэтому в современные крестьянские дома елка как символ Нового Года пришла через городскую культуру.

Теперь рассмотрим убранство елки. Как станет видно, каждый вид украшений – мифологичен. Но означает ли это, что символика прошла сквозь столетия в актуальном состоянии, что люди, создавая игрушки, шарики, блестки, сознательно обращались к мифологемам? Конечно, нет! В данном случае, как и во многих других явлениях культуры, мы имеем дело с архетипами, заложенными в нашем подсознании; актуализация архетипов – процесс спонтанный и в подавляющем большинстве случаев неосознаваемый (подробнее см. об этом в наших предыдущих работах: на материале литературы – Баркова 1998 б, на материале изобразительного искусства – Баркова 2001).

На верхушке елки горит звезда. Мы все помним то время, когда эта звезда была красной кремлевской. До того она была восьмилучевой серебряной звездой Рождества, и, кажется, сейчас опять постепенно становится ею. Как это согласуется с тем, что было сказано выше – о том, что символ трудно "переназначить"? Как ни странно, согласуется легко, поскольку цвет и "идеологическая нагрузка" звезды – ни что иное, как вторичная мотивация символа. Глубинное значение этой звезды – вершина Мировой Оси, точка соприкосновения земного и небесного миров, то есть то место в мифологической картине мира, откуда горние силы посылают в срединный мир всё, что люди воспринимают как благо. (Заметим кстати, что звезды на башнях Кремля воплощали ту же мифологему, сколь бы ни были атеистами их создатели – но атеизм лишь способствует актуализации архетипов: на них не накладывается вторичная религиозная семантика. В случае с кремлевскими звездами мифологема читалась открыто: как пелось в советских песнях, свет этих звезд озарял всю страну, то есть они эманировали силу Власти, которая декларировалась как абсолютное благо для всего мира.)

Архетипы легко меняют вторичную мотивацию, и рождественская звезда – это отнюдь не древнейшая трактовка звезды на вершине Мировой Оси, Мирового Древа. Обратившись к кельтской мифологии, сохранившейся в ирландских текстах, мы видим в качестве Мировой Оси копье верховного бога Луга, наконечник которого – Полярная звезда, центр небосвода [Похищение Быка из Куальнге.С. 351, 487].

Итак, мы поставили елку и поместили на нее звезду. Теперь мы будем елку наряжать. Чем? Во-первых, шариками – современным вариантом яблок и мандаринов, которыми наряжали рождественскую ель. Эти фрукты (и их стеклянные заменители) символизируют плоды Древа Жизни, дающие вечную молодость или, по крайней мере, здоровье и долголетие – мы знаем их по русским сказкам (яблоня с золотыми яблоками, молодильные яблоки), по греческому мифу о яблоках Гесперид, а также о "яблоке раздора" (воплощении женской красоты, то есть сексуальной притягательности), последний пример заставляет вспомнить и роль яблока в библейском сказании о грехопадении. Значение елочного шарика как яблока давно забыто, забыто даже, что с рождественской елки эти яблоки срывали и съедали (о ритуальной еде см. ниже), – но по сей день именно шарики, а не игрушки остаются основным украшением нашей елки.

Однако игрушки тоже важны. Возникнув в советскую эпоху, они недолго пробыли изображениями летчиков и моряков, практически полностью сменившись образами различных животных и сказочных персонажей. Причем по стилистике рисунка разницы между теми и другими нет: изображения животных даются в обобщенной форме, подобно героям мультиков. Словом, все "портретные" игрушки – это герои сказок.

Для мифолога здесь раздолье. Во-первых, этот пример четко показывает отсутствие противопоставления человека и животного в мифическом тексте (понимая под "текстом" любое произведение культуры) [Лосев. С. 259-269]. Во-вторых, сказочность этих изображений для нас очень важна: она означает, что перед нами образы существ из потустороннего мира, причем образы не рядовые, фигурирующие в качестве бытовых, профанных игрушек, а игрушки сакрализованные, которые могут находиться только на ритуальном объекте. Всё это позволяет говорить о том, что наши елочные игрушки соответствуют древним фигуркам благих духов, к которым обращались в момент перехода и от которых человек ожидал помощи в будущем году.

Прервем наше описание елки и задержим внимание на этих зримых воплощениях образов духов. Как мы уже сказали, внешний вид елочных игрушек они обрели сравнительно поздно; каков же был их древнейший облик?

Новый Год – это не только момент перехода между старым и новым миром, это, в первую очередь, момент перехода между Срединным миром, миром людей, и миром иным, точнее – множеством потусторонних миров. В новогодние дни врата между мирами раскрываются, и человек просто обречен на активнейший контакт со сверхъестественными силами. Общение может происходить в форме диалога – это будут различные виды святочных гаданий (человек вопрошает, духи отвечают). Однако для нас более интересны те случаи, когда "гость" и "хозяин", человек и сверхъестественные существа, становятся единым целым, сливаясь на несколько дней, чтобы в течение всего года поддерживать благополучные взаимоотношения. Разумеется, речь идет о ряжении.

Еще Геродот писал о предках славян, что у них каждый мужчина на несколько дней в году оборачивается волком. Учеными было установлено, что сведения "отца истории" достоверны – племена невров, возводя свой род к волкам, ежегодно на зимнее солнцестояние одевали волчьи шкуры мехом наружу, ощущая себя на время ритуала своими божественными предками [Рыбаков. С. 730]. (Этот пример упомянут и в нашей работе [Баркова 1996.С. 256-257]).

Как уже говорилось, ритуал – это отрицание миропорядка ради его поддержания. Отсюда такая непременная черта русского народного ряжения, как мена пола. Укажем литературный пример (за "этнографическую точность" которого можно поручиться): в "Войне и мире" Л.Толстого Николай Ростов рядится барыней, Наташа – гусаром, Соня – черкесом [Толстой Л.Н. Война и мир. Т. 2, ч. 4, Х]. Крестьяне рядились животными (козой, медведем и т.д.), а также чертями.

Всё это дожило и до сегодняшнего дня, став, как, впрочем, и большинство обрядов, достоянием детей. Только вместо чертей (представителей мира смерти) теперь популярны костюмы снежинок; символика же не меняется, поскольку мир смерти – это мир холода, а черное и белое часто изоморфны друг другу. Ряжение девочек снежинками базируется на целом комплексе мифологических представлений, в частности отождествлении белого цвета, света (сияния) и женской красоты [Голан. С. 14-16, 157, 171-172], а также отождествлении Нижнего мира (мира смерти), воды, холода и женского начала [Иванов, Топоров. С. 179-180]. "Снежинок" сопровождают "зайчики" – мирный вариант древнейших волков, впрочем, не без подсознательного благопожелания будущим мужчинам – поскольку в славянской культуре заяц является мужским сексуальным символом.

Отметим еще две черты современного карнавала. Под влиянием европейского маскарада мы одеваем полумаски; наши древние предки одевали личины. И то и другое суть знаки лишения человеческого лица (шире – человеческой личности) на время разгула потусторонних сил. На школьных карнавалах популярны исторические костюмы – знак невольного снятия временных барьеров, проникновения прошлого в настоящее или наоборот. В народной культуре время зимнего солнцестояния – время контакта с умершими предками, так что и эта черта традиционного ритуала формально актуализируется сегодня.

Как только мы перешли к описанию древних обрядов, у нас подменился термин – мы стали говорить о зимнем солнцестоянии. Это естественно, поскольку обычай праздновать Новый Год именно первого января был введен в России Петром I. Однако в древней и традиционной культуре европейско-средиземноморских стран символика Нового Года и зимнего солнцестояния часто совпадали. Этим, вероятно, объясняется тот факт, что в советскую эпоху, отменив празднование Рождества и, проведя реформу календаря, элементы рождественского торжества легко прикрепили к Новому Году – архетипы были очищены от религии, ритуал прикрепился к своему празднику.

После столь обширного анализа елочных игрушек и их семантических аналогов рассмотрим другие елочные украшения. Ни одна елка не обходится сейчас без гирлянды лампочек и блесток, то есть множества мерцающих огоньков – горящих или отраженных. Именно так в мифологии представляется присутствие сонма духов. В традиционной культуре это могут быть души умерших предков, которые в Новый Год общаются со своими потомками, это могут быть и сверхъестественные существа (эльфы, сильфы, гномы), присутствие которых всегда сопровождается мерцанием искорок света (На изобразительном материале мы это рассматривали в [Баркова 2001]).

Последнее украшение на нашей елке – серебряный дождик, спускающийся от макушки до пола. Это не просто блестки. Это именно дождь, струящийся от вершины Мирового Древа до его подножия. Образ, чрезвычайно значимый в мифологической картине мира – вечно струящиеся воды, соединяющие небесный, земной и подземный миры выступают в роли своеобразной стены, границы, защиты мироздания от внешнего хаоса. Такая стена дождя описывается в древнеиндийских гимнах Ригведы [Ригведа. V, 85], она фигурирует в буддийском макрокосме [Категории буддийской культуры. С. 25-26].

Славянам этот образ был известен и воплощался в уборе знатной женщины – от венца, символизировавшего небо, на грудь, украшенную знаками земли, спускались цепи-рясны, обрамляющие лицо, на их звеньях были знаки дождевых капель и семян, летящих с неба на землю [Рыбаков. С. 574-577; Баркова 1996. С. 276-277]. Этот космический дождь, вода, являющаяся залогом жизни в Срединном мире, обретает свое воплощение в новогоднем "дождике", которым часто украшена не только елка, но и стены, дверные проемы, окна – словом, весь периметр жизненного пространства. Что, как видно из наших примеров, точно соответствует мифологеме.

Вот такая получилась елка. А что же под ней? Во-первых, Дед Мороз. Во-вторых, подарки. Почему эти два ритуальных объекта находятся вместе и почему именно под елкой?

О происхождении образа Деда Мороза можно говорить долго. Можно вспомнить св. Николая, который в Европе стал Санта-Клаусом, можно упомянуть влияние рекламы "Кока-колы" на его изображение (красно-белая шуба). Для нас важно не это, не происхождение образа, а актуализация архетипов; важен принцип, по которому человеческое сознание избирает единственный вариант из множества. Итак, сегодняшний Дед Мороз.

Его имя содержит две важнейших характеристики – он стар и связан со стихией холода. Перед нами одна из ипостасей владыки Нижнего мира, мира смерти. Но что такое мир смерти для архаически мыслящего человека? Это не ад, обрисованный в христианской литературе, и не инфернальный кошмар, размноженный американским кино. Мир смерти – это обитель ушедших родственников, с которыми архаический человек находился в регулярных и регламентированных контактах: он "кормил" предков, принося им блины, яичницу и другую поминальную еду, они же магическим образом обеспечивали его благополучие, урожай, обильный приплод скота и т.д. Многократно описанный в мифологических текстах, такой мир смерти предстает подобием мира живых или миром изобилия [Пропп.1996. С. 281-297].

Его владыка властвует над несметными богатствами (которые он может выпустить в мир живых), властен над временем, властен над мудростью [Иванов, Топоров. С. 45-74]. В образе Деда Мороза эти черты сохранились достаточно хорошо: он приносит подарки, он является овеществленным временем наступления нового года. Что касается связи с мудростью, то она опосредованно прослеживается во взаимодействии Деда Мороза с детьми: прочти стишок и Дед подарит игрушку. Относительно Деда Мороза отметим еще одну деталь: дети понимают, что его изображение под елкой – это не он сам; стало быть, фигура под елкой, необходимая для прихода в дом иномирного владыки, является ни чем иным, как аналогом языческого идола.

На "ёлках" вместе с Дедом Морозом фигурирует и мальчик, одетый точно так же, как и он. Этот мальчик – Новый Год – по сюжету праздника является юным двойником Деда Мороза. Их пара заставляет вспомнить символику римского бога Януса (в честь которого, кстати, и называется первый месяц года), владыки всякого начала и конца – Янус представлялся двуликим, причем одно его лицо было молодым, а другое – старым.

Итак, к нам прибывает Дед Мороз. Но на чем он приезжает? В последние годы (под влиянием западной культуры) он сменил русскую тройку на вереницу оленей. Почему олень так легко вошел в нашу культуру в качестве ездового животного Деда Мороза? Это объясняется отнюдь не модой на заграничное, а реактуализацией мифологического архетипа: олень – это проводник между мирами, особенно связанный с путем из Нижнего мира в Средний и наоборот (для примера укажем золотого оленя в индийской "Рамаяне").

Подарки, как и сам Дед Мороз, приходят из иного мира. Дети точно знают, что в мешке Деда Мороза подарков хватит на всех (вот они – неисчислимые богатства). Откуда взялся обычай одаривать друг друга на Новый Год? Перед нами элемент продуцирующей магии: дары в праздничную ночь магически обеспечивают изобилие жизненных благ, которые мы надеемся обрести в новом году.

К празднику все готово. И мы включаем телевизор и внимательно (хотя и в десятый раз!) смотрим какой-нибудь классический новогодний фильм – "Карнавальную ночь", "Иронию судьбы", "Чародеев". Почему для нас так важно вновь и вновь смотреть это кино? Встреча Нового года в этих фильмах – ритуальное дублирование происходящего события; мы опять сталкиваемся с тем, что ритуал стремится поглотить природное явление, служащее основой праздника.

И вот наступает новогодняя ночь. Вся семья собирается у накрытого стола. Обычай ставить на новогодний стол обильнейшее угощение сейчас если и трактуется, то в рамках "магии первого дня" – как встретишь новый год, так его и проведешь. Этот подтекст нельзя отрицать, однако за ним стоит другой: это не просто праздничное обилие еды, это еда всех видов, и она символизирует весь мир, всё, что родит земля, – и тем самым эта еда воплощает в себе единство мироздания, а будучи распределенной между участниками ритуала (то есть съеденной всей семьей), она становится магическим воплощением единства семьи, ее "совокупной доли" [Байбурин.С. 134-135], общей судьбы. Подчеркнем еще раз этот момент: назначение новогоднего пиршества – не столько обеспечение изобилия, сколько обновление и укрепление связей между членами коллектива. Пожалуй, нам, живущим в эпоху трагической разъединенности людей, есть чему поучиться у "невежественных", "суеверных" предков.

Последнее событие уходящего года – обращение президента к народу. Почему оно должно быть именно в эти минуты? Почему к нам должен обратиться именно глава государства?

Перед нами один из последних отголосков древнего культа вождей. Вождь (какой бы конкретный титул он ни носил) в мифологическом сознании – посредник между миром людей и высшими сферами, потому на нем лежат обязанность совершения всех ритуалов, обеспечивающих правильный контакт между этими двумя мирами. Через вождя люди обращаются к богам, а боги к людям. Что мы хотим услышать от высших сил? – то, что нам и скажет президент: этот год был тяжелый, но следующий будет хорошим. Чисто ритуальная речь!

И вот бьют куранты, громко хлопает бутылка шампанского, звенят пенистые бокалы, а из телевизора раздается гимн. Звуки, звуки, звуки – именно они сопровождают переход из одного года в другой. Перед нами проявление мифологемы "музыка как средство открытия врат между мирами". И в мифе, и в ритуале песня, мелодия являются магическим мостом, соединяющим иной мир и мир людей. Напомню лишь несколько примеров.

Орфей пел перед троном Аида, моля вернуть в мир живых Эвридику – и Аид дал согласие (не вина бога, что Орфей обернулся и тем нарушил запрет встречаться взглядом с представителем мира мертвых). Когда Гермес, похитив коров Аполлона, всё же согласился вернуть их богу света, то принялся играть на лире, пока Аполлон выгонял коров из пещеры (то есть из преисподней). Магическая роль игры Гермеса хорошо видно в сопоставлении с индийским мифом о похищении коров: демоны преисподней заточили их внутри скалы, и семь мудрецов Ангирасов пришли освобождать их вместе с громовержцем Индрой, причем мудрецы распевали священные гимны – и пением проломили скалу, освободив коров [Ригведа. I, 6; III, 31 и др.].

В европейских сказках кельтского происхождения появление эльфов сопровождается мелодичным перезвоном колокольчиков или нежной музыкой, а алтайские шаманы, напротив, сам созывают духов звеня бубенцами. Не только контакты между запредельными мирами осуществляются посредством звучащего слова или музыки, но и само творение мира часто предстает как первый звук. Так, индийский Шива творит мир божественным танцем, но прежде танца раздается голос маленького барабанчика, который бог держит в одной из правых рук.

Герой карело-финского эпоса "Калевала" Вяйнемейнен пением творит прообразы различных вещей, которыми затем пользуются все люди. За океаном, в эпосе индейцев киче (майя) "Пополь Вух" говорится: "В начале всё было в молчании", и затем от бога Хуракана на землю нисходит Слово [Пополь Вух. С. 389]. Это не может не напомнить начало Евангелия от Иоанна, философским предшественником которого был древнеегипетский памятник "Мемфисский теологический трактат", в котором говорится: "Ничто не имеет бытия, не получив прежде своего названия, произнесенного громко" [Коростовцев М.А. Религия Древнего Египта. М., 1976. С. 77].

На этом фоне с особой значимостью воспринимаются все обрядовые песни, ритуальная музыка, особенно громкая и ритмичная – у многих народов любые громкие звуки служат магическим средством разгона злых духов. Кстати, одним из таких народов являются китайцы, у которых мы в последнее десятилетие заимствовали обычай запускать фейерверки – не подозревая, что оглушительный шум китайской пиротехники является с ритуальной точки зрения едва ли ни более значимым, чем огни.

От древности и до сего дня музыка является ритуальным входом в любое новое состояние, а потому все звучит на праздниках. Бой курантов и звон бокалов символически открывает дверь наступающему году.

Задумайтесь, если Святой Николай жил в Турции, то почему Санта живет в Лапландии? Да потому что Николай - не настоящий Санта. Настоящий действительно родом из Лапландии и зовут его Йоулупукки, что переводится с финского, как "рождественский козел". Животное, не человек!!!! Он действительно дарил подарки, но не в рождество, а в языческий праздник Йоль (день зимнего солнцестояния). Рождество и Святой Николай просто подменили языческую традицию, а имя осталось. Это довольно известный факт, так что не будем на нем заострять внимание. Ведь самое интересное дальше.

Йоулупукки превратился в безобидного козла с подарками только в средние века. До этого он был более суровым. Ведь Санта - это выродившийся древний скандинавский миф. А ведь вы знаете, какими жестокими были эти древние времена. В них не было места ни веселому деду, ни даже козлу с подарками. Древние легенды всегда повествуют о крови. Боги тех времен были кровожадны и жестоки. Таким был и древний Санта. Вместо того, чтобы дарить подарки хорошим детям, он наказывал плохих.

Под стать древнему Санте была его жена Муори - воплощение тьмы и холода. При ее приближении затухал огонь и замерзала вода. От ее имени произошло слово Смерть (muerte, morte, mort). Именно ее изобразила Туве Янссон в образе Морры.

Вот такой он, настоящий Санта. И если вы думаете, что с годами он изменился, просто вспомните, что никто его не видел. А может быть видел, но уже не смог рассказать об этом? Тут моей сказочке конец

http://mith.ru/alb/mith/newyear.htm

http://oper.ru/news/read.php?t=1051602628&name=Goblin

http://1beer.livejournal.com/2010/12/25/

http://imhotype.livejournal.com/257245.html

http://imperialcommiss.livejournal.com/1086127.html

Опубликовано 13 Июл 2017 в 08:00. Рубрика: Жизненные. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.