Начав читать книгу «Инквизиция перед судом истории», казалось бы бесконечно далекую от нас, я вдруг наткнулся на приведенную ниже фразу, и почувствовал стиль современных демократических и «цивилизованных» западных СМИ:

«И совсем необоснованной и нелепой является попытка Менендеса-и-Пелайо доказать, что инквизиция была своеобразной формой проявления демократии в Испании XV - XVIII вв. Автор утверждает:

«Те, кто осуждает инквизицию как орудие тирании, должны будут сегодня признать, что она была народной тиранией, тиранией расы и крови, гордым народным голосованием, демократической справедливостью, которая уравняла все головы - от короля до плебея и от епископа до магната.»

Разве не шедевр гебельсовщины, откровения этого Менендеса-и-Пелайо? Нет, я с ним не буду спорить. Демократия, так демократия. Или как там в анекдоте: «Умерла, так умерла.»

Тем более, что начитался я описаний трибунала по Югославии, статеек либералов о Ливии, Сирии, Иране, России, Китае.

Для тех, кто часто читает либеральные прозападные СМИ, наверняка знакома такая ситуация, когда «врага демократии» осуждают всегда и за любые обстоятельства, даже за то, за что хвалят «оплот идеальной демократии». Пожалуйста, есть такая аналогия:

«Обвиняемую в ведовстве женщину, попадавшую в адскую машину инквизиции, никто и ничто не могли спасти. Ее участь была заранее предрешена. Иезуит Фридрих Шпе, исповедовавший сотни «ведьм», прошедших через застенки инквизиции в Вюрцбурге, писал в своем трактате «Cautio criminalis» (1631):

«Если обвиняемая вела дурной образ жизни, то, разумеется, это доказывало ее связи с дьяволом; если же она была благочестива и вела себя примерно, то ясно, что она притворялась, дабы своим благочестием отвлечь от себя подозрение в связи с дьяволом и в ночных путешествиях на шабаш.

Если она обнаруживает на допросе страх, то ясно, что она виновна: совесть выдает ее.

Если же она, уверенная в своей невинности, держит себя спокойно, то нет сомнений, что она виновна, ибо, по мнению судей, ведьмам свойственно лгать с наглым спокойствием.

Если она защищается и оправдывается против возводимых на нее обвинений, это свидетельствует о ее виновности; если же в страхе и отчаянии от чудовищности возводимых на нее поклепов она падает духом и молчит, это уже прямое доказательство ее преступности…

Если несчастная женщина на пытке от нестерпимых мук дико вращает глазами, для судей это значит, что она ищет глазами своего дьявола; если же она с неподвижными глазами остается напряженной, это значит, что она видит своего дьявола и смотрит на него.

Если она находит в себе силу переносить ужасы пытки, это значит, что дьявол ее поддерживает и что ее необходимо терзать еще сильнее.

Если она не выдерживает и под пыткой испускает дух, это значит, что дьявол умертвил ее, дабы она не сделала признаний и не открыла тайны»

Книга становится все более и более интересной, она показывает как в Средних Веках зарождалось современное западное мировоззрение, мало изменившееся с тех пор. Ну вот еще одна аналогия. В отношении своих врагов, западные СМИ часто опираются на ложь, на основе которой они демонизируют своего политического или экономического противника, объявляя затем против него «крестовый поход». Конечно, корни этого там:

«Такого рода обвинения были выдвинуты, в частности, против штедингских крестьян, отказавшихся в конце XII в. платить десятину и другие повинности бременскому архиепископу и отлученных за это от церкви. Папа Григорий IX провозгласил против них крестовый поход. В булле «Голос в Риме» от 13 июня 1233 г. глава католической церкви обвинил штедингских ослушников в «неслыханных и невиданных по своей гнусности деяниях».

Папа писал: «Когда в эту школу отверженных вступает новый человек, ему является видение в образе лягушки, которую иные называют жабой. Некоторые гнуснейшим образом целуют ее зад, другие рот и тянут ее язык и слюну, вкладывая их в свой собственный рот. Иногда жаба принимает натуральную величину, иногда она разрастается до гуся или утки, а временами она величиной в кухонную печь.

Далее новичку появляется удивительной бледности мужчина с поразительными черными глазами, худой и истощенный, без всякого мяса, из одних лишь костей. Новичок целует этого кащея и после поцелуя теряет всякое воспоминание о католической религии и из его груди совершенно уже вырвана мысль о вере.

Затем садятся за трапезный стол, а по окончании трапезы из стоящей возле стола статуи вылезает черный кот, ростом с собаку, он плетется задом с опущенным хвостом. Кота целуют все наиболее достойные; те, которые не имеют права его целовать, получают, однако, прощение от старейшего учителя, который обращается к коту с просьбой о прощении, сопровождающейся заверениями других о готовности слушаться и покоряться всем приказам черного кота.

После этого тушатся огни и начинаются отвратительнейшие оргии, невзирая ни на какое родство и т. д. Если мужчин оказывается больше, нежели женщин, то мужчины живут половой жизнью с мужчинами же, и отвратительные оргии принимают чрезвычайно противоестественное течение. Точно так же поступают женщины, если их больше, нежели мужчин. Удовлетворив временно свою похоть, они снова зажигают огни, из темного угла появляется человек, верхняя половина которого сияет солнечным светом, а нижняя половина темна, как знакомый уже нам черный кот, но комната освещается лучами верхней части этого человека.

Старейший учитель отрывает кусок одежды новичка и передает его сияющему со словами: «Господин, я это получил, а теперь передаю тебе». Сияющий в ответ: «Ты хорошо мне служил и еще лучше и вернее будешь служить; твоему попечению передаю то, что я от тебя получил». Сияющий мгновенно исчезает».

Приписав штедингским крестьянам все эти мерзости, папа Григорий IX потребовал сурово наказать этих служителей «лягушаче-кошачьего» дьявола. В той же булле он, преисполненный «законного» возмущения, восклицал: «Кто может не разъяриться гневом от всех этих гнусностей? Кто устоит в своей ярости против этих исчадий подлости? Где рвение Моисея, который в один день истребил 20 тысяч язычников? Где усердие первосвященника Финеса, который одним копьем пронзил и иудеев и моавитян? Где усердие Ильи, который мечом уничтожил 450 служителей Валаама? Где рвение Матфея, истреблявшего иудеев?

Воистину, если бы земля, звезды и все сущее поднялись против подобных людей и, невзирая ни на возраст, ни на пол, их целиком истребили, то и это не было бы для них достойной карой! Если они не образумятся и не вернутся покорными, то необходимы самые суровые меры, ибо там, где лечение не помогает, необходимо действовать огнем и мечом; гнилое мясо должно быть вырвано».

И «гнилое мясо» было вырвано. 40 тыс. крестоносцев двинулись против непокорных штедингских крестьян и почти поголовно их истребили. От мечей крестоносцев погибло свыше 6 тыс. крестьян.»

Инквизиция — инструмент демократии? Так оно и есть.

Только это не оправдание, а приговор.

http://antizoomby.livejournal.com/54797.html